Текст книги "Развод. Больше никто мы (СИ)"
Автор книги: Юля Шеффер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Юля Шеффер
Развод. Больше никто мы
Глава 1. Командировка
– Ну, ты согласна?
Голос начальницы, твердый, уверенный, выдёргивает меня из раздумий.
Я смотрю на Елену Шамильевну, и сердце начинает биться чаще.
Согласна ли я? Черт возьми, да! Конечно, да!
Предложение заменить ее на подготовке открытия нового отеля нашей сети в Сочи – это не просто командировка, это шанс – нет, шансище! – на что-то много большее, чем я имею сейчас. Если я справлюсь, это станет огромным шагом вперед, выходом на новый уровень – это все равно что перепрыгнуть несколько ступеней карьерной лестницы, сразу сев на карьерный лифт. Это… невероятно!
И странно – почему именно я? Я, простой менеджер отдела развития со стажем работы всего семь месяцев.
– Потому что ты лучшая. Потому что ты готовила этот проект, потому что ты заслужила. Никто, кроме тебя, с этим не справится. И потому, что сама я поехать не могу.
Отвожу глаза – да, мы все знаем, почему она не может заниматься открытием сама. Тяжелый развод с мужем после двадцати пяти лет брака – тут правда не до командировок.
Боже! Открытие отеля в Сочи – это так ответственно, так важно, так почетно… Это мечта!
Идея накрывает меня горячей волной восторга, но тут же разбивается о ледяной камень реальности.
– Я не могу, – сглатываю, стараясь не показать, как тяжело даются эти слова. – У меня дети. И муж…
Елена Шамильевна слегка качает головой, пристально глядя на меня красивыми глазами:
– Марьяна, ты серьезно? Ты понимаешь, что тебе дают такую возможность, о которой другие мечтают годами? Я сама предложила совету директоров твою кандидатуру, я поручилась за тебя. И ты собираешься отказаться?
В ее взгляде появляются укор и непонимание. Сжимаю пальцы на подлокотниках кожаного кресла. Мне отчаянно хочется сказать «нет», сказать «я еду», но я вижу перед собой серьёзное лицо своей старшей Наташи – сегодня у нее на танцах отчетный концерт для родителей, – и Аришу, маленькую крошку с темными кудряшками, тянущую ко мне свои ручки.
Я не могу их бросить на несколько месяцев!
– Мне правда очень жаль, но я не могу, – повторяю, чувствуя, как внутри что-то ломается.
– Марьяна, – начальница откидывается на спинку кресла, скрещивает руки. – Я понимаю, что у тебя семья. И понимаю, что это очень важно, но ты…
Резкий звук звонка моего телефона едва не заставляет меня подпрыгнуть – почему так громко? И вспоминаю – Наташа вчера смотрела с моего телефона какие-то видео, вот, видимо, и прибавила звук.
На экране светится «Клевер» – это номер яслей, в которые ходит Ариша. Сердце будто сжимает ледяной рукой.
– Извините, я должна ответить… – лепечу, уже нажимая на иконку и поднося трубку к уху. – Алло?
– Марьяна Михайловна? – раздается в динамике встревоженный голос, отчего внутри у меня все опускается – Боже, что случилось?! – Аришу дважды вырвало, она испачкала платье.
На секунду у меня темнеет перед глазами.
– Отчего вырвало? Она в порядке? – сыплю вопросами.
– Вялая немного, а так нормально. Температуры, вроде, нет. Но это все равно может быть какая-то кишечная инфекция, так что я не могу оставить ее в группе, – воспитатель звучит виноватой, но ее вины, конечно, нет.
Моя Ариша у нее не одна, ей нужно думать и о других детях. Карантин по кишечке им точно не нужен.
– Я сейчас приеду за ней! – говорю, не раздумывая, и поднимаюсь.
Закидываю телефон в сумку.
– Елена Шамильевна, мне нужно срочно уйти. Простите. Дочь там…
– Иди, конечно, Марьяна, – отмахивается она. – Я слышала. А над моим предложением подумай.
Кивнув, я еще раз извиняюсь и выбегаю из кабинета. Я и так отпросилась сегодня пораньше. Только уйти должна была не сейчас, а попозже – к Наташе на концерт.
