444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Юля Шеффер » Развод. Больше никто мы (СИ) » Текст книги (страница 16)
Развод. Больше никто мы (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:33

Текст книги "Развод. Больше никто мы (СИ)"


Автор книги: Юля Шеффер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 61. Обещание

Катер несется по реке так мягко, будто скользит по стеклу.

Я сижу рядом с Денисом, на боковом диванчике, обхватив руками колени. Ветер швыряет влажные после купания волосы в лицо, но мне не хочется их убирать. Не хочется ни двигаться, ни говорить – только смотреть. На воду, на берег, на мужчину рядом.

Я избегаю таращиться на его лицо, поэтому слежу за руками на руле. Типично мужскими – большими, сильными, загорелыми, с жилками, проступающими на запястьях. Они движутся лениво, уверенно – этот человек даже реку подчиняет себе, не напрягаясь.

И правит лодкой так, будто делает это всю жизнь, и в этом есть что-то… завораживающее. Ни лишних движений, ни суеты, только концентрация и внутренняя сила.

И я ловлю себя на том, что не могу отвести взгляда от его рук.

Денис что-то говорит мне, но я не сразу улавливаю смысл. Потому что залипаю на том, что представляю, как эти руки касались меня. С той же уверенностью и легкостью, и сразу становится чуть теплее где-то под ребрами.

Он поворачивает голову – бросает короткий взгляд через плечо.

– Все хорошо? – спрашивает он, перекрикивая ветер.

– Ага, – отвечаю слегка охрипшим голосом и тут же отворачиваюсь к воде, пряча лицо.

Потому что чувствую – если он задержит свой взгляд на мне еще на пару секунд, я могу забыть, что это, вообще-то, не свидание. Он приехал узнать, полноценно ли я отдыхаю. Как босс. А не как «мой мужчина».

Это была байка для Гордея и Лолиты.

Но мне почему-то жаль, что это лишь байка…

– Как ты, приходишь в себя? Тебе лучше?

– Да, лучше, – признаюсь, прикрывая глаза, чтобы не щуриться на солнце, и у меня неожиданно вырывается: – Особенно сейчас.

Ляпнув это, резко открываю веки, чтобы убедиться, что я произнесла это тихо, и он не услышал. Но вижу, как серьезнеет его взгляд – услышал. Или прочитал по губам. Денис отрывает одну руку от штурвала и, коснувшись моего лица, убирает спутавшиеся волосы, открывая его.

От его прикосновения меня пробивает током. Слишком чувственно. Слишком волнующе.

Смутившись, опускаю взгляд, отворачиваюсь.

Денис убирает руку и сразу после глушит мотор. Катер резко замирает, будто втыкается носом в волну и чуть разворачивается носом к ближнему берегу. Но тишина кажется еще даже громче, чем шум двигателя.

– Я рад, что ты так чувствуешь. И рад, что ты это сказала.

Он садится на корточки передо мной.

– Можно вопрос? – спрашиваю почти шепотом.

– Задавай любой.

– Проверять, как сотрудники проводят свой заслуженный отдых – это твоя обычная практика? Почему о ней не предупреждают при приеме на работу?

Он смотрит так внимательно, так пронзительно, что я почти жалею, что спросила.

– Нет, это эксклюзив.

– Почему? – спрашиваю, и сердце останавливается в ожидании ответа.

– Потому что ты мне нравишься, Марьяна. Очень, – отвечает он так просто, что у меня перехватывает горло. – Потому что я хочу быть с тобой.

Внутри что-то обрывается. Это именно тот ответ, на который я рассчитывала, но не ожидала его услышать. Не надеялась. Это… слишком.

– Но ты же знаешь, что я… – начинаю я, но он перебивает:

– Знаю, – приподнимаясь, оказывается совсем близко ко мне. Непозволительно близко: – Знаю. И все равно хочу.

Губы почти касаются моих. Его рука ложится на мою щеку – горячая, твердая. Он не спешит, будто ждет, позволю ли я, и я позволяю. Закрываю глаза и касаюсь его губ своими. Осторожно, почти невесомо, но он не дает мне отстраниться – удерживает лицо в ладонях, углубляет поцелуй, и мир вокруг как будто расплывается. Перестает существовать.

Я слышу только его дыхание и шум воды за бортом. Наши губы двигаются в такт, языки исполняют какой-то дикий первобытный танец. Я не замечаю, как оказываюсь на ногах, прижатой к его сильному телу, руки сами ложатся ему на грудь – я ощущаю, как под ладонями быстро бьется его сердце. Мое бьется еще сильнее.

Когда он отрывается от меня, я все еще держусь за него, чтобы не пошатнуться.

– Ну вот, – улыбаясь, шепчет он мне в уголок губ. – Наконец-то.

Я смеюсь, чуть хрипло:

– Чему ты радуешься? Ты только что нарушил субординацию.

– К черту ее, – усмехается он и снова целует меня, уже смелее. – Я слишком долго ждал.

Он снова заводит мотор, мы снова мчимся вперед, нарушая спокойствие воды. Но теперь мы стоим у штурвала вместе. Он обнимает меня за талию, и я не перестаю улыбаться.

Я почти забываю обо всем, что тревожило и портило мне жизнь последнее время, обо всех болезненных переживаниях. Я отгородилась от этого павлиньим хвостом из брызг, позволяя себе быть счастливой, хоть бы сегодня. Хотя бы пару часов.

С ним.

Денис наклоняется ближе, целует меня в шею и спрашивает, почти касаясь губами уха:

– Помнишь, я обещал тебе, что поездка со мной улучшит твое настроение?

Кивнув, замираю – это было в нашу самую первую встречу, на дороге после аварии. Я нервничала, потому что спешила встречать своего нового босса, не представляя, что уже встретила его.

Он вновь целует меня в шею, и от его жаркого дыхания моя кожа покрывается мурашками.

– Я сдержал обещание?

Вновь киваю и поворачиваю лицо к нему:

– А еще хвастался что делаешь прекраснее все, к чему прикасаешься, – шепчу едва слышно, перестав дышать.

– Я врал, – твердо говорит он после продолжительной паузы. – На самом деле, я прикасаюсь только к тому, что прекрасно само по себе. Как ты…

Глава 62. Подарок

Город как будто притих – раскаленный, ленивый, с запахом пыли в почти полном безветрии.

Днем мы с девочками на улицу даже не суемся, хотя они, конечно, хотят гулять, и, наверное, гуманнее – и логичнее – было бы оставить их на даче, но я не захотела так скоро вновь с ними расставаться.

И расставаться с Денисом не хотела тоже…

Не когда мы только-только открылись друг другу, обрели друг друга. Не тогда. И никогда.

Поэтому мы вернулись все вместе. Наташа была очень рада видеть уже знакомого ей «дядю Князева», а Арина – познакомиться с ним. Он очень быстро их очаровал. Как и меня когда-то…

Хоть я и не хотела долго это признавать. И признаваться самой себе.

Мой отпуск еще продолжается, но с Денисом мы видимся каждый день, он приезжает к нам после работы, мы вместе едем ужинать и гуляем допоздна. Иногда он возит нас купаться и катает на катере.

Том самом.

Вот и сейчас мы вышли во двор, чтобы дождаться его на улице – девчонки исстрадались от сидения дома весь день. Наташа с двумя подружками кидают друг другу по кругу легкий розовый мяч с пупырками, а я раскачиваю Аришу в качели-гнезде. Цепко держась за сетку под собой, она громко напевает:

«Несмотря на милое личико, алкоголичка, алкоголичка-а! Все, перевернулась страничка. Пока-пока, алкоголичка».

На словах «пока-пока», она делает соответствующее движение ручкой, актерски отыгрывая прощание.

Я уже почти не реагирую на ее сомнительный музыкальный вкус, хотя, когда услышала это пополнение в ее репертуаре впервые, пришла в ужас. К тому, что она перейдет с фиксиков на Артура Пирожкова, жизнь меня не готовила. И я готова были прибить Гордея за этот ее «апгрейд». Но теперь понемногу привыкаю, втайне надеясь, что в ее исковерканном исполнении песню никто во дворе не узнает, и не станет косо на меня смотреть.

– Останови! – кричит она, прервав пение, и указывает рукой в сторону Наташи. – Я тоже хочу иглать с мячиком.

Я хватаюсь за канаты, чтобы затормозить раскачивание, Ариша ловко спрыгивает с качели на землю и с визгом бежит в круг старших девочек. Они вряд ли хотят брать ее в игру, но выбора у них нет – решает Ариша.

Я иду следом на случай, если придется спасать положение, но в этот момент мое внимание привлекает черный джип, который останавливается у нашего подъезда – машина кажется знакомой…

И точно – из машины выходит Макс.

Тот самый Макс, который вместе с моим уже бывшим мужем строил империю автосервисов.

Тот самый Макс, чья милая дочурка разрушила мою семью.

Тот самый, который помог Гончарову кинуть меня на долю в бизнесе.

Тот… которому нечего делать в моем дворе.

Но, может, он вовсе не ко мне – кроме нашей, в подъезде еще пятьдесят девять квартир.

Остановившись, я жду, что он будет делать. Но чуда не случается – Каримов набирает на домофоне цифры нашей квартиры.

– Максим, – окликаю его.

Голос звучит спокойнее и холоднее, чем я чувствую себя на самом деле – его визит неожиданен. И… неприятен.

Он оборачивается, встречается со мной взглядом и подходит уверенной пружинистой походкой. Лицо ничего не выражает, поэтому понять, зачем он здесь, невозможно.

Да я и не умею читать по лицам.

– Привет, – говорит коротко. – Поговорим?

– Если ты по поручению Гордея, то…

– Не по его поручению, – обрывает он спокойно. – У меня к тебе другое дело.

Ему удается меня заинтересовать. Сложив руки на груди, говорю:

– Слушаю.

– Если можно, лучше поговорим в машине.

Я оглядываюсь на дочек и, убедившись, что они дружно играют, а рядом сидят другие мамы, молча двигаю к его джипу. Каримов идет за мной.

Открыв мне пассажирскую дверь, сам садится на водительское.

– Что за дело, Макс? – тороплю его – в любой момент приедет Денис, и я не хочу заставлять его ждать.

– У меня к тебе предложение, – он достает из подлокотника тонкую папку и кладет поверх. – Хочу вернуть тебе долю Гордея в нашем бизнесе.

– В смысле? – я смотрю на папку, не моргая, будто это бомба.

– В единственно возможном смысле, Марьяна – отдаю тебе то, чего когда-то лишил. Если ты хочешь.

Я поднимаю на него глаза и ничего не говорю. Просто смотрю. Потом опускаю взгляд на папку, и снова на него.

– Это шутка?

– Я не очень хороший шутник, – отвечает он серьезно, и это правда.

– А Гордей об этом знает?

– Узнает, когда мы все оформим, – пожимает плечами. – Предупреждать его заранее я не собираюсь.

Я смотрю на него долго, не скрывая подозрения.

– И зачем тебе делать это для меня?

Он задумывается. Поворачивает голову к окну, смотрит на двор. Потом пожимает плечами.

– Потому что я считаю это правильным.

Я фыркаю:

– И как давно, Макс, ты стал правильным? Сначала ты сговорился с Гордеем, чтобы кинуть меня с девочками, а теперь передумал?

Он смотрит в глаза, без тени стыда.

– Я никогда не собирался тебя кидать. Я изначально не планировал возвращать Гордею его долю. Когда он пришел ко мне с этим предложением и я понял, что он собирается кинуть свою семью, я взбесился. И уже тогда знал, что назад он свою долю не получит.

– Даже если бы он женился на твоей дочери? – все еще не могу поверить в такое благородство.

– Да. Даже. Их женитьбы я тоже не хотел, – его глаза становятся ледяными. – Но это был ее выбор, она сделала так, как хотела. А я делаю так, как хочу я.

– И отдаешь мне свой бизнес. Просто так?

– Я всего лишь возвращаю то, что не мое, – усмехается он. – Свое оставляю себе.

Я вглядываюсь в него. Он кажется искренним, хоть и немного раздраженным. И следующий его вопрос дает знать почему:

– Так ты берешь свою долю? Или будешь и дальше пытать меня?

– Хорошо, – киваю я. – Допустим, беру. Технически как ты собираешься это оформить? Гордей не будет возражать против появления еще одного учредителя?

– Как мажоритарный акционер я имею право вносить любые изменения в Устав и, тем более, распоряжаться своей долей как захочу. Без согласований с остальными собственниками. И я делю ее с тобой. Завтра утром все будет у нотариуса. Тебе нужно только прийти и подписать бумаги.

Я опускаю взгляд на папку и впервые беру ее в руки, с опаской. Снова смотрю на Макса.

– Я буду у нотариуса.

Он улыбается краем губ, будто хвалит меня за такой ответ.

– Тогда до завтра.

Я открываю дверь и выхожу с папкой в руках.

Оборачиваюсь, но Макс не смотрит. Он заводит двигатель и трогается с места, как будто не сделал мне подарок, а просто подвез.

Погруженная в свои мысли, возвращаюсь на площадку и сначала слышу, что девочки – все четверо – очень оживленно смеются, а потом вижу почему – в мяч с ними играет Денис.

Я не заметила, как он подъехал, а он не стал мне мешать.

Оставив папку на лавке – она сейчас не самое важное, – я встаю в круг напротив него, и тут же в меня летит мячик.

Глава 63. Справедливо

Гордей

В кабинет Макса я вхожу без стука. Вижу, как он отрывает взгляд от монитора. Не удивляется.

Но не потому, что ждал – черта с два. Скорее, просто не хочет показывать свои эмоции.

Я тоже не хочу. Потому что то, что я чувствую сейчас – это адская смесь злости, обиды и лютой пустоты.

Мне противно быть здесь, противно на него смотреть, но я должен через это пройти. Только пусть не ждет, что я буду улыбаться.

– Есть минута? – спрашиваю хмуро.

Голос хриплый, как будто я всю ночь курил, хотя не курю с восемнадцати.

– Найдется, – отвечает он, не ломаясь, хотя я не был в этом уверен.

Не удивился бы, разверни он меня и заставь ждать в приемной, как обычного работягу.

– Садись, – приглашает вполне дружелюбно, но свою дружелюбность он может засунуть себе в…

Он знает куда. Поэтому не предлагает дважды, когда я не сажусь.

Шагнув вперед, кладу перед ним подписанное заявление.

Он опускает взгляд и – спасибо, – обходится без тупого вопроса «что это?» – ежу понятно что. Но без вопроса все же не обходится.

Подняв глаза на меня, спокойно интересуется:

– Почему?

– Потому что не хочу работать на тебя и на свою бывшую жену, – отрезаю, не сумев обойтись без неприязненной гримасы. – Вы с ней спелись, так что обойдетесь без меня.

Он смотрит на меня долгим внимательным взглядом, как будто копошится в мозгах.

– Думаешь, без тебя не справимся? – спрашивает наконец.

И хоть я не сомневаюсь, что без меня дела у сети пойдут не так хорошо – по крайней мере, поначалу, – фыркаю:

– Мне похрен. Заявление подпиши. Сегодняшней датой. Сделай старому другу скидку на отработку. По-братски.

Он, конечно, не кидается подписывать. Снова опускает глаза на лист А4, потом на меня.

– А твоя доля – что планируешь делать с ней?

– А ты что, желаешь выкупить? – огрызаюсь, пренебрежительно дернув губой.

Он не отвечает мне на провокацию. Снова сверлит меня почти черными глазами.

– Мне жаль, Гордей, что все так вышло. И что мы вот так закончили, – говорит спокойно. – Что потеряли нашу дружбу. Я искренне дорожил нашими отношениями и партнерством. Мы столько лет были одной командой. И даже больше – почти одной семьей.

– С семьей так, как ты со мной, не поступают, – отрезаю резко.

Мне претит, что он прикидывается беленьким и благородненьким. После того, как отдал мою долю Марьяне. И я узнал об этом, только когда пришел к нему забрать ее обратно. Он сделал все как крыса.

Макс кивает. Коротко. Раз, другой, третий. Медленно, будто обдумывает мои слова. Или подбирает свои.

– Ты прав, – соглашается на удивление легко. – Но и брата, как ты меня называл, не втягивают в грязные махинации по обворовыванию собственной жены и детей. А еще братья не спят с племянницами, – добавляет после паузы.

От этих слов у меня внутри что-то опускается, плечи сводит судорогой. Сказать нечего. Потому что крыть нечем.

Карим добивает:

– Ты плюнул мне в лицо раньше, чем я тебе. На такое положено отвечать. Зуб за зуб. При этом я, как видишь, твою жену не трахаю и на подлость тебя не подбиваю. Я всего лишь лишил тебя денег. Которые ты сам мне отдал. Это справедливо, Гончар. Даже если нечестно.

И на это мне тоже нечего сказать. Потому что не могу не признать, что он сто раз прав. И я это знаю. Но лучше сдохну, чем скажу ему об этом.

Отвернувшись от него, иду к двери, но останавливаюсь, когда он говорит:

– Твое заявление я пока не подпишу. У тебя три дня на подумать. И долю твою выкупать не буду. Можешь предложить ее Марьяне. Я пас.

Невесело усмехаюсь – так себе перспективка…

Повернув голову, смотрю на него:

– Подписывай заяву, Карим. Я не передумаю и сюда не вернусь.

Он не отвечает, но я вижу, как сжимается его челюсть.

Значит, я все же его задел. Слабое утешение. Но уж что есть.

Когда дверь за моей спиной захлопывается, я на секунду замираю на месте, как будто не знаю, куда мне дальше идти.

И я реально не знаю. Идти мне тупо некуда.

Раньше у меня была семья и была работа – два места, где меня всегда ждали и были рады. Теперь – ни того, ни другого.

На выходе в лицо ударяет пыльный липкий воздух. Город словно тоже взялся выжимать из меня остатки воли.

Сажусь в машину, не заводя мотор. Просто сижу, таращась перед собой. Все внутри как будто переломано и перекручено. В фарш.

В голове и в душе пусто. Ни одной мысли, за которую можно уцепиться.

Только четкое осознание, что измена жене не принесла мне ничего – счастья с новой любовью не получилось. Столкнувшись с первой же трудностью, Лола просто ушла от меня, даже без объяснений, и заблокировала везде. К такому детсаду я оказался не готов.

И бизнес свой я потерял. Друга лучшего – тоже, и с любимой работы пришлось уволиться, потому что работать на бывшую жену и бывшего друга сравни унижению.

Усмехаюсь горько – у меня теперь все бывшее, и сам я тоже теперь бывший:

Бывший муж.

Бывший друг.

Бывший любовник…

Хорошо хоть не бывший отец… Пока.

Но встречи с девочками сейчас строго по расписанию. Раз в две недели. Как будто я отсидел. И я с суда с дочками не виделся.

Если бы это помогло, я бы рвал на себе волосы и бился головой об стену, чтобы выбить из нее все дерьмо, что испоганило мою жизнь. Потому что дальше не хочется. И потому что назад никак.

А я бы хотел назад…

Меня устраивала жизнь с Марьяной. И я ее действительно любил. Только забыл об этом. В какой-то момент меня потянуло к юной и влюбленной Лолите. И показалось – это то, что мне нужно, а семья надоела. Мне все наскучило – все эти бытовые разговоры, возня с детьми, – захотелось чего-то другого…

И вот, пожалуйста – теперь этого «другого» хоть жопой ешь, только на вкус оно такое же, как на слух.

Хреновое, в общем…

Но нефиг жаловаться, Гончаров – ты сам это выбрал.

Сам разломал свою жизнь.

И теперь даже не знаю, где мое дно. Потому что кажется, что я все еще падаю.

Смарт-часы на руке пульсируют вибрацией. Перевожу равнодушный взгляд на экран – на нем напоминание. Одно жуткое слово:

«Алименты».

И этого достаточно, чтобы вырвать меня из моей эмоциональной спячки. Достав телефон, открываю приложение банка. Платежи, перевод Марьяне – сколько я их сделал в свое время… и сколько еще сделаю… Сумму ввожу в два раза большую той, что постановил суд. Не потому, что хочу казаться лучше, чем я есть, а потому что так чувствую. Мои дети не должны жить за счет Князева этого. Пусть он не будет их благодетелем.

Совершенный перевод ставлю на автоплатеж. Повторять каждый месяц – напоминалки больше не понадобятся. Убираю телефон обратно и откидываюсь на спинку кресла.

Длинно выдыхаю – теперь мне точно нужна работа. И чем быстрее, тем лучше. Я, конечно, не совсем без средств, но и не могу похвастаться мощной финансовой подушкой. Она быстро сдуется, если ее не пополнять. А с пяти процентов дивидендов особо не пошикуешь, и спасибо за этот трэш я могу сказать только себе.

Барабаню пальцами по рулю, раздумывая, принять мне предложение сети конкурентов или не принять. Предложение щедрое, позиция – равная той, что я занимал в своем салоне, но… Отвык я уже работать на «дядю».

Да и пойти к конкурентам даже мне самому кажется предательством. Поворачиваю голову на сервис, у которого продолжаю стоять, окидываю взглядом здание, сотрудников за стеклом, поднимаю глаза на свой бывший офис в глубине.

Отворачиваюсь и вновь хватаю телефон.

«Привет. Извини, но твое предложение мне не интересно».

Отправляю сообщение и уезжаю со двора.

Открою свое дело.

Давно пора.

Я испортил уже все, что только можно, и теперь сделаю все, чтобы не облажаться еще больше. Хоть во всем остальном.

Эпилог. Я знаю

Марьяна

Говорят, театр начинается с вешалки, а свадьба?

Свадьба начинается не с клятв. И не с поцелуев. И не со слов «Объявляю вас мужем и женой». А с того, как ты смотришь в зеркало на себя в белом платье и осознаешь, что это – реальность. Что это происходит здесь и сейчас.

Снова.

Я не думала, что это произойдет так быстро. Что мое сердце, которое безжалостно разбили и растоптали, вновь полюбит и впустит в себя новое, еще более сильное, чувство.

Платье я выбрала простое – ничего пышного, сдержанное, струящееся, открытые плечи и едва заметная (пока еще) складка на талии.

Поправляю заколку, которой собраны волосы, когда в комнату с воплем врывается Иринка:

– Все! Гости расселись, жених томится у алтаря. Ты как там, невеста, тили-тили-тесто, готова?!

Она сияет, как и всегда. У нее вообще не существует полутонов, только экстремальные эмоции. Как она живет такой зажигалочкой?..

– Готова, – улыбаюсь ей через зеркало. – Ира, как там – все хорошо?

– Да все прекрасно! Наталька с Ариной Гордеевной уже всех покорили и поработили, Янчик окучивает богатеев твоего Князева, а свекровка – та, вообще, восседает с важным лицом, как барыня…

– Свекровка?.. – поворачиваюсь к ней в крайнем изумлении.

Я точно не приглашала мать Гордея, неужели она называет свекровкой Князеву – не рано ли?..

– Моя, – легко отвечает Ирка, и я улыбаюсь – ну конечно… – Ну, идем?

– Идем, – киваю и чувствую, как сразу поднимается температура тела.

Волнение зашкаливает.

Мгновение назад я была спокойна, и вот все во мне закипает, кровь приливает к лицу, но это ничего. Это нестрашно. Лучше я буду румяной на своей свадьбе, чем бледной и испуганной.

А я испугана?..

Нет. Совсем нет. Бледная я не от этого…

Когда я подхожу к дверям, которые раскроются передо мной по команде организатора, в небольшую щель вижу Дениса у цветочной арки. Ему что-то шепчет его младший брат Артур и весело смеется над легкой потерянностью старшего.

Он похож на Дениса, особенно в улыбке. Родители Дениса стоят чуть поодаль, держатся за руки, я боялась, что не понравлюсь им, что они сочтут меня не ровней их сыну и не благословят его на брак со мной, но они приняли меня очень тепло. Меня и моих девочек. А его мама сказала малышкам «по секрету», что теперь у них целых три бабушки.

Моя мама в ряду слева поправляет на Арише веночек. Арина в пышном платье и в новых лакированных туфлях крутится, пока бабушка держит ее за руку, и поет. Что-то совсем не свадебное, кажется, из мультика. Но хоть не любимую «Алкоголичку». Это был бы конфуз…

Наташа рядом с Яном, сегодня она по-особенному сдержанная, даже серьезная. Но я знаю – она тоже рада за меня.

Когда Денис разворачивается и видит меня, весь шум, смех, шелест ветра и даже пение Арины – все перестает существовать.

Он смотрит только на меня. Смотрит так, как смотрит, когда мы одни. А я иду к нему, никуда не спеша. Потому что торопиться мне незачем – это тот случай, когда меня ждут. И дождутся.

Когда мне остается шаг до него, он берет мою руку и говорит тихо-тихо, только для меня:

– Никогда не думал, что смогу быть так спокоен в самый важный день в жизни. Но я спокоен, потому что выбрал тебя.

И я улыбаюсь. Потому что мне не нужно ничего больше.

Только чувствовать его ладонь в моей. Только ощущать на себе его взгляд.

А потом будет все – и клятвы, и кольца, и тосты. И Ирка заплачет, и Артур выкрикнет какую-то шутку, и мама скажет: «Берегите друг друга, дети».

Но главное уже случилось.

Мы нашли друг друга. И теперь мы вместе.

Навсегда.

После церемонии все будто размывается в свете, в голосах, в легком запахе шампанского в воздухе и жарком ветре. Где-то хлопает пробка, кто-то смеется, кто-то тянет нас сделать фото – и я не отнекиваюсь. Сегодня можно. Сегодня – мой день.

Солнце садится медленно, будто не хочет уходить. Его свет мягкий, золотой, будто специальный фильтр для самых красивых свадебных фотографий.

Наших фотографий.

Их будут тысячи. Настоящих. Живых. На которых Он в белоснежной рубашке с закатанными рукавами и Я – в платье, которое надевают один раз в жизни.

Нас окружает сад, превращенный в сказку: колонны, увитые пудровыми розами, скатерти цвета шампанского, завораживающее мерцание хрусталя и нежная, переливчатая музыка, словно пишущая новую главу о нас. Над танцплощадкой гирлянды с огоньками, на деревьях бумажные фонари, а в воздухе – легкий запах сирени и моих любимых пионов.

Все это – не мой уровень. Слишком шикарно, масштабно и дорого. Но я стою здесь, рядом с человеком, которого люблю, и принимаю это великолепие. Вместе с ним мне все это идет. Вместе мы вписываемся в эту роскошь как будто родились для нее.

Или она создана специально для нас.

Я не знаю, сколько на свадьбе гостей. Сто? Больше? Мне все равно. Главное, что среди них есть самые близкие – все, кто верит в нас. Кто счастлив так же, как и мы.

Смотрю на них – Ирка, как и ожидала, украдкой трет влажные глаза, как и мама за другим столом.

«На плачь, мама, в этот раз все будет иначе. Я знаю», шлю ей мысленно свою уверенность и она, будто слышит, поднимает на меня глаза, и улыбается.

Может, и правда, слышит.

Ариша, моя маленькая фея, уплетает разноцветные макаруны с тарелки, не отходя от парня с саксофоном, и стоит ему только оторвать инструмент от рта, как она тут же властно требует:

– Иглай!

А Наташа репетирует в углу вальсовые движения для танца с Денисом – она ждала этого вечера не меньше меня.

Семья Дениса – настоящие аристократы. В них за версту чувствуется порода. Самым простым и близким к народу кажется Артур, но, возможно, это потому, что он учится в Штатах, – успел прилететь буквально за пару дней до свадьбы. Но мы уже знакомы. Виделись прошлым летом, когда Денис представлял меня семье.

Скольжу взглядом дальше по залу, и тут глаза встречаются с другими, в упор глядящими на меня. Девушка-официант сразу отворачивается, но я уже попалась на удочку любопытства – она смотрела так пристально, будто знает меня. Знает, но за что-то недолюбливает – взгляд ее был не слишком приязненным.

Она торопливо уходит в сторону кухни. Я провожаю ее – фигура, действительно, кажется знакомой: высокая, широкоплечая, длинноногая и эта походка… Я точно ее уже видела.

И в следующее же мгновение сердце дергается, как от пощечины – Лолита.

И, словно, услышав свое имя, как если бы я произнесла его вслух, «официантка» застывает возле стола с десертами, оборачивается и смотрит прямо на меня. Долго. Словно бросает вызов.

Я смотрю ей в глаза и все равно не верю, что это не мираж. Что она мне не привиделась.

Она исчезает за плотной шторкой и я, как загипнотизированная, выпустив ладонь мужа, устремляюсь за ней. Ловлю пальцами край портьеры и ныряю в залитую ярким белым светом кухню.

Лолита уже стоит лицом ко мне, словно знала, что я приду.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю ее низко и тихо. – Решила испортить мне свадьбу?

Она фыркает, принимая вызывающую позу.

– Хотела бы испортить – испортила. Но если бы знала, что это невеста Князева – ты, ни за что бы не пришла тебе прислуживать.

Ее слова и выражение лица, и весь образ действуют на меня как красная тряпка на быка. В глазах у меня будто темнеет, и изнутри поднимается злость. Даже ярость на эту соплячку.

– Так ты надеялась подцепить кого-то на свадьбе? – вырываются злые слова. – Кого-нибудь поперспективнее и побогаче? И постарше, наверное?

Она криво усмехается, огрызаясь:

– Уж точно не из любви к пищевым отходам в обслуге работаю. Но спасибо за напоминание моих вкусов, тетя Марьяна. Очень в твоем духе. Тебе-то удалось подцепить поперспективнее и побогаче. Чем же я хуже?

Не отвечаю. Не хочу опускаться до ее уровня. Он у нее сильно упал за этот год. Я слышала от сплетничающих сотрудников в сервисе, что Макс после какого-то скандала в универе и отчисления выгнал дочурку и лишил ее денег, что она живет в однушке в пригороде и сама зарабатывает себе на жизнь. Тогда решила, что это всего лишь сплетня, но теперь вижу – все правда.

Мое молчание Лолу не останавливает – наоборот, как будто заводит.

– Но не думай, что ты достойна такого мужика, как Князев. Нет, ты и мизинца его не стоишь. И он очень скоро это поймет и уйдет от тебя и твоего двойного прицепа еще быстрее, чем Гордей! Вот тогда я посмеюсь.

– Главное, что не уйдет к тебе, – отвечаю ровно – на такое смолчать не могу. – Ни один мужчина не оценит, когда к нему относятся только как к кошельку и трамплину. Правда, в твоем случае, вижу, трамплин сработал вниз…

Ее губы кривятся. Но я знаю эту гримасу – хоть она и старается скалить зубы, внутри ее скручивает от боли. Ведь я права. А правда всегда ранит.

Я не добиваю ее. Просто разворачиваюсь и ухожу, оставив ее размышлять над всем, что сказано и сделано. Может, сделает правильные выводы и выкарабкается из ямы, в которую угодила. Но это уже без меня.

Возвращаюсь в сад, к Денису, в тот самый момент, когда музыка затихает. Все головы поворачиваются к нам.

Муж подает мне руку – время нашего первого танца. Я вкладываю в его ладонь свою, делаю шаг навстречу, и он сразу начинает кружить меня.

Я смеюсь, уткнувшись в его плечо, и чувствую, как под ногами исчезает земля. И все вокруг исчезают. Мы будто парим в воздухе, в космосе. Одни во всей вселенной.

Только мы.

Навсегда.

Потом он вальсирует Наташу, но они успевают сделать лишь несколько шагов, как их пару тут же разбивает разбойница Аринка.

– Я тоже хочу танцевать! – заявляет она и залезает к Денису на руки.

И они начинают двигаться втроем.

Глядя на них, все умиляются. И особенно саксофонист, которого наконец-то оставили в покое. А я не могу сдержать слез. Впервые за сегодня.

Я не плакала ни когда шла по проходу к Денису, ни когда отвечала «да» на вопрос, согласна ли быть его женой, ни когда он надевал мне кольцо на палец, но слезы льются сейчас. Слезы счастья.

Потому что вот оно – мое счастье.

Эти трое.

Денис ловит мой взгляд и делает приглашающий жест рукой.

Я вливаюсь в их трио, обнимая одной рукой Наташу, другой Аришу, и кончиками носов соприкасаясь с Денисом.

– Ну, жена, когда мы им скажем? – спрашивает меня шепотом.

– Думаешь, уже пора? – улыбаясь, уточняю я.

– Ты посмотри на них – они точно готовы!

– К чему готовы? – почти хором кричат девочки.

Денис вскидывает брови, спрашивая у меня разрешения, и я киваю.

– К тому, чтобы узнать, что скоро у вас будет братик!

И в следующую секунду я почти глохну в их разноголосом радостном крике, к которому присоединяются и гости, кто стоял близко и тоже услышал.

К нам подбегают и обнимают Иринка и Ян, и мамы. Артур отрывает брата от нас и стискивает его в чисто мужских объятиях. Меня тискают в другом кружке. Поздравляют, спрашивают о сроках и об имени – обо всем.

Когда же мы вновь вырываемся и оказываемся лицом к лицу друг с другом, Денис соединяет наши руки и прижимаемся своим лбом к моему.

– Ты счастлива? – спрашивает тихо.

– Очень, – отвечаю искренне.

– Я никогда тебя не предам. Обеща…

– Тссс, – кладу палец на его губы и, заглядывая в глаза, уверенно говорю: – Я знаю.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю