444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Юля Шеффер » Развод в 44. Я отомщу (СИ) » Текст книги (страница 4)
Развод в 44. Я отомщу (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:33

Текст книги "Развод в 44. Я отомщу (СИ)"


Автор книги: Юля Шеффер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 13. Не мог

Алиса ждет меня на перекрестке. Высокая, тоненькая, немного угловатая и утонувшая в своем вырвиглазном балахоне-оверсайз. Стоит, держа в руках бумажный стаканчик с кофе, а другой рукой что-то пишет в телефоне, улыбаясь, но как только замечает мою машину, тут же резко поднимает голову.

Глаза ее сужаются, губы складываются в тонкую линию – дочь демонстрирует недовольство тем, что я нарушила ее планы.

Я собираюсь разрушить не только их…

Остановившись у бордюра, нажимаю кнопку разблокировки дверей, Алиса открывает переднюю пассажирскую, но садиться не торопится. Смотрит на меня с подозрением.

– Ты какая-то… – она щурится, хмурит густые трендовые брови, – не такая.

– Садись, Алиса, – прошу негромко.

Она бросает взгляд на свои смарт-часы, но все-таки с выражением великого одолжения на юном лице залезает внутрь. Хлопает дверью.

Я сразу трогаюсь с места и отъезжаю с перекрестка, чтобы остановиться на паркинге у ближайшего магазина. Пока я не глушу мотор, мы обе не оброняем ни звука. Я и после этого не тороплюсь говорить, оттягивая момент до последнего.

Я знаю, что должна рассказать ей все, но это не так-то просто…

– Ты скажешь, что происходит? – проявляет Алиса нетерпение – Почему ты выдернула меня из тусовки с друзьями и заставляешь проводить время с тобой? Да еще молчишь всю дорогу.

Алиса делает глоток кофе.

– Я же сказала – нужно поговорить.

– И о чем же?

Сцепив пальцы на руле, смотрю вперед, чтобы не встречаться с ней взглядом. Говорить эту мерзость ей в глаза выше моих сил. Вообще говорить об этом вслух невыносимо, а с ней – особенно.

Но придется.

– О твоем отце.

Пауза. И скептицизм во взгляде, открыто говорящий: что ты можешь знать о нем то, чего не знаю я?

– И что он натворил?

Натворил. Какое мягкое слово. Я перевожу дыхание, чувствую, как колет внутри. Потому что знаю – после того, как скажу ей все, уже не будет пути назад.

Ни для кого из нас.

– Он изменяет мне.

Говорю прямо. Не ходя вокруг да около, без предисловий. Как срывают полоску с воском при депиляции.

Алиса тут же дергается, едва не опрокидывая стакан.

– Чего?! Изменяет? Папа?!

Сил и выдержки мне хватает только на то, чтобы утвердительно кивнуть. Она моргает. Несколько раз.

– Ты шутишь? – усмехается неверяще.

Я поворачиваюсь к ней.

– По-твоему, у меня сейчас лицо человека, который шутит? Или, может, я – человек, способный на подобные шутки?

Алиса переводит взгляд на меня, сжимает губы, но не отвечает. Выражение ее глаз и без того красноречиво.

– Я видела их вместе, – продолжаю я. – Только что в номере отеля. Своими глазами. И они там не фитнесом занимались…

– Кого их? – резко спрашивает.

Я медлю, но отвечаю:

– Твоего отца и эту Эльвиру.

Тишина.

Я чувствую, как напряжение в машине застывает, превращаясь в тяжелую, давящую тишину.

Алиса как-то вдруг подбирается.

– Эльвиру? – повторяет медленно.

– Да, так зовут его любовницу.

Она хмурится, отводит взгляд, будто раздумывает.

– Эльвиру… фитнес-инструктора из его клуба?

Киваю и тут же замираю. Глаза мои расширяются, горло сдавливает, и все же я произношу:

– Ты знаешь ее?!

Она молчит. Смотрит перед собой, но вижу, как ее пальцы мертвой хваткой сжимают стакан. Она как будто размышляет, что-то вспоминает, взвешивает, прикидывает. Потом поворачивается и отвечает с вызовом:

– Да! Я знаю ее.

– Он… – слова застревают в горле. – Отец познакомил вас? Он…

– Да, знакомил, – отвечает дерзко, даже грубо, как будто это я изменяла ее отцу, а не он мне.

Мне чудовищно больно от такой ее реакции, но разве я, если откровенно, ожидала от нее чего-то другого?.. Разве надеялась на иную реакцию, когда там ее любимый и непогрешимый папочка, а тут всего лишь я – мать-неудачница?..

– Знакомил, но не как со своей любовницей, – добавляет уже с меньшим нажимом в голосе, как будто даже сочувствует мне. – Я же хожу иногда в клуб заниматься, и видела ее там. Но я не… – она осекается и вновь смотрит на свой стакан, который сжала в руках так сильно, что из него начинает вытекать кофе.

Я забираю стакан из ее рук, ставлю в открытый подстаканник. Она не реагирует на это мое действие. Так и остается сидеть, продолжая неподвижно глядеть на свои руки, а грудь ее судорожно вздымается. Она резко опускает взгляд, стискивает зубы, словно что-то решила.

– Нет. Я тебе не верю! Папа бы так не поступил!

– Поступил, – я сочувственно поджимаю губы, взглядом утешая ее, хотя мне самой сейчас нужно чье-нибудь утешение.

Но у Алисы я его вряд ли найду.

– Он не мог! – выкрикивает почти с ненавистью, резко вскидывая голову.

Глаза ее сверкают.

– Алиса, я…

– Ты врешь! – продолжает она отрицать и отвергать то, что услышала.

Она не желает мне верить и отворачивается от меня к окну, пряча эмоции.

И это тоже больно, но я не могу обижаться на нее. Для нее это тоже удар. Может, не меньший, чем для меня. У нее прямо сейчас рассыпается образ идеального отца, и она не готова к этому. Так же, как и я.

– Алиса, я знаю, как тебе тяжело…

– О, правда? Ты знаешь?! – ее тон становится издевательским.

Я замолкаю, и она резко оборачивается ко мне. В ее голосе злость, ярость, боль.

– Это все из-за тебя! Если он изменил, то это ты виновата! Ты никогда не относилась к нему так, как он этого заслуживает!

Я торопею и смотрю на нее, не моргая.

– Ч-что?..

– А то! Ты всю жизнь только и занимаешься тем, что донимаешь его! Не даешь спокойно вздохнуть, шагу ступить! Вечно недовольная, вечно контролируешь! Неудивительно, что он устал от тебя!

– Ты меня обвиняешь? – задыхаюсь я от этой дикой несправедливости. – Ты считаешь, что я сама виновата? Серьезно?

– Да!

Это удар. Сильный и сокрушительный. Но я не теряю самообладание и, надеюсь, достоинство.

– Алиса, твой отец изменял мне долгое время. Ты можешь верить или не верить – это факт.

– А даже если и так? – перебивает она. – Что ты сделаешь? Теперь, когда узнала – разведешься с ним и откажешься от сытой и беззаботной жизни?!

Она сверлит меня взглядом с таким выражением глаз, будто уверена, что это невозможно так же, как встретить в Москве инопланетянина.

Я тоже смотрю на нее, не веря, что она всерьез думает, что «сытая жизнь» важнее достоинства.

– Да, Алиса, – отвечаю уверенно. – Я с ним разведусь. Но отказываться ни от чего не собираюсь. Я вкладывалась во все, что мы имеем, не меньше, чем отец.

– Ты думаешь, он позволит тебе отжать у него бизнес?! – фыркает она, но я не колеблюсь с ответом:

– И бизнес тоже.

Глава 14. Женская логика

– Какой развод? Ты с ума сошла, Ксения?!

