Текст книги "Развод в 44. Я отомщу (СИ)"
Автор книги: Юля Шеффер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
Глава 36. Реальный шанс
– Что это за путь?
Мой голос звучит глухо.
Яшкин отвечает не сразу. Несколько долгих, кажущихся мне вечностью, секунд он внимательно смотрит на меня, будто оценивает, готова ли я услышать то, что он мне предложит. Я выдерживаю его взгляд, не моргая и почти не дыша.
Видимо, это срабатывает, потому что он, кивнув, заявляет:
– Забрать всё себе. Не заявляя на мужа и не обращаясь в суд.
Я моргаю и даже немного отклоняюсь назад, как будто уклоняюсь от удара.
Забрать себе? Как он себе это представляет?..
Я едва успеваю проговорить этот вопрос в голове, как с языка уже срывается:
– Как?..
На большее меня не хватает.
– Выйти напрямую на Ирэну, – отвечает невозмутимо, катая ручку по столу от большого пальца к среднему. – И заставить ее перевести накопленные на ее счетах средства не вашему мужу, а вам.
Мурашки пробегают по спине, а глаза ширятся от удивления – слово «заставить» звучит слишком резко и выбивает почву из-под ног.
– Заставить? Вы серьезно? – в голосе слышатся все испытываемые мной эмоции.
Я чувствую, как внутри у меня сжимается что-то – страх, адреналин, или, может быть, остатки здравого смысла.
– Как заставить – шантажом? – я едва слышу свой голос.
Алексей же смотрит прямо, в упор, без тени сомнения во взгляде темных глаз. Даже не так – в них отчетливо читается полная уверенность, как будто он проделывал такое уже сотни раз.
– Шантаж и не нужен, – поясняет он все тем же ровным тоном. – Нужно просто и доходчиво объяснить ей, что их схема раскрыта. Что нам известно, что она – подставное лицо и лишь формально владеет фирмами. Сказать, что знаем, куда уходили деньги после обналичивания в банке, и какие суммы «осели» на ее счетах. И что если мы пойдем с этим в полицию, то пострадает и она.
Я прикрываю глаза. Заставляю себя дышать медленно, ровно – да вообще, хотя бы дышать! Потому что ощущение такое, что грудь сдавлена, словно перетянута крест-накрест ремнями, и каждый вдох дается с большим трудом. А от недостатка воздуха начинает кружиться голова.
– За участие в такой схеме ей грозит срок, – продолжает он объяснять свой план. – Причем по нескольким статьям. Это должно на нее подействовать. Вряд ли она представляет, во что, на самом деле, ее втянули. И еще сомнительнее, что станет защищать вашего мужа ценой собственной свободы. Ей наверняка пообещав долю и полную безопасность сделок. Но деньги, которые у нее сейчас скопились – это утяжеление статьи.
Я киваю ему, но даже сама не знаю, киваю ли, потому что понимаю его, или что соглашаюсь на его предложение, то ли просто чтобы показать, что слышу.
Во мне все дрожит, сердце учащенно бьется, в ушах шумит и вообще ощущение такое, что я сейчас грохнусь в обморок.
Если такое со мной творится лишь о того, что мне рассказывают, что же будет, если я пойду на это?..
Но сначала нужно выяснить все до конца.
– Но ведь это все равно шантаж? – собравшись с силами, уточняю я, когда он замолкает.
– Мы не будем преступать за рамки закона. Мы… просто поговорим с ней. Дадим понять, что все знаем. Что у нас есть документы, связи, ресурсы. И что мы не хотим, чтобы все пошло по сценарию «уголовное дело – срок». Сделаем ей предложение, от которого она не сможет отказаться.
– А если все же откажется?
– Это крайне маловероятно, – уверенно возражает Яшкин, перестав играть с ручкой. – Мы наблюдали за ней и собрали достаточно информации, чтобы понять – она в этом деле не профи, а значит, уязвима. Слабое звено. Если правильно надавить, она сломается.
Я провожу ладонью по лицу. Словно пытаюсь стереть все, что чувствую. Но не получается. Пальцы противно дрожат.
– А давить буду я? – спрашиваю тихо.
– Нет, конечно. Это наша работа, – Алексей улыбается.
Впервые за время этого разговора. Но почему-то это не успокаивает, а наоборот – пугает еще сильнее.
Я откидываюсь назад, чувствуя, как еще сильнее и быстрее забилось сердце. Оно не стучит, оно тарабанит в грудной клетке. Громко и угрожающе.
– А если Андрей узнает?
– Обязательно узнает. Но шум поднимать не станет. Ведь если он начнет копать – утонет первым.
– Я не об этом. А о том, что он может помешать…
Яшкин отвечает, не дослушав вопрос:
– Если все пойдет по плану, деньги уже будут за пределами его досягаемости.
– А в недосягаемости – это где?
Мозг наконец-то очухался от легкой контузии и начал генерировать правильные вопросы.
– Только не на вашем счете, иначе вы, по сути, восстановите статус-кво, и при разводе деньги придется разделить с мужем.
– Не только поэтому, – возражаю я. – Но и потому, что перевод крупной суммы частному лицу вызовет подозрение у банка, и он заблокирует перевод до выяснений. А потом и у налоговой. И, решив отомстить мужу, я подставлюсь сама.
Яшкин вновь улыбается. На этот раз я вижу в его улыбке одобрение.
– Поэтому мы такой вариант вывода денег со счетов Ирэны и не предлагаем. Будем выводить по своим каналам. В детали, простите, посвятить вас не могу.
Он замолкает, давая мне переварить. Не смотрит на меня, не давит. Просто ждет.
Я медленно вдыхаю. Мои мысли бегают по кругу.
Вывести деньги – это ведь даже не месть. Это самозащита и возврат украденного. У меня и девочек.
И даже если это все похоже на шпионский триллер, разве я не имею права хотя бы попытаться? Андрей выстраивал эту схему много месяцев за моей спиной. Разве я обязана теперь быть благородной?
Это мой единственный реальный шанс, если не выиграть, то хотя бы не проиграть все подчистую.
Но другой голос в моей голове спорит с первым. Заставляя подумать о том, что, если я соглашусь, пути назад уже не будет.
Я опускаю глаза. И вдруг понимаю, что решение у меня уже есть.
Я просто должна его озвучить.
Себе и Яшкину.
Но я молчу. Молчание затягивается. И он все же спрашивает, глядя на меня в упор:
– Ну, что вы решили, Ксения?
Глава 37. Врасплох
Я медлю еще мгновение, слыша, как гудит кровь в ушах, и ощущая, как неприятно липнет к спине легкая блузка. Осознаю, как ломит от напряжения пальцы, сцепленные в замок.
Это решение такое простое и одновременно такое сложное. Готова ли я забыть, перечеркнуть все то, что было у меня с Андреем двадцать лет, и поступить с ним самым жестким способом? И согласна ли, напротив, наплевать на то, как он повел себя после того, как я узнала про его измену, и отступить без борьбы?
Как по заказу, память услужливо подкидывает вспышками сцены того, как подло поступал со мной Андрей.
Как холодно и равнодушно он врал мне в глаза.
Как обвинял меня во всем.
Как подставил Алису, заставив ее задержать меня вне дома, чтобы я думала, что дочь тоже предала меня.
Как передал управление клубом – моим клубом! – своей дрянной Элечке.
Как угрожал, запугивал меня, мелко и мерзко пакостил…
И я окончательно понимаю – вторую щеку я точно не подставлю. Ничего ему не прощу. И не спущу.
Я ударю туда, откуда он не ждет, и где ему будет больнее всего – заберу все, что он пытался спрятать от меня.
Машинально выпрямившись на стуле, словно скидывая с себя все лишние мысли и страхи, встречаюсь глазами с Яшкиным.
– Третий вариант, – произношу твердо. – Давайте сделаем это.
Он опускает взгляд и тут же вновь смотрит на меня. Это выглядит как кивок.
– Хорошо, – коротко говорит он и тут же переходит в деловой тон. – Тогда дальше действуем так.
Он достает папку, которую я раньше даже не заметила у него под рукой, открывает ее и выкладывает на стол сложенный лист.
– Здесь краткий план, – объясняет он. – Что, как и в какой последовательности будет происходить. От вас почти ничего не требуется, мы все берем на себя. Просто вы должны знать все наши шаги. Я буду держать вас в курсе.
Я киваю, беря план в руки. Я не открываю его, прочту позже.
– Вы сказали «почти». Что-то все же нужно? – спрашиваю пересохшими от волнения губами.
– Лишь уточнить пару моментов. Некоторые вещи без вас не решить. О них написано в плане. Вы прочтете и подумаете, а я позвоню позже.
– Хорошо, – легко соглашаюсь и все же решаюсь: – Можно вопрос?
– Конечно.
– Этот план… Вы его подготовили заранее. Как вы узнали, какой из трех предложенных вами путей я выберу?
И вновь эта уверенная полуулыбка скользит по губам.
– Я готовился к встрече, – отвечает спокойно и кладет руку поверх папки, из которой достал мой листок.
Приглядевшись, вижу, что папок в стопке не одна, а три.
– И подготовил план действий под все варианты. Что бы вы ни выбрали, не застали бы меня врасплох.
Как все просто… И продуманно.
Яшкин берет папки со стола и поднимается, чтобы убрать их в сейф в стене.
– И еще кое-что, – обернувшись, смотрит на меня. – Проверка в клуб заявится в ближайшие дни.
Я не сразу понимаю, о чем он – почти забыла о своей просьбе.
– Чтобы вашему мужу было чем заняться, – продолжает он с легкой усмешкой. – Пусть забудет на время об Ирэне и не мешается у нас под ногами.
Я впервые за долгое время улыбаюсь – как тонко. Такая подготовка вызывает лишь восхищение.
А Андрей пусть побегает, пусть потушит свои «пожары».
Когда выхожу от Яшкина, двигаюсь словно на автопилоте. Голова не соображает, но ноги сами находят дорогу к машине.
Сев за руль, завожу двигатель. Машина легко откликается, я стартую и медленно двигаюсь по вечернему городу, мыслями вновь возвращаясь к принятому решению.
Не потому, что жалею, нет. Я боюсь, что пожалею потом. Не поторопилась ли я с выбором? Может, нужно было взять паузу и все обдумать? Хотя бы до утра. Еще раз – еще сто сорок восемь раз – все взвесить и просчитать.
До дома остается всего один перекресток, когда голосовой помощник оживает, заполнив салон металлическим голосом:
– Вам поступило новое сообщение от контакта «Анечка». Хотите прослушать?
Я, не задумываясь, нажимаю кнопку на руле, и он зачитывает без интонации и с неверными ударениями:
«Мамуль, мы с Алисой уже едем домой. Без тебя не то, и мы съели только по салату».
Она не успевает договорить, как сердце болезненно сжимается – зациклившись на сделанном выборе, я совсем забыла, что мне ведь еще предстоит смотреть в глаза девочкам и отвечать на их вопросы.
Я обещала, что все расскажу потом. Но о встрече с Яшкиным я им рассказать не могу. Неужели придется врать им в лицо?..
Загнав машину в паркинг, на автомате глушу двигатель, но не выхожу.
Просто сижу, слепо уставившись на машину, стоящую на месте напротив.
Не хочу идти домой. Не хочу, потому что не уверена, что смогу сейчас войти в дом и не выдать себя, своих метаний и сомнений.
Даже если они не станут задавать мне вопросов, Аня сразу почувствует, что со мной что-то не так.
И обязательно спросит, что случилось, почему я прячу глаза и веду себя не как обычно.
И я не хочу врать ей. Но и сказать правду не могу. И не только потому, что нельзя – никто не должен ни о чем знать, но и потому, что не уверена, что Аня одобрит мои действия.
Я и сама бы их не одобрила.
В другое время…
Сейчас я знаю – я все делаю правильно.
Глубоко вдохнув, медленно выдыхаю и, подняв голову, смотрю на себя в зеркало.
Выгляжу как обычно. Ну, может, чуть бледнее, чем обычно. И чуть ярче тени под глазами.
Ничего такого, что не скрыть улыбкой и болтовней. Ладно, справлюсь.
Открыв дверцу машины, выхожу в прохладный полумрак паркинга и замираю, когда в спину мне прилетает:
– Ну наконец-то вышла. Я уж думал, тебя из машины выкуривать придется.
Глава 38. Не в этот раз
Услышав голос, я даже не вздрагиваю – он уже не вызывает дрожи. Раздражение – да. Глухое отвращение тоже. И острую, всеобъемлющую досаду. Но точно не страх.
Медленно, не торопясь, оборачиваюсь. Вижу Андрея, стоящего между колоннами, разделяющими парковочные места, с руками в карманах и той наглой самоуверенной полуулыбкой, которую раньше я принимала за обаяние. Теперь же кажется, будто он когда-то давно примерил на себя маску человека, который считает, что контролирует все и всех, и сам в себя поверил.
И верит в это до сих пор.
– Ты поджидаешь меня здесь, в паркинге? – голос звучит чуть хрипло, но спокойно, без лишних эмоций.
Может, чуть удивленно, но это логично.
– А где еще тебя ловить? На звонки ты не отвечаешь, – отлипает он от столба.
– Ну и что тебе нужно, что ты так заморочился?
– А ты как думаешь? – подходя, отвечает он вопросом на вопрос.
Я его игру не поддерживаю, парируя:
– Я не думаю о тебе, Невоструев. Не льсти себе.
Он останавливается в шаге от меня.
– Я бы тоже хотел не думать о тебе. Но это трудно сделать, учитывая, что ты забрала мою тачку. Мое терпение не бесконечно, Ксюша.
Я дергаю уголком губ – Андрей, как всегда, с места в карьер сыплет угрозами.
Но на меня они, к счастью, не действуют.
– Ты все о том же? – усталость мне даже не приходится изображать – ну сколько можно мусолить одно и то же?.. – А я уж подумала, ты пришел, потому что хочешь увидеться с дочками. Ты вообще помнишь, что они у тебя есть? Или, разводясь со мной, ты решил, что освобождаешься и от них тоже?
Он на секунду отводит глаза. Но только на секунду.
– Не утрируй. Я в курсе, что они у нас есть, – бурчит, явно с неохотой возвращаясь к теме детей.
– Но вспоминаешь ты о них только, когда задумываешь какую-то подлость. Аня здесь уже неделю. Ты виделся с ней?
– Не меняй тему, Ксюша! – обрывает он, и я буквально слышу лязг металла в голосе. – Мои отношения с девочками тебя не касаются. Лучше перестань валять дурака и верни мне мою тачку, которую ты изуродовала в порыве ревности!
От этих яростно брошенных слов меня подкидывает.
– Ревности?!
– Да, – выплевывает он. – Ты не можешь простить мне, что я нашел свое счастье с другой женщиной. Ты бесишься, что я предпочитаю ее тебе!
Удар под ребра. Предсказуемый, и все равно больно. Как ножом по горлу моей подкошенной его изменой самооценки.
Я не подаю вида, что его слова тоже задели меня за живое, только чуть сильнее сжимаю ремень сумки.
– Почему же бешусь? – отвечаю ровно. – Я очень рада за тебя, Андрей. Ты нашел идеальную женщину – очень подходящую. Унылую декорацию к своему кризису среднего возраста: молодая, инициативная, не отягощенная интеллектом и моралью.
– А морали я уже наелся, – презрительно кривит он рот, силясь задеть меня побольнее. – Эля, в отличие от тебя, меня не пилит и не пытается перевоспитать, сломать под себя. Мне с ней легко.
– Легко? – эхом отражаю я и усмехаюсь. – Значит, с ней ты легко забудешь про мою, – подчеркиваю, – машину.
– Ты прекрасно знаешь, что это моя тачка. Я ее выбирал, я ее оплачивал и ездил на ней. А ты ее у меня угнала!
Мне хочется засмеяться, громко и горько. И высказать ему в лицо, что я уже в курсе, что он «угнал» у меня гораздо больше.
Мерзавец двадцать три года ел с моей руки, спал в моей постели, улыбался мне в лицо, а за спиной предавал и обворовывал. И меня, и наших дочерей.
Но, конечно же, я этого не скажу. Я сдержусь, потому что не имею права проболтаться сейчас. Нельзя дать ему понять, что я знаю про его махинации. Иначе все испорчу.
Если он что-то заподозрит, даже малейшее подозрение, тень сомнения – и он сразу заберет деньги у Салтыковой, Яшкин не успеет ничего сделать.
Я не должна поддаваться эмоциям, я должна быть умнее и дождаться лучшего момента. Момента, когда все будет уже решено и деньги будут в надежном месте. Вот тогда я и брошу ему в лицо, что это я переиграла его.
– Не вернешь машину, – не останавливается он, – тогда верни мне мои деньги, и я куплю себе новую.
– Даже если я верну тебе деньги, – отбиваю его заявление спокойно, – без моего согласия ты ничего купить не можешь.
– Я всегда все покупал без твоего согласия, – фыркает пренебрежительно, и у меня ощущение, будто меня ударили. – И сейчас ничего меня не остановит.
Это и есть настоящий Андрей. Настоящий, не выдуманный мной. Самодовольный, уверенный, что весь мир крутится вокруг него. И я столько лет не хотела этого видеть…
Как я могла думать, что этот человек любил меня? Любил ли когда-нибудь вообще? Сейчас он смотрит на меня как на врага, которого нужно прижать, сломить, заставить отступить.
– Раньше я не возражала, – говорю, выпрямившись. – Сейчас у меня есть год на то, чтобы оспорить любую твою сделку. Особенно теперь, когда исковое о разводе уже в суде. Мне доставит дикое удовольствие наблюдать, как приставы отбирают у тебя тачку. Еще одну…
На мгновение он замирает. Хмурится. Я вижу, как в его голове бегут сценарии. Он просчитывает, не блефую ли я. Неужели не знает про этот факт?
Видимо, нет. Или просто слишком самоуверен. Глупец.
– Зря ты это начала, Ксюша, – выдыхает он сдержанно. – Очень зря.
– Это ты начал, Андрей, я лишь включилась в навязанную тобой игру.
Он сдвигает челюсти, щека подергивается, как всегда, когда он злится, но не хочет показать этого. Молчит. А потом вдруг улыбается.
– Ты сдашься, Ксюша. Все равно сдашься. Как обычно.
Я прищуриваюсь.
– Не в этот раз, Андрей. Не в этот раз.
Он больше ничего не говорит. Просто отворачивается и уходит – его шаги гулко отдаются между бетонных стен, и каждый звучит, как выстрел. Я стою, не двигаясь, пока он не скрывается за углом.
И только потом позволяю себе выдохнуть.
Плечи подрагивают. Это... напряжение, гнев и что-то еще. Может быть, предвкушение.
Предвкушение его краха.
Глава 39. Не та лошадь
Невоструев
Закончив дела в клубе на Западе, я выхожу к ожидающему меня такси.
Это становится моей дурной привычкой. Первые дни после того, как Ксюша умыкнула у меня тачку, я забывал вызвать машину – выходил, как обычно, чтобы ехать на своей, и только на улице соображал, что я безлошадный. Приходилось подолгу ждать. И больше я не забываю.
Однако черта с два это означает, что я смирился!
Надо срочно решать, что делать с машиной, я достаточно ждал. А еще не мешало бы понять, чего добивается Ксюха.
Я был уверен, что она быстро сдастся, но жена оказалась крепким орешком…
Только я сажусь на заднее пассажирское, на котором не ездил уже забыл сколько лет, и мы трогаемся, как телефон в кармане пиджака оживает рингтоном. Эльвира.
Свожу брови к переносице – зачем она звонит? Знает же, где я и когда буду. Я говорил утром…
– Да, Эля. Что-то срочное? Я в такси, – сообщаю сразу, но она и не думала слушать.
– Андрей! – взвивается истеричными нотами ее голос. – У нас тут… тут пожарная инспекция!
В первый миг я ее не понимаю.
– Чего?..
– Инспекция! Пожарные пришли с проверкой! Тыкали в меня корочками, совали под нос какой-то акт… – она тараторит, почти захлебываясь воздухом. – Ведут себя нагло, разговаривают грубо, требуют какие-то журналы, какую-то документацию…
– Какая проверка? – перебиваю я невнятное словоблудие.
– Внеплановая! – она почти орет.
– Какая нахрен проверка, Эля?! – цежу я, теряя терпение. – Гони их в шею. Скажи, что у нас все в норме и все бумаги в порядке. Пусть идут других лохов разводить, а меня не надо.
Ничего, конечно, у меня не в порядке. Но я регулярно заношу кому нужно, чтобы вопросов мне не задавали, а бумагами с печатями снабжали регулярно. И этот человечек в инспекции не последний. Он бы не пустил ко мне проверку.
– Гнать?! – она уже не на грани паники, она уже за гранью. – Скорее, они меня выгонят. Или арестуют. Видел бы ты их. Один уже по залу ходит, шарит глазами повсюду. Сказал, что будут фиксировать все нарушения!
– Твою мать… – вырывается у меня, но я торможу себя – еще мне не хватало свалиться в панику. – Успокойся, Эля. Ничего им не говори, не давай никаких бумаг. Скажи, что сейчас принесешь, и исчезни. До моего прихода. Поняла?
– А куда мне исчезнуть? – шепчет растерянно.
– Да хоть в туалете сиди! – срываюсь нетерпеливо, но тут же осаживаю себя – орать сейчас бесполезно.
И глупо. Эля нужна мне здравомыслящей.
– Неважно где. Главное – дождись меня. Я скоро. Минут пятнадцать, – вру.
Сбрасываю звонок. Сердце колотится в висках.
Что, мать вашу, за проверка? Откуда? Куда смотрит этот говнюк?!
Набираю ему – тому, кто вызвался быть гарантом моей неприкасаемости. Если он напортачил, сам станет неприкасаемым…
– Сан Саныч, приветствую. Это Невоструев. Ко мне в клубе проверка пришла от твоих архаровцев. Ты не в курсе, кто это такой смелый?
– Мои не могут, Андрей, – уверенно заявляет.
– Однако они пришли. Разберись, будь другом.
Перезванивает он удивительно быстро, и я по первым же нотам в голосе понимаю, что случилось какое-то дерьмо – никогда не слышал, чтобы он извинялся. И не знал, что в его лексиконе есть фраза «сделать ничего не могу». Не сомневался, что он может все.
Но, слушая его бормотания про «новую метлу» и распоряжение сверху по проверке всех спортобъектов города, чувствую, как во мне все закипает.
– Не можешь?! А за что я тебе бабки плачу?! – рычу, наплевав на водителя. – Где обещанная мне защита, Саша? Я сейчас что должен твоей бригаде показывать – твои квитанции о принятии у меня взятки?!
– Андрей, – тоже звенит металлом его голос – такое он, конечно, терпеть не будет, несмотря на свой косяк.
Не шестерка мелкая.
– Да пошел ты… – ставлю точку в разговоре и сбрасываю звонок.
Сжимаю телефон в руке так, что он хрустит. Разжимаю пальцы.
Пульс долбит в виски – что за дерьмо, а? Как разгребать?..
Перед входом в клуб стоит темно-синяя «Нива» с маячками. Врываюсь внутрь. Мрамор лобби отдает шаги глухим эхом. Навстречу вылетает Эльвира – глаза огромные, лицо белее пудры.
– Андрей, они трясут с меня эти журналы, какие-то протоколы и что-то по вентиляции и огнетушителям, – шепчет быстро, запинаясь.
– Спокойно, – роняю, не разжимая губ. – Где они?
Показывает взглядом в сторону зала функционального тренинга: высокий мужчина в форменном кителе снимает на камеру спринклеры под потолком. Его коллега ломиком вскрывает ржавый замок пожарного шкафа.
Мои зубы сразу начинают ныть – этот шкаф собирались заменить еще весной. Внутри просроченные огнетушители…
Подхожу к старшему инспектору, стараясь держаться прямо и уверенно.
– Приветствую. На каком основании проводится проверка? Я никаких уведомлений не получал.
– А вы директор? – нагло отвечает, даже не обернувшись на меня.
– Я – учредитель, и я…
– Нет предписаний, по которым уведомляют учредителей. Ответственным за пожарную безопасность указан директор. И это не вы, – все так же дерзко отвечает мужик, возомнивший себя Богом.
Пожарником.
– Прежде у меня не было внеплановых проверок без предупреждения, – стараюсь сдерживать рвущееся наружу раздражение.
– Вас предупредили. Уведомление было направлено на электронную почту, указанную в ЕГРЮЛ.
Черт. Официальная почта… Раньше за ней изредка следила Ксюша, потому что главбух постоянно забывает читает, теперь ей это, конечно, нафиг не надо. Вот и приплыли…
Главбухша теперь каждое утро будет с проверки почты начинать!
– А где документы? – докапывается он до нарисовавшейся, несмотря на мой запрет, Эльвиры. – Не нашли?
– Найдут, – отвечаю ему за нее, глядя в глаза. – Нужно еще время.
– Мы никуда не спешим, – благосклонно кивает.
Развернувшись, ухожу от него, сжимая руки в кулаки.
– Андрей, – увязывается за мной Эльвира. – Где мы возьмем то, что им нужно? У нас ничего нет…
– Придется родить, – бросаю сухо.
Рука сама собой тянется к телефону, и я ловлю себя на желании позвонить Ксюше. Она бы что-нибудь посоветовала, что-то обязательно придумала. А Эля ждет решения от меня.
Кажется, я сильно лоханулся, поставив не на ту лошадь…




