Дорога до яслей кажется бесконечной. Пытаюсь дозвониться до мужа, но слушаю лишь гудки. Когда он на работе, редко подходит к телефону.
– Мамочка… – Ариша встречает меня в запасной одежде, которая всегда лежит в ее шкафчике на всякий случай.
Ее милое личико в обрамлении каштановых волнистых, как у меня, волос, такое грустное, что у меня внутри все сжимается от жалости. И тревоги.
Подхватываю дочурку на руки, прижимаю к себе, стремясь растворить в себе ее болезнь, она кладет свою голову мне на плечо, и меня окутывает персиковый запах детского шампуня.
– Всё хорошо, моя малышечка. Мама здесь.
Одев на нее кофточку и забрав пакет с замаранным платьем, несу дочь в машину. Пристегиваю в кресло позади себя и снова набираю Гордею. Один гудок, второй… пятый. Опять тишина, и мое голосовое не прослушано.
В груди нарастает раздражение: почему муж никогда не доступен, когда нужен? Глубокий вдох. Выдох.
Ну что ж… Мне ничего не остается, как отвезти Аришу к нему в сервис. Мне скоро нужно ехать к старшей дочери. Я не могу не прийти на ее выступление – она очень ждет, рассчитывает на меня, – и не могу прийти туда с больным ребенком.
Гордею – отец? Отец. Пусть вспоминает, что быть отцом – это не только про игрушки и баловство, но и про ответственность.
Подъехав к автосервису, оставляю машину у ворот, и, пройдя с полусонной Аришей на руках мимо занятых друг другом клиентов и механиков, поднимаюсь по металлической лестнице на второй полуэтаж, где расположен кабинет мужа.
Остановившись на последней ступеньке, открываю полностью стеклянную, как и все стены в кабинете, дверь и вхожу.
Кабинет пуст.
Уже хочу развернуться и спуститься обратно, чтобы узнать у сотрудников, где муж, но взгляд останавливается на двери в комнату отдыха за единственной тут стеной. Может, он там? Делаю несколько шагов вперед, тянусь к ручке и приоткрываю дверь.
И рука замирает – я слышу низкий бархатный голос мужа, но не только его. На его слова, я даже не слышу какие, отвечает смеющийся женский голос. И это не веселый смех, он такой… томный, заигрывающий – возбужденный.
– Ну попробуй, – отвечает ей муж, и у меня внутри все покрывается льдом.
Он…
Он там…
Глава 2. Давно пора
Не тормозя больше, решительно дергаю дверь на себя, открывая ее полностью, и застываю в ужасе.
Я чувствую себя так, будто в меня врезался поезд.
Перед Гордеем, присевшим на спинку дивана, стоит девушка. Она стоит спиной ко мне, но все, что нужно, я вижу – молодая, эффектная, ухоженная, в экстремально коротком платье.
На муже нет рубашки, и он щеголяет обнаженным накаченным торсом, а девица тянет руки к его ремню. Хотя нет, ремень она уже расстегнула, в данный момент ее пальцы уже взялись за собачку молнии на брюках…
В глаза врезается ее маникюр цвета крови.
Я стою в проеме двери, прижимая к себе Аришу, и смотрю на мужа. На него, на нее.
Мой муж…
Мой собственный любимый муж. Не стесняясь. Прямо у себя в офисе собирается иметь какую-то…
Весь мой привычный мир обрушивается, моя прежняя жизнь становится руинами здесь и сейчас.
Ариша, проснувшись, дергает меня за плечо и радостно лепечет:
– Папа!
И это единственное, что удерживает меня от крика.
А в следующую секунду я понимаю, что она тоже все это видит. Нет. Господи, нет!
Быстро разворачиваю ее от этого жуткого зрелища, хотя, она, конечно, ничего еще не понимает в свои два годика, но все равно. Прижимаю дочь к себе крепче, накрываю спину ладонью, как щитом. Меня трясет. В голове шумит, в ушах стучит кровь.
Услышав голос дочери, Гордей резко поднимает голову и видит меня. Его губы кривятся в усмешке.