Андрей смотрит на меня так, будто я только что не потребовала совершенно логичный развод с мужем, который мне изменял, а сообщила, что улетаю на Марс с первым попавшимся астронавтом.

Любимые некогда – да что скрывать, и сейчас еще не успевшие стать чужими – глаза расширены, губы плотно сжаты, скулы ходят: он потрясен и по-настоящему шокирован. Он реально не ожидал, что я решусь требовать развода!

Так же, как и Алиса. Я же не пойму, что в этом странного и так уж удивительного.

Но даже сейчас, даже после того, как попался с поличным, как я практически сняла его с его девки, он и не думает извиняться передо мной. Он даже не чувствует себя виноватым – нет. Он злится. Потому что я осмелилась заикнуться о разводе.

Осмелилась…

– Нет, Андрей, не сошла, – говорю ровно. – Это взвешенное решение. И окончательное.

Я стою перед ним, скрестив руки на груди, и чувствую, как внутри разливается ледяное спокойствие. Удивительная отрешенность и даже апатия. Никаких истерик. Никаких слез.

Не знаю, откуда у меня такая реакция. Я никогда не была такой холодной и безэмоциональной – наоборот, я достаточно сентиментальна и готова расплакаться по любому поводу, даже из-за трагичной или просто трогательной сцены в кино. Но сейчас слезы у меня не наворачиваются, я как будто заморожена изнутри.

Возможно, потому, что то, что я увидела сегодня, не стало для меня такой уж неожиданностью. Благодаря той смске и первой встрече с Эльвирой, у меня достаточно долго были подозрения и мысли, а теперь они лишь подтвердились. Может, я еще буду плакать по своей загубленной жизни и отвергнутой любви, но точно не при Андрее. Ему такого удовольствия я не доставлю.

– Окончательное? – кривится он. – Да ты просто бредишь! Какой к черту развод?! Мы вместе двадцать три года! ДВАДЦАТЬ ТРИ, Ксения! – пышет он негодованием и едва не тычем в меня пальцем, чтобы звучать убедительнее. – У нас двое детей, общий дом, бизнес! Ты вообще думала, когда это ляпнула?

Он проходит мимо, хватает со стола свой телефон, но передумывает и со злостью кидает обратно. Внутренне кипит, но пытается взять себя в руки. Я знаю этот его взгляд и это состояние – он сдерживается, стремясь подавить эмоции и сохранить невозмутимость. Потому что эмоции затмевают разум и мешают трезвому взгляду и взвешенным решениям.

Много раз я видела его таким, когда он решал сложные вопросы в бизнесе. Но со мной так не выйдет – я не его бизнес, и «решить» меня у него не получится. Я – нерешаемое уравнение.

– Тебе следовало об этом думать раньше, Андрей, – тихо отвечаю. – До того, как решился изменить той, с кем вместе прожил двадцать три года и завел двоих детей. До того, как завел любовницу, которая моложе твоей дочери. Хорошо, что не младшей.

Он резко оборачивается ко мне, глаза вспыхивают гневом.

– Слушай, давай без этих дешевых реплик! – он делает шаг ко мне, но я не двигаюсь с места. – Не делай из меня какого-то похотливого старикана, Ксюша!

– А ты и не старикан, – пожимаю плечами. – Для меня. А вот что твоя зажигалка Элечка тебя старичком с кошельком не считает, я не поручусь.

Виснет тишина. Напряженная, тяжелая. Я даже слышу, как в ванной капает вода из неплотно закрытого крана. Но эту тему он решает не продолжать – скользкая слишком, – переключаясь на другую.

– Скажи честно, Ксюша, чего ты добиваешься, заговорив о разводе? – Андрей сдерживает злость, но голос его рычит, умножая все усилия на ноль. – Чтобы я покаялся? Чтобы сказал, что меня Бес попутал и поклялся, что теперь буду тебе верен? Чего?!

– Развода, Андрей, – отвечаю максимально спокойно, что на контрасте с его плохо сдерживаемыми эмоциями выглядит и звучит даже еще выигрышнее, чем могло бы. – Требуя развода, я хочу развестись. Вот такая вот корявая женская логика…

– И ты думаешь, я тебе его дам, Ксюшенька?! – фальшиво улыбается.

– Не дашь – я сама возьму, Андрей, – моя уверенность непоколебима. – Рабство давно отменили. Я хочу развод, и я его получу.

– Да что ты заладила-то? – вновь взрывается он. – Зачем нам разводиться? Ну мы уже не в том возрасте, чтобы обижаться и хлопать дверями.

– Ты минуту назад утверждал, что ты не старик, – напоминаю, изображая удивление. – А сейчас вдруг заговорил о возрасте. Реактивное старение?

– Не меняй тему, Ксюша, – обрывает меня он. – Разводиться – это бред. Ну изменил я, да, ну накажи меня как-то, проучи или ударь… Я не знаю… Но развод – это глупо и нелепо! У нас вся жизнь прожита вместе! А Алиса… Ты о ней подумала?!

Я хмыкаю.

– О, конечно. Теперь ты вдруг вспомнил про Алису.

Но он мой упрек вновь игнорирует, однако тон неожиданно сбавляет. И пытается воздействовать на меня этим фальшивым «заботливым» голосом:

– Не дури, Ксюша. Ты знаешь, что у Алисы сейчас сложный возраст и сложный характер… Ты правда хочешь осложнить все еще больше, втянув дочь в нашу ссору и, тем более, развод?

Я смотрю на него и понимаю: он непрошибаем. Он отказывается от развода не потому, что раскаивается, что пренебрег мной, моими чувствами, что потоптался по моему доверию и самооценке, а чтобы все осталось по-прежнему.

Чтобы все осталось так, как удобно ему, а на меня и мои чувства ему тупо плевать.

И на чувства Алисы, конечно, тоже.

Алисы, которая слепо любит и верит отцу…

– У нее всегда был трудный характер, независимо от возраста, – отвечаю спокойно. – И это – бонусы того, как ты ее баловал. А в наш развод она уже втянута – я все ей рассказала.

Невоструев не удивлен, он явно уже говорил с ней. Конечно, она позвонила ему сразу, как выскочила из моей машины на ближайшем светофоре. И я бы многое отдала за то, чтобы узнать, о чем они говорили. Но сомневаюсь, что кто-то из них расскажет, если я спрошу.

– И ты хочешь это усугубить?! – восклицает он. – Устроить дележку квартиры, всех вещей… Чтобы ей пришлось переезжать и лишиться своей комнаты?

– Комната останется за ней, – сухо говорю я. – Квартиру делить мы не будем. Ты просто съедешь к своей любовнице, оставив нам свою долю в квартире в качестве компенсации за моральный ущерб.

Он замирает. И через секунду – ухмыляется. Губы растягиваются, но глаза остаются холодные.

– На это даже не надейся, милая, – процедил он. – Я ничего не оставлю. Ничего своего просто так не отдам – ни квартиру, ни бизнес. Хочешь уйти? Отлично – уйдешь с голой жопой!

И он выходит, хлопнув дверью. Точь-в-точь, как его дочь.

Но я не обманываю себя – этот разговор у нас точно не последний.

Глава 15. Душнила и душка

Впервые за много лет я просыпаюсь оттого, что в квартире слишком тихо.

Ни голосов – и Андрей, и Алиса часто с самого утра решают какие-то вопросы по телефону.

Ни шума воды – никто не моется.

Ни прочих звуков: никто не топает, не хлопает дверью ванной или спальни, не шумит феном, чайником или сигналом микроволновки – никто в семье никогда не задавался вопросом, мешают ли они мне спать, и не заморачивались тем, чтобы вести себя тише. Часто я сама вставала проводить их, помочь с завтраком, но, когда не собиралась, спать все равно не могла.

А сегодня никто не шумит просто потому, что никого нет.

Квартира пуста. Точнее, в ней только я. И абсолютная тишина давит.

Андрей после того, как хлопнул дверью, больше не появлялся и не звонил, что как бы логично и меня вполне устраивало. Его появление дома означало бы продолжение ненужного сейчас скандала. Но Алиса…

Она тоже не пришла домой и не то, что не звонила сама, но даже не отвечала на мои многочисленные звонки и сообщения, собирается ли она прийти и во сколько.

Я тянусь к телефону, включаю экран – ого. Почти десять. Долго же я спала… Но это неудивительно и вполне извинительно, учитывая, как долго не шел ко мне сон. Что тоже ничуть не странно. Страннее было бы, усни я вчера сразу крепким сном младенца.

Открыв журнал вызовов, прокручиваю его вниз. Считаю: девять, десять, одиннадцать – одиннадцать попыток дозвониться до Алисы и почти столько же сообщений в мессенджере. И лишь одно в ответ:

«Останусь ночевать у подруги. Не жди».

Не жди.

Сухо. Скупо. Пренебрежительно.

Моя дочь не считает нужным что-то объяснять мне, не считает должным даже элементарно отпроситься – спросить разрешения заночевать у подруги. Она так-то несовершеннолетняя. Но если я наеду на нее за это, услышу, что ей разрешил отец.

И опять буду плохой надоедливой матерью – душнилой. А отец хорошим и понимающим – душкой. И клевым чуваком.

Сейчас не время конфликтовать с ней, поэтому я проглотила ее неуважительное общение. Снова.

А когда ложилась спать, поймала себя на параноидальной мысли, а не Эльвира ли эта подруга...

Может, они с отцом вместе ночуют у нее?.. Вчера эта мысль заставила меня вскочить с постели. Но я старалась не поддаться ей сразу, а попыталась проанализировать, откуда она у меня возникла. Почему?

Во-первых, это безликое «у подруги» – Алиса никогда не так не пишет, всегда указывает имя: у Дашки, у Соньки, у Лизки, потому что я всех ее подруг знаю. А тут вдруг так неопределенно. Как будто не хотела, чтобы я знала, где она. А не хотела потому, что все еще обижена на меня, или потому, что мне бы не понравилось, где она, и я ей не позволила там остаться?..

Во-вторых, когда Алиса выскочила из машины, я была уверена, что она сразу кинется к отцу, и когда она долго не отвечала мне, я думала, это отец ей не разрешает. Чтобы позлить меня, показать, что, настаивая на разводе, я могу потерять дочь. И только когда я начала бомбить звонками с интервалом в минуту, пришло это сообщение про подругу.

И на несколько секунд, когда эта мысль атаковала меня, когда я поверила, что все именно так, я была буквально парализована осознанием, что они предали меня оба – и муж, и дочь. Но потом я вспомнила реакцию Алисы на мои слова об измене отца – она была шокирована и явно не знала о существовании любовницы. А то, откуда ей знакомо ее имя, она сразу объяснила, и выглядела при этом искренней и звучала логично. Нет, я верю, что для нее это такой же «сюрприз», как и для меня. И такой же неприятный.

Так что, если она и была вместе с отцом этой ночью, он бы не повел ее к Эльвире.

Я надеюсь…

Не глядя, куда упадет, откидываю телефон в сторону и поднимаю глаза в потолок.

Вот оно. Началось.

Война с собственным мужем. За имущество, за репутацию, за Алису.

Я знала, что она неизбежна, понимала, что меня ждет, но все равно это больно и неприятно. Внутри расползается препротивное чувство, такая вязкая пустота. Не боль, не досада, не сожаление – о чем уже жалеть?.. – а именно пустота. И четкое осознание, что союзников в моей войне у меня нет.

Алиса меня вряд ли поддержит. Я еще надеюсь, что она остынет и поймет все правильно, но она слишком любит отца. И моя надежда ничтожна.

Закрываю глаза, выдыхаю. Вставать не хочется. Хочется уснуть и проснуться в другой реальности, в которой муж мне не изменял. В которой дочь не вставала на его сторону. В которой…

В которой мне уже не жить.

Не сейчас.

Скинув с себя одеяло, решительно поднимаюсь с кровати и направляюсь в ванную. Я не стану валяться и жалеть себя. Если я хочу выйти победителем в этой войне – а я хочу, – то у меня куча дел.

Включаю горячую воду в ванне, подставляю ладонь – холодная. Оставляю протекать и возвращаюсь в спальню за свежим полотенцем – в ванной нет ни одного. Вчера, чтобы отвлечься от терзающих мыслей и не тяготиться столь непривычным одиночеством, я устроила большую стирку и уборку.

Запустила робот-пылесос, вывернула все шкафы, перестирала все вещи в две загрузки. Наполировала до блеска плитку кухонного фартука, натирая ее губкой с чистящим средством так, будто могла стереть или отмыть от грязи весь этот день.

С плиткой получилось. С днем – нет.

Открываю дверцу шкафа, я присаживаюсь, чтобы взять большое банное полотенце с самой нижней полки, и как раз в этот момент оживает мой телефон.

Алиса? Сердце резко ускоряет ритм.

Я резко вскакиваю и кидаюсь к кровати, хватаю с подушки мобильник, переворачиваю…

Разочарование накрывает медленно, как густое туманное облако – нет. Это не Алиса.

С экрана мне улыбается счастливая Людка.

Я стою, смотрю на экран. Медлю с принятием вызова. Потому что она наверняка спросит про Андрея, а я… я не готова говорить об этом. Не готова сковыривать еще очень свежую коросту. Не коросту даже, а слегка запекшуюся кровь на ране. Задень ее чуть, и может открыться кровотечение.

И мне снова будет больно.

Не хочу.

Телефон перестает звонить, я облегченно выдыхаю, но зря – Людка набирает снова.

Вздохнув, принимаю вызов – она не отстанет. Лучше я отвечу ей сразу, чем после одиннадцати звонков.

– Да, Люд. Привет, – пытаюсь звучать спокойно.

– Ксюха, ты еще не передумала обращаться к решале, чтобы вывести твоего благоверного на чистую воду? – начинает Русланова без предисловий и командует, не дожидаясь ответа: – Тогда дуй быстро ко мне. Можем встретиться с ним уже сегодня.

Глава 16. «Привет»

– В смысле ты уже все узнала?! – Люда таращит на меня глаза, подаваясь ближе ко мне.

– В прямом, – я коротко, но достаточно подробно – готовилась к этой исповеди всю дорогу сюда, – рассказываю ей, как все же пошла к Дронову, как наткнулась на Эльвиру в клубе, проследила и поймала их за руку – если это вообще можно так назвать…

Люда слушает, не перебивая, но чем дальше я рассказываю, тем сильнее вытягивается и разглаживается ее лицо. А когда я заканчиваю свою драматичную историю, она прищуривается:

– Нос-то, проститутка, надеюсь, сломала, распластавшись у тебя в ногах?

Я равнодушно пожимаю плечами:

– Не знаю, Люд. Мне нет до нее дела. Честно.

– А я бы с удовольствием ей фэйс попортила… – не унимается она, мстительно прищурившись и выглядит так, будто и в самом деле всерьез обдумывает вариант самосуда над той, с которой мне изменил муж.

Но суть в том, что это он мне изменил, а не она. Для меня это важная деталь. Поэтому воинственное настроение подруги я не разделяю. И выразительно качаю головой.

– Не надо. Она мне никто, я видела ее два раза в жизни, и ненависти к ней не испытываю, – спокойно отвечаю я, сдвигая чашку с нетронутым кофе в сторону от себя.

Я сразу сказала, что пить его не буду. Но Людка все равно заказала две чашки – пусть будет. Ну пусть…

– Да, она не невинная овечка, – продолжаю, – раз выбрала женатого мужика, который годится ей в отцы, но лично передо мной не виновата. В любви и верности она мне не клялась, поэтому и думать обо мне не должна. Как и я о ней.

– Ну да, ну да, – недовольно бурчит Люда, несогласная с моей философией.

– Андрей мне клялся, и это он меня предал, – настаиваю я на своей правде. – А Элечка... Бог ей судья, уж не я точно.

Люда задумчиво глядит на меня, потом качает головой, как будто с восхищением:

– Ты святая, Ксюх! У тебя там нимб не пробивается?

Я невесело хмыкаю. Рога у меня пробиваются… Точнее, давно пробились.

– Ну, в принципе, да, ты права, – неожиданно соглашается она после паузы. – Хоть я и не выношу этих шалав, которые лезут в чужую семью, основная вина, все же, на твоем Невоструеве, с этим не поспоришь. И что ты – подаешь на развод?

– Конечно, Люд! – я откидываюсь в кресле. – Какие тут могут быть варианты? Развод и девичья фамилия – не хочу иметь с ним ничего общего. Тем более все равно в этом году паспорт менять. Вот и займусь.

– А какая у тебя девичья фамилия?

– Елизарова, – отвечаю и возвращаюсь к основному вопросу: – Вот поэтому я и говорю, Люд, что решала мне уже как бы и не нужен...

– А ты думаешь, твой подлец так просто тебя отпустит и все причитающееся отдаст добровольно? – с сомнением фыркает Люда.

– Не думаю, – я пожимаю плечами. – И он не скрывает этого. Он открыто заявил мне, что уйду от него с голой задницей.

Люда ахает, застыв с приоткрытым ртом.

– Вот собакин сын… – отмерев, тянет протяжно, не оставляя сомнений, что под этим эвфемизмом прячется куда более емкое ругательство.

Подруга буквально кипит от злости – щеки заливает румянец, глаза сверкают гневом, но она берет себя в руки – Невоструева рядом нет, а брызгать злостью на меня чуть более чем бессмысленно.

Я пользуюсь ее молчанием и спрашиваю то, что меня интересует:

– Ты сказала про причитающееся мне – разве решалы решают такие вопросы?

– Пфф, – она машет рукой, быстро приходя в себя. – Они как раз такие и решают. Чего только не могут – сработать и как охрана, и как коллекторы, и как менты, если надо. Специалисты широкого профиля. По крайней мере, этот Константин, о котором Таня рассказывала. В той истории с киднеппингом кого надо нашли, кого надо посадили[1]1
  Эту историю можно прочитать в книге «РАЗВОД. Нас не вернешь»


[Закрыть]
, и мужа-изменщика наказали. И тебе тем более помогут.

– Я всегда считала, что разводами адвокаты занимаются…

– Адвокаты, конечно, тоже. Но где взять-то адвоката, чтобы и хороший, и надежный?

– Это проблема, да, – теперь уже я не могу не согласиться с ней. – Я надеялась, что к тебе в салон как раз такой и ходит. Специалисты же широкого профиля заглядывают, – я слабо улыбаюсь.

Люда тоже отвечает улыбкой и разводит руками:

– К сожалению, нет. Но я поспрашиваю. Найдем мы тебе адвоката, не боись! К решале-то поедем? – спрашивает, резко перескочив с темы.

Я медленно качаю головой.

– Ну вот опять! – недовольно поджимает губы.

– Слушай, Люд, – пытаюсь объяснить, почему отказываюсь. – Я даже не знаю, о чем с ним говорить. Честно. Ну чем он мне сейчас поможет? Ну я расскажу, что мне муж изменил. Он спросит, а что вы от меня хотите? А я чего хочу? – задав вопрос, смотрю пытливо на подругу.

Раз она так настаивает, может, у нее есть идеи. Пусть делится.

Люда надолго задумывается, а когда заговаривает, сразу становится ясно – идей у нее нет тоже.

– Ну… – тянет, пытаясь придумать хоть что-то. – Он мог бы тебе, ну… эмм… доказательства измены добыть. Всякие там чеки, подтверждения из отелей, где они сношались, фотки с этой шалавой, в конце концов.

– И что я с ними буду делать – одинокими вечерами разглядывать или иголки втыкать? – я устало потираю виски. – Доказательства мне уже не нужны – я знаю об измене.

– Ну, он бы мог… – Люда запинается, явно осознавая, что пока ничего толкового предложить не может. – В общем, он наверняка шарит в таких делах – знает, как прижать мужа, и может что-то посоветовать.

– То есть, помогите мне чем-нибудь, сами придумайте чем?..

Люда, вздохнув, закатывает глаза:

– Ерунду сморозила, признаю.

Я смотрю на нее в упор, разгадав, что ей руководит.

– Ты так настаиваешь, потому что хочешь, чтобы я не одна воевала с Андреем? Чтобы рядом был кто-то?

– Ага, – не отрицает, – и желательно, чтоб этот кто-то был крепкий, опасный и с корочкой!

Мы синхронном усмехаемся, в этот момент дверь кабинета открывается, и в комнату заглядывает женщина в халате парикмахера.

– Люд, у меня клиент слетел, есть окошко. Может, тебе укладку сделать? Корни не надо затемнить? – потом ее взгляд падает на меня, она кивает: – Здравствуйте.

Люда тоже смотрит на меня.

– А давай тебе что-нибудь сделаем? Стрижка, укладка, окрашивание – чего душа просит? Это, кстати, Таня – та самая знакомая решалы.

Я киваю Тане еще раз – очень приятно.

– Ничего не просит душа, – качаю головой. – Правда, не надо. Нет настроения на красоту.

– Так настроение нужно самой поднимать, и новая стрижка справляется с этим на ура, – авторитетно заявляет Татьяна.

Ничего ответить я не успеваю – загорается экран телефона, и я автоматически тянусь к нему.

Алиса. Сердце странно сжимается – что-то случилось?..

– Да.

– Привет, мам. Ты сейчас где? – голос приветливый, даже дружелюбный.

Я настораживаюсь:

– У Люды в салоне.

– Долго еще там будешь?

– Нет, скоро ухожу, – отвечаю, игнорируя укоряющий взгляд Руслановой.

– Не торопись, ладно? – просит она не как обычно, а почти по-человечески. – У меня еще два урока. Сможешь потом забрать меня из школы? А то я не одета для прогулок под дождем.

Дождь сегодня не шуточный, да, идет весь день. Словно небо вместе со мной оплакивает мой неудавшийся брак…

На просьбу дочери очень хочется возразить «Если бы ты ночевала дома, то оделась бы по погоде», но я подавляю в себе этот неуместный порыв. Едва ли не впервые за долгое время Алиса разговаривает со мной нормально, без дерзких нот в голосе, и пусть даже ей что-то от меня нужно, я не стану портить этот миг перемирия нравоучениями.

Высказать все это я смогу ей и в машине. Захочет выскочить под дождь – пожалуйста.

– Заберу, конечно, – коротко отвечаю.

– Через полтора часа, – напоминает она и отключается.

Убрав от лица телефон, я встречаю взгляд Люды.

– Вот видишь! Вселенная шепчет: «Не торопись». Это судьба, Ксюх!

– Ладно, – выдыхаю. – Давайте сделаем что-нибудь.

А когда, чуть больше часа спустя, приходит время платить за оказанную услугу, моя карта внезапно не проходит. Ни на первый раз, ни на второй.

– Недостаточно средств, – читает с терминала администратор.

– Что за ерунда? – не понимаю я, но уже в следующую секунду соображаю – это «привет» от Андрюши.

Привет в виде заблокированной карты.

Быстро же он сориентировался, гаденыш…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю