Текст книги "Развод. Больше никто мы (СИ)"
Автор книги: Юля Шеффер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 13. Алименты
Когда Гончаров выходит из ванной и появляется на кухне для традиционного позднего чая перед сном – теперь чай он делает себе сам, как умеет, – я достаю из сумки и молча кладу на стол перед ним два экземпляра соглашений по разделу имущества.
Два разных варианта.
Первый – тот, что подготовил и пытался подсунуть мне он через Бояринцева. Тот, что выгодный и очень честный.
Второй подготовил Анатолий Борисович – я встречалась с ним сегодня после работы, чтобы забрать документ. Он тоже предлагал мне самому встретиться с Гордеем, но я отказалась – хочу видеть его лицо в момент, когда он будет знакомиться с моим предложением. А там будет на что посмотреть.
Гордей отрывается от экрана телефона, лениво переводит взгляд на бумаги, потом – на меня.
– Это что? – спрашивает без малейшего интереса, но это он притворяется.
Цену себе набивает.
– Соглашение о разделе имущества, – охотно поясняю я. – Только теперь в двух редакциях. Твоя версия и моя – встречное предложение. Не такое щедрое, как твое, но зато кристально честное.
Он медленно откидывается в кресле, уголки губ дергаются в знакомой усмешке.
– Не стоило заморачиваться, милая.
– Я не сама – адвоката напрягла, – отвечаю в тон ему – так же цинично и с гаденькой улыбочкой.
Гордей кивает, будто взвешивает услышанное или оценивает степень моей решимости.
– Зря старалась, Марьяш, – пальцем толкает мою версию ближе ко мне.
С плохо скрываемой брезгливостью.
– А я думала, ты торопишься развестись побыстрее. Разве нет? – разыгрываю удивление. – Неужели Лолита еще не назначила дату вашей свадьбы?
Он хмыкает, откидываясь на спинку стула и сцепляя пальцы в замок.
– А ты ждешь приглашения?
– Ну что ты, ограничусь открыткой. Могу еще на венок разориться. Траурный…
Его усмешка ширится, типа он оценил шутку, но я вижу, что мой ответ его цепляет. Неприятно.
Опустив взгляд на соглашение, Гордей подтягивает его к себе и быстро пробегает глазами основные пункты.
– Ну-ну… – он бросает бумаги обратно на стол. – Поровну, значит? – в голосе насмешка.
– А почему нет? – я смотрю на него открыто, чуть склонив голову.
Он долго смотрит на меня, ничего не говоря, вновь что-то оценивая и прикидывая. Я тоже молчу. Свой ход я сделала и жду ответного.
– Объясни мне, Марьян, зачем тебе это? Чего ты добиваешься? Выдвинула свое предложение, чтобы что? Я же объяснял, что тебе невыгодно деление поровну. Ты от него только проиграешь.
– Тогда тем более подпиши, – легко парирую я. – Это же я проиграю. Не ты...
Его глаза прищуриваются, он размышляет мысленно, просчитывает.
– Ты просто хочешь сделать по-своему, да? – его тон меняется, становится мягче, чуть насмешливее, но я знаю, это – игра.
Он пытается заговорить меня, убедить, что я ошибаюсь.
– Возможно. Не хочу ни в чем тебя ущемлять, – широко улыбаюсь, мысленно добавляя «И принимать твою подачку».
– «Назло теще отморожу уши», да? – он усмехается.
– Гордей, не трать время. Просто подпиши, – стираю с лица улыбку – скалиться мне надоедает.
Так и морщины раньше времени появятся…
Он снова медленно откидывается назад, выдыхает через нос.
– Ты не думаешь о последствиях.
– Думаю.
– Нет, не думаешь, – его голос звучит тише, почти доверительно. – Суд может затянуться, Марьяна. Это нервы, это деньги. Это волокита. Оно тебе надо?
– Я с этим справлюсь.
– А девочки?
Вот оно. Я знала, что он попробует надавить на меня через них, и удивлялась, что до сих пор молчал.
– Тоже поровну. В смысле, совместная опека, – я не отвожу взгляда и вижу, как он напрягается на слове «поровну» – Ирка была права. – Алименты и навещать по выходным.
Он усмехается.
– Ты все продумала, Марьяна. Да?
– Мхм, – серьезно, без улыбки, отвечаю я.
– А если я не соглашусь? Ты же не захочешь войны.
– Ты прав, – вздыхаю. – Не захочу.
– Так давай просто подпишем и разойдемся по-хорошему.
– Давай подпишем, – я беру ручку со стола, наклоняюсь к нему и, вложив ее в его ладонь, закрываю его пальцы. – Только мою версию.
Гордей не двигается. Смотрит мне в глаза.
А потом медленно разжимает пальцы.
Ручка падает на стол.
– Ну что ж, – разгибаюсь я, – встретимся в суде, дорогой.
– Угрожаешь? – заламывает бровь.
– Нисколько, – деланно округляю глаза. – Лишь рассуждаю логически – если мы не договоримся, нас рассудит только суд. Сорри за тавтологию. Но тогда нам нужно обсудить алименты.
– Алименты? Сейчас? О чем ты? Мы еще даже не разведены. О каких алиментах может идти речь?
Он говорит быстро, с легкой презринкой, кривя свои безупречные губы, но я вижу, что его взволновало мое заявление. просто он не хочет это показать.
– А разводиться не обязательно. Мы подаем на развод и подаем на алименты. Решение по ним может быть принято даже быстрее, чем по разводу. Там пока всех опросят, дадут время на примирение… – закатив глаза, машу рукой.
Нет, я сегодня явно в ударе.
Обсуждаю развод и даже ни разу зарыдать не захотелось. Только заржать.
Может, у меня с головой что-то?..
– И что, ты хочешь поиметь с меня алиментов? – фыркает он.
– Нет, Гордей. Ты меня не понял. Это я тебе хочу платить алименты.
– Мне?! – он искренне не понимает. – Зачем?
– А я не сказала? – так же искренне удивляюсь я. – На девочек. Я послезавтра улетаю в командировку. Девочки остаются с тобой.
Глава 14. Не на моих условиях
Гордей
– Что?..
Я несколько раз моргаю, чувствуя, как мир перед глазами переворачивается с ног на голову и возвращаться на место не спешит.
С сомнением смотрю на жену. Но Марьяна стоит передо мной абсолютно спокойная, даже слегка самодовольная. Будто только что объявила мне не о том, что собирается на неопределенный срок оставить на меня двух детей, а что смогла в одиночку собрать и разобрать «Гелик».
– Это шутка? – я прищуриваюсь, не веря в то, что только что услышанное – правда.
– Нет. Никаких шуток, Гордей. Все по факту, – отвечает мне ровным, размеренным тоном, но во взгляде светло-карих глаз проблескивает тщательно сдерживаемое ощущение триумфа. – Я уезжаю в командировку, и не могу взять девочек с собой.
Она произносит обычные знакомые слова, но для меня все это звучит как какой-то бред.
Я не сомневаюсь, что она это не всерьез, а разыгрывает меня. Разводит. Смеется надо мной.
– В смысле уезжаешь? Куда ты можешь ехать?
– В командировку. У нас новый отель открывается в Сочи, я тебе сто раз об этом говорила.
Это точно. Об отеле я слышал не раз. Марьяна очень увлеченно о нем рассказывала.
– Я помню про отель, но ты не говорила, что поедешь туда, – психую я и даже встаю с места. – И не можешь… Марьяна, хватит. Признай, что ты это несерьезно.
– Я серьезна как никогда, – она бесстрастно пожимает плечами. – Я много работала над этим проектом и мне нужно его завершить.
– Что за ерунда? – я взрываюсь, мне реально хочется что-то разбить, но я заставляю себя не сорваться. – Что, кроме тебя, завершить его некому?
– Некому. Это мой проект, – она подчеркивает слово «мой».
Я в раздумьях делаю пару кругов по комнате, пытаясь понять, что происходит.
Как так все вдруг обернулось против меня?!
Еще час назад я был уверен, что стоит чуть надавить на Марьяну, припугнуть тем, что буду претендовать на девочек, и она сразу сдастся, подпишет все, что мне нужно. Я думал, развод уже у меня в кармане.
На моих условиях.
И вот я вынужден отбиваться от того, что она сама хочет скинуть дочерей на меня.
И вместо свободы мне светит стать отцом-одиночкой, пусть и временным…
Кстати! А временным – это на сколько?
– Ну и надолго ты собираешься ехать?
– На пару месяцев, – уточняет она спокойно, садясь за стол и, словно между делом, прокручивая между рук чашку с холодным чаем.
Я чувствую, как раздражение начинает закипать внутри, но пока держу себя в руках.
– И что, ты уедешь и оставишь мне девочек? Обеих?
– Да, обеих. И да – тебе. Ну а кому еще? Ты же отец.
– Что за бред? – голос срывается на злость. – Ты не можешь оставить детей на меня. Я вообще-то работаю.
– Я вообще-то тоже, – парирует мгновенно, склонив голову набок.
Мои зубы сжимаются.
– И что ты предлагаешь? Я должен бросить работу, чтобы нянчиться с ними?
– Нянчиться? – подкидывается она. – У нормальных родителей это называется воспитывать. Все годы, что мы женаты, ты постоянно скидывал их воспитание на меня. Считая это естественным. И сейчас тебе представился редкий шанс узнать, что такое – быть своим детям настоящим отцом. Или, может, с ними ты тоже разводишься?.. – она смотрит пристально, как пригвождает взглядом.
Меня перекашивает – это вопрос с подвохом. Как в школе – со звездочкой. И на него есть только один правильный ответ.
– Нет, с ними не развожусь, – отвечаю глухо.
Марьяна кивает, словно заранее знала ответ. Я же говорю – правильный только один.
Но я не сдаюсь.
– Все равно ты не можешь оставить со мной. Ты не можешь так поступить с… ними!
Вовремя исправляюсь – только этот аргумент может иметь какой-то вес для нее.
– Почему? – она чуть приподнимает бровь, скрещивает руки на груди.
– Потому что это неправильно! – чуть повышаю голос.
– Что именно неправильно – быть отцом? – она не моргает, смотрит прямо в глаза. – Или нести ответственность за это? Я не хотела напоминать тебе, Гордей, но, видимо, придется. Если помнишь, я всегда оставалась одна с детьми, когда ты уезжал на переговоры или запускал новые сервисы. Тебя тоже подолгу не было дома, но я понимала, что это важно для бизнеса, значит, важно для семьи. Теперь это важно для меня. И ты сделаешь для меня то же самое, что я много лет делала для тебя.
Раздраженно дыша, я все же молчу – мне тупо нечем крыть ее слова.
У меня было немало командировок разной продолжительности, и Марьяна безропотно оставалась с детьми. Но, черт возьми, она же мать!
– Я оставляю их с тобой, потому что только так и правильно, – продолжает она, видя, что мне сказать нечего, – дети останутся в своей квартире, в знакомой обстановке, среди своих игрушек и любимых вещей. Будут, как привыкли, ходить в ясли и школу, в которых уже адаптировались, а не станут жить в отеле в чужом городе. В любом случае, ничего переиграть уже нельзя. Дело решенное – я уезжаю, а вы остаетесь.
– А если я не согласен? – делаю последнюю попытку что-то изменить.
– У тебя нет выбора, Гордей, – она кладет подбородок на сведенные в замок ладони и слегка наклоняется ко мне: – В конце концов, это ты инициатор развода, а не я. Ты решил, что нашей семье нужны перемены. Если раньше я могла поставить интересы семьи выше своих карьерных, то теперь мне нужно думать о том, чтобы самостоятельно содержать себя и девочек. Отлично сданный проект поможет мне в этом как ничто другое.
И на это мне нечего возразить. И это дико бесит.
Черт! Я не могу поверить, что она так спокойно меня переигрывает.
– Так что все честно, – она не дает мне и шанса вставить слово. – Я не бросаю детей. Я буду звонить, приезжать по возможности. И помогать финансово.
Я хмыкаю, чувствуя, как внутри все кипит и протестует.
– Помогать финансово?
– Ну, конечно. Дивиденды с пяти процентов – не та сумма, к которой ты привык.
– У меня еще есть зарплата, – напоминаю мрачно.
– Оставь ее для Лолиты. Уверена, у девочки очень завышены аппетиты.
Я смотрю на нее, пытаясь угадать, издевается она или говорит серьезно.
И понимаю, что да.
Издевается.
Всем видом она будто говорит: Ты хотел свободы, милый?
Ты ее получил. Смотри, не подавись.
Глава 15. Не пожалею
Марьяна
Пока Наташа с Аришей заняты каждая своими делами в их комнате, я сижу на кухне, варю любимый Наташин суп «с огурчиками», и пытаюсь собраться с мыслями.
Самолет уже завтра, а я до сих пор не поговорила с ними. До сих пор не сказала, что уезжаю.
Потому что не могу!
Не могу заставить себя начать этот разговор. Сердце разрывается даже когда я думаю об этом. Как же я смогу говорить с ними и при этом сохранять спокойствие. Не разрыдаться. Как?!
Но, не сказав им о поездке, я не могу начать собирать вещи. Это нечестно.
А откладываю я, потому что не знаю, как они отреагируют.
Я уже сто раз пожалела, что приняла это решение, что согласилась на командировку. Сто раз порывалась пойти к Гаяновой и все отменить.
Но стоящее перед глазами самоуверенное лицо Гордея каждый раз меня останавливало.
«Ты не можешь оставить их со мной!» говорил он, и в душе я с ним полностью согласна. Я не могу оставить их с ним, но и не могу отступить.
Уже не могу.
Слишком много сказано, слишком много обещано, слишком много поставлено на карту.
– Да что такого-то, Марьяш? Ты же их с отцом оставляешь, а не с чужим дядькой! – убеждала меня Иринка, когда я делилась с ней своими опасениями. – Все правильно ты делаешь. Не смей отказываться!
И я не смею.
Но все равно меня терзают сомнения и противоречия. И страх – не за себя. За них.
То, что я оставляю их с Гордеем – это полбеды. Но, возможно, я оставляю их с Лолитой – вот что страшно.
– Ну и пусть. Пусть учится, – опять возражала мне жена брата. – Она знала, к кому в ширинку лезла. Знала, что связывается с мужиком «с прицепом», вот пусть вкусит и все бонусы, с этим связанные. Тем более, он же не отказывается от них?
– Не отказывается.
– Значит, они по-любому будут брать девочек к себе, на выходные или как-то, и ей придется быть им мачехой. Почему бы не начать уже сейчас?
Я на это лишь улыбнулась, потому что на ее месте легко. Говорить легко, делать сложнее.
Разобрав пакеты со всем, что накупила из необходимого девочкам, иду положить зубные пасты и новые щетки в ящик тумбы под ванной, и останавливаюсь у открытой двери в детскую.
Наташа сидит за столом во всю стену под подоконником и заполняет дневник. А Аришка на своей половине, которая заставлена мягкими игрушками, ее плюшевым зверинцем, повторяя за сестрой, черкает в раскраске.
Из колонки льется аудиосказка про детективное агентство «Хрум».
Я улыбаюсь, ловлю этот момент – беззаботность, тишину, ощущение дома.
Как трудно прощаться с ним. Как трудно оставить…
Особенно Аришу, она же совсем еще малышка. Ей очень нужны забота и повышенное внимание, а сможет ли дать ей их Гордей – вопрос… Но еще больший вопрос – захочет ли он. С Наташей проще, она самостоятельная и самодостаточная девочка. Уже спокойно одна приходит из школы, разогревает себе еду в микроволновке, и сама делает уроки. Она уже почти не зависит от меня.
Это и радостно, и одновременно грустно.
Смотрю на них и сердце щемит. Как они будут без меня?..
Но если я буду об этом думать, если я начну колебаться – я никуда не поеду.
А мне нужно ехать.
Я должна ехать. От моего решения завишу уже не только я.
Я набираю воздух в грудь и вхожу. Встаю между ними.
– Девочки, мне надо с вами поговорить.
Наташа сразу настораживается, поворачивается ко мне и замирает. Ее рука с ручкой так и повисает в воздухе над дневником. Ариша, наоборот, безмятежно продолжает втирать розовый карандаш в бумагу, закрашивая большую площадь на листке. Меня она словно не замечает.
Зову ее по имени и тогда она отвлекается, бросает карандаш.
– Я должна вам сказать, мои хорошие, что мне нужно уехать ненадолго. Вы останетесь с папой.
Я стараюсь говорить спокойно, мягко, чтобы не пугать их, но голос все равно чуть дрожит.
– Куда уехать? – спрашивает Ариша, зевнув.
– В другой город, Сочи, это командировка по работе. Очень важная. Но я скоро вернусь. Обещаю.
– А подарок привезешь? – младшую больше волнует сувенир из поездки, чем сам факт моего отсутствия.
Она его, похоже, и не заметит. Я зря переживала за нее. Но, может, это она сейчас так беспечна, не понимая, а потом будет плакать, что меня долго нет.
– Конечно, привезу, – улыбаюсь и глажу ее по мягким кудряшкам. – Все, что захочешь.
– Я хочу котика! – радостно восклицает она.
– Какого котика?
– Настоящего.
– Котика не получится, его нельзя провезти в самолете.
– Тогда что-нибудь другое, что я люблю.
Я киваю и обещаю. Ариша довольна, а Наташа молчит.
Я вижу, как ее лицо меняется. Она куксится, глаза теряют блеск, плечи опускаются.
– Наташ? – мягко зову ее.
Дочь отводит взгляд, передергивает плечами.
– Когда ты уезжаешь?
– Завтра, милая.
– Ты же вернешься? – широко распахнутые глаза проникают в душу, а ее слова сжимают мне сердце.
Я встаю у нее за спиной, порывисто привлекаю к себе и обнимаю обеими руками ее хрупкие плечи.
– Конечно, вернусь, моя хорошая. Разве я могу без вас?
Она молчит, прижимается ко мне спиной, но я чувствую, насколько она вся напряжена.
– Если не можешь, тогда не уезжай… – шепчет она.
Комок, образовавшийся в горле, раздувается до невероятных размеров. И грозит не только немедленно пролиться слезами, но и задушить меня. Вдыхать сквозь него нет никакой возможности.
– Я должна, солнышко, – целую ее в макушку. – Это очень важная поездка.
– А почему именно ты? Без тебя они не справятся?
Качаю головой.
– Нет, Наташ, – пытаюсь объяснить: – Я много работала над этим проектом, и только я могу его закончить.
Она вздыхает, в этот момент со своего стула слезает Ариша и кидается к ней. Тоже обнимает сестру, хотя достает только до ее коленей.
– Не грусти, Наташа. Я же с тобой!
Я улыбаюсь и обнимаю ее тоже.
В принципе, я ожидала, что Ариша воспримет мою новость спокойно. Она еще маленькая, не понимает, что такое разлука, не знает счет времени, ей главное – что она не одна, дома и любимые игрушки рядом. А то, что мама уезжает – ерунда, она же потом вернется. Но я и про Наташу не думала, что ее реакция будет такой…
– Ты будешь звонить? – спрашивает старшая.
– Каждый день, – обещаю горячо. – Мы будем общаться по видеосвязи.
Наклонившись, заглядываю ей в глаза.
– Я буду желать вам спокойной ночи перед сном, как будто я дома. А ты обязательно читай Арише перед сном вместо меня. Хорошо? – спрашиваю, улыбаясь, но проклятый ком мешает говорить нормально.
Она кивает. Дочь уже хорошо читает, быстро – по скорочтению лучшая в классе. Даже сложные незнакомые текста, а уж сказки, читанные нами уже сотни раз – тем более. Она знает их наизусть, и книжка не нужна.
Ей. Но она всегда нужна Арише – там же картинки!
– А папа не будет нам читать? – запрокидывает она голову.
Я корчу неопределенную мину.
Как сказать, что он, скорее всего, не захочет?
– Может, иногда… – ухожу от прямого ответа.
Мы молчим, обнявшись все трое.
Мои девочки.
Я уезжаю ненадолго, но все равно чувствую себя так, будто оставляю кусок сердца.
– Главное, мои хорошие, знайте: мама всегда рядом, даже если далеко.
Ариша энергично кивает – знаю, а Наташа опускает глаза – она не до конца успокоилась.
Я вздыхаю, крепче прижимая их к себе.
Надеюсь, все будет хорошо. Все получится. И я не пожалею о своем решении.
Глава 16. Не проблема
Гордей
Бар – полупустой, но это ненадолго. Еще час – сюда набьется толпа народу, и будут шум, смех, гул голосов. Но пока здесь относительно спокойно: музыка играет негромко, бармены не носятся по периметру за стойкой, хостесс с заученной улыбкой провожает меня за столик Макса.
Каримов сидит в углу, вытянув ноги и чуть покачивая в пальцах стакан с темным пойлом. В офисе мы сегодня не пересеклись, поэтому приходится ловить его вечером. Он часто здесь зависает, поэтому я всегда знаю, где могу его найти, и без приглашения опускаюсь на диван напротив.
– Привет. Разговор есть.
Он качает головой, усмехаясь:
– Ну давай, грузанёшь меня на ночь глядя?
Я коротко киваю официанту – мне как у него. Пока он идет до бара, сразу перехожу к делу:
– Слушай, Карим, свой миллион в уставник для уравнивания доли я пока внести не могу.
Макс лениво интересуется:
– А чего так?
– Марьяна артачится, – кривлюсь. – Не хочет документы подписывать до возвращения из командировки. Так что раздел имущества затягивается. Придется подождать.
Теперь он кажется действительно заинтересованным, стакан в его руке замирает в воздухе.
– Что за командировка?
– По работе. Отель в Сочи открывает. А детей мне оставила.
Макс ставит бокал на стол и медленно переспрашивает:
– Детей тебе? – на лице у него покер-фейс, но я вижу, что он едва сдерживает смех.
Я бы на его месте тоже веселился, а на своем досадливо морщусь.
– Да. Видимо, решила устроить мне проверку на вшивость.
Макс хмыкает, но ничего не говорит.
– Если уступлю ей в этом, возьму на себя роль сиделки – она подпишет развод на моих условиях, – говорю, покачивая в пальцах стакан.
– Няни, ты, наверное, хотел сказать? Сиделка – это про другое, – зачем-то исправляет меня Каримов. – Твоим девочкам, вроде, без надобности. Пока…
– Ну няни, – соглашаюсь, игнорируя его подколку. – Короче, если нет – будем делить все поровну.
– И фирму? – уточняет он, прищурившись.
Веселья в нем поубавилось. Я откидываюсь на спинку дивана.
– Да, и фирму.
Каримов медленно качает головой, чуть щуря глаза.
– Слушай, Гордей, мы так не договаривались. О третьем учредителе речь никогда не шла. Я на это не подписывался.
– Да знаю я, как мы договаривались, – не сдерживаюсь и смотрю на него волком.
Макс изучает меня, потом примирительно вскидывает руки:
– Ладно, я жду. Разруливай свои дела.
Я допиваю содержимое своего стакана, жму ему руку на прощание и выхожу из бара.
Холодный воздух слегка отрезвляет, но не избавляет от мысли, что следующий разговор будет еще неприятнее.
Лолита тоже еще не знает.
* * *
Она открывает дверь, и ее лицо тут же озаряется радостной улыбкой.
– Гордей! – напрыгивает на меня с порога, обхватывая руками за шею, и мне приходится крепче ухватить ее, чтобы не потерять равновесие.
– Ну-ну, полегче, а то завалим тут все к черту, – усмехаюсь, но руки автоматически ложатся на ее талию.
Она смеется, жарко целует меня в губы, пальцы скользят по моей спине.
– Ты так долго! Я соскучилась!
Закрываю дверь ногой, подхватываю ее и, не отрывая от себя, несу в комнату.
Лола – легкая, гибкая, вцепляется в меня, как дикая кошка, а я даже не пытаюсь ее останавливать.
Опускаюсь на диван, усаживая ее к себе на колени. Ее теплые ладони ложатся на мое лицо, пальцы нежно касаются синяка, что остался после разговора с Максом. Он уже почти незаметен.
– Еще болит? – тихо спрашивает она.
– Нет, уже нормально.
– Ну и славно, – довольно мурлычет и тут же прижимается ко мне губами.
Поцелуй – жаркий, требовательный, с легким привкусом манго, которое она, похоже, ела до моего прихода.
Я отвечаю, но не углубляюсь.
Пока.
Моя своенравная киса улыбается, распутывая пальцами мои волосы.
– Ну, рассказывай, – лениво тянет, касаясь губами моего подбородка. – Вы уже подали заявление?
– Да, сегодня.
Лола чуть отклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза. И секунду молчит, переваривая услышанное, а потом ее лицо буквально вспыхивает неописуемым счастьем.
– То есть через пару дней ты мой? – утыкается своим лбом в мой и трется носом.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.
– Через месяц.
Ее улыбка заметно бледнеет. Она отстраняется.
– Через месяц?! А раньше нельзя?
– Нет, нельзя. Такая процедура идиотская. Мы оба согласны, оба хотим развестись, но даже в этом случае на вступление решения суда в силу нужен месяц. Если бы Марьяна выразила протест и попросила время на примирение, все затянулось бы еще дольше.
Она раздраженно поджимает губы, но, увидев мой взгляд, тут же делает вид, что это неважно.
– Месяц же мы потерпим? – мягко спрашиваю.
– Придется, – тяжело вздыхает.
Я решаю не зацикливаться на этом и плавно переключаю тему:
– Но есть и хорошие новости.
– Какие?
– Ты можешь переехать ко мне.
Она замирает.
– К тебе? В смысле?!
Я приподнимаю бровь – реакция слишком бурная для такого предложения.
– Марьяна уезжает в командировку, так что мы можем уже сейчас начать вместе жить.
Лола вскидывает руки, издавая радостный возглас, и снова бросается на меня с объятиями.
– Правда, любимый?!
– Правда.
Она впивается в мои губы в радостном и страстном порыве, ее ладони скользят вниз по груди, проскальзывают под рубашку.
– Поверить не могу! – шепчет между поцелуями. – Мы будем с тобой вдвоем! Только мы!
Я едва не давлюсь воздухом и покашливанием прочищаю горло.
– Мы и… девочки, – говорю осторожно.
Лола застывает.
– Какие девочки?
Я открываю рот, но она перехватывает инициативу:
– Тебе меня мало? Ты хочешь разнообразить наши игры в постели? – ее голос становится тягучим, руки лениво сползают на мой ремень. – Шалунишка…
Господи, что у нее в голове?..
– Мои девочки, Лола – Наташа и Арина.
Она моргает несколько секунд в полном молчании.
Я наблюдаю, как эмоции сменяются в ее взгляде: сначала недоумение, потом осознание и ужас.
– Ты… ты серьезно?!
– Ну да. Они остаются со мной на время командировки Марьяны. С нами, – поправляюсь.
Лолита открывает рот, закрывает. На ее лице пробегает тень, но она тут же берет себя в руки.
– А… А почему Марьяна их не заберет? – спрашивает осторожно.
– Она не может, – отвечаю спокойно. – У нее командировка – другой город, куча ответственной работы и беготни. Для дочек это стресс. Лучше, если они останутся дома.
Повторяю я слова самой Марьяны. Надо же – проникся.
– Это всего на месяц… или около того, – улыбаюсь я, сознательно преуменьшив реальный срок.
Срок. Звучит как-то двусмысленно…
Лола вновь делает молчаливую паузу, потом медленно выдыхает и выдавливает из себя улыбку:
– Ну… месяц – это не так уж долго.
Я притягиваю ее к себе и, поцеловав в висок, заглядываю в глаза:
– Но главное же, что мы будем вместе, да? Девочки ведь не проблема?
Пару раз моргнув, она растягивает губы в очень широкой улыбке:
– Нет, любимый, не проблема!




























