444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Юля Шеффер » Развод. Больше никто мы (СИ) » Текст книги (страница 10)
Развод. Больше никто мы (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:33

Текст книги "Развод. Больше никто мы (СИ)"


Автор книги: Юля Шеффер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 37. Сеанс электрошока

Гордей

– Привет, – Лолита появляется в дверях моего кабинета.

Чуть наклонив голову, заглядывает внутрь и улыбается так, как умеет только она – зазывно, соблазнительно, офигенно. И на пару мгновений я забываю, где нахожусь и что у меня тут еще десяток задач, которые надо было бы закрыть до конца рабочего дня. Я откидываюсь в кресле, машинально хлопая крышкой ноута.

– Привет. Ты соскучилась? – выдыхаю, вставая ей навстречу.

Подхожу, и она тут же обвивает меня руками, страстно прижимаясь всем телом. Я отвечаю на ее поцелуй, но, когда, увлекшись процессом, чуть поворачиваю голову вместе с ней, в поле моего зрения попадает кабинет Карима, и я тут же осознаю, как неуместны наши нежности в дверях полностью стеклянного кабинета – мы же как на ладони. А внизу сотрудники и клиенты. И наши тисканья у всех на глазах максимально нелепы и, возможно, даже отталкивающи.

Лишние разговоры и косые взгляды мне ни к чему.

– Идем, – роняю быстро, подхватываю ее за локоть и тяну за собой в заднюю комнату, где мы уединялись и раньше.

Закрываю дверь.

Романтичный момент схлынул, и я перехожу в стандартный режим циника.

– Так зачем ты приехала? – спрашиваю, оставшись у двери и разворачивая ее к себе.

– Чтобы домой вместе ехать, – снова улыбается и качается ко мне, будто ее тянет магнитом. Ловлю и поддерживаю, провожу рукой по аккуратно заплетенным волосам.

Она любит косички. Лолита моя…

– Я пораньше освободилась, и сама доехала до тебя. Подожду тут, пока ты закончишь, и поедем за девочками.

Она говорит легко, как будто для нее это самое естественное в мире – поехать вместе. И, наверное, для нее это действительно так.

Но не для меня.

Не сейчас, когда в доме поселился цербер.

Мы и эту ночь с трудом пережили – повезло, что теща, укладывая девчонок, уснула на диване в их комнате. А утром Лола отсиделась в гардеробной, пока мы с тещей не уехали развозить девчонок – я бы прекрасно справился и без нее, но в интересах дела пришлось предложить Галине Сергеевне поехать со мной. И она, конечно, не отказалась. Лола вышла после нас.

И теперь хочет повторить вчерашний и сегодняшний опыт?..

– За девочками?.. – я моргаю. – Лола, я думал, ты поняла...

– Поняла что? – она вскидывает голову, глаза сразу темнеют и щурятся – она шикарно отыгрывает недовольство мной.

– Что ты не можешь остаться жить у меня, пока теща не уедет. Тебе лучше пожить пока у себя.

На секунду повисает тишина. Глубокая, напряженная, физически осязаемая. Я ощущаю покалывание по всему телу, как на сеансе электрофореза.

Потом она переспрашивает – голос срывается, повышается до визга:

– У себя?! Ты прогоняешь меня?

– Я не прогоняю. Лола! Но… ну как ты не понимаешь? Ты просто не можешь остаться с нами. Если вчера мать Марьяны схавала про то, что ты мне помогаешь, это не значит, что проглотит и то, что «помощница» живет у меня. Остается на ночь каждый день, когда жены дома нет!

– Но она же тоже остается!

– Не сравнивай, – обрываю я и сам чувствую – перегнул с грубостью.

Но меня сильно цепануло ее заявление – поставить себя на одну чашу с тещей перебор даже для нее. Как будто можно допустить мысль… Даже думать не хочу.

– Но мне некуда ехать, Гордейчик! – ее глаза наливаются влагой, губы дрожат.

И я вижу: это не игра и не манипуляция. Она реально на грани того, чтобы разреветься.

Я морщусь и дергаю головой в сторону, как после пощечины.

– В смысле некуда? А что с твоей квартирой?

– Отец сдал ее каким-то цыганам! – выпаливает она, срываясь на крик.

