444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Юля Шеффер » Развод. Больше никто мы (СИ) » Текст книги (страница 7)
Развод. Больше никто мы (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:33

Текст книги "Развод. Больше никто мы (СИ)"


Автор книги: Юля Шеффер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 25. Из двух зол

Гордей

Просыпаюсь от того, что Арина лупит меня ладошками по лицу и громко – оглушительно – шепчет в ухо:

– Па-апа, ты зывой?

– Живой… – пытаюсь открыть хотя бы один глаз.

Темно. Голова тяжелая, тело – как будто каток проехал, мысли тупые и вязкие, как мед.

– В смысле?

– Ты вчера был очень страшный. Рррррр, – изображает она свирепого зверя, скорее всего тигра – правда, в ее случае картавого.

Черт, да… Еще бы мне не быть страшным, если в десять вечера, когда я уже собирался идти спать – быть отцом-одиночкой, оказывается, суперизматывающее занятие, – выяснилось, что Наташе завтра «кровь из носу» нужна в школу поделка.

Поделка, вашу мать!

Я чудом заикой не остался, когда из темного коридора вдруг раздался надрывный панический голос:

– Папа!

Я подпрыгнул:

– Ты чего пугаешь, Наташ?

– У нас завтра поздравление ветеранов! – с расширенными от ужаса глазами сообщила дочь, стоящая в дверях гостиной, где я тупо пялился в телек, с затисканным зайцем под мышкой. – Надо принести поделку на военную тему. Обязательно всем.

Я в досаде всадил голову затылком в подголовник дивана.

– Наташ, ну какая поделка уже сегодня? Ночь уже. Где я тебе ее возьму?

– Сделай! – подсказала с возмущенным видом. – Я не могу пойти с пустыми руками! Это позорище! – яркие глаза давили на меня, заставляя проникнуться масштабом катастрофы.

– Хорошо, – буркнул, сдаваясь. – Утром по дороге в школу купим открытку «С днем победы» и положим туда пятитысячную. Поверь, дочь, ветерану деньги куда нужнее, чем поделка из бумаги…

Я не успел договорить, как на ее глаза навернулись крупные – как настоящие – слезы, губа резко задрожала, а в громком шепоте, на который она вдруг перешла, появились истеричные нотки:

– Деньги?! Все принесут танки и «Катюши», и пушки, а я… деньги? – произнесла с такой брезгливостью, будто я предложил дерьмо лягушачье в конверт сунуть. – Я тогда лучше совсем не пойду в школу…

Она развернулась и побрела в свою комнату, а я закатил глаза – маленькая манипуляторша. Вся в мать!

– Мама бы сделала мне поделку, – донеслось из коридора.

Черт! Это запрещенный прием! Резко выдохнув, сжал челюсти и пошел за ней.

– Ладно, Наташа. Будет тебе поделка. Что ты хочешь?

– Танк! Как в войну! – засияла она, и слезы как рукой сняло.

Вот же ж…

Убедившись, что она легла, пошел к компу, включил, чтобы найти на сайте сборных бумажных моделей выкройку для вырезания и склеивания танка Т-34.

Распечатал развертку на принтере – к счастью, у нас он цветной, а то бы еще раскрашивать детали пришлось и сушить, – и следующие несколько часов вырезал, клеил, держал, чтобы схватилось. Потом соединял готовые детали – прилаживал башню к корпусу, навешивал броню, вставлял катки в гусеницы – и все это под беззвучный мат и обещание, что я скорее сдохну, чем соглашусь когда-нибудь повторить этот опыт.

И это при том, что вообще-то я люблю моделирование, и в детстве чего только ни собирал, но это было в детстве! После сегодняшней ночи я его однозначно разлюбил. Спать хотелось в процессе – пипец! Я клевал носом сидя! И закидывался убойными дозами кофе, а когда и он перестал работать, дополнял его энергетиком – под утро глаза просто слипались.

Закончил я в четыре утра, и, по ощущениям, не поспал и десяти минут. Так что просыпаться совсем не готов. Но почему Арина будит меня?.. Почему она уже не спит?

Из ванны как будто слышится льющаяся вода. Наташа тоже встала?.. Черт. Сколько же сейчас время?

Тянусь к телефону, щелкаю кнопкой включения. Экран вспыхивает – 7:10.

Что?!

Я подрываюсь с кровати – через двадцать минут надо выходить из дома, а мы спим!

Точнее, я сплю. Влетаю в ванную – Наташа уже почистила зубы и выключает воду.

– Ты чего, пап?

– Одевайся побыстрее, пожалуйста, – сдержанно прошу я, и сам умываюсь за минуту.

А когда вхожу в их комнату, чтобы одеть Аришу, меня ждет еще один сюрприз…

Нет, не падение старой доброй Мэри Поппинс с неба, а то, что у нас закончилась чистая одежда. Я не знал, что дети меняют ее каждый день. В моем детстве я мог неделю ходить в одном и том же, и мне было норм.

Но когда я предлагаю Наташе надеть вчерашние колготки, раз нет других, она смотрит на меня так, будто я предложил ей пойти голой.

– В смысле вчерашние? Достать их из корзины с грязным бельем? Пап, я что, бомж?

– Я все постираю вечером! – умоляю ее.

– Я в этом в школу не пойду! – заявляет категорично, но, видя, как меня перекосило, примирительно спрашивает: – А ты не можешь купить мне новые?

– И где я их тебе куплю в семь утра?!

И вновь она с невинным видом заявляет:

– Мама бы нашла где…

Туше.

Классный аргумент. Хотя, скорее, удар ниже пояса. Но главное, что он работает. И Наташа уже это просекла.

Я и не знал, что она такая прошаренная.

Вздыхаю, лихорадочно соображая, что придумать – она не может не пойти в школу, потому что тогда и я не могу пойти на работу. Не оставлю же ее на весь день одну. Ей всего семь! Но что, блин, тут можно придумать? Свои бы дал, да у меня нет…

У соседки два парня, это я помню… Никакая доставка не успеет привезти.

– У нас же сегодня праздничный день. Может, я надену парадную форму и белые колготки?

– А у тебя есть белые колготки? – спрашиваю.

– Есть, – кивает энергично.

– Чистые? – уточняю на всякий случай прежде, чем радоваться.

– Чистые, – улыбается торжественно, и я облегченно выдыхаю:

– Надевай парадную.

Когда вечером забираю ее с продленки, она садится в кресло рядом с сестрой, пристегивается и, захлебываясь эмоциями, рассказывает, как прошла встреча с ветеранами. Я не очень слушаю, но киваю и восторгаюсь в нужных местах. Пока она внезапно не спрашивает:

– Пап, а мы пойдем в воскресенье на Парад на Красной площади?

Оборачиваюсь:

– Куда?!

– На Парад Победы на Красную площадь, – повторяет невозмутимо. – Нам учительница рассказывала, что там разная военная техника проезжает, самолеты над головой, и еще президент! Я очень хочу пойти посмотреть.

– И я! – влезает со своим «ценным» Ариша, и они хором заканчивают: – Пожалуйста, пап!

Вновь задираю глаза к потолку – за что мне это?

– А учительница не рассказывала, что туда вообще-то не попасть?

– Учительница нет, Алена говорила – мы с ней за одной партой сидим.

– Вот видишь, – не могу не радоваться, что данная тема так быстро исчерпана.

Однако я поторопился…

– Она сказала, что можно поехать не на площадь, а куда-то в другое место, где техника проезжает мимо, и увидеть все танки. Они каждый год так делают с папой и братом. Давай тоже с ними поедем? Ну, пожалуйста! – канючит и делает щенячьи глазки, глядя на меня в зеркало заднего вида.

Длинно с раздражением выдохнув, на светофоре гуглю маршрут следования боевых машин. Смотрю схему движения по улицам и ловлю себя на мысли: я, что, всерьез собираюсь вести их на Парад? Хочу в свой выходной встать со сранья, тащиться в центр – пешком, потому что уже будет все везде перекрыто, – и ждать несколько часов, пока мимо не проедут танки?.. Я серьезно?!

Эти выходные мы должны наконец провести вместе с Лолитой, и она не сильно порадуется перспективе торчать с нами на Параде. Это еще мягко сказано.