Любовница тоже оборачивается, но я не смотрю на нее – мне нет дела, которая из сотрудниц Гордея задумала получить повышение старым проверенным способом, через постель – кассир или бухгалтер. В коллективе сервисного центра женщин не много. Выбор невелик.
А, может, это благодарность от клиентки. Чаевые…
– Ну вот и хорошо, – говорит муж спокойно. – Давно пора.
Отбив руку девицы, которая даже не потрудилась сама ее отдернуть, сделать вид, что ничего не было, медленно отталкивается от спинки дивана. Берет с него небрежно брошенную рубашку, накидывает на плечи, и спокойно, без смущения, застегивает пуговицы, в упор глядя на меня. В глазах – ни капли раскаяния. Ни сожаления.
Только какая-то неприкрытая наглость и подлость.
Я смотрю на него, не веря тому, что вижу и слышу.
– Что ты…? – мой голос предательски дрожит и срывается.
Но слез нет. Их нет, потому что я не позволю себе плакать перед ним. Перед ней.
– Уйди, – негромко бросает муж тоном, не терпящим возражений.
И в первую секунду мне кажется, что он сказал это мне, но девица резко снимается с места, и до меня доходит – приказ адресован ей.
Она как-то боком, будто стесняясь или даже боясь, проходит мимо меня, и цепляет меня этим. Я поворачиваюсь к ней. И моргаю, с изумлением узнав в ней дочь партнера мужа по бизнесу, Лолиту.
Черт возьми… Усмехаюсь – это что-то на набоковском.
Этой Лолите, конечно, не двенадцать лет, но все равно она годится Гончарову в дочери. А главное – мы дружим семьями много лет и знали ее еще девчонкой. Какая мерзость…
Наши взгляды случайно встречаются, Лолита свой тут же отводит и спешит выбежать за дверь, а у меня в груди словно что-то хрустит, ломается, оставляя меня оглушенной. Я хочу что-то сказать, но язык немеет, а в горле встает ком.
Как это случилось со мной? С нами.
Как?..
На мой вопрос ответа нет. Да и задавать я его не собираюсь.
Но не могу не спросить, как Гордей опустился до такого, что в разгар рабочего дня тискается в своей коморке с той, что ему практически дочь!
Ариша тянет ко мне ручки, поворачивает мою голову к себе.
– Мама, отпусти, – просит, заглядывая в глаза.
Я слабо улыбаюсь и спускаю ее на пол. Она сразу выбегает в кабинет и залезает на отцовское кресло у стола. Я оборачиваюсь на дверь – захлопнута, дочь не выйдет.
Повернувшись к мужу, заставляю себя заговорить:
– Это что сейчас было?
Он пожимает плечами:
– Ты же видела.
– Как ты мог? – мой голос рвется наружу с болью, с яростью, но звучит тихо, неверяще. – Это же… Это Лолита, ты знаешь ее с детства!
– Ну не с детства, – кривится он. – Не преувеличивай, Марьяна. И не драматизируй.
– Ты сказал, – вспоминаю я его фразу, – что давно пора – у вас с ней это длится давно?!
Он закатывает рукава с таким видом, словно этот разговор его утомляет.
– Это имеет какое-то значение? – бросает равнодушно. – Просто теперь ты все знаешь, и мы можем больше не скрываться.
– Не скрываться? Она – дочь твоего партнера и друга! Ты… Он тебя размажет, когда узнает.
– Он сам далеко не святой, – усмехается презрительно Гончаров. – Ты бы лучше о себе подумала. Нас с тобой ожидает развод.
– Развод? – эхом повторяю я, как будто не понимаю значения этого слова.
Просто я никак не ожидала его услышать.
Это мне изменяет муж, это я должна требовать развода, а не он.
– Да. Меня не устраивает наш брак. Ты слишком много работаешь, – говорит он ровным, почти скучающим тоном. – Не уделяешь мне внимания. Забросила меня.
– Ты сам хотел, чтобы я работала! – я с трудом сдерживаю себя, чтобы не закричать. – Сам сказал, что тебе не нужно, чтобы я становилась скучной и запустившей себя домохозяйкой.
– Хотел. – Он криво улыбается. – Но не знал, что ты станешь одержимой своей работой. Что ты променяешь семью на карьеру.
Я чуть подаюсь вперёд. Меня трясет, и я рада, что дочь не присутствует при нашем разговоре.
– Это я променяла?! Это я одна занимаюсь детьми, домом и еще работаю, а ты… Ты где был все это время, Гордей? Здесь с Лолитой?!
– Ну вот видишь. – Он говорит так, будто это уже не имеет значения. – У нас обоих есть претензии друг к другу, так что развод обещает быть лёгким.
Я смотрю на него, но перед глазами уже мутная пелена – все плывет.
– Какую там обычно причину указывают? – продолжает невозмутимо. – Непримиримые разногласия? Или не сошлись характерами? Выбирай любой вариант – мне все равно.
Глаза противно жжет от накатывающих слез, но я не позволяю себе этой слабости.
Подонок не увидит, какую боль причиняет мне своими словами.
К тому же, он ясно дал понять – ему все равно.
И, словно подтверждая сказанное, Гордей проходит мимо к своему рабочему столу, за которым сидит Ариша, и даже не смотрит на дочь. Берет со стола телефон, на котором, должно быть, куча моих звонков и сообщений, небрежно смахивает их.
Я делаю вдох. Длинный, глубокий.
Развод так развод.
Умолять его не бросать меня я точно не стану.
И сама не прощу его. Никогда.
Но и просто выкинуть нас с девочками из своей жизни не позволю.
Глава 3. Лучший друг
Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты для отдыха в кабинет, к мужу и Арише, которая раскладывает на брифинг-приставке ручки и, кажется, даже что-то почеркала на матовой столешнице.
– Арина остается с тобой, – сообщаю сухо, уверенно шагая к выходу. – Ее вырвало в садике.
– Почему со мной? – вскинув голову, возмущается Гончаров. – Я так-то тут работаю.
Остановившись в дверях, резко оборачиваюсь:
– Так это, – показываю большим пальцем на дверь комнаты отдыха, – была твоя работа?
Мимика Гончарова, осознавшего, что ляпнул, подумав, весьма красноречива.
Но он настаивает на своем.
– Почему бы ей не побыть с тобой? Ты же – ее мать.
– Потому что я везу на отчетный концерт другую твою и свою дочь. Или предпочитаешь поменяться? – вскидываю брови.
– Нет, – дергает губой, признавая поражение. – На концерт точно нет.
Удовлетворенно кивнув, я не говорю больше ни слова, и ухожу.
Спускаюсь по лестнице, и с каждым шагом внутри меня разрастается черная пустота. Сердце пульсирует в груди, как при открытой кровоточащей ране, но я продолжаю идти, гордо задрав голову и не позволяя себе сорваться.
Голова кружится, но я уверенно преодолеваю последние метры, которые кажутся бесконечными. Но вот ворота остаются за спиной, и я оказываюсь возле машины.
Порыв свежего воздуха бьет в лицо, но не отрезвляет – он по-летнему теплый. А меня всю трясет. Не от холода – от осознания того, что я только что увидела и что это конец.
Конец не всему, но очень многому. Нашему браку. Тому, что я долгое время считала своей жизнью – счастливой жизнью, – моим планам на нее и… вообще.
Потряхивает от боли. От ярости, которая бьет током по венам, заставляя пальцы судорожно сжиматься в кулаки.
Я сажусь в машину, захлопываю дверь и застываю, вцепившись руками в руль.
В машине неправдоподобно тихо. Как будто мир снаружи схлопнулся или на секунду задержал дыхание вместе со мной.
Задерживаться себе не разрешаю – муж может следить за мной из окна, поэтому завожу мотор, отъезжаю от сервиса, проезжаю сколько-то кварталов и прижимаюсь к обочине. Замираю.
Потому что не могу вести машину, меня накрывает.
Перед глазами стоит эта жуткая картина: Гордей, восседающий на краю дивана, и Лолита Каримова. Ее пальцы с красным маникюром на его ширинке, его довольная усмешка мартовского кошары, их возбужденные перешептывания…
Каждая деталь врезалась в память, будто ее на ней выжгли. Заклеймили.
Я сгибаюсь, прижимаюсь лбом к холодному рулю и зажмуриваюсь. Господи…
Разве бывает, что вот так, в одну минуту рушится целый мир?
Почему я ничего не знала? Почему не почувствовала? Как не замечала?..
Ведь у них это длится явно не один день.
«Давно пора»…
Он давно хотел со мной развестись, а я продолжала думать и верить, что у нас крепкая семья, что муж любит меня и наших детей, и что с нами никогда не случится того, что...
Глупая.
Глупая я.
Одна горячая слеза скатывается из угла правого глаза по щеке. Всего одна.
Я зло смахиваю ее тыльной стороной ладони. Ну-ка не реви!
Это была единственная слеза по нему. Первая и последняя.
Гордей Гончаров, подлец и предатель, не заслуживает большего. Ни слез, ни слов, ни – не дай Бог – прощения.
Хотя он его и не попросит.
«Нас ожидает развод».
Я резко выпрямляюсь, вдыхаю полной грудью. Глубоко и медленно. Как на йоге.
Боль внутри не утихает, но я заставляю себя затолкать ее подальше и собраться с мыслями.
Мне нужно решить, что делать дальше? Как нам теперь жить? Что мне делать? Что сказать девочкам?..
Из квартиры я не съеду. Пусть Гончаров не думает, что побегу, роняя тапки, и оставлю ему все с его развратной Лолиточкой.
Если они рассчитывают на это, то жестоко обломаются – не на ту напали.
Бросив взгляд на сумку на соседнем сидении, тянусь к ней, чтобы достать телефон и позвонить Максу, отцу хорошей девочки Лолиты. Пусть он знает, чем занимаются в рабочее время его дочурка и его лучший друг и компаньон.
Но едва я касаюсь телефона, как меня обдает волной ужаса.
Черт. Концерт!
Я опаздываю!
Резко дергаюсь вперед и верчу ключ в замке зажигания. Двигатель мгновенно оживает и радостно фырчит.
Сердце бешено колотится от злости на себя, что позволила эмоциям взять надо мной верх и почти забыть о дочери.
Наташа будет искать меня в зале!
Замерев на ближайшем светофоре, нажимаю кнопку активации голосового помощника на руле и четко произношу:
– Позвонить контакту Каримов Максим.
Помощник подтверждает команду.
Глава 4. Новое счастье
Гордей
Сижу за своим столом, слепо таращусь в монитор, краем глаза наблюдая за Ариной, которая с деловым видом ходит по кабинету, вооружившись степлером и, что-то лепеча на своем, клацает им без остановки. Звук очень раздражает, просто до одури, но я не возражаю – чем бы дитя не тешилось, только бы не мешало. Смотрю только, чтобы пальцы себе не проколола, а так пусть играет, чем хочет.
Я нянчусь с дочерью уже больше часа, и как-то она совсем не похожа на больную. Может, Марьяна меня обманула? Чисто чтобы скинуть дочь на меня – в качестве наказания. Но нет. Для этого она должна была, приехав сюда с ней, уже знать обо мне и Лолите, а для нее это был полный сюрприз.
Со знаком минус.
Нет, она не знала и прослушанное голосовое от нее, отправленное до этого, подтверждает ее версию. Голос у нее там очень встревоженный. И даже если она и обманула, то пусть лучше так, чем Арину и правда будет рвать тут. Я понятия не имею, что при этом делать. И, боюсь, что меня самого тут же вырвет, мой желудок крайне восприимчив к таким позывам. Подрывается по малейшему поводу.
Отвлекает меня от этих увлекательных размышлений вновь накатившая мысль, как же глупо я попался. Спалился перед Марьяной. Глупо и в то же время предсказуемо – ну а на что я рассчитывал, решив расчехлиться прямо в офисе? Мы же так хорошо прятались, уже несколько месяцев – три или четыре, я в датах несилен… – никто не догадывался, что мы с Лолитой перешли на другой уровень отношений, и вдруг так нелепо попасться.
Да и сцена получилась отстойная. Я реагировал по ситуации, но теперь признаю – надо было как-то помягче. В глазах жены я теперь подлец и мерзавец, а не мужчина, который разочаровался в старом счастье и нашел новое.
Ладно, похрен.
Я ни о чем не жалею – ну случилось и случилось. Так даже лучше – теперь я смогу наконец-то избавиться от порядком задолбавшей меня тихой семейной жизни: прогулок в парке, выходных в кафешках при игровых комнатах или у тещи на даче, отпусках в семейных турецких отелях, набитых чужими детьми, и уйти в отрыв с горячей Лолитой. Моей Лолитой – с ней я чувствую себя другим. Снова молодым, живым и всемогущим.
Как когда мне было столько же, сколько ей.
Так что нет, не жалею, все равно рано или поздно все бы вскрылось, но хотелось, чтобы «поздно». В смысле, как и когда мы сами захотим.
Я собирался все разрулить по-своему, подготовиться и подготовить остальных к новым реалиям, и нарушение планов всегда бесит, но этого уже не изменить. Придется работать с тем, что имеем.
Марьяна – полбеды, нужно ведь еще сказать Максу.
Он так-то чел адекватный, и мы дружим сто лет, но даже я не поручусь за его реакцию на мое неожиданное признание, что я трахаюсь с его дочерью. Любимой и единственной. Двое других у него парни.
Телефон звонит. Это Лолита. Бросаю взгляд на дочь, нашедшую на полу сделанный и пущенный мной бумажный самолетик – кораблик ее не заинтересовал без воды, – и отвечаю.
– Да.
– Она ушла? Твоя жена ушла? – спрашивает она, явно будучи на взводе. – Что теперь будет?
– А что будет? – отвечаю максимально спокойно. – Будет все так, как мы планировали.
– Мы этого не планировали! – ее высокий голос срывается на визг.
– Успокойся, Лола, – прошу, стреляя глазами на дочь, но она, к счастью, не слышит визгов.
– Успокойся? Ты видел, как она смотрела на меня, Гордей? Как на грязь под ее ногтями!
Аллегория смешная и удивительно точная, но я гашу усмешку – она воспримет ее как издевку, – и снова пытаюсь воззвать к ее голосу разума:
– Лола, все будет хорошо. Ну какое тебе дело, как на тебя смотрит Марьяна?
– Она всегда любила меня, а теперь…
Не сдерживаясь, закатываю глаза – потрясающая женская логика. Она любила тебя, а ты влюбилась в ее мужа, но надеялась, что она продолжил тебя любить?..
Выдыхаю медленно.
– А теперь тебя люблю я. Тебе недостаточно?
– Достаточно, но…
– Лола, – перебиваю, – с Марьяной ты больше не увидишься. Я с ней разведусь, и ты больше никогда о ней и не вспомнишь.
– Ты правда это сделаешь? – резко, как будто кто-то выключил рубильник, успокаивается она.
– Ну конечно, маленькая. Все будет хорошо, – повторяю, как мантру, то ли для себя, то ли для нее.
Мне тоже не помешает.
– А мой отец? – спохватывается она, вновь повышая голос. – Он убьет тебя, когда узнает!
– Я поговорю с ним. Он мне друг и тоже мужчина – он поймет, – говорю уверенно, внутренне такой уверенности не испытывая, но этого не избежать.
И я знал это, когда позволил себе ответить на ее чувства.
– Нет, – возражает, – давай вместе поговорим. Он тебя не послушает, только меня. Я скажу ему, что люблю тебя, и он нас простит.
В этом я сильно не уверен, но сдаваться по-любому придется.
И нужно постараться, чтобы объяснение с ним вышло не таким проигрышным, как с Марьяной. Он – ключевой пункт моего плана, как мне выйти из брака с наименьшими потерями. Мне позарез нужно, чтобы он был на моей стороне, а не против.
И влюбленная Лолита, конечно – мой главный козырь в этом.
– Хорошо, любимая, мы поговорим с ним вместе. Обещаю.
Но сдержать обещание мне вряд ли удастся – очень скоро в кабинет врывается пышащий яростью и негодованием Макс и с порога заявляет:
– Мне звонила твоя жена.




