– Что?! – я хлопаю глазами.

– То! Я приехала от тебя позавчера, а там целый табор! Разноцветные, грязные, за руки хватают, – ее передергивает от омерзения при одном воспоминании.

– Какой табор? Почему? – не понимаю.

«Что за бред» – очень хочется мне добавить, но я гашу себя, торможу, стараясь не срываться и не повышать голос, хотя внутри все бурлит.

И секундой спустя меня догоняет догадка – вот почему Лола так долго тогда просидела, прождала нас у подъезда. Не потому, что чувствовала себя виноватой и смертельно хотела помириться, а потому, что ей тупо некуда было податься... Вот это откровение. Нерв на щеке непроизвольно дергается – неприятное открытие.

Лола, выдохнув, говорит гораздо тише:

– Потому что я отказалась порвать с тобой.

И вновь я чувствую удар в груди, как будто по ней ударили колотушкой для бас-барабана.

– Твой отец просил тебя порвать со мной?! – я произношу это медленно, как будто слова мне незнакомые.

Она резко краснеет, будто не то ляпнула, и энергично качает головой:

– Нет, не просил. Не так было. Папа сказал, что если я выхожу замуж, то он не обязан больше меня содержать. Теперь обо мне должен заботиться муж.

Что за…?!

Внутри меня происходят сразу несколько взрывов, буквально бомбежка.

– Разве это правило действует не после свадьбы? Мы еще не женаты! – хриплю я.

– Он сказал, что после свадьбы оно действует на невест-девственниц, а раз ты меня уже… «выкрал», – она опускает глаза на свои пальцы, которыми теребит пуговицу на моей рубашке, – то и заботиться должен уже сейчас. Мне правда некуда пойти, Гордей.

Я втыкаюсь затылком в стену со всей дури. Вот и что я должен теперь делать? Позволить ей жить с нами я не могу – это будет пипец какой дурдом. С тещей и любовницей под одной крышей! Но и оставить на улице не могу тоже.

Но почему Макс так себя повел? И ведь мне не сказал об этом ни слова. Я считал, он нормально относится к моим отношениям с его дочерью. А он лишь притворяется и сам против?..

Против нас.

Черт! Это может стать очень большой проблемой. Но с этим разберемся позже. Сейчас на повестке Лола.

– Лола… – начинаю я, поворачивая ее грустное лицо к себе.

Она кивает, а в глазах зажигается надежда и безграничная вера в меня.

Она доверяет мне себя.

Полностью.

И это капец какая ответственность. По многим причинам. Но главная в том, что я хорошо представляю себе ее запросы…

– Сегодня я отвезу тебя в отель, а завтра поищем квартиру. Я позабочусь о тебе, моя маленькая.

В отеле она не отпускает меня, а тянет за собой, говоря, что не может отпустить без своей благодарности. И мы так увлекаемся, что я совсем забываю про время. И вспоминаю лишь, когда мой телефон, который мы решили игнорировать, начинает звонить без остановки.

Резко остановившись, я застываю над Лолой.

– Что такое? – спрашивает она.

– Девочки. Я забыл их забрать!

Глава 38. Порка

Телефон орет на полке в прихожей, как пожарная сирена, и я, схватив с пола штаны, в панике сую ноги в брючины. Лола, лежащая на кровати, привстает на локтях и, прикрывая обнаженную грудь простыней, смотрит на меня с вопросом в глазах:

– Кто там – теща?

Возможно. И все же вряд ли – она еще не должна хватиться их, в это время мы бы еще не добрались до дома. У Галины Сергеевны все четко и все под контролем: и борщ, и косички, и слезы – мои, не девчонок.

– Не знаю, – отвечаю резко и получается грубо.

С досадой морщась, вытаскиваю телефон и замираю, как от удара током.

На экране высвечивается «Марьяна».

Черт.

Как она так быстро узнала?! В Сочи!

Колеблюсь пару секунд, но все же отвечаю на звонок и, зажав телефон между ухом и плечом, одновременно натягиваю адски помятую – она запуталась в простынях – рубашку.

– Да?

– Где ты застрял, Гончаров?! – сходу прилетает в ухо.

Голос ледяной, звенящий, резкий, кажется, пробивает голову насквозь, как пуля.

– Ты до сих пор не забрал ни одну, ни вторую дочь! Надеюсь, у тебя очень уважительная причина. Ты должен быть при смерти или в тюрьме, чтобы оправдать этот косяк!

Она, как тюремная надсмотрщица, чеканит каждое слово, вгоняя их мне под кожу.

Слушая ее, я суетливо застегиваю пуговицы на рубашке – получается криво, – одной рукой хватаю пиджак с кресла, а в голове лихорадочно крутится: что сказать? Что ответить – соврать? Или, может, ничего не говорить?

Да к черту!

– Причина неуважительная, – честно признаюсь.

Не придумал оправданий. Да и какие тут, черт возьми, могут быть оправдания?!

– Где ты?

– Я еду, – пулей выскакиваю из номера.

Торможу у лифта – он, как назло, выше и двигается вверх. Твою мать! Ждать долго, решаю спускаться по лестнице – тут невысоко, третий этаж.

– Куда едешь? – с нажимом.

– В садик. Он ближе. Потом за Наташей.

– Побыстрее! – приказывает тоном госпожи из фильмов для взрослых.

В другое время я бы завелся от такого голоса, но не сейчас.

Сейчас мне хочется огрызнуться, вернуть ее в адекват, сказать, что я взрослый человек, а не школьник, опоздавший на урок или не сделавший домашку. Но…

Язык не поворачивается. Косяк-то на мне. И я его осознаю и чувствую. Этот ее приказной тон я заслужил. Более чем.

Стыдно безумно. Настолько, что почти тошнит, и в груди странно жжет, как если бы кто-то тер там наждачкой. Царапает.

Ну как можно было забыть?! Что со мной не так?

Сажусь в машину, завожу и без промедления рву с места. Все это время меня гложет вопрос, который я все же задаю:

– Как ты узнала, что я их не забрал?

– Мне позвонила воспитательница Арины и учитель с продленки. У них до сих пор указан мой номер как основной контакт. – Голос все еще жесткий, но теперь звучит спокойнее.

– Ну да… Конечно. Они же не в курсе, что ты бросила детей, – фыркаю, уставившись на дорогу.

Повисает тишина. Но лишь на полсекунды. Потом ее разрезает все тот же ледяной, ровный голос:

– Я не бросила детей. За семь с половиной лет я ни одного раза про них не забыла.

Туше. Если бы мы играли в «Я никогда не», мне пришлось бы выпить.

В ответ молчу. Потому что крыть нечем. Потому что виновен, и я это знаю.

– Так где ты был, Гордей? – снова давит Марьяна интонациями.

И где научилась-то так разговаривать? Никогда раньше я не слышал у нее таких нот в голосе. Но никогда раньше я и не подводил детей. Если честно – просто возможности не было. А как только представилась – бинго. Я тут же отличился.

И Марьяна говорит со мной сейчас, как львица, защищающая своих львят. А я – накосячивший шакаленок.

– Неважно, – огрызаюсь, потому что сказать нечего, а врать нужным не считаю.

Поворачиваю руль чуть резче, чем надо, и почти цепляю бордюр.

– Важно, – тише, но жестче. – Я хочу знать, что заставило тебя забыть о дочерях. Мы не об этом договаривались, Гордей.

– Мы вообще ни о чем не договаривались! – взрываюсь я и непроизвольно кручу руль, что едва не выезжаю на встречку, выравниваюсь в полосе. – Ты кинула меня! – заставляю себя погасить эмоции.

Она думает, что я тут веселюсь?

Что кайфую от ее подставы?

Да я не помню, когда ел нормально. Когда спал и потратил хоть час времени на себя!

И да, я виноват.

Но и ты, Марьяна, хороша.

Но вслух этого не говорю – сейчас она права.

Я облажался.

Я.

И встречными обвинениями я свою вину не уменьшу.

Голова гудит, пальцы вцепились в руль, хотя обычно я едва держу его, ведя плавно и вальяжно. Но сейчас в этом жесте все эмоции. Я дышу шумно, тяжело, и голос у меня теперь с хрипотцой.

– Я справляюсь как могу, – звучит как оправдание.

Но и как нападка.

– У тебя вроде нет нехватки в помощницах… – язвит она.

Да уж – сейчас от них нет отбоя. Кучно пошли…

Хочу сказать: «Заткнись», но не говорю.

– Я у сада. Через двадцать минут обе будут дома, – сообщаю, хлопая дверцей машины.

– Через пятнадцать, Гордей.

Она отключается.

Я стискиваю телефон в руке до хруста и ускоряю шаг.

Дома меня ждет второй акт публичной порки.

Глава 39. Кобель

Марьяна

Открыв дверь номера, захожу и не отпускаю сразу ручку, потому как ноги буквально подгибаются. И не от усталости, а из-за отходняка от сидения в морозилке и от выброса эмоций сразу после того, как нас из нее освободили. Тело знобит уже не от холода, а от резко схлынувшего напряжения.

До этого держалась на каком-то адреналине – более десятка пропущенных от воспитателей садика и продленки взбодрят кого угодно, – но после разговора с Гончаровым и его обещания доставить девочек домой в ближайшее время, я расслабилась и отходняк начал накатывать. Еще по дороге в отель.

Что неудивительно – понервничала я порядком.

Спасителем из холодильного плена оказался Олег, который не нашел меня в кабинете и не смог дозвониться. А он как раз хотел узнать у меня результаты замеров в камере и, не найдя, решил пойти и посмотреть термометры сам.

И страшно удивился, обнаружив нас с Князевым внутри.

Появился он очень вовремя, когда подвисла напряженная пауза после вопроса Дениса, не желаю ли я узнать, что именно он считает лучшим взаимодействием между мужчиной и женщиной по согревающему эффекту.

Мы стояли лицом к лицу, почти не дыша. Он склонился ближе ко мне и смотрел в глаза, не отводя взгляда: прямо, уверенно, чуть прищурившись, и от этого его взгляда у меня, кажется, дрогнуло все. В ушах стучало то ли от холода, то ли от крови, разгоняемой сердцем по венам с нечеловеческой скоростью. Я чувствовала его руки на своей талии – не сжимающие, нет, но обвивающие кольцом, из которого как будто не было выхода. Я хотела вырваться, но не могла шагнуть ни назад, ни вперед. Хотела и… не могла.

Понимала, что еще чуть-чуть и поцелуя не избежать. Или он поцелует меня, или… я.

Но ни один из нас не двигался. Мне казалось, что в тот момент воздух между нами наэлектризовался до предела, а потом Олег открыл дверь, как будто чиркнул спичкой. Но взрыва не произошло.

К счастью.

Не знаю, что Олег подумал, увидев нас обнимающимися, но его лицо не выражало ничего, кроме удивления. И вопросов с подвохом он также не задавал. Сам тоже кинулся ко мне, обнял за плечи и помог выйти из камеры. А как только я вышла, на телефон тут же посыпались уведомления о пропущенных звонах и непринятых сообщениях.

Новость о том, что за девочками никто не пришел, быстро привела меня в чувство и заставила забыть о холоде. Разговор с Гордеем тоже заставил собраться, но в машине Князева, который настоял, что сам довезет меня до отеля, я почувствовала, как последствия замерзания «догоняют» меня.

– Все нормально? – спрашивает Денис, замерев у двери, но порог не переступая.

– Да, все хорошо. Спасибо, – натянуто улыбаюсь, избегая смотреть ему в глаза, чтобы не повторить ситуацию в холодильнике.

Здесь некому вмешаться и помешать.

Мое «спасибо» звучит тише, чем следовало, но я надеюсь, он не заметит и не решит, что мне нужно больше заботы и внимания, чем он уже оказал.

– Тебе точно ничего не нужно?

– Нет, ничего, – качаю головой и, собравшись, говорю тверже: – Доброй ночи.

Глазами транслирую решимость на этом закончить общение. Он считывает.

– Спокойной ночи, Марьяна. Увидимся завтра, – кивает, и я, не дожидаясь, когда он скажет что-то еще, быстро закрываю дверь.

С тихим щелчком.

И сразу прислоняюсь к ней лбом. Закрываю глаза. Слабость накрывает с головой.

Сил нет даже на то, чтобы отлипнуть от двери и сделать несколько шагов до кровати. Меня хватает только на то, чтобы стоять и не падать. Хотя бы так.