Поднимаю глаза в зеркало и смотрю на дочек, активно обсуждающих предстоящее приключение. У меня перспективы еще менее завидные – что бы я ни выбрал, выходные обещают быть веселыми. Мне будет выедать ложкой мозг или одна обиженная девочка, или сразу две.

Ну и какое из двух зол мне выбрать?..

Глава 26. Нокаут

Марьяна

– Да, Елена Шамильевна, да. Поняла, спасибо. Буду держать Вас в курсе, – заканчиваю телефонный разговор с начальницей, которая, конечно же, позвонила, чтобы узнать, как прошла презентация Князеву готовности его отеля к открытию.

И, конечно, услышать это она хотела от меня.

И мне нужно было отвечать ей конкретику, а не «не знаю, как прошло», хоть я и действительно не знаю. Ну не могла же я рассказать ей, что все испортила еще ДО встречи с Князевым. И то, что он вроде как похвалил нашу работу – «неплохо поработали» из его уст звучит как наивысшая похвала, – еще не значит, что он реально доволен. Не исключено, что это какая-то уловка, только я не знаю какая…

Кладу телефон экраном вниз и откидываю голову на спинку кресла – устала.

За эти два дня, что Князев приехал, я очень устала, но не от работы, а от притворства и лицедейства. От желания угодить, оправдать, сгладить впечатление от своего поведения при первой встрече – это изматывает куда больше, чем моя обычная рутина.

Я по-прежнему не знаю, злится он на меня все еще за ту стычку или забыл. По его поведению со мной это понять невозможно. Или это я не могу понять. Что неудивительно – я совсем его не знаю, и за это время не успела узнать.

Тот обед, на который он пригласил меня. Не знаю, зачем я согласилась. Хотя как, положа руку на сердце, я могла отказаться?.. Никак. Если не собиралась быть немедленно уволенной. Правда, я и согласившись, была уверена, что пригласил он меня лишь для этого – уволить.

Но я ошиблась.

Князев меня не уволил, даже ни разу не намекнул, что раздумывает над этим.

Вообще, обед прошел нормально. Даже хорошо. Нервно, но хорошо.

Я не знала, чего ждать от него, но однозначно не того, что вместо высокомерно холодного тона Князев будет разговаривать со мной спокойно.

Не того, что за время обеда мы ни разу не заговорим о делах отельных.

И уж точно не того, что за этот час я буду чувствовать себя бабочкой под увеличительным стеклом.

Все время, что мы обедали, он смотрел на меня внимательно, пытливо, долго, заставляя ерзать под его изучающим взглядом. Князев словно разбирал меня на части. Словно хотел проникнуть под кожу, разгадать.

Я смущалась от столь пристального внимания, от недвусмысленных вопросов, и уже собиралась брякнуть, что у меня есть муж и я не интересуюсь посторонними мужчинами, как обычно делаю в случаях, когда хочу кого-то отшить, но вовремя вспомнила, что мужа уже нет.

Не физически нет, но нет для меня. У меня.

Мой новый босс, конечно, этого не знает, но знаю я, и уже не могу этим прикрываться. Да и не хочу. Мы разводимся и точка.

К тому же, ляпнуть это было бы глупо – я более чем уверена, что он присматривается ко мне не потому, что я ему нравлюсь, а потому что сомневается, справляюсь ли я со своими обязанностями. Скорее всего, то, что наговорила ему про меня Гаянова, при встрече со мной у него «не сошлось», и он пытается разобраться на месте, довериться ли мне или поменять координатора, пока еще не поздно.

И от этих мыслей меня слегка подташнивает. Я не хочу провалить все дело и с позором вернуться в Москву раньше срока. Это и подорвет мои позиции в противостоянии с Гордеем, и сделает меня зависимой от его решения, от алиментов. Я уже не смогу диктовать условия, я буду вынуждена их принимать.

Поэтому мне важно убедить Князева, что я справлюсь со всем, что он может довериться мне и оставить на меня отель. А сам пусть уезжает. Без него вся команда работала лучше.

Я сглатываю, бросая взгляд на экран монитора – до назначенной владельцем встречи всего пять минут.

Ровно столько, чтобы взять себя в руки.

Но когда дверь открывается на минуту раньше, я понимаю, что не успела.

Князев входит в кабинет спокойно, и, как всегда, заполняет собой пространство. Рубашка расстегнута на одну пуговицу больше, чем нужно – слишком небрежно для деловой встречи. Рукава подвернуты, на запястье дорогие часы, и я отвожу взгляд, прежде чем зацеплюсь за них дольше, чем нужно.

– Марьяна, – негромко произносит он, садясь на кресло напротив.

– Денис Олегович, – отвечаю ровно.

Он чуть прищуривается, словно моя подчеркнутая официальность его развлекает.

– Как… настроение? – спрашивает серьезным тоном.

Я моргаю от неожиданности.

– Рабочее.

– Это радует, – он усмехается. – Я бы не хотел, чтобы мое присутствие и наша… предыстория напрягали тебя и мешали нашей работе.

Я почти давлюсь воздухом.

– Напрягает меня? – переспрашиваю нервозно. – С чего вы взяли?

При этом не могу не отметить, что он сказал «нашей» работе, значит, накручиваю я себя зря.

– Интуиция, – он наклоняется ближе, кладет локти на стол. – И то, как ты старательно избегаешь меня.

Я подвисаю, не находя сразу, что ответить на такую предъяву. Но он как будто и не ждет ответа.

– Может, тебя беспокоит что-то другое? Что бы то ни было, ты можешь сказать мне. Я готов тебя выслушать. Сейчас. Потом такого шанса у тебя уже не будет.

Я скрещиваю пальцы рук, лежащих под столом, в замок, потому что они начинают подрагивать.

Как ему сказать, что он-то меня и беспокоит?

Его манера смотреть, его манера говорить, его манера командовать и подчинять себе все и всех? Но я сильно сомневаюсь, что он хочет услышать от меня это. Поэтому я выпрямляю спину и отвечаю ровно:

– Меня беспокоит только работа.

Князев откидывается назад, снова смотрит прищуренно:

– Исключительно работа?

Решительно кивнув, повторяю за ним:

– Исключительно работа.

Он смотрит в упор и нокаутирует меня следующим вопросом:

– То есть с тем, что дети остались с мужем, с которым ты разводишься, твое состояние никак не связано?

Глава 27. Большие возможности

– Что? – опешиваю я. – А… – хочу спросить, откуда он знает про то, что я развожусь, и про моих детей, и осекаюсь.

Вопрос повисает в воздухе, но Князев его считывает и отвечает:

– Я всегда интересуюсь личной жизнью своих сотрудников.

– Всех сотрудников? – вырывается у меня, и слово «всех» я подчеркиваю особенно.

– Только ключевых, – следует невозмутимый ответ. – С остальными я не пересекаюсь.

Я застываю с чуть приоткрытыми от изумления губами, но быстро замечаю это и рот закрываю. Сижу пару секунд, пытаясь совладать с эмоциями, но не получается, и я срываюсь в негодование:

– За ключевую спасибо, но это никак не дает вам право собирать на меня досье!

– Дает, – возражает спокойно. – У меня есть письменное разрешение на это.

– Чье разрешение?

Впиваюсь в него горящим взглядом, но Князев не отводит свой. Он не ведет и бровью:

– Твое.

– Мое?!

– Да, когда при приеме на работу подписывала согласие на проверку твоих данных службой безопасности. Досье на тебя всегда было в отделе кадров, я лишь попросил обновить информацию, – расцепляет сцепленные в замок пальцы и разводит в стороны руки.

Я тушуюсь – такое разрешение я давала, да… И теперь странно ему что-то предъявлять, хоть я все равно считаю, что он превысил полномочия.

– И зачем попросили?

– Затем, что увидел, что тебя что-то беспокоит. Так как на работе все штатно – более-менее, – значит, это семья. Или мужчина, или родители, или дети, – отвечает он спокойно, будто я спросила его о погоде. – Остальное легко выясняется по одному звонку.

Я медленно выдыхаю. Кожа на ладонях покалывает от злости, но я не позволяю себе вспыхнуть.

– Я по-прежнему не понимаю, какое моя семья имеет отношение…

– Самое прямое, – отрезает не жестко, но категорично.

В его голосе есть та особая, непробиваемая уверенность, которая заставляет заткнуться, даже если не хочется. И я затыкаюсь.

Молчу, глядя на него и ожидая объяснений. Желание задавать вопросы улетучилось, но не желание знать, что стоит за его странным интересом ко мне.

Чем я заслужила?..

Князев тоже смотрит в ответ. На его лице – спокойный интерес, но где-то в глубине черных зрачков есть что-то… непонятное.

– Когда у сотрудников проблемы дома, они не могут абстрагироваться и выполнять свои функции так же, как раньше. Не могут сосредоточиться на работе и совершают ошибки, – он делает паузу, давая мне переварить услышанное. – А я терпеть не могу ошибки, Марьяна. Тем более чужие.

Гнев прорывается в моем голосе, прежде чем я успеваю его задавить:

– И вы решили провести тут сеанс психоанализа, чтобы выяснить, не ударит ли моя личная жизнь по интересам вашего бизнеса? – я вскакиваю на ноги.

Он усмехается.

– Садись, Марьяна, – просит и продолжает только, когда я опускаюсь обратно ан стул: – Впечатляющая догадка. Но нет.

– Тогда что? – я правда не понимаю.

– Ты мне интересна, – отвечает, глядя на меня в упор, и в комнате сразу становится тесно.

Я заставляю себя не моргнуть, выдержать его взгляд. Но это ошибка.

Потому что Князев не отводит свой, не отворачивается, превращая наш обмен взглядами в игру в гляделки.

Только не детскую, а очень напряженную. Невыносимую. Как он сам.

Я бы предпочла, чтобы он усмехнулся, снял возникшее напряжение шуткой, но он просто смотрит.

Пристально.

Пытливо.

Смущающе.

Я сдаюсь первой и все же отвожу глаза – я в эти игры играть разучилась давным-давно, когда вышла замуж за Гордея.

– Мы здесь, чтобы обсуждать предстоящее открытие, – пытаюсь увести тему в безопасное русло, – а не…

– Я и говорю об открытии, – его голос все такой же ровный, но в нем уже чувствуется давление. – Успешном открытии, как и все предыдущие. У меня есть свой стандарт качества…

– Я это поняла. Но не понимаю, как это связано с…

– Напрямую. Не заставляй меня повторять.

Теперь он слегка раздражен. Подается чуть вперед, наклоняясь ко мне через стол:

– Если ты бежишь от чего-то, рано или поздно тебя это догонит. Если ты что-то подавляешь, оно вылезает в самых неожиданных местах. Ты можешь сколько угодно делать вид, что все под контролем, но это ложь. И ты сама это знаешь.

Сердце глухо стучит в груди. Я ненавижу, что кто-то, кто совсем меня не знает, делает выводы обо мне и о моем «состоянии», основываясь на… черт знает на чем!

Но еще больше я ненавижу, что выводы эти правильные.

Ненавижу, что он так легко и быстро почувствовал, увидел эту натянутую струну во мне и своими вопросами натягивает ее еще сильнее. Наступает на самое больное. Я скучаю по дочкам и, разумеется, переживаю за них, хоть они и говорят каждый день, что все хорошо, что папа справляется. Конечно, я не могу перестать думать о них, не могу просто забыть, что оставила их ради этой работы, и не вспоминать, но я не собираюсь этого признавать.

– Вам кажется, что вы уже хорошо знаете меня? – собравшись, спрашиваю медленно ледяным тоном.

Он едва заметно улыбается.

– Еще нет. Не хорошо.

Эта улыбка выбешивает. И «не хорошо» не равно «не знаю», значит, он уверен, что все же знает, а это бесит еще сильнее.

– Но ты интересная. И я думаю, что мне понравится разбираться.

Разбираться?! Я под столом вонзаюсь ногтями в кожу рук до боли, но это не останавливает меня.

– Вы много на себя берете, Денис Олегович.

Ухмыляется:

– Привычка.

– Отвыкайте, – советую мрачно. – Мне не нравится, когда копаются в моей жизни.

– А мне не нравится, когда рядом тикает бомба с часовым механизмом, – парирует бесстрастно.

Тикает – это он про меня? Это я тикаю? Это такой тонкий намек на то, что он не может доверить такое важное событие, как открытие его стопятьсотого по счету отеля истеричке с проблемами?!

– Вы хотите уволить меня? – спрашиваю в лоб, потому что чувствую, что не могу больше играть в эти «кошки-мышки».

Такие игры не для меня.

– Уволить? Нет. Я хочу помочь.

«Мне не нужна помощь» вертится на языке, но я выбираю другой ответ:

– И чем же?

Его улыбка становится шире:

– У меня большие возможности.

Глава 28. Пронесло

Гордей

«Любимый, я уже еду. Скоро буду. Встречай меня!»

Сообщение от Лолиты заставляет меня улыбнуться, и мой боевой дух резко приподнимается.

И не только дух…

Что вполне понятно – мы не виделись неделю. Неделю! И я очень хочу ее видеть…

Готовлюсь к ее приходу как к первому свиданию и даже побрился, наверное, впервые за неделю – не до того мне теперь по утрам. Времени едва хватает, чтобы собрать девчонок и нигде не опоздать.

И, кроме того, что я люто соскучился по Лоле, я жду ее еще и по другим причинам – надеюсь наконец нормально пожрать, поговорить с кем-то, кому больше десяти, и делегировать хотя бы часть своих новых обязанностей. Я откровенно задолбался!

Мне нужна передышка.

Выходной, мать вашу!

Когда слышу звонок в дверь, чувствую, как напрягается все тело.

Вот и она.

Открываю дверь – и едва успеваю опомниться. Лола тут же бросается ко мне.

– Наконец-то! – радостно восклицает, почти взвизгивает. – Я дико соскучилась, любименький мой!

Она с разбега напрыгивает на меня, обвивает руками мою шею, горячие губы впечатываются в мои, а ноги уже цепляются за талию.

Жарко, резко, без пауз. Целует – жадно, нетерпеливо, грудью прижимаясь ко мне так, что я едва не теряю равновесие. Чтобы не упасть, подхватываю ее под бедра, удерживаю и на секунду позволяю себе ответить ей со всей страстью.

Черт, как же соскучился…

Но в голове что-то делает «дзиньк», и я тут же останавливаю себя.

И ее.

– Лола, так нельзя, – разжимаю сцепленные за моей шеей руки.

– Почему?.. – капризно тянет она, но послушно скользит вниз.

Встав на ноги, отстраняется и удивленно смотрит. Ее руки еще цепляются за мою шею, а дыхание обжигает кожу. Я одергиваю футболку.

– Я тоже дико рад тебя видеть, – говорю негромко. – Но будь, пожалуйста, посдержанней.

Она не сразу соображает.

– Зачем это?

– Девочки могут увидеть, – еще тише, почти заискивающе – убеждаю, уговариваю, чтобы не взорвалась – темперамент у нее отцовский, за это и любима: – Им пока лучше не знать про нас. Это ненадолго. Скоро мы им расскажем. Но не сейчас.

Вижу, как в ее глазах вспыхивает недовольство.

Лолита молчит пару секунд, все так же не убирая рук с моих плеч. Открывает рот, чтобы что-то сказать – возразить, конечно же, и я уже внутренне готов к спору, – как вдруг ее взгляд уходит за мое плечо, и в следующий миг она молниеносно убирает руки. А губы растягиваются в широкую – даже чересчур – улыбку.

– Привет, Наталёк! А я к вам. Что-то в ходилки захотелось поиграть. У тебя появились новые?

Черт. Черт. Черт!

Оборачиваюсь, уже зная, что увижу – в дверях детской стоит Наташа. Нахмуренно смотрит на Лолу, потом переводит взгляд на меня, и в глазах ни намека на радость.

Твою же…

– Лола пришла к вам в гости. Правда, она здорово придумала? – быстро говорю я, слишком бодро и сам слышу, как фальшиво это звучит.

Будь Наташа старше, сразу выкупила бы эту фальшь. Но ей, к счастью, только семь, и ее еще можно обмануть.

Если не стоять истуканом, забывшим все слова.

– А зачем? – спрашивает с осторожностью.

– Ну, Вам же должно быть скучно без мамы? – голос Лолиты легкий, дружелюбный.

– Нам? – уточняет дочь и переводит взгляд на меня.

Вот же… Чувствую, как дергается нерв на скуле.

Ну нафига ты полезла с лобызаниями, Лола?! Сейчас еще с дочерью проблем огребу. Мало мне...

Лола замечает это тоже, но, в отличие от меня, не тупит, а сразу включается в диалог.

– Вам, конечно! Мне ваша мама звонила, сказала, что вы грустите. И я сразу примчалась. Идем, выберем, во что будем играть, – подмигивает, делая вид, что не замечает косого взгляда Наташи. – А Ариша уже умеет в ходилки?

Наташа слегка склоняет голову, словно оценивает Лолу еще раз, но потом улыбается.

– Ей нужно помогать, но да, умеет, – и они скрываются за дверью деткой.

Я выдыхаю – пронесло, – и иду на кухню. От стресса у меня всегда просыпается волчий аппетит, и я делаю себе бутерброд с кофе – моя обычная еда теперь, – и зависаю над кружкой, привалившись спиной к стене, пока Лола не выходит из детской.

– Мой тигр, кажется, проголодался? – мурлычет Лола, входя.

Выглядит чертовски волнующе и соблазнительно. Как всегда. Идет ко мне своей секси походкой, но вдруг останавливается.

Резко, как в стену врезается.

– Что это?! – ее голос скачет вверх.

Я хмурюсь, не понимая.

– Что это за срач? Это вы втроем за неделю сделали?! Ну вы таланты…

Она медленно осматривает кухню, и я вдруг вижу всё ее глазами: гора грязной посуды в раковине и на столешнице рядом – в сушилке, кажется, уже не осталось чистой. Кружку для кофе мне пришлось мыть. На грязной, в жирных пятнах, плите в кастрюле пригоревшая каша, мусорное ведро доверху набито и, наверное, воняет – я не чувствую.

Милое личико Лолиты быстро принимает брезгливое выражение.

– Да у вас уже, наверное, тараканы завелись! Это же ужас, Гордей! – она вздрагивает и передергивает плечами, и у меня внутри что-то лопается.

Видимо, терпение.

Я резко проглатываю откусанный кусок бутерброда, кидаю недоеденный кусок на стол и впиваюсь в нее взглядом.

– Не нравятся тараканы? Так приберись. Ты обещала помогать, но кинула меня тут одного, сославшись на занятость. Меня жизнь не готовился к тому, чтобы вмиг стать бабой. Я мужик, и делал по максимуму все, что могу!

Она хлопает глазами, но я уже разворачиваюсь и сваливаю с кухни. Хлопаю дверью спальни и застываю у окна – достало все!

Я обещал себе, что ни за что не стану просить помощи у Марьяны, не признаюсь, что не справляюсь, что все выдержу, но в эту секунду я на грани того, чтобы сдаться и позвонить ей.

Лола входит следом за мной почти сразу. Молча подходит ко мне, обнимает со спины, потом встает спереди, тянется к губам.

– Прости, – шепчет.

Не отвечаю и не реагирую – злость еще кипит внутри. Нужно или дать ей выход – нельзя, или ждать, когда стухнет.

– Я не знала, что ты один. Думала, ты нанял помощницу, – пытается оправдаться.

Фыркаю:

– Это не так просто. На квалифицированную прислугу очередь как в Мавзолей, а пустить в дом кого-то с улицы я не могу. У меня дети.

Лола смотрит на меня с каким-то странным выражением. Отводит взгляд, но потом вновь преданно смотрит в глаза.

– Зря ты не сказал мне сразу, – упрекает без нажима. – Я бы приехала, наплевала на учебу. Я все приберу, коть. Ты поможешь? – целует меня еще раз. И еще. – Там же не только кухня.

Она тактично замолкает, не упоминая полную корзину грязного белья в ванной и бардак в комнатах.

– Загружу стирку, – говорю, вспомнив про злосчастные колготки и обещание Наташе.

– Отлично, – она улыбается.

Наклоняюсь и тоже целую ее, ценя ее готовность помочь. Я понимаю, что, соглашаясь быть со мной, она рассчитывала вовсе не на это, но другого я ей пока предложить не могу.

Надеюсь, это «пока» продлится недолго.

Иначе я просто не выживу.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю