Текст книги "Развод в 44. Я отомщу (СИ)"
Автор книги: Юля Шеффер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Глава 32. Посмотрим
Разумеется, ничего у Невоструева не получилось.
Когда он заявился в салон качать права, машину ему не отдали. Доверенности на нее у него нет, а без нее машину может забрать только тот, кто ее им оставил. И это не он.
Я тихо радовалась, представляя, как же сильно бьет по нему моя шалость. Куда сильнее, чем по мне – любая из его пакостей. Я от них почти не пострадала, Андрей же очень ценит комфорт и свободу передвижения, чего я его так изящно и надолго лишила. Конечно, он всегда может ездить на такси или его будет возить Элечка – если она уже заработала себе на машину, – но по-любому я доставила ему немало неудобств.
О чем ни капли не жалею.
И на этом не остановлюсь.
«Верни мне тачку!» бомбит он меня сообщениями по несколько раз на дню.
«Забирай», отвечаю ему лишь раз, прикрепив к посланию фото поцарапанных дверей, которое сделала дальновидная Аня.
Он тут же ожидаемо перезванивает.
– Ты нормальная?! – орет в трубку.
– Нормальная, – отвечаю спокойно и нарочито негромко. – У меня и справка есть. А у тебя?
Невоструев тяжело дышит в динамик, видимо, подбирая слова или успокаиваясь – понимая, что орать бесполезно. Диалога не получится.
– Ты поцарапала машину. Эта порча имущества. Я на тебя заявлю, – угрожает гораздо спокойнее – взял себя в руки.
– Моего имущества, – напоминаю ему, усмехаясь – он постоянно забывает эту маленькую, но очень важную деталь. – Но ты заяви, Андрюш. Ментам не привыкать – им в участок такие клоуны каждый день приходят.
– Я этого так не оставлю, – бросает он и нажимает отбой.
Зато поток сообщений от него прекращается. Но вскоре приходит другое – очередное напоминание от страховой о том, что полис ОСАГО на «Ауди» уже истек и его необходимо продлить. Я смахиваю уведомление, не открывая. Но Аня, сидящая рядом, успевает прочитать.
– Почему не продляешь? – удивляется она.
– Потому что я не хочу делать для него ничего. Это больше не моя забота.
– Мам, наоборот, – подается она вперед и хитро щурится, – продли. И выпиши отца из страховки.
Вскинув брови, поворачиваю к ней голову. Можно, но…
– Мелко как-то, – замечаю с сомнением.
– Мелко? – Аня смотрит на меня, как на неразумную первоклашку. – Будто он тебе по-крупному пакостил! Пффф…
Закатывает глаза.
– Да я даже не уверена, что он не сможет сам вписаться обратно.
– Без тебя и без доверенности? Вряд ли… – гримасничает дочь.
– У него на руках все документы: техпаспорт, ПТС… Вроде бы этого достаточно.
– Мам, даже если сможет, – говорит Аня, и глаза ее азартно горят, – в любом случае это будет для него неприятным сюрпризом при первой встрече с сотрудниками ДПС. Едет он весь такой король дороги, и тут бац – конфуз…
– Ну и что? – возражаю. – Заплатит штраф в пятьсот рублей и поедет дальше.
– Ну и отлично. Пусть заплатит, – пожимает плечами Аня. – И будет знать, что это сделала ты. Давай, оформляй новый полис!
И я оформила. Тем более, что мне он нужен самой – машину из сервиса забирать буду я, и без полиса внезапная встреча с инспектором может стать неприятной уже для меня.
А еще появилась мысль, что Андрей может и не знать, что ему не нужна я, чтобы вписаться в полис – откуда? Он ни разу не имел с ними дела. И мелкая на мой взгляд проблема может казаться ему неразрешимой.
Когда, впервые за несколько дней, остаюсь одна в квартире, решаю позвонить Людке.
Я не съехала из семейного «гнезда» из-за Ани. Пока она тут, я решила повременить с переездом. Дочь была намерена переезжать вместе со мной, а это было бы неправильно по отношению к Алисе – как будто я предпочитаю одну дочь другой. Я же не делаю никакого выбора, и решила не ставить дочь перед ним. Выбирая между мной и сестрой.
– Ксюнь, привет, – быстро отвечает подруга, и по голосу я сразу считываю, что она куда-то спешит.
Или не рада моему звонку. Что вряд ли.
– Привет, Люд. Что-то случилось?
– Ой, Ксюх, – вздыхает она. – Случилось… Докопался до меня инспектор пожарный. Да шибко дотошный попался. Тычет меня мордой в нарушения, как котенка в лужу, и грозит закрыть к чертям мой салон. Если не устраню все в установленный мизерный срок. А список нарушений на пяти печатных листах.
– Ты серьезно?.. – хмурюсь.
– Да уж не шучу, – отвечает с горькой усмешкой.
– И что за нарушения?
В центрах мне приходилось при открытиях общаться с инспекциями, и я знаю требования.
– Недостаточная высота потолка в кладовке, неисправность нескольких датчиков дыма, выцветшие планы эвакуации, недостаточное количество огнетушителей, отсутствие какого-то там графика прочистки вентиляции… Говорю же – целый список.
– А высотку потолка-то ты как исправишь? – спрашиваю, впечатленная списком.
– Да он подвесной. Сниму панели нафиг, и пусть измеряет, – кипятится подруга.
– Может, тебе помочь чем-то? У меня есть опыт, ты знаешь.
– Знаю, Ксюх. Спасибо за предложение, но я справлюсь. У тебя и без меня проблем… Прости, что не звоню.
– Да я понимаю. Ладно, держись.
Нажимаю отбой и опускаю телефон, но вдруг зависаю на месте, зависнув на внезапно вспыхнувшей в голове мысли.
Долго не раздумывая над ней, набираю номер Яшкина.
– Ксения Георгиевна? Рад вас слышать.
Его голос ничем не выказывает удивления. Как будто я каждый день ему звоню.
– Здравствуйте, Алексей, – произношу слегка взволнованно. – Скажите, пожалуйста, а можно как-то устроить пожарную проверку или санитарную инспекцию?
И вновь он спокоен, когда уточняет:
– Внеплановую, имеете в виду?
– Да, – коротко и хлестко. – Это возможно?
– Возможно. – Слышу, как он откидывается на спинку кресла. – Вы хотите устроить проверку в фитнес-центре мужа?
– Да, – повторяю с той же интонацией.
Без колебаний. Он тоже не медлит.
– Я могу это устроить. Сообщу, когда будет проверка.
Я тоже откидываюсь на спинку стула:
– А я подскажу, где у него какие нарушения.
На этот раз пауза все же подвисает.
– Вы хотите проверку с жесткими последствиями или чисто покошмарить?
Это правильный вопрос. Но я пока не решила.
– Там посмотрим.
Глава 33. Дежавю
Все-таки хорошо, что я согласилась.
Аня уговаривала не один день – настаивала, убеждала, строила глазки и обиженную мордашку, когда я говорила, что это ни к чему и что у нее не получится примирить нас с Алисой, но все же уступила.
И вот мы втроем стоим в очереди за билетами в кинотеатр, как не делали уже очень давно.
Как будто мы нормальные. Как будто мы семья.
Аня практически не замолкает, весело болтая всю дорогу и энергично жестикулируя – я улыбаюсь, особо не прислушиваясь. Я украдкой наблюдаю за Алисой.
Она сегодня какая-то другая.
Без своей вечной натянутой маски, без колючих интонаций в голосе. Стоит рядом, без конца трогает заплетенные сестрой волосы, теребит ручку рюкзака, как обычно, накинутого лишь на одно плечо, но глаза ее сияют. Она активно участвует в разговоре и весело смеется, когда Аня шутит – и на секунду я славливаю эффект дежавю. Когда-то все было именно так. Алиса была веселой и смешливой девочкой, пока вдруг не стала дьяволенком…
Я глотаю ком в горле и прячу взгляд в сумочке, делая вид, что ищу телефон.
Романтическая комедия, которую рекомендовали Ане подруги, оказывается именно такой, как надо: легкой, забавной, расслабляющей. Мы много смеемся. И над шутками в фильме, и над Алисой, которая комментирует громким шепотом с совершенно серьезным выражением лица.
После сеанса Аня предлагает:
– Девчонки, а пойдемте в «Пармиджано»! Как раньше.
Глаза Алисы загораются, она энергично кивает – кино и поход в «Пармиджано» всегда шли в связке и много лет были нашей семейной традицией.
Я не тороплюсь соглашаться. В этом месте слишком много воспоминаний. Там витают призраки былого счастья, которые все еще могут меня укусить.
Я точно пока не готова к таким подвигам. Но, глядя на девочек, таких счастливых, не могу сказать «нет».
Мы идем пешком. Болтаем о только что просмотренном фильме, слушаем рассказы Алисы о школе и Ани – о коллегах с ее новой работы.
О скользких темах – разводе, отце и нашей с ним войне – молчим, будто заранее договорившись.
Когда путь нам преграждает немаленьких размеров лужа – во всю ширину тротуара и длиной примерно в метр, – девчонки легко перепрыгивают ее и смотрят, что буду делать я. И делают ставки, прыгну я или нет. На удивление Алиса ставит на меня, а Аня – против.
Я, желая не ударить в грязь лицом и доказать, что еще могу, решаю тоже прыгать. И когда удачно перемахиваю через лужу, Алиса вдруг дает мне пять. Мне удается скрыть удивление и хлопнуть по ее выставленной руке почти без заминки. Аня тоже замечает этот жест сестры – вижу это по ее чуть расширенным глазам. Но она тоже не подает вида – как будто это в порядке вещей.
Неужели это ее разговор с младшей сестрой так на ту повлиял?..
А потом Алиса идет дальше и, встав между мной и Аней, подхватывает нас обеих под руку, как в детстве, и делает вид, что сейчас повиснет на нас, подняв ноги. Мы с Аней напрягаемся, и Алиса весело хохочет. Так, смеясь и дурачась, мы доходим до ресторана.
В «Пармиджано» все как раньше: рыжеволосая сеньора за стойкой, официанты в клетчатых фартуках, маленькие тусклые лампы под потолком.
Только теперь нас трое.
Наш старый столик у окна занят, что меня не огорчает – итак поводов для ностальгической рефлексии более чем достаточно, – и официант ведет нас к другому.
Я подхожу последней и не успеваю сесть на предложенный стул, как у меня звонит телефон. Смотрю на экран – Яшкин.
Сердце тревожно дергается, хоть его звонка я ждала. Ждала, когда он позвонит и назовет день, в который к Андрюше нагрянет проверка. И хоть прошло уже несколько дней, мне все равно кажется, что это слишком быстро. Сделав знак рукой девочкам, отхожу от них.
– Здравствуйте, Алексей.
– Добрый день, Ксения. Мы можем встретиться сегодня?
Он говорит спокойно, как-то даже буднично, а я сразу напрягаюсь. Даже дыхание замедляется.
Встретиться? Зачем?..
– Сегодня?.. – переспрашиваю я, бросая взгляд на дочерей, которые продолжают веселиться, указывая на что-то в меню.
Не припомню там смешных названий блюд…
– Если неудобно, можем встретиться завтра, – сразу предлагает он, и я спешу возразить:
– Нет-нет, удобно. Я приеду. Скажите куда.
Вновь стреляю глазами на девочек, но понимаю, что, если не узнаю, о чем он хочет сообщить, буду гадать и мучиться, испортив вечер и себе, и им.
Если бы речь шла о проверке, то об этом он мог сказать и по телефону.
Наверное…
– Отлично. Подъезжайте в офис. Адрес я вам скину.
Я нажимаю «отбой», и в ту же секунду ловлю на себе взгляд Ани. Подхожу к ним с виноватым выражением на лице.
– Кто это был? – спрашивает она.
Алиса просто смотрит.
– Это по делу. Мне нужно уехать сейчас. Вы поужинайте без меня, хорошо?
– Хорошо, – соглашается Аня, а Алиса одновременно с ней спрашивает:
– По какому делу?
В глазах любопытство. Но без агрессии – уже плюс.
Повернувшись к ней, отвечаю уклончиво.
– По важному. Потом расскажу.
Я не готова лгать, но и правду говорить, понимаю, не стоит.
Она хмурится, но тоже кивает, отпуская.
Сажусь в машину, и только тогда до меня доходит – руки дрожат. Настолько, что ключи едва не выскальзывают. Вдыхаю глубже. Надо собраться.
Что он скажет? Если не о проверке, но неужели что-то нашел? Или я все придумываю, и он просто не хотел обсуждать наши дела по телефону?
Яшкин точно не из тех, кто станет звонить просто так. Если просит о встрече – значит, ему есть что сказать.
Нужно просто дождаться, когда он расскажет мне что это. Но ожидание мучительно, и я рефлекторно придавливаю педаль газа, чтобы максимально приблизить этот момент.
Глава 34. Обертка
В офисе компании Яшкина я еще не бывала – в прошлый раз мы с ним встречались в ресторане, который тоже не показался мне случайным местом. Но то, что сегодня встреча в офисе, видится мне еще одним знаком того, что сейчас будет все по-взрослому. Что разговор предстоит не из простых.
Но, возможно, я излишне мнительна, что в моем возрасте уже непростительно.
Стараюсь отбросить все лишние мысли и вхожу в дверь твердым уверенным шагом.
В приемной без окон пахнет кофе и свежим деревом. Девушка за стойкой говорит по телефону и взглядом делает мне знак подождать. Я замираю посреди комнаты, но долго ждать не приходится – Яшкин появляется сам.
Такой же элегантный и сдержанный, как и в прошлый раз, с непрошибаемой уверенностью и впечатляющей внутренней силой. Вид строго деловой, без наигранной важности. Волосы чуть взъерошены, щетина чуть заметнее, чем в прошлый раз, но его это отнюдь не портит.
– Ксения, пройдемте со мной, – приглашает мягким голосом, но меня все равно начинает – или продолжает – потряхивать.
Я послушно следую за ним, прилагая все силы на то, чтобы не запутаться в ногах – волнение шкалит не на шутку. К счастью, идти недалеко, в офисе всего несколько кабинетов. На дверях нет ни номеров, ни табличек, никаких звуков из-за них.
Алексей толкает последнюю дверь, пропуская меня вперед. Обстановка в его кабинете под стать хозяину – без излишеств. Кожаные кресла, стол из массива с ноутбуком и черной папкой на краю.
При взгляде на нее сердце снова сжимается – что в ней?
Сев в кресло напротив, кладу сумку на колени. Пальцы все еще дрожат, но я стараюсь этого не показывать. Не уверена, что у меня получается.
Первой не заговариваю – боюсь, не сумею совладать с голосом. Да и, если честно, не знаю, с чего начать. Он меня сюда позвал, он пусть и начинает.
Яшкин смотрит на меня внимательно, будто взвешивает не только слова, но и мою реакцию.
– Вы, наверное, гадаете, зачем я вас пригласил?
Сглотнув, ограничиваюсь коротким кивком, хотя внутри меня все отплясывает какую-то дикую румбу.
– Вы знаете женщину по имени Ирэна Салтыкова? – спрашивает Алексей вместо ответа на предыдущий вопрос.
Или это и есть ответ?
Я моргаю и непроизвольно свожу брови вместе – почему он спросил? Причем здесь эта женщина? Но вопросов не задаю, а пытаюсь вспомнить. Салтыкова? Ирэна…
– Имя редкое… – рассуждаю вслух. – Если бы слышала, то запомнила. Но нет, не припоминаю такую.
На ум приходит только певица из девяностых, но та была Ирина. В любом случае, речь не о ней – вряд ли Яшкин интересуется моими музыкальными вкусами, – поэтому я про нее не упоминаю.
– Точно не знаете? – уточняет он еще раз, будто хочет убедиться.
– Абсолютно, – уверенно отвечаю. – Совсем не знакомо имя.
Он кивает, чуть откидывается на спинку кресла, выдерживает паузу, потом продолжает:
– Спрашиваю не просто так. Эта Ирэна – владелица компании, которая юридически не связана с сетью клубов вашего мужа. Формально – обычный подрядчик. Маркетинговое агентство, оказывающее так же и другие услуги. Взаимоотношения у компаний давние, но за последние месяцы со счетов ваших фитнес-центров туда переведены очень большие суммы.
Я не успеваю ничего сказать или спросить – он продолжает:
– Если бы ваша сеть действительно осваивала такие рекламные бюджеты, о ней говорили бы из каждого утюга. Но это не так, а значит, деньги эти идут не за рекламу. И я хочу знать, в курсе ли вы этой схемы? Возможно, это ваше с мужем общее решение?..
Я резко вскидываюсь и вскакиваю, едва не опрокинув кресло:
– Решение? Вы имеете в виду… мошенническую схему?
– Да, – спокойно, почти холодно отвечает он
Мне даже чудится в его голосе осуждение. Но наверняка только чудится. Вряд ли он позволит себе нас оценивать. Это не профессионально.
– Это финансовая махинация, – Яшкин продолжает. – Уголовно преследуемая. В результате этих действий компания давно работает в убыток. И по факту – стоимость ее сегодня близка к нулю.
– К-как?.. – выдыхаю я, не веря. – Но ведь… Клубы работают. Люди ходят. Все вроде как…
– Визуально – да, – кивает Яшкин. – Но по бумагам все иначе. По договорам на маркетинговое сопровождение, рекламу и разработку онлайн-платформы с компании регулярно выводятся средства – очень значительные суммы. Все платежи оформлены правильно: договоры имеются, счета-фактуры выставлены, акты выполненных работ предоставлены. Только вот реальных услуг либо не было, либо были частично, для маскировки.
Я шокирована его словами и слушаю его, с трудом воспринимая информацию. Она просто не укладывается у меня в голове.
Андрей выводит из фирмы деньги? Но… куда?..
– А дальше что?.. – спрашиваю Яшкина в надежде, что он знает что-то еще.
И он знает.
– А дальше деньги попадают на счет фирмы-поставщика. То есть этой самой Ирэне. Оттуда средства либо быстро снимаются наличными, либо уходят по цепочке дальше – на ИП-шников, связанных с этой же группой. И там уже снимаются подчистую.
Я молчу, чувствую, как подступает тошнота. Это же…
– Это значит… – начинаю я, и не могу закончить.
– Да, – кивает Алексей. – При разводе вам достанется только обертка. Снаружи – сеть фитнес-клубов, бренд, залы – арендуемые, оборудование. А на деле – долги и обязательства. Все, что представляло ценность, выведено и распродано заранее.
– То есть… денег нет?! – голос срывается.
Мгновенно в голове всплывает та сумма, которую я успела у него перехватить. Перепрятать. Чисто случайно. Тогда я думала, что это просто мой рычаг давления на мужа, чтобы заставить его договариваться со мной. А сейчас…
Сейчас получается это все, на что я могу претендовать?..
Андрей кинул меня.
Кинул меня и девочек.
Он разорил наш бизнес.
И забрал все себе…
Глава 35. Два пути
Я сижу, будто меня ударили. В груди пусто, в голове – гул, как от взрыва.
И на повторе звучат слова Яшкина и мой собственный голос, который пытается все это осмыслить, сообразить:
«Если фирма появилась давно… Значит, он начал эту схему еще до Эльвиры? До… нашей ссоры? До…»
Но закончить эту мысль мозг отказывается, не желает складывать их в цельную картину. Потому что эта картина – кошмар наяву.
Мой муж, мой самый близкий, как я думала, человек совершал махинации за моей спиной еще до того, как я узнала о его измене. Он как будто готовился к разводу.
Заранее.
Хладнокровно.
Шаг за шагом.
Я откидываюсь на спинку кресла, будто сил больше нет. В висках стучит. Перед глазами всплывает лицо Невоструева, то, как он смотрел на меня. И тогда мне казалось, что его глаза полны любви ко мне, а он уже тогда выводил деньги из нашего бизнеса.
И теперь я вижу другой смысл в его всегда спокойном и уверенном поведении, в его коронной фразе:
«У меня все под контролем, Ксю».
Теперь-то я понимаю, что он имел в виду. У него был план, расчет и конечная цель – лишить меня всего.
Я чувствую, как в животе все сжимается от холода. Руки покрываются мурашками. Мне страшно. Я действительно боюсь – потому что, кажется, я не знаю, с кем жила все это время.
Боже… Как я могла быть такой наивной?
– Он переиграл меня… – шепчу я сама себе. – Он переиграл меня, обошел… со всех сторон. Я даже не знала, что идет игра.
Я не знаю, как теперь с ним воевать. Он предусмотрел все.
Я не вижу никакого выхода для себя. Ни одного.
Как победить того, кто играл в шахматы, пока я варила ему борщ?..
Поднимаю беспомощный взгляд на Алексея:
– Скажите мне, что есть способ. Хоть один. Что это – не конец. Потому что если это все… если я проиграла…
«Я не переживу», добавляю про себя – ни к чему произносить этот пафос вслух.
Яшкин молчит всего секунду, но мне кажется – вечность. Потом качает головой, медленно, будто взвешивает каждое слово.
– Способ есть. И не один.
Я смотрю на него, не моргая.
– Говорите, – шепчу. – Я готова.
Он подается вперед, ставя локти на стол перед собой.
– Следы выведенной наличности можно поискать, но… – разводит руками, качая головой, – найти их очень и очень сложно. Они могут быть где угодно.
Мой взгляд потухает.
– Но, – говорит он бодрее. – В последние несколько недель деньги больше не обналичиваются. Они аккуратно копятся на счетах фирм Ирэны.
Несколько недель назад я впервые застукала его с Элечкой в отеле. Тогда он отвертелся, но, видимо, все же оставлял шанс на то, что я не отстану и раскрою их связь, и изменил стратегию.
– У нас есть два пути, – продолжает Яшкин, пока я копаюсь в себе. – Первый – законный. Судебный. Мы подаем иск о признании сделок между компанией вашего мужа и этими псевдопоставщиками – в частности, фирмой Ирэны Салтыковой – недействительными. Основание: аффилированность сторон, фиктивный характер контрактов, отсутствие реальных услуг. На основании уже имеющихся у меня материалов мы докажем, что деньги выводились с целью сокрытия активов перед разводом.
– И что тогда?
– Тогда все деньги, которые можно будет отследить и доказать, подлежат возврату. Восстановлению в балансе компании. А затем… включаются стандартные правила бракоразводного процесса.
– То есть?..
– То есть вы делите восстановленную компанию пополам. Или, с учетом его партнера – пропорционально.
– Это возможно? – перебиваю.
– Разумеется. Иначе бы я это не предлагал. Но дело может сильно затянуться и потребует крепких нервов – ваш муж, раз пошел на такой риск, будет выкручиваться, нанимать адвокатов, затягивать процесс.
Я опускаю глаза. Половина от того, что удастся вернуть. После всего, что он сделал, я должна делить с ним то, что он украл у нас?! А он останется чистеньким и с большей частью украденных денег?
– А второй вариант? – голос звучит глухо.
Голос Алексея становится строже.
– Второй рычаг – уголовный. Мы подаем заявление в следственные органы. Фиктивные сделки, вывод денег, уклонение от налогов, преднамеренное обнуление компании – это все подлежит расследованию и преследованию по статьям: мошенничество, преднамеренное банкротство, злоупотребление полномочиями.
Я вскидываю брови.
– И что, его реально посадят?
Сердце начинает учащенно биться.
– Вряд ли, если он пойдет на сделку, – качает головой Яшкин. – Но уголовное дело можно использовать как средство давления. Он наверняка испугается, когда его действия начнут оцениваться по УК.
– А как все будет происходить? Ну…
Но Яшкин понимает.
– Вызовы, допросы, блокировка счетов. Возможен обыск. Возможен арест активов. Это жестко. Морально тяжело. И может ударить по вашей общей репутации, если всплывет в публичной плоскости.
Яшкин замолкает, будто оценивает, готова ли я слушать дальше. И не зря – на этих словах я бледнею. Буквально чувствую, как кровь сходит с лица. Пусть судить будут не меня, но связываться с уголовкой очень страшно.
Выдержав паузу, Алексей мягко продолжает:
– Поэтому я рекомендую третий путь – объединить гражданский и уголовный. Пойти параллельно.
– И что мне даст эта комбинация? – голос дрожит, но я держусь.
– Давление. У вас будет рычаг. Вы сможете выйти с ним на досудебное соглашение. Потребовать компенсацию, отказ от бизнеса, квартиры – в обмен на то, что не будете добивать его уголовкой и не выносите сор из избы. Это будет проще и выиграть можно больше.
Он замолкает, давая мне переварить.
А я сижу, чувствуя, как мозговые шестеренки начинают крутиться. Медленно, с щелчками и скрипами, но начинают.
Выбор у меня непростой. Сражаться с Андреем в честном и открытом бою в суде за ту часть, которую нам удастся найти – чтобы потом поделить ее пополам, или пойти по жесткому сценарию и забрать максимум. Но, как и предупреждает Алексей, это морально тяжело, это грязно и страшно.
Страшно идти войной против отца моих детей.
Да, он первый начал. Он изменил, он врал, он пошел дальше – украл деньги и разорил нашу компанию. Это его руки по локоть в грязи, не мои. Но смогу ли я объяснить это Ане и, особенно, Алисе?
Простят ли они меня за такой ход? За этот выбор?
Прощу ли я себя сама?..
Я вновь поднимаю взгляд на Алексея, но не знаю, что ответить.
Я не решила.
Он заговаривает сам.
– Я сказал, что у нас два пути. На самом деле, есть еще один. Но я не уверен, что он вам понравится.
Его голос звучит глухо, и он смотрит на меня так, что сердце замирает, а во рту сохнет.
Я с трудом выдавливаю из себя:
– Говорите. Я слушаю. Что это за путь?




























