Текст книги "Развод. Больше никто мы (СИ)"
Автор книги: Юля Шеффер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
Глава 5. Счастливая случайность
– Макс, слушай, – начинаю, резко поднимаясь ему навстречу.
И делаю несколько шагов вперед, инстинктивно отходя подальше от Арины, расположившейся под моим столом с нехитрыми трофеями, которые раздобыла у женской части коллектива сервиса – листает книжку, которую я обещал ей почитать попозже.
Глядя на взведенного Каримова, я не сомневаюсь – Марьяна опередила меня.
Недооценил ее, не ожидал, что так сразу кинется к Максу стучать на нас с Лолитой. Хотя логично, конечно. Я бы, наверное, действовал так же – у того, кто первым донес информацию, больше шансов, что поверят именно ему. Я это еще из студенчества помню.
Лихорадочно соображаю, что сказать Максу, чтобы объяснить все, чтобы он меня понял или, если не понял, то хотя бы не включил отца как Де Ниро в «Знакомстве с Факерами». Я совсем не хочу разосраться с ним и потерять наше многолетнее партнерство.
Два развода в одно время я не вывезу.
Я уже открываю рот, чтобы начать его убеждать, что все совсем не так, как наверняка донесла ему Марьяна, как он опережает:
– Почему она звонит мне, а не тебе?
– Что? – я моргаю, пытаясь переключиться и не ляпнуть лишнего.
Так они не поговорили?..
– Марьяна зачем звонила? Я же ездил к этому Комаровскому, ну к тому дятлу, который позавчера верещал тут, предъявляя нам за мошенничество.
– Помню, – отвечаю коротко, все еще не веря, что мы реально говорим об этом, а не о моей связи с его дочерью.
– Так вот, этот долбоклюй заявил, что мы раскрутили его за замену движка на его бэхе, хотя он вообще не был сломан. Прикинь! Этот бессмертный судом угрожал, орал на меня, слюной брызгал. Я не знаю, как сдержался, чтобы не вмазать этому говнюку, но вместо этого пообещал, что, если только сунется к нам с иском, огребет встречный – за клевету.
Макс злится даже сейчас, гнев выбурливает из него толчками.
Вместо того, чтобы успокаиваться, он, рассказывая, как будто переживает ситуацию еще раз и заново заводит себя – взрывной темперамент.
Я слушаю его молча.
– И как раз, когда он на меня орет, у меня телефон начинает трезвонить. Смотрю – а это твоя Марьяна. Я сбросил. Потом перезвонил сам – не ответила. Нахрена звонить, если потом трубку не берешь?.. А еще какая-то коза кудрявая заперла мою тачку. Час ждал, пока она соизволит выйти. Уже хотел эвакуатор вызывать.
Теперь мне понятно, почему он такой заряженный.
– Так зачем я твоей понадобился? – задает он снова свой вопрос.
И я осознаю – вот он, мой последний шанс рассказать свою версию первым. Раз решила сдать меня Каримову, Марьяна не успокоится, и то, что пока они не поговорили – лишь случайность. Счастливая для меня.
После той нелепейшей, что случилась днем – по балансу случайностей я вышел в ноль.
И буду дураком, если не воспользуюсь представившейся возможностью.
– Затем же, зачем и мне. Я тоже хотел поговорить с тобой, – перехожу сразу в наступление.
Макс смотрит насупленно.
– Поговорить? Обязательно сейчас? – он кривится.
– Обязательно. Давно надо было тебе сказать об этом, ты первым должен был узнать. От меня или Лолиты. Но я хотел сделать все красиво и правильно, – я стараюсь говорить спокойно и уверенно, не мямлить, чтобы не злить его еще сильнее. – Сначала поставить точку в отношениях с женой, развестись с ней, а уже потом объявлять всем о том, что у меня отношения с Лолитой. У нас, – исправляюсь.
По мере того, как я говорю, лицо друга и соратника заметно каменеет, а выражение внимательно смотрящих на меня глаз меняется от недоверчивого к охреневшему.
А как только я заканчиваю, Макс резко и коротко выбрасывает правую руку вперед, и его кулак врезается в мою челюсть. Я почти не успеваю отреагировать. Лишь в самом конце, перед тем как его кулак касается моего подбородка, я чуть уворачиваюсь, поэтому удар получается не такой силы, как должен бы – удар у Каримова поставленный профессиональным кикбоксерским прошлым, – но голова моя все равно отлетает в сторону, а зубы, кажется, отправляются в свободный полет.
Отступаю на пару шагов вслед за головой, встряхиваю ей и провожу языком по десне. Вроде, все на месте.
Ощупываю место удара – тоже как будто без повреждений, но челюсть ноет, даже, я бы сказал, звенит. А в голове одна мысль:
Ну, это было ожидаемо. Заслужил.
– Ты, – подойдя ко мне ближе и с силой тыча мне пальцем в грудь, наступает Каримов. – Ты посмел протянуть свои грабли к моей дочери. Ты тра… – он осекается, потому что в этот момент боковым зрением замечает Аришу.
Отступая, я отошел за линию стола, и теперь мы втроем смотрим друг на друга.
Макс и Арина – с удивлением.
– Интересная книжка, милая? – спрашиваю я, натянуто улыбаясь.
– Интилесная, – подтверждает энергично.
Испуганной не выглядит – значит, не видела, как ее любимый папочка только что выхватил джеб по морде.
Поворачиваюсь снова к Максу и вижу, как он сразу потух. Если еще секунду назад я думал, он был готов вмазать мне снова, то сейчас даже его взгляд больше не мечет молнии.
– Макс, – начинаю я снова. – Я понимаю, что ты злишься. Но я не просто тра…
– Ты хочешь обсудить это в присутствии Арины? – перебивая, холодно спрашивает он, недоверчиво заламывая бровь, и потухаю уже я.
– Нет. Но мне нужно знать, что ты на нашей стороне, – закидываю удочку, очень важную для меня.
– На чьей это – на вашей? – друг смотрит так, будто я ляпнул какую-то глупость.
– Моей и Лолиты. Нам понадобится твоя помощь при разводе.
В этот момент его телефон снова звонит. Экран загорается, и когда он достает его из кармана, чтобы взглянуть, кто звонит, я тоже успеваю увидеть имя – Марьяна.
Я не зря рискнул. Мне важно знать, что у меня получится все, что я задумал.
Глядя на меня тяжелым взглядом, Макс сбрасывает звонок и мрачно уточняет:
– Я правильно тебя понял, Гордей – ты хочешь с моей помощью кинуть на деньги свою жену и детей?..
Глава 6. Идеальный четверг
Монотонные гудки, льющиеся из динамиков, сменяются голосовой почтой – Макс мне не ответил.
Сбрасываю звонок – что за невезение?
То он не отвечает, то я. Теперь снова он. Прям как в сказочке про Лису и Журавля…
Хотя, может, это и к лучшему. Хочу ли я, в самом деле, быть стукачкой, плохим вестником, который расскажет отцу, какая дрянь и – хуже того – неразборчивая шлюшка – его любимая дочурка?
Наверное, не хочу.
Я сама мама девочек и не пожелаю никому услышать такое о своем ребенке.
Но что скажу Максу, если он перезвонит? Не врать же ему, прикрывая этих двоих.
Ладно, когда позвонит, тогда и буду думать.
Ведя машину, хотя больше стоя в совершенной дикой пробке, поглядываю в зеркало заднего вида на необычно хмурую Наташу, пристегнутую в детском кресле.
– Ты почему грустная, зайка?
– Я хотела, чтобы папа тоже пришел посмотреть мое выступление. Я так долго к нему готовилась, – тяжело вздыхает моя девочка, разрывая мне сердце.
– Папа занят с Аришей, – все же отвожу глаза, произнося эту полуправду. Или недоправду. – Она заболела. Я же говорила тебе, Наташ.
– Говорила, – еще тяжелее вздохнув, подтверждает она. – Но от этого мне грустно не меньше.
Улыбаюсь ее железной логике.
– А у тебя есть идеи, что мы закажем сегодня на ужин? – спрашиваю с преувеличенным энтузиазмом, чтобы отвлечь ее от грустных мыслей.
И себя отвлечь.
– А мы закажем? – недоверчиво уточняет, но глаза вспыхивают надеждой. – Почему?
– Чтобы отметить то, как ты выступила! Отличный повод закатить праздничный ужин, я считаю.
– И я! – резко повеселев, согласно кивает она.
Кто-то скажет, что день для праздника я выбрала не самый подходящий, но я не соглашусь – почему бы не отпраздновать тот факт, что я прозрела и узнала, что мой муж – козлина и потаскун?
Да это же идеальный четверг!
Пока дочь увлеченно перечисляет, что хочет поесть и пиццу, и картошку фри, и наггетсы – гулять так гулять, – я отворачиваюсь от нее и расслабляю мышцы лица от натянутой улыбки. Его почти свело судорогой.
Нет, плакать мне не хочется, уже нет, но и улыбка дается с трудом.
Как бы я ни бодрилась, ни успокаивала себя расхожими фразами типа «что ни делается, все к лучшему» или «если мужик ушел к другой, то неизвестно кому повезло» – там, кажется, про жену было, но это неважно, – это все равно не утешает.
И никак не отменяет того, что впереди меня ждет Ад развода.
Я не знаю, как поведет себя Гончаров – я теперь не знаю, что за человек мой муж. Еще утром знала и могла бы поклясться, поспорить с кем угодно и на что угодно, что он никогда не предаст меня ни в чем и что с нами никогда не произойдет вот этого всего.
Привет разбитым иллюзиям…
И, не будучи уверенной в том, на что способен Гордей, я не знаю, чего от него ждать.
Не станет ли он мстить мне и отыгрываться на детях. В смысле, манипулировать мной, угрожая, что будет претендовать на их опеку. Гордей знает, что я ни за что не позволю ему диктовать мне условия, как мы будем делить дочерей. И, конечно, попробует использовать это, если я… не знаю, не сделаю что-нибудь, что он хочет. Не откажусь от доли в бизнесе, например.
Которая мне причитается при разводе, как часть совместно нажитого имущества. Делиться своим сервисом – его половиной, потому что другая принадлежит Каримову, – он, конечно же, не захочет. И меня, возможно, ожидают сюрпризы… Не удивлюсь.
Но я знаю его слабые места и найду, чем ответить, если понадобится.
Квартира, машины – моя и его – тоже подлежат разделу. В квартире немалая доля средств от проданной мной однушки, оставшейся мне от бабушки, так что и тут я претендую на свою долю.
Когда приезжаем домой, Гордей с Аришей уже дома. Поставив бумажные пакеты с фастфудом на стол в кухне, я бегу в детскую к своей малышке.
Она сидит на нижнем этаже двухярусной кровати с планшетом для рисования и сосредоточенно черкает по нему стилусом. Увидев ее, сбрасываю скорость, с которой летела к ней, чтобы не испугать зря, и, присев рядышком, притягиваю ее голову к себе. Чтобы, поцеловав в лоб, проверить, не поднялась ли температура. Выглядит она здоровой, но с детьми никогда не знаешь…
– Все хорошо? – спрашиваю ее, она кивает. – Пойдем кушать?
Снова кивает. Удивительно притихшая она сегодня. Обычно носится ураганом и лопочет все без разбора, а сейчас молчит.
Это от того, что ее тошнило, такая побочка или последствия бэбиситтинга Гончарова?..
Арина убегает в ванную мыть руки и звать сестру ужинать, а я иду обратно в кухню, куда на запах явился и Гордей. Муж обожает фастфуд, и на его аромат его можно вызывать как джина. Об этом я не подумала, когда решила устроить дочери праздник. Уселся за стол, как будто его приглашали и выкладывает наггетсы и фри на тарелку.
Я стараюсь не смотреть на него, поэтому не сразу замечаю опухший кровоподтек на его скуле слева.
– Значит, Макс уже в курсе, – не удерживаюсь от ехидного замечания, хотя обещала себе не разговаривать с ним. – Неужто сам признался? Думал, явка с повинной тебе зачтется?
Даже мне самой неприятно, как сочится ядом мой голос.
Хорошо, что девочки этого не слышат. Хотя при них я и не позволила бы себе этой едкости.
– Ты же очень хотела, чтобы он узнал. Я просто опередил тебя.
– И как прошло? Он уже выкинул тебя на мороз или ты отделался сломанной челюстью?
Гордей нагло хмыкает:
– Не веселись раньше времени, Марьяночка. Как бы тебе самой на морозе не остаться.
Глава 7. Руководство к действию
– Очешуеть! – восклицает Ирина, медленно покачивая головой из стороны в сторону и тараща на меня большие глаза. – Это какой-то сюр, Марьяш.
– Если бы… – облизываю губы, пересохшие от долгого монолога – Ирина потребовала историю во всех подробностях.
Жена брата мне как сестра, о которой я всегда мечтала. И – по совместительству – лучшая подруга. Мы учились вместе в старших классах, и тогда особо не дружили, хоть и не враждовали, а потом оказалось, что она – новая девушка Яна, и это заставило нас посмотреть друг на друга другими глазами.
А потом и полюбить, и подружиться.
Именно в таком порядке.
Сейчас она сидит напротив меня в баре нашего отеля, на одном из этажей которого находится офис сети, попивая свой холодный апельсиновый бамбл, и слушает меня, открыв рот. Хотя особой эмоциональностью подруга не отличается. Темперамент у нее очень флегматичный.
Но печальная история моего барка проняла и ее.
– И он грозит тебе, что ты можешь на морозе остаться? – переспрашивает Ира.
Теперь ее взгляд прищурен, она как будто пробует эту фразу, проверяет ее на реалистичность.
Киваю вместо ответа. В горле чувствуется та жгучая горечь, которая стягивает его, не давая говорить. Про измену мужа я узнала не сегодня и даже не вчера, но от этого мне не проще о ней говорить.
Ирина поднимает бровь, демонстрируя недоумение,
– Даже интересно, что он хотел этим сказать. Явно же смысл не буквальный.
– Ты уверена? – хмыкаю я. – Я вот не удивлюсь…
– Уверена. Хотя бы потому, что немного знаю законы, и знаю, что на мороз он тебя точно не сможет выгнать. Ни сейчас, ни после развода. Уж где жить, тебе точно не придется париться – ваша квартира точно будет делиться. Да, он, наверное, сможет упереться и доказать, что его денег при ее покупке было больше, чем твоих, и поэтому тебе причитается не половина ее, а меньше. Но даже если бы это было всего десять процентов, все равно это твои десять процентов, и ты имеешь права жить в своей условной кладовке.
– Спасибо, – смотрю на нее со значением.
– Ну ты же меня поняла, – хмурится Ирка, я киваю – конечно, поняла. – И без твоего согласия ничего он с квартирой сделать не сможет.
– С моей долей квартиры, – уточняю я. – А свою он может даже продать или сдать каким-нибудь сомнительным личностям.
Брезгливо ежусь от одной мысли о подобном вынужденном соседстве, но такие истории вполне реальны.
Бывшие супруги или не поделившие наследство братья и сестры и не так изгаляются, чтобы отомстить и посильнее нагадить близкому некогда человеку. Хотя за что Гордею мне мстить, я придумать не могу.
Но его слова не оставляют сомнений – он будет.
– Или еще хуже – приведет в квартиру свою шлю... – обрываю себя, не желая опускаться до того, чтобы снова называть любовницу мужа нецензурно, и исправляюсь: – Любовницу.
В конце концов, то, что Лолита завела отношения с женатым мужчиной, не делает ее шлюхой. У этого слова есть совершенно определенное значение, а в этом Лолита пока не поймана. Мной, по крайней мере.
– Ты думаешь, Гордей способен на такое? – Ирина смотрит с сомнением.
Я пожимаю плечами, а её взгляд продолжает терзать меня. Как будто она прикидывает, я говорю это серьезно или просто драматизирую.
– Не знаю, Ир. Я теперь не знаю, на что он способен, – отвечаю честно.
– Да уж... В тихом омуте... – вздыхает она сочувственно.
– Ну, тихим Гончаров никогда не был, – возражаю я, усмехнувшись, хоть и понимаю, что сейчас не самый удачный момент для сарказма.
– Я не это имела в виду, – исправляется Ирка, – а то, что иногда в людях вдруг просыпаются или проявляются качества, которых мы в них и не подозревали. Но я все равно не верю, что Гордей может привести в дом, где живешь ты и ваши девочки, свою любовницу.
– А я, знаешь, не удивлюсь. Тем более, девочки еще слишком маленькие и мало что понимают. Лолита им почти как старшая сестра. Они бы даже не удивились, если бы она вдруг стала жить с нами. Это же можно подать как-нибудь, аргументировать. И они будут даже рады ей.
Произносить это вслух даже еще тяжелее, чем об этом думать.
Лолита, действительно, достаточно сильно интегрирована в нашу жизнь. Она была нашим гостем на многих семейных праздниках, и днях рождениях девочек в том числе. Каждый Новый год наши семьи тоже встречают вместе. Если не саму новогоднюю ночь, то на следующий день мы встречаемся обязательно. То у нас, то у Каримовых.
И от этого стократно больнее…
– Слушай, Марьяш, – вперивает в меня возмущенный взгляд Ирина. – Хорошо, что Гончаров тебя не слышит. Ты тут целое руководство к действию ему напридумывала. Как ему поизощреннее над тобой поиздеваться.
– Придумаешь тут... – изрекаю с горечью.
– А себе-то ты такое же руководство придумала? – спрашивает подруга придирчиво.
– Нет, – качаю головой.
– Вот. А надо бы с себя начинать. Что ты собираешься дальше делать?
– Найду адвоката, подам на развод, дальше пока не знаю...
И я действительно не знаю.
Но я что-нибудь придумаю.
Глава 8. Положительный
Гордей
– Это тебя отец так? – ширит глаза Лола, осторожно дотрагиваясь пальцами рваной раны на моей разбитой скуле, чем вынуждает меня слегка поморщиться – еще немного побаливает.
Не смертельно, но неприятно. Щиплет так.
Видя это, она убирает руки от нее, переместившись правее, к подопухшему синяку, потом наклоняется и, чуть касаясь губами, целует лопнувшую кожу в углу рта.
– Аха, – хмыкаю. – Поздравил.
Я сижу на диване в ее квартире-студии, откинувшись на спинку, и, методично прокручивая по часовой стоящий на подлокотнике бокал, наблюдаю, как янтарная жидкость отражает неяркий свет светильников на стене. Лолита сидит на моих коленях лицом ко мне и разглядывает мою разукрашенную физиономию.
– Дурак, – выдыхает она с ласковым упреком. – Я же просила тебя не рассказывать ему ничего без меня. Знала, что так будет… Ну зачем ты поторопился? Не дождался меня…
Я усмехаюсь, и губу опять болезненно тянет.
– Я и не собирался ничего говорить, но решение принимал не я.
– В смысле не ты? – Лолита отклоняется назад, усиливая давление на колени, и смотрит, прищурившись. – А кто?
– Марьяна. Макс сказал, что она уже не раз пыталась дозвониться до него, и я понял, что, если не признаюсь сейчас, она выложит ему свою версию, и нам вообще будет трындец. Мне будет… – исправляюсь.
Лолите он, конечно, ничего бы не сделал. В смысле, бить не стал бы. А вот запретить со мной встречаться и запереть дома до того, как «мозги на место встанут» мог запросто.
И все еще может, конечно.
– То есть, ты считаешь, что легко отделался? – она вновь касается моих шрамов.
– Типа того. Могло быть хуже, наверное.
– Да, я тоже удивлена, что он тебя не прибил на месте, – улыбается Лолита.
– Думаю, ему Аринка помешала, она со мной была. Потому что смотрел Карим на меня так, что я думал, буду собирать зубы по всему кабинету.
– И все из-за Марьяны! – резко сменив настроение, раздраженно выпаливает она: – Вот ведь стерва твоя жена! Какого фига она вмешивается в то, что ее вообще не касается?! Нахрена лезет в наши дела?
Я смотрю на нее с удивлением – надо же, как она изменила свое мнение о Марьяне. Вчера едва не рыдала, что та больше не смотрит на нее, как раньше, а сейчас называет стервой и виновницей наших проблем. Переобулась в полете.
– Лол, – мягко говорю, ссаживая ее с себя в сторону и поднимаясь – ноги затекли. – Ты тоже не перегибай, а… Пойти к твоему отцу – самое логичное. Кто бы на ее месте поступил иначе? Ты, может?
Она замирает, на секунду задумавшись, но тут же отбрасывает сомнения.
– Конечно! Я вообще-то гордая, у меня высоко развито чувство собственного достоинства. Я бы на ее месте сразу поняла, что раз меня больше не хотят и не любят, то надо просто уйти с высоко поднятой головой, а не устраивать подлянки.
Я ухмыляюсь – вот уж точно нет, но вслух ничего не говорю. Мы не сойдемся во мнениях.
– Но я никогда не буду на ее месте, – добавляет уверенно.
Тоже встает, плавно подходит ко мне вальяжной походкой, кладет руку на грудь, ласково проводит пальцами по шее, очерчивает круг вокруг ухо.
– Конечно, не будешь, – целую подставленные губы.
Ее голос становится мягче, почти мурлыкающим:
– А знаешь… все, что ни делается – к лучшему. Теперь и твоя жена о нас знает, и отец тоже. И даже как будто не против… По крайней мере, он мне ничего не сказал. Не орал, не запрещал, – она наклоняется ближе, скользит губами по моей скуле. – Значит, мы можем больше не скрываться. И наконец поженимся?
Я смотрю в ее лукавые глаза и, хоть внутри что-то нехотя сжимается от самой идеи жениться еще раз сразу после развода, понимаю – по-другому с ней нельзя. Точнее, нельзя с ее отцом. А ссориться с ним сейчас не в моих интересах.
– Конечно, поженимся, – киваю, убирая выбившуюся прядь волос с ее лица.
Она светится от удовольствия.
– Когда? Когда ты разведешься?
– Скоро, маленькая.
– Когда скоро? – капризно сужает глаза. – Когда подашь заявление? Сегодня?
Я усмехаюсь.
– Рад бы и сегодня. Но мне нужно сначала получить согласие твоего отца.
Ее глаза загораются и она, чуть отстраняясь, спрашивает:
– На свадьбу?
Я беру ее за запястье, лениво поглаживая пальцами:
– И на свадьбу тоже. Но и еще на одно дело. Все ради нас с тобой, киса.
Вернувшись в офис, торможу у входа глушу двигатель и выдыхаю. Внутри странная смесь напряжения и хладнокровной решимости.
Мне нужно добить Макса, получить его ответ на свой вопрос. Положительный.
В дверях задерживаюсь на пару секунд. Но быстро понимаю, что зря. Давать себе время на сомнения – худшее, что можно сделать. Поэтому без стука толкаю дверь и захожу.
– Ну, ты согласен? – спрашиваю с порога, глядя ему прямо в глаза, когда он поднимает голову от бумаг.
Каримов медленно встает, выходит из-за стола, подходит ближе.
Останавливается напротив.
Тишина длится всего секунду, но кажется вечностью.
– Да, – спокойно отвечает. – Я согласен на твое предложение.




