Но всплывшее в голове напоминание «Девочки!» заставляет резко выпрямиться и достать телефон.

Мама обещала сообщить сразу, как они будут дома, но от нее ничего.

Задерживаются?

Новая вспышка злости на Гордея, гнев на его легкомыслие и беспечность не заставляет себя ждать и вновь, как впрыск мощнейшего допинга, придает сил. Я начинаю ходить по номеру.

Ну как можно было забыть?

Как?!

Что такого важного он делал, чем был занят, что забыл о детях? О своих детях!

Это недопустимо.

Это непростительно.

Это…

И ведь это ненормальная ситуация даже для него – до этого с ним такого не случалось – ни раньше, ни после моего отъезда. Так что же его отвлекло?..

Ответ приходит сам собой – Лолита...

Кобель похотливый! Променять дочек на какую-то…

Я хочу позвонить ему еще раз. Прямо сейчас. Сказать все, что думаю. В первый раз мне приходилось сдерживаться, потому что рядом были Князев и Верещагин. А сейчас могу себе позволить кричать и ругаться, и требовать.

Но...

Палец зависает над значком вызова.

Нет, не могу.

Если они еще не дома, значит, он с дочками, а при них я не должна отчитывать их отца. Даже если он заслужил.

Это только между мной и им.

В ожидании вестей от мамы – или Гончарова, – я думаю залезть под одеяло, потому что холод не отпускает. Меня морозит изнутри. До дрожи.

И умом понимаю – согреет меня только горячая вода.

Жаль, здесь нет ванны, чтобы погрузиться в горячую воду по шею, только душ, но и он лучше, чем ничего.

Когда сбрасываю с себя одежду и уже готова шагнуть под воду, слышу звук пришедшего уведомления.

Хватаю телефон – мама.

Сообщение короткое: «Девочки дома. Все хорошо».

Выдыхаю облегченно. С души сваливается булыжник, но завтра я все же поговорю с Гончаровым…

Или лучше с Князевым, чтобы отпустил меня на пару дней. И я лично разберусь с горе-папашей, обновлю условия нашего договора. Если он их забыл…

Да, так и поступлю.

С этой мыслью я наконец встаю под горячие струи и постепенно чувствую, как холод покидает меня.

Глава 40. Жаль

Гордей

Когда наконец довожу девочек до дома и открываю дверь – уставший, злой на себя и весь мир, мечтающий только о том, чтобы остаться одному и переварить в себе все случившееся, – меня встречает Галина Сергеевна.

С таким выражением на волевом лице, что я сразу догоняю – переваривать будут меня.

От осуждающего холода в ее глазах у меня мороз по коже. Не потому, что боюсь, а потому что виноват. И это бесит, потому что дикое, обжигающее чувство вины, досада и злость на себя и так полыхают внутри, без ее нравоучений. Но я понимаю – их не избежать.

Теща стоит в дверях кухни, скрестив руки на груди и глядя на меня взглядом, которым, наверное, древние инквизиторы встречали очередную жертву.

Смягчается она, только, чтобы обнять внучек, вбежавших в прихожую вперед меня и кинувшихся к ней в объятия. Но и они почуяли неладное – Наташа мгновенно сбавляет обороты, отлипает от бабушки и тянет Аришу за руку в их комнату, чтобы не попасть под раздачу.

Мудрая девочка. Быстро сообразила, что сейчас лучше держаться подальше от места извержения вулкана.

Я заношу пакет с продуктами – теща дала список утром – на кухню и ставлю на стул. Не разворачиваюсь к ней сразу, медлю, пытаясь собрать мысли и начать разговор первым – перехватить инициативу.

Но не успеваю ничего придумать.

– Ты, я смотрю, не спешишь объясниться, Гордей, – ядовитым тоном начинает она, входя вслед за мной в кухню и закрывая за собой дверь.

Приготовления разумные, но не сулящие мне ничего хорошего.

Ладно. Переживем.

Поворачиваюсь к ней лицом, нечеловеческим усилием заставляя себя держать лицо спокойным.

– А вам нужны мои объяснения, Галина Сергеевна? – парирую без наезда.

Она, делая несколько неспешных шагов ко мне и останавливается очень близко.

– Нужны. Я жажду послушать, где же ты так задержался, зятек, – язвит она, чеканя каждое отдельное слово, как иголки под ногти вгоняет.

Спокойная. И безжалостная.

– На работе, – вру максимально уверенно.

Это было легко – злость во мне бурлит и активирует все внутренние резервы.

Ее подведенные брови взлетают вверх.

– На работе? – переспрашивает она. – Целого рабочего дня не хватило, чтобы закончить все дела и вовремя забрать детей, которых тебе доверила твоя жена? Тоже без мозгов, – добавляет тише, но я знаю, что использовать ее недовольство действиями дочери мне нельзя – мать кинется в ее защиту и мне достанется еще и за это.

Поэтому выбираю не продолжать перепалку.

– Я уже все исправил, – выдыхаю через силу. – Девочки дома. Все в порядке.

– В порядке?! – ее голос чуть поднимается, но не срывается. – В порядке, Гордей, это когда родители не забывают забрать своих детей вовремя. В порядке – это когда они не сидят на охране в закрытом детском саду и не гуляют до посинения в ожидании, пока папаша наконец соизволит вспомнить о них!

С каждым ее словом мне становится все труднее стоять спокойно.

Внутри все бунтует. Я виноват, да, но какого хрена она меня отчитывает? Она мне даже не мать! Не жена. Никто.

Теща, к тому же скоро станет бывшей тещей, и стоять перед ней как нашкодивший пацан я совершенно не обязан.

Но психануть и сказать все это ей все же не рискую. Держусь из последних сил, чтобы не хамить.

Пока держусь.

– Если ты был так занят, почему не попросил кого-то помочь? Почему не попросил меня забрать их? Или свою… помощницу? – при упоминании Лолиты ее рот презрительно кривится, и я даже начинаю сомневаться, не в курсе ли она уже, что Лолита вовсе не «друг семьи», как я сказал ей вчера.

Но быстро понимаю, что, знай она, еще больше презрения огреб бы я, а не Лолита. Но она смотрит на меня как обычно. С поправкой на допущенный косяк.

Я стискиваю кулаки, но отвечаю спокойно:

– Потому что я не думал, что не успею. Совещание затянулось, я потерял счет времени, и… – я не договариваю, но это и не нужно.

Она спрашивает не чтобы услышать ответ, а чтобы я почувствовал себя ничтожеством. И у нее это шикарно получается. Никто не справился бы лучше.

Она делает еще шаг ко мне, почти касаясь внушительной грудью моего пиджака.

– А надо думать, Гордей. Особенно теперь, когда ты один отвечаешь за детей. Отвечаешь перед Богом и перед Марьяной.

Я медленно вдыхаю и выдыхаю.

Очень хочется сказать что-то резкое, поставить ее на место, но разум все же сдерживает язык.

– Мне не нужно читать лекцию, – роняю я.

– Ничуть в этом не сомневаюсь, – ее губы кривятся в усмешке. – Но выслушать меня тебе придется, Гордей. И сделать выводы.

И она вновь принимается внушать мне одно и то же. Что говорила только что сама, что я выслушал от Марьяны и чем я сам выносил себе мозг, пока не забрал девчонок. Слушая ее, я молча скриплю зубами.

Теща всегда умела тыкать иглами в самые болевые точки – опытный акупунктурщик.

И сейчас, когда я и сам чувствую себя полным уродом, она добивает меня окончательно.

– Мне жаль, – бросаю хрипло, глядя ей в глаза.

И это чистая правда.

Черт возьми, мне реально жаль.

Жаль, что я подвел дочек.

Жаль, что подвел Марьяну.

Жаль, что разочаровал даже эту женщину, которая искренне хотела мне помочь и разгрузить.

Галина Сергеевна долго смотрит на меня, как будто проникает взглядом в душу и пытается понять, насколько я искренен. Потом делает шаг назад, словно дает мне пространство.

– Жаль... – повторяет она тихо. – Жаль – это хорошо. Может, благодаря этому чувству у тебя еще есть шанс не превратиться в полное ничтожество.

И, развернувшись, она выходит из кухни и идет в детскую.

А я остаюсь обтекать и думать, что наше с ней проживание станет сложнее. Гораздо сложнее. И с этим нужно что-то делать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю