444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Юля Шеффер » Развод в 44. Я отомщу (СИ) » Текст книги (страница 8)
Развод в 44. Я отомщу (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:33

Текст книги "Развод в 44. Я отомщу (СИ)"


Автор книги: Юля Шеффер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 28. Неприемный день

– Что значит… аннулирована? – переспрашиваю я и слышу, что голос звучит как чужой.

Я его не узнаю.

– Я должен проводить вас. К выходу, – повторяет Коля почти шепотом. – Простите…

Он мнется передо мной, как подросток, которого поймали за курением за школой. А мне все еще трудно поверить в реальность происходящего. Ощущение такое, будто это какой-то дурацкий сон. Но рядом Аня, я чувствую, как она дернулась, но не поворачиваюсь к ней. Смотрю только на Колю. На его глаза, опущенные в пол. На то, как он сжимает ладони в кулаки, будто сам себе противен.

– Это… – делаю шаг ближе, не веря до конца, – это Андрей тебе велел меня выгнать?

Он молчит. Щеки наливаются краской. Потом коротко мотает головой.

– Нет. Не Андрей Витальевич. У нас… сменился управляющий.

Я застываю. Не сразу понимаю – как сменился? Как такое возможно, вообще?!

Андрей продал бизнес? Но как он смог без меня?

– В смысле сменился? – голос звучит глухо как сквозь вату, а сердце в груди начинает стучать чаще и ритмичнее, как удары кулаком по стеклу. – И кто теперь управляющий?

– Эльвира Ильгизовна.

Это имя режет мне слух будто бритвой.

Я не знаю ее отчества, но я не сомневаюсь, что это она. Постельная карьеристка. Поэтому и не нашла администратор ее имени в списках тренеров. И поэтому же, наверняка, не осталось старых администраторов – новой управляющей не нужны свидетели того, как она была простым инструктором.

Сглотнув, я медленно моргаю. Стараясь вернуть себе самообладание и контроль. Чтобы выдержать этот удар и не зашататься.

Вот значит как ты решил, Андрюшенька…

Слышу, как рядом вскидывается Аня:

– Что, прости?

– Эльвира Ильгизовна – теперь новая управляющая клубом, – повторяет Коля и, к его чести, выдерживает мой взгляд, хотя сообщать мне об этом ему явно неприятно.

Это заметно.

Я закрываю глаза. Ровно на одну секунду. Ровно на один вдох.

А потом внутри все начинает бурлить. Во мне поднимается гнев. Но не взрывной, а холодный, расчетливый.

Эта дрянь, эта выскочка, нахалка в обтягивающих лосинах выбралась из постели Невоструева и сразу прыгнула в директорское кресло! Какая головокружительная карьера!

Но это кресло клуба, который не только Андрея, но и мой. Пусть не по документам, но по сути.

И я вдруг ясно понимаю – я слишком долго была мягкой. Слишком правильной и корректной. Надеялась на остатки совести – и здравого смысла – у человека, у которого ее никогда не было. И у его новой женщины, которая, похоже, решила отыграться на мне за все.

За что? За сломанный нос? Или за то, что я опередила ее и вышла замуж за ее любимого? Если, конечно, он любимый, а не пропуск в лучшую жизнь…

Я расправляю плечи.

– Я никуда не уйду, Николай.

Говорю это спокойно, мои интонации буквально источают холод и уверенность. Коля дергается, но я не даю ему сказать ни слова.

– Пусть эта… новая управляющая… – я подчеркиваю каждое слово, – лично придет и объяснит мне, на каком основании аннулирована моя VIP-карта. Пусть расскажет, по какой причине я, привилегированный клиент и жена владельца этого клуба, не могу находиться здесь, как любой другой посетитель.

– Вы хотите увидеться с Эльвирой Ильгизовной? – уточняет он с неясной улыбкой.

Коля выглядит так, будто с него сняли гирю с плеч. Он расслабляется и как будто даже радуется. Я вижу в его взгляде нечто похожее на уважение. И поддержку.

– Видимо, это она хочет увидеться с нами, – раздается рядом голос Ани. – Если решилась на махинацию с маминой картой. Тогда пусть аннулирует и мою, а потом объясняется со своим работодателем.

И вдруг – движение за спиной Николая. Появляется еще один охранник, а следом за ним она.

Эльвира.

Высокие каблуки, деловой костюм, но такой же вызывающий, как ее рабочие лосины, и – солнечные очки. Стекла не слишком темные, но все равно – в помещении… При искусственном освещении…

Если это не болезнь глаз, то… Я не могу сдержать усмешки – значит, нос ей тогда я все-таки сломала. Приглядываюсь внимательнее – точно, под очками она прячет припухлость. Такое под тональником не спрячешь, даже под таким слоем, как у нее. Даже очки не справляются.

– Здравствуй, Элечка, – голос сочится медом. – Как твой нос? Надеюсь, обошлось без пластики?

Ее губы дергаются. Глаза вспыхивают – это видно даже сквозь светлые линзы очков. Плечи напрягаются, и она, не глядя на меня, бросает охранникам:

– Почему человек с аннулированной картой до сих пор не покинул территорию клуба?

Оба охранника – и Коля, и тот второй – переглядываются. И пока тот молчит, Коля спокойно отвечает:

– Потому что человек требует встречи с вами и объяснений, на каком основании его карта аннулирована.

Я делаю шаг вперед. Все еще ровным, бесстрастным голосом напоминаю:

– Я не нарушила ни одного правила посещения клуба – которые, кстати, писала я сама, – ни по этикету, ни по форме, ни по гигиене. И я прекрасно помню: даже если бы нарушила, клуб может отказаться от выполнения условий договора только при повторном нарушении. А первое должно быть зафиксировано документально. С моей подписью. У вас она есть?

Эльвира поджимает губы. Вскидывает подбородок:

– Я посмотрю в архивах. Но не сегодня. Сегодня у меня неприемный день. Если у вас есть претензии по качеству наших услуг – запишитесь на прием. Я рассмотрю вашу претензию в рабочее время. Сейчас у меня на это нет времени.

– Зато у меня его вагон, – говорю я, и опускаюсь на один из диванов, стоящих вдоль стены – тоже мое приобретение.

Закинув ногу на ногу, демонстрирую, что с места я не сдвинусь.

– Я подожду. И тебя, и полицию, – добавляю. – Пусть разберутся, почему мои права нарушаются и меня незаконно лишают доступа в клуб.

Аня опускается рядом, повторяет мою позу и наводит камеру телефона на меня – Эльвира, конечно, попадает в кадр.

– А я сниму рилс для отзыва о том, как эта шарашкина контора поступает с постоянными клиентами.

Эльвира краснеет, даже багровеет, и выглядит так, будто задохнется. Наконец открывает рот, но ее опережает Коля. Вставляет торопливо:

– Может… с картой клиента произошла какая-то ошибка? Техническая неполадка? – подсказывает он ей выход из щекотливой ситуации, преданно глядя на нее.

И она цепляется за эти слова, как за спасательный круг:

– Да, возможно, это ошибка, – цедит недовольно. – Мы разберемся. Но не сегодня.

– Разбирайтесь, – киваю. – А я, так и быть, пока карту чинят, оформлю разовое посещение. Или все же зовем полицию?.. – смотрю в упор на Эльвиру и кладу ладонь на телефон дочери, демонстрируя серьезность намерений.

– Не надо полиции, – вновь цедит сквозь зубы, зло выдохнув.

– Тогда, с твоего позволения, я потренируюсь, – поднимаюсь с дивана. – Наш тренер уже, наверное, заждался.

– Эля, а, может, вы с нами позанимаетесь? Вспомните молодость, – широко улыбается Аня, но та, мазнув по ней взглядом, отворачивается, будто она ее обожгла.

И уходит быстро, почти бегом, и только каблуки цокают по плитке – звучат, как отступление.

Коля смотрит на меня и улыбается одним уголком рта:

– Классно подаете, Ксения Георгиевна.

– Спасибо, что помог.

Мы с Аней, заряженные, идем в тренажерный зал, и она усмехается.

– Круто, что она теперь управляющая.

– Чем же? – не понимаю.

– Когда получишь свою долю после развода, отметишь ее увольнением.

Глава 29. Ответ Чемберлену

Люблю это послевкусие от хорошей тренировки. Когда мышцы отзываются ленивой, приятной болью, когда никуда не надо – да и не хочется – спешить, когда тело становится слегка деревянным от усталости, а голова – кристально ясной.

Мы с Аней действительно не торопились. Позанимались основательно, без лишних разговоров. Каждая в своем темпе и со своей нагрузкой. После зала поплавали в бассейне и напоследок заглянули в сауну. Не знаю, чего в нашей неторопливости было больше – потребности в расслаблении и завершении полного тренировочного цикла или желания подраконить Элечку, которая наверняка ждала, когда же мы уберемся из «ее» клуба.

В общем, осознанно или нет – мы это не обсуждали с Аней, – мы поиграли у нее на нервах.

Когда наконец выходим на улицу, уже темнеет. Аня идет вперед, щелкает брелком от машины – сказала, что она за рулем – и в этот момент за спиной раздается:

– Ксюша!

Я оборачиваюсь – Валерий. Сбегает к нам с крыльца, как всегда, спокойный и уверенный – цельный. Эти качества всегда выгодно оттеняли его на фоне других. И на фоне Андрея в том числе. Я и раньше это замечала, но старалась не акцентировать, потому что мой муж – самый лучший во всех отношениях. Сейчас я знаю, что это не так.

Далеко не так.

Дронов подходит быстро, но без суеты. Смотрит прямо, открыто.

– Привет, Ксюш. Аня, – он поднимает ладонь, приветствуя дочь, которая уже уселась на водительское.

Она отвечает ему тем же.

– Здравствуй, Валер, – отвечаю, не подавая признаков удивления и вообще не выказывая никаких эмоций.

– Я хотел принести извинения за инцидент с твоей картой. Это наша ошибка, которую мы уже исправили. Я прослежу, чтобы такого больше не повторилось, – говорит твердо, веско, глядя мне прямо в глаза.

Я киваю ему, без улыбки.

– Спасибо, Валер. Но извинения твои не приму. Я знаю, кто и зачем это сделал, и что это не было ошибкой.

Мой взгляд он выдерживает, свой не отводит. Мы оба понимаем, о чем говорим.

И зачем.

– Тебе не стоит за меня заступаться, а то еще достанется, учитывая, – я чуть склоняю голову в сторону клуба, – особые отношения новой управляющей с бенефициарным владельцем.

Дронов усмехается, презрительно кривя губы. Очень красноречивая мимика. И неожиданно приятная – я почувствовала, что он на моей стороне.

– Не думаю, что она здесь надолго. Ее методы управления… – он осекается.

Ловит мой взгляд и не договаривает. Впрочем, и не нужно. Все понятно. Всем все понятно. Даже Ане, которая, открыв окно, прислушивается к нашему разговору.

Я чуть качаю головой. С равнодушным видом – мне реально неинтересны ее методы. Надеюсь, она так только со мной поступила, а не со всеми, кто ей дорогу перешел – не хотелось бы, чтобы она разрушила репутацию клуба, который скоро будет и моим.

Казалось бы, все уже сказано, но Валерий не спешит уходить. Продолжает стоять напротив и смотреть на меня.

Мне надоедает ждать.

– Валер, ты еще что-то хочешь сказать? Или подошел исключительно, чтобы извиниться?

Он замирает буквально на полсекунды. Едва заметная пауза, почти неуловимая. Но я замечаю.

– Только извиниться. И поздороваться, – отвечает с улыбкой.

Голос ровный, спокойный, но мне все равно кажется, слишком выверенным, оттого фальшивым. Я уверена, что он собирался сказать мне что-то, а потом передумал. Но я не стану тянуть это из него клещами. Захочет – он знает, как со мной связаться.

– Тогда мы поехали, – говорю я и тянусь к дверце.

Сажусь на пассажирское и берусь за ручку, чтобы закрыть дверь, но он останавливает ее ладонью. Не грубо, просто не отпускает. И наклоняется.

«Все-таки передумал», замирает сердце в предвкушении какой-то тайны или другой важной информации, но Валера говорит:

– И про развод… – делает паузу, ловит мой взгляд. – Мне жаль.

Я опускаю глаза на секунду, борясь с разочарованием, потому вновь поднимаю и вглядываюсь в его лицо.

– Андрей сказал тебе? – спрашиваю, не скрывая удивления – он же говорил, что не даст развод и что я приползу проситься обратно.

Думала, он не станет распространяться об этом. Не так рано.

– Нет. Не говорил, – чуть усмехается Валерий. – Просто я был рядом, когда он получил документы. Он… был, мягко говоря, в шоке.

Я могу себе представить его «шок», но на слова Дронова никак не реагирую. Просто смотрю на него долго. Потом тянусь к ручке.

– Хорошего вечера, Валер, – тихо говорю и закрываю дверь.

– Ты поняла, чего он хотел? – спрашивает Аня, поглядывая на друга отца в зеркало заднего вида.

– Нет, – качаю головой.

– Ну и фиг с ним, – она дает газу, и мы уезжаем.

Молчит дочь недолго. Когда машина замирает на светофоре, она поворачивается ко мне:

– Как думаешь, отец знал про блокировку?

Пожимаю плечами, не глядя на нее.

– Сейчас, в любом случае, узнает. Охрана доложит о скандале – у них четкие инструкции на этот счет. А, может, уже в курсе, поэтому и не появился в офисе. Мы долго там пробыли – он не приходил.

– Он на встрече, – неохотно сообщает Аня.

– На какой встрече?

– Деловой, наверное, – теперь она приподнимает плечи вверх. – В ресторане на Театральной. Я писала ему – хотела поговорить, – отвечает на мой немой вопрос и поджимает губы – недовольна собой.

То ли потому, что призналась мне, то ли – потому что скрывала.

Я отворачиваюсь к окну, не комментируя ее признание, и вдруг меня осеняет. Сунув руку в сумку, проверяю наличие одной вещи, потом резко поворачиваю голову обратно на дочь:

– Ты знаешь, где этот ресторан?

– Знаю, – неуверенно косит в мою сторону.

– Поехали туда! – велю я.

– Зачем? – спрашивает она, но на перекрестке занимает левый ряд для разворота.

– Увидишь, – обещаю, и остаток пути мы едем молча.

Аня периодически косится на меня, я сохраняю нейтральное выражение лица.

Когда мы подъезжаем к ресторану, я вижу брошенную на обочине – по-хамски, с заездом на тротуар – тачку мужа. Которая, кстати, оформлена на меня. И ключи от нее у меня тоже есть.

– Останови, – прошу, когда мы равняемся с «Ауди».

Аня тут же жмет на тормоз.

Я выхожу, мягко хлопаю дверью и, развернувшись, нажимаю на ручку водительской двери на немце мужа. Глухой щелчок – замки разблокированы.

Уверенно сажусь в кресло и нажимаю на кнопку «пауэр» Двигатель мурлычет, как довольный кот. И, кажется, я тоже.

Включив заднюю передачу вместе с камерой обзора, легко съезжаю с тротуара. Передача в позицию «драйв», руль круто влево – поехали!

Телефон, автоматически подключившийся по блютуз к медиа-системе, трезвонит на весь салон. Нажимаю «ответить» на руле и слышу восхищенный голос дочери:

– Ма-ам, ты чего задумала?

Вижу в зеркале – она едет за мной – ее расширенные глаза и радостную улыбку.

– Ничего. Просто играю по им же установленным правилам.

Глава 30. Простая арифметика

Невоструев

– Меня заботит только, чтобы все прошло гладко. И без следов, – говорю, отставляя бокал.

Мужик передо мной, в кричаще дорогом костюме, коротко кивает.

– У меня иначе не бывает. Схема рабочая и востребованная. Имена нигде не светим, поэтому их даже не спрашивает. Работаем аккуратно и быстро, – он усмехается с заметным самодовольством.

И неясно, что его так повеселило – то, что он реально уверен в собственной крутости или использование фразы из старого советского фильма. Конечно, я узнал ее.

– Я на это и рассчитываю, – и тоже улыбаюсь.

Спокойно и сдержанно, чтобы он так же гадал, чему именно.

Мужик усмехается еще раз, уже мне. Я говорю «мужик», потому что имени его не знаю. Мне его рекомендовали как Лаша, что бы это ни значило. И сам он представился именно этим именем – если это имя. Или ФИО, или вообще набор букв на клавиатуре.

Как его зовут, совершенно неважно. Важно, что он может для меня сделать. А может он многое. И эта встреча для меня крайне важна. Я давно занимаюсь выводом средств из бизнеса – полулегальным (смотря с какой стороны смотреть), – но сейчас мне нужно переходить на принципиально новый уровень, и мои возможности тут ограничены. Если не сказать ничтожны.

Нынешние времена требуют от бизнесменов гибкости. А тех, перед которыми на горизонте маячит развод – особенно. Я, извините, не собираюсь делиться всем, что зарабатывал я один. И мне категорически плевать, что по этому поводу думают и предписывают статьи Семейного Кодекса РФ.

Обсудив еще пару деталей, мы завершаем встречу. Лаш уходит первым куда-то в сторону кухни. Я стараюсь не удивляться – что я понимаю в тонкостях и рисках его бизнеса? Сам поднимаюсь и неторопливо иду к барной стойке. Подзываю бармена взглядом.

– Счет попросите, пожалуйста, – и возвращаюсь за свой стол.

Счет приносят очень быстро в черной кожаной папке. Открываю и не глядя в чек, сую четыре пятитысячные. Я знаю, что это с лихвой покрывает все, что мы съели и выпили, и еще останется на очень щедрые чаевые.

Мне это нравится – сорить деньгами, как и когда хочу. Быть тем, кто может оставить пятерку «просто так» и даже не задуматься. Никому не объяснять, почему и зачем. Суета для слабых, а это не про меня. Да, это понты. Но дорогие понты. Я впахивал всю жизнь ради этой свободы, я ее заслужил.

Тем более сейчас глупо считать деньги – если до развода дело все же дойдет, то, чем больше я потрачу, тем меньше достанется жене.

Простая арифметика.

На выходе прохожу мимо зеркала – поправляю ворот рубашки, чуть приглаживаю волосы. Хорошо выгляжу. Уверенно. Дорого. Легко толкаю массивную дверь.

На улице серо, но не сыро. Приятная прохлада. Немного поигрываю фирменным брелоком на ключе, покручивая его на пальце взад и вперед. Уголок губ поднимается сам собой: день, в целом, удачный. Даже очень. Все, теперь можно расслабиться.

Подойдя к месту, где припарковал – правильнее сказать, раскорячил (ну а что мне оставалось, если мест нет?) – свою красавицу «Ауди», не глядя, нажимаю кнопку на ключе.

Тишина.

Странно. Ни характерного писка, ни мигания фарами.

Плохо нажал? Глядя на кнопку, жму снова. И снова ничего.

Поднимаю голову и обмираю – нет машины.

В смысле, машина есть, но не моя.

Брови сдвигаются. Я непонимающе оглядываюсь, пытаясь понять, не перепутал ли я место. Даже прохожу на пару шагов дальше, потом возвращаюсь – нет, машина стояла тут. Абсолютно точно. Я ничего не перепутал – вот справа «Рэндж», а слева «Кайен», – это точно то самое место. Но как, черт возьми, на нем оказался занюханный «Опель»?!

Раздражение медленно, но уверенно поднимается от живота к груди. Таращусь на «Опель», как будто в нем найду объяснение.

Щелкаю еще раз пультом. Быстро и зло. В надежде услышать звук где-то рядом.

– Ну давай, родимая…

Но звука нет ни справа, ни слева. Что, в общем-то неудивительно, машина не могла же сама переместиться. А я точно ее не перепарковывал. Я пока еще в своем уме и такое действие точно бы запомнил.

– Ты издеваешься, – говорю сам себе и резко оборачиваюсь, будто кто-то должен стоять за моей спиной и ржать.

Но там пусто.

К счастью.

Иначе я выглядел бы глупо.

Но я и так выгляжу глупо, стоя тут посреди тротуара и клацая кнопкой на брелке. Тачки нет, и сколько ни вдавливай кнопку в пластик, она вдруг не появится.

Но куда она могла деться?!

Медленно прокручиваю в голове варианты.

Угнали?

Да ну, в центре, в самый час пик? Хотя… Идиотов на Руси хватает…

Или эвакуировали за нахальную парковку на тротуаре? Теоретически могли. Наверное.

Достаю телефон. Несколько секунд тупо смотрю на экран. Кому звонят в таких случаях – ментам?

Набираю единый номер.

Два гудка и отвечает равнодушный голос оператора:

– Полиция. Что у вас случилось?

– Машина исчезла. Не нашел ее на том месте, на котором оставил.

– Хотите заявить об угоне? – участия в его голосе не прибавилось.

Скорее, раздражения. В моем его уровень сразу тоже подрос.

– Не знаю. Может, эвакуатор забрал?

– Парковка в неположенном месте? – продолжает спрашивать без особого интереса.

– Возможно, – цежу в ответ сквозь зубы – это общение похоже на пытку.

Сервис на грани фантастики…

– Данные ваши и транспортного средства, – он даже не скрывает, как ему плевать на них.

И на меня.

Хочу ответить ему, как обычно отвечаю таким матерым профессионалам, но, сжав челюсти, называю все, что он просит.

– Сведений по эвакуации данного ТС в базе нет, – сообщает через пару секунд.

– Это значит, не забирали? – уточняю, внутренне закипая – ну как можно так выполнять свою работу?

Каждый ответ порождает новый вопрос.

– Это значит, что их нет. Когда пропала машина?

– Когда пропала, не знаю, – я уже едва сдерживаюсь. – Оставил ее где-то час назад.

– А это ваше транспортное средство? – неожиданно спрашивает он.

– Мое, – не понимаю я сразу, о чем он.

– Здесь указан другой владелец…

Он еще не успевает договорить, как я сбрасываю звонок – у меня в голове будто зажигается сигнальная лампочка. Кажется, я знаю, где моя тачка.

Глава 31. Царапины

Хлопнув дверью «Ауди» и зажимая ключ в руке, подхожу к стойке приема.

За ней молодой парень в безупречной форме с логотипом Audi – белая рубашка, темно-серый жилет, галстук – поднимает на меня вежливо заинтересованный взгляд. Заученно улыбается.

– Здравствуйте, – говорю, кладя на стойку документы на машину, – хочу оставить автомобиль на комплексную диагностику всех систем.

Парень с легким движением подтягивает к себе клавиатуру, на ходу проверяя что-то в компьютере. В глазах мелькает удивление – конечно, я не записана, – но в приеме машины не отказывает. Видимо, свободные окошки есть. Отлично!

– Конечно, без проблем, – дружелюбно отвечает. – Проведем полную диагностику.

– Сделайте все по максимуму. Если нужно, поменяйте масло и… что-нибудь еще.

Его глаза снова на миг расширяются, но он не позволяет себе полноценного удивления.

– Да, все сделаем. – кивает.

– Сколько это займет времени?

– Обычно два-три дня. Максимум четыре.

Максимум четыре? Маловато. Я медлю с ответом, задумчиво скользя пальцем по гладкой стойке.

– А какие работы занимают больше времени? – спрашиваю с невинным видом.

На этот раз парень все же меняется в лице – мелькнувшее в глазах удивление скрыть ему не удается.

Но профессионализм берет верх. Видно, как он заставляет себя улыбнуться чуть шире.

– Ну, кузовные… Машина неисправна? – осторожный вопрос.

Я пожимаю плечами.

– Это я и прошу проверить, – отвечаю и чуть наклоняюсь вперед, доверительно прошу: – Но если все будет в порядке… сколько дней я могу не забирать машину?

Ответ следует незамедлительно – это явно один из самых часто задаваемых вопросов:

– Не больше трех. Это прописано в договоре. Нам негде хранить автомобили, над которыми мы не работаем.

Я вновь задумываюсь. Что он там говорил про кузовные работы?..

– А покраска двери сколько занимает времени? – спрашиваю, глядя ему прямо в глаза.

– С подбором краски процедура небыстрая, – заученно докладывает. – Может занять неделю и даже больше. С учетом загрузки малярного цеха.

Идеально. Я улыбаюсь.

– Тогда сделайте еще покраску двух дверей.

– У вас на них сколы? Царапины? – его глаза стреляют по идеальному профилю «Ауди».

Моя улыбка становится мягче.

Я без слов разворачиваюсь к машине.

Ключ все еще в моей руке.

Спокойным, ровным движением провожу им по лакированному боку.

Борозда в несколько миллиметров шириной тянется от края задней двери до противоположного края передней. Прочерчиваю их обе одной чертой, с характерным шорохом, от которого по спине пробегает легкая дрожь.

Могу и делаю.

Было бы забавно нацарапать здесь что-то вроде «Подонок» или «Привет, козел», но это немного по-детски. Да и оценить надпись все равно смогут только автослесари.

Я возвращаюсь к стойке, кладу ключ поверх документов:

– Царапины, – сообщаю убежденно.

Парень смотрит на меня уже совсем по-другому. Немного с недоумением. Немного с уважением и даже восхищением. Видимо, к моей легкой придури.

И быстро оформляет заказ-наряд.

Паспорт? Пожалуйста.

Копия прав? Разумеется.

Ставя подпись под договором, смотрю через стеклянную стену, как принимают машину мужа – техник в перчатках методично фотографирует двери, фиксирует состояние кузова.

Я выдыхаю только тогда, когда выхожу обратно на улицу, к своей машине.

Аня, сидящая за рулем, вскидывает голову:

– Все?

– Все, – киваю я и чувствую, как губы сами собой растягиваются в первую за этот день настоящую улыбку.

Я чувствую прилив адреналина – все прошло идеально.

Мы только выезжаем со стоянки, Аня прибавляет газ, я откидываюсь на сиденье, испытывая какое-то невероятное внутреннее ощущение, и тут телефон в кармане вибрирует.

Это, конечно, Андрей.

Как вовремя…

Аня кидает на меня короткий взгляд, беззвучно спрашивающий, что я буду делать.

Я не спешу обрывать звонок. Даю ему еще немного потрезвонить, собираясь с мыслями.

Вдох. Выдох. Нажимаю зеленую иконку.

– Да? – непринужденно.

– Где моя машина?! – взрывается в трубке Невоструев.

Он даже не пытается сдерживать ярость. Голос хрипит от злости, как будто он не говорил, а орал последние полчаса подряд.

– Какая машина? – невинно уточняю.

– Ауди, Ксения! Не делай из меня идиота, – гремит его голос. – Где она?!

Голос дерганный, злой, но пока еще такой же уверенный и непоколебимый, как обычно.

Ну, это ненадолго…

– В сервисе, – спокойно отвечаю. – Я ехала мимо, увидела царапину на двери и, как заботливая жена, отвезла машину на ремонт. Я же всегда этим для тебя занималась.

– Не смешно, Ксения, – отрезает он. – Кто тебе разрешал трогать мою машину?!

– Это моя машина, – делаю ударение на притяжательном местоимении. – Не забывай об этом, Андрей.

В голосе прорезается сталь.

На том конце повисает тяжелая, сгустившаяся тишина.

Потом он скрипит зубами:

– Ты ее вернешь сегодня же. Иначе я... – начинает он и запинается, будто ищет слова потяжелее.

Я чуть улыбаюсь, зная, что будет дальше.

Обязательно последуют угрозы. Обязательно будут понты. Потому что по-другому он не умеет.

– Иначе что, Андрей? – тихо спрашиваю я, чуть наклонившись вперед. – Пожалуйста, просвети меня.

Он дышит тяжело, видимо, сдерживает себя, чтобы не наговорить лишнего.

– Иначе пожалеешь! – выплевывает он наконец.

«Уже пожалела. Только не об этом».

Я тяну паузу. Специально. Чтобы он закипал дальше и больше.

Потом, так же спокойно, говорю:

– Жду не дождусь, Андрей.

– Да нафиг надо с тобой связываться, – идет он на попятную. – Я просто поеду в салон и сам ее заберу. Так быстро ты могла пристроить тачку только в официальный сервис.

– Рада, что ты еще способен логически мыслить, милый. Что твоя Элечка не выклевала тебе остатки мозга, о чем у меня были подозрения, раз ты сделал ее директором центра.

– Это не твое дело, кого и кем я назначаю, – огрызается он.

– Конечно, не мое. Пока…

– Короче, нахрен я с тобой разговариваю? Я еду в сервис и тачку забираю.

Все же зря я не оставила ему свой «привет» на двери. Было бы эпично.

– Ты можешь попробовать, – холодно отвечаю и нажимаю отбой.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю