Текст книги "Развод в 44. Я отомщу (СИ)"
Автор книги: Юля Шеффер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Глава 44. Не хочу и не буду
Невоструев
– Ты нашла квартиру? – бросив китайские палочки для еды, нарушаю я выбесившую меня тишину.
Как оказалось, я терпеть не могу есть в одиночестве. Раньше я и не подозревал об этом своем бзике, потому что у меня просто не было такого опыта – за столом рядом всегда была Ксюша. Сейчас Эльвира тоже как бы рядом, но не со мной. Она смотрит какой-то идиотский мистический сериал и одновременно чатится с кем-то в телефоне, периодически хихикая.
– Что? – поднимает на меня глаза.
– Квартиру, – повторяю с легкой агрессией.
Она моргает, явно не понимая, о чем я.
– Квартиру? – переспрашивает, словно это слово ей незнакомо.
Длинно вдыхаю, гася вспыхнувшее раздражение.
– Я просил тебя найти нам другую квартиру.
– Зачем?
Снова глубоко дышу, едва сдерживаясь, чтобы не выругаться вслух.
– Ты вообще меня не слушаешь, когда я что-то говорю?
– Слушаю, конечно, масик! Я просто…
– Нам нужна квартира побольше, – обрываю ее неумелые оправдания. – С двумя спальнями – для нас и для Алисы.
– Для Алисы? – вновь переспрашивает, с таким уровнем недоумения в голосе и взгляде, будто Алиса – это тигрица из московского зоопарка, которую я предложил забрать на зимовку. – Ты серьезно?
Выражение ее лица резко меняется, становясь возмущенным и недовольным. Она сто процентов меня не слушала.
– Абсолютно серьезно.
– Мы так не договаривались, Андрей, – взяв пульт, она ставит сериал на паузу и поворачивается ко мне всем телом. – Я не готова жить с твоей дочерью. Как ты себе это представляешь?! Как мы будем…
– Эля! – вновь прерываю ее поток сознания и продолжаю цедить медленно, чтобы не сорваться: – Я говорил тебе, что она будет жить со мной. Говорил с самого начала.
– Но я не думала, что это будет так скоро! Что ты приведешь ее уже сейчас…
– То есть сейчас неподходящее время быть отцом?
– Я не это имела в виду! – раздосадованно всплескивает руками. – Я думала, у нас будет время подготовиться, притереться. Да познакомиться, в конце концов! Я не думала…
– Ты вообще не думаешь! – не выдержав ее «аргументов», все же срываюсь, злость вырывается наружу, как пар из закипевшего чайника.
Вскочив на ноги, задеваю рукой тарелку с недоеденной китайской лапшой. Она падает на пол и, конечно, разбивается, но я не обращаю внимания, стремительно двигая на выход. Достало все!
Проходя мимо вешалки в коридоре, срываю с крючка ключи от машины Эли. Имею полное право – это я гасил остатки кредита на нее.
От души хлопаю дверью и сбегаю вниз по ступенькам.
Сажусь в припаркованный у подъезда желтый «Аурис» – какой же, зараза, тесный! – и дергаю ремень. Движок заводится с пол-оборота. Внутри все кипит – и от не находящей выход злости, и от сосущей пустоты. Отношения с Эльвирой кажутся все более тупиковыми. Я не понимаю ее! И все меньше хочу.
Понимать.
Как ни пытался себя убедить, что ничего не теряю от развода, верить в это больше не стал. Эля не Ксюша и никогда ею не станет. Как не станет благоухать лепешка конского навоза, сколько ни называй ее розой.
Мысль крамольная и дурная, поэтому я на ней не задерживаюсь и врубаю магнитолу погромче – звук вымещает все из головы.
Еду быстро, резкими рывками перестраиваясь из ряда в ряд. До старой квартиры без пробок не больше двадцати минут, именно через столько я заезжаю в подземный паркинг, открыв шлагбаум брелоком на ключах от «Ауди» – они всегда со мной, хоть тачки все еще нет. Но значит и место ее пустует. Поставлю Элькину машину рядом с Ксюхиной. Но ее «Рэндж» отсутствует, а вот дальше…
Резко жму на тормоз. Сердце прыгает в горло.
Это что еще за...?
Моя «Ауди» стоит на своем обычном месте. Как ни в чем не бывало.
Вывалившись из «Ауриса», бросаю его в проходе и обхожу свою немку с критическим осмотром. Странно, но все как будто в порядке. Никаких видимых повреждений и актов вандализма. С опаской открываю водительскую дверь – от Ксении теперь можно ожидать чего угодно, даже сюрпризов в стиле Эмбер Хёрд.
С любовью…
Но в салоне чисто, никаких пахучих сюрпризов не оставлено. Ни горы мусора, ни спящего бомжа, ни других подарков от обиженной бывшей. Даже... разочаровывает.
Поднимаюсь домой. Мысль позвонить отметаю как недостойную внимания – это мой дом, – и открываю дверь, приложив большой палец к ручке. Вхожу, дверь за мной хлопает, и Алиса появляется из своей комнаты. Не выходит лениво из любопытства взглянуть, кто пришел, а выбегает и смотрит на меня удивленно, как будто не ждала. Хотя, может, и не ждала.
– Привет, – роняю, вглядываясь в ее лицо. – Ты одна?
Она как-то заторможенно кивает. Прячет руки за спину, будто не знает, что с ними делать. Потом так же спокойно, без вызова, добавляет:
– Одна. Я всегда одна.
– А мать где? – не понимаю я.
– Она здесь не живет.
– В смысле не живет? – я вскидываюсь. – Как это?
– Так, – обрывисто. – Переехала.
Я таращу глаза.
– Как переехала? Давно?
– С того дня, как я приходила к тебе в клуб.
Я стою столбом, ошарашенный новостями.
Как это Ксюша переехала и оставила Алису одну? Она, конечно, не маленькая далеко, но все же несовершеннолетняя и одна жить не должна. Без присмотра, без внимания, без денег… Ксения, что, совсем головой поехала? Как можно...
Это сколько уже дней прошло?..
– Ты три дня живешь тут одна? – переспрашиваю, все еще не веря.
Алиса пожимает плечами:
– Примерно.
Проходит мимо меня на кухню, достает из холодильника бутылку воды и пьет из горла. Я не прохожу.
– Где твои вещи? Давай, поехали со мной.
– Я их уже разобрала, – не глядя на меня, убирает бутылку обратно в холодильник. – Я же сказала, что передумала. Мне здесь лучше.
– Это несерьезно, Алиса, – возражаю. – Ты не можешь жить одна. Ты ребенок.
– Это почему не могу? Если ни тебе, ни матери до меня дела нет.
– Кто сказал, что нет?
– Вы оба. Ни один из вас за эти три дня даже не позвонил, – бросает она, и обида в ее голосе все же прорывается, хоть она старательно пыталась казаться равнодушной.
– Я думал, ты с матерью, – вздохнув, оправдываюсь.
– А она – что с тобой, – вновь пожимает плечами. – Наверное.
– Собирайся. Поехали, – говорю я твердо, пытаясь взять контроль в свои руки. Но, похоже, опоздал с этим лет так на несколько.
– Не хочу я никуда ехать. И с любовницей твоей жить не буду!
– Алиса, – начинаю я и затыкаюсь.
Что сказать на «не хочу» и «не буду»? Что?..
Алиса отворачивается, прячет взгляд.
– Я… просто… – вновь пытаюсь и опять сдуваюсь, как накачанный гелием шарик.
Ей надоедает ждать.
– Просто уходи, пап. Я сама справляюсь.
И, развернувшись, она запирается в своей комнате.
Я никуда, конечно, не ухожу. Если Ксения тут больше не живет, я предпочитаю остаться дома, а не ютиться в Эльвириной однушке.
Не хочу и не буду.
Глава 45. Переиграла
Не прочитано.
Отправленное десять минут сообщение, как и два предыдущих – вчерашнее и утрешнее, – так и висит непрочитанным. Не говоря уже о том, чтобы быть отвеченным.
Что за херня?!
Таращусь на экран и безликие серые галочки, как будто от этого что-то изменится. Типа если смотреть на них достаточно долго, они вдруг посинеют. Хотя мне плевать на их цвет, но не плевать на то, что меня так упорно игнорируют.
Раздраженно вздохнув, открываю журнал вызовов и набираю номер.
Снова.
Пятый раз за сегодня.
Слушая гудки, с силой сжимаю телефон в руке, но через три гудка раздается короткий сигнал, а за ним уже набившее оскомину любезное предложение оставить сообщение после гудка.
Или не слышит, или просто сбрасывает – не исключаю. Хоть и не понимаю, зачем ей это. Еще не было такого, чтобы она не ответила мне или не перезвонила после. И на сообщения всегда отвечает. Она не из тех, кто позволяет себе исчезать без причины. Не из тех, кто может просто испариться. Или все-таки из тех?..
На этот раз, дождавшись сигнала, я не жму агрессивно на «отбой», а все же записываю так настойчиво навязываемое мне сообщение:
«Ирэна, твою мать, возьми наконец трубку! Какого хрена ты не отвечаешь мне второй день?! Где тебя носит? Перезвони. Срочно!»
Получается жестко и чересчур экспрессивно, но ничего, потерпит – пусть скажет спасибо, что не матом.
Отбросив телефон на стол так, что он зарывается в бумагах, я поднимаюсь и начинаю ходить по кабинету. Он достаточно просторный, но сегодня мне в нем тесно. И дышать тяжело. Рывком ослабляю удавку галстука – душит.
И я, конечно, знаю причину такого состояния – меня подтачивает дикая мысль: «А что, если она сбежала?»
Решила кинуть меня и удрала с моими деньгами.
Нет. Не должна. Ну не дура же она! Понимает, что за эти деньги я ее из-под земли достану.
Надеюсь, понимает…
Но что тогда? Что?!
Замерев у стола, барабаню пальцами по дереву. Взгляд падает на органайзер, в одном из отделений которого торчат ключи от ее – моего, учитывая, что аренду за него оплачиваю я, – офиса. Хватаю связку и выскакиваю из кабинета.
Раз гора не идет к Магомету…
Но визит в офис ничего мне не дает. Там тоже ни души. Избушка, как говорится, на клюшке. И хоть у меня есть ключ, что мне это даст? Дверь я все же открываю, прохожусь по пустому помещению, и выхожу ни с чем.
Моя дикая мысль перестает казаться не такой уж дикой. Внутренности скручиваются в тугой узел и, больше не медля, я двигаю к Ирэне домой. Давно нужно было это сделать…
Двор-колодец кажется тихим, почти мирным, если вынести за скобки тошнотворное напряжение, свившееся в животе. Я стою у ее подъезда уже минут пятнадцать. Точнее, сижу в машине, выжидая – после того, как сначала позвонил в домофон, потом зашел внутрь с парнем-собачником и несколько раз звонил в дверь с нежелательным, но уже ожидаемым результатом.
И вот я слежу за подходами к дому справа и слева, не находя себе места, как школьник перед экзаменом. Люди приходят и уходят, но нет той, которая нужна.
И вот наконец она появляется. Я с облегчением выдыхаю – не удрала-таки.
Медленно, без резких движений выхожу из машины и застываю рядом, не высовываясь.
Ирэна идет, не глядя по сторонам, держа в руках бумажный пакет из магазина. Одета невзрачно – в простой по типу спортивного костюм. И без макияжа кажется излишне бледной, но мне пофиг, как она выглядит.
Если она реально задумала какую-то крамольную хрень… Макияж станет последним, о чем она будет беспокоиться.
Она замечает меня слишком поздно – уже на подступах к подъезду. Останавливается. На лице калейдоскоп эмоций спектра «испуг» – от нервного покусывания губ до паники в глазах. Но в следующую секунду резко отворачивается и делает шаг в сторону, будто решает притвориться, что не узнала меня.
– Ирэна, – зову я негромко, но с теми интонациями в голосе, которые четко транслируют оппоненту, что я не шучу.
Она замирает, больше не уходит, но и не поворачивается ко мне.
– Почему ты порешила поиграть в молчанку? – подхожу ближе. – Я много раз звонил и оставил тонну сообщений. Ты ответила примерно ноль раз. Что происходит, Ирэна?
– Ничего. Я... – голос у нее хриплый, словно она не разговаривала все эти дни. – Я просто… приболела.
Говорит вроде уверенно, но глаза бегают.
– Это не повод не отвечать на звонки. По телефону простуда не передается, и другие заболевания тоже. Скажи правду, Ирэна. Что случилось? – встаю прямо перед ней. – Прямо сейчас. Не вынуждай меня идти на крайние меры.
Я понижаю голос, но не напряжение во взгляде. Никакой слабины и жалости, пока не узнаю, какого она прячется от меня.
Что именно от меня, уже не сомневаюсь. Но то, что не свалила из города, сбивает с толку.
Пакет у нее в руках дрожит. Она прячет глаза.
– Не молчи, Ирэна. Будет только хуже, – предупреждаю я.
И она как будто решается, встречается со мной взглядом.
– Ко мне пришли какие-то люди, которые знали все. Всю схему. Даты, акты, суммы – все, Андрей.
– Кто пришел? – ее слова не укладываются в голове.
– Люди, – отвечает с нажимом. – Менты или бандиты, не знаю. Из крутых. Сказали, если я не поступлю правильно, они сдадут меня. Что я соучастник. Что мне дадут срок. И статьи называли. Несколько. Я... Я испугалась.
Сердце подпрыгивает и бьется где-то в горле. Или даже в носу. Хрен знает…
– Ты… что-то подписала? – выдавливаю из себя с трудом – горло передавило и связки как перебитые.
Голос звучит хрипло, как после удушья. Это ощущение, накатившее на меня в офисе, вернулось и многократно усилилось.
– Нет, – качает головой, и я облегченно выдыхаю.
– Ну молодец, – но она смотрит так, что у меня внутри все снова обрывается. – Что?..
– Я вывела все деньги, что были на счетах. Перевела им. Прости. Они угрожали мне. Я не подписывалась на срок, Андрей. Это не моя игра. Это ты меня втянул.
Говорит и будто тонет в этом признании – слезы проступают, но она не плачет. Просто стоит, как приговоренная.
Я чувствую, как все внутри сначала гудит, потом глохнет. Звук в ушах пропадает. Мир будто покачнулся и отъехал в сторону. Как поезд с пригородной платформы.
– Ты перевела им все деньги? – переспрашиваю, отказываясь в это верить. – Абсолютно все?
Ирэна кивает, почти неразличимо.
– До последней копейки. У меня не было выбора. Они знали все суммы, каждый перевод. Она... она победила, да?
– Кто она? – не понимаю сразу, но потом меня будто бьют по башке, и все сразу проясняется.
Нет. Только не это!..
– Твоя жена, – подтверждает мою догадку Ирэна.
И говорит что-то еще, но я уже не слышу. В голове только одна мысль, убийственная и беспощадная: Ксюша переиграла меня.
Глава 46. Перемен
Ксения
– А давайте в блонд? Холодный, платиновый. Получится бомба, гарантирую!
Татьяна произносит это с таким азартом, будто предлагает не сменить цвет волос, а сбежать в Италию без обратного билета.
Я хмыкаю – почему бы и нет? Новая жизнь, новая я… Когда-то я была блондинкой и знаю – мне идет этот цвет, подчеркивает легкую смуглость кожи. Но сейчас я не чувствую себя готовой на столь кардинальные перемены. Мое сердце их не требует.
Пока нет. Может, позже…
Глядя на нее сквозь зеркало, я качаю головой. Не энергично, но решительно.
– Сегодня ограничимся стрижкой, – смягчаю отказ улыбкой.
– Стрижка так стрижка, – с небольшим сожалением тянет она, принимаясь расчесывать и закалывать мои волосы зажимами. – Просто в блонде стрижка, которую вы хотите, будет смотреться особенно круто. Но и с вашим цветом будет огонь – я обещаю!
Я вновь улыбаюсь – ничуть не сомневаюсь.
Татьяна работает уверенно, ловко, ножницы щелкают ритмично, словно исполняют какой-то парикмахерский бит. И в этом есть что-то почти медитативное. И символичное. Словно это не процесс, а ритуал. И появляется ощущение, что Таня не просто срезает мои длинные волосы, а избавляет меня от прошлого. От того, что тянулось за мной, цеплялось, связывало меня с Андреем. И я настолько проникаюсь этим, что действительно, с каждым отстриженным локоном чувствую себя свободнее.
Когда Таня, отключив фен и сняв с меня пеньюар, поворачивает мой стул к зеркалу, я смотрю на себя и замираю.
Поразительно – в зеркале вроде все то же лицо, но ощущения и образ совсем другие. Четче скулы, открыта шея. Ново. Свежо. По-женски строго – то, что надо. Эта новая я, что смотрит на меня в отражении, мне нравится. Очень. Выгляжу ли я моложе? Определенно. Но главное – живее. И, странное дело, красивее. Или просто… я наконец вижу себя?..
– Спасибо, – произношу тихо, но искренне. – Таня, вы – волшебница.
Она смеется, но по глазам видно, что довольна.
– Всегда пожалуйста. Клиентам – как себе.
Расплачиваясь у администратора, оставляю мастеру щедрые чаевые. От души. Тот случай, когда результат превзошел все ожидания, и никаких денег за него не жалко. Тем более, теперь они у меня есть.
Больше, чем я когда-нибудь смогу потратить.
Мысль о деньгах напомнила мне о Невоструеве – странно, что он до сих пор не попытался меня найти. Это не просто, учитывая, что мой новый адрес не знает никто, кроме Оксаны, но ради той суммы, что я у него увела, муженек должен носом землю рыть и подключить все свои связи – порядочные и не очень. Но он даже не звонил мне. Ни со своего номера, ни с чьего-то незнакомого – из любопытства я отвечаю на все.
Неужели он до сих пор не в курсе, что денег уже нет? Что-то слабо в это верится. Хотя… я бы не особо удивилась, узнав, что так и есть – Андрей всегда был поверхностен и излишне самоуверен. Тем больнее ему будет, когда он прозреет.
У Люды я уже была, пришла на час раньше записи, поэтому сразу иду на выход. Но только толкаю дверь, как телефон в сумочке звонит.
– Ксения Андреевна, здравствуйте, это Ирина Львовна, классный руководитель Алисы. Вам удобно говорить?
– Да, конечно, – отзываюсь автоматически, сердце мгновенно напрягается. – Что-то случилось?
Я застываю на крыльце салона, и голова слегка кружится – меня как будто снова возвращают в ту жизнь, от которой я пыталась избавиться вместе с волосами.
– Нет-нет, все хорошо. Просто нужно ваше письменное согласие на поездку Алисы с классом в Санкт-Петербург. Мы планируем выезд на зимние каникулы. Все родители уже подписали документы, остались только вы.
Я на миг теряюсь. Про поездку Алиса мне не говорила, но она редко чем-то делилась со мной…
– А вы не могли бы связаться с ее отцом? Она…
– Я пыталась. Безуспешно, – перебивает она мягко. – Я знаю про вашу ситуацию с мужем. Извините, что прошу вас об этом, Ксения Андреевна, но Алиса же и после развода остается вашей дочерью?
Вопрос звучит вроде бы без упрека, но меня моментально накрывает волна стыда и кровь приливает к щекам.
Она права – моя война с Невоструевым не должна отразиться на дочерях. Ни на одной из них.
– Конечно, – выдыхаю я. – Простите. Я приеду прямо сейчас.
У школы, как всегда, проблема найти свободное парковочное место. Я крадусь, выглядывая хоть какой-то просвет в плотной веренице машин, опоясывающих школьный забор, и уже готова свернуть во дворы, чтобы попытать счастья там, когда прямо передо мной вдруг загораются огни заднего хода белой «Киа», приткнутой у противоположной обочины. Не веря счастью, я притормаживаю, чтобы пропустить ее, и паркуюсь на чудом освободившееся место.
Заглушив двигатель, хлопаю дверцей и, держа в руке сумку и телефон, быстро перебегаю через дорогу. На ходу поправляю волосы – ветер чуть растрепал новенькую стрижку, – и смотрю сквозь прутья кованого забора, не идет ли кто к калитке, чтобы не пришлось звонить в домофон и объясняться с охранником, кто я и к кому иду.
Засмотревшись, натыкаюсь на кого-то и быстро отшагиваю в сторону, на автомате бормоча:
– Простите, пожалуйста, – и только потом поднимаю глаза вверх.
Извинения застревают в горле, потому что перед собой я вижу Андрея.
И его черт принес…
Глава 47. Дуэлянты
Таращусь на него, и у меня внутри все замирает, голова же, напротив, генерирует и выдает сотню вопросов в секунду:
Что Невоструев делает здесь?
Учительница перестраховалась, и позвонила не только мне, но и ему?
Или он, наконец, сподобился откликнуться на ее просьбу?
Аха, и так «удачно» приехал в то же время, что и я? Я, скорее, поверю, что он воспользовался ситуацией или даже сам подстроил нашу встречу, и звонила мне вовсе не классная, а кто-то по его просьбе.
В пользу этой версии говорит то, что он ничуть не выглядит растерянным или застигнутым врасплох. В лице без пяти минут бывшего мужа нет ни малейшего удивления. Он как будто ждал меня.
Знал, что я приеду.
Теперь я почти уверена – это он все подстроил.
Использовал ситуацию. Нашел способ перехватить меня.
А значит…
Значит, он все же знает…
– Привет, – роняет он тоном человека, который нашел того, кого долго искал.
Я не отвечаю. Ему приходится продолжить:
– Я бы тебя не узнал, – хмыкает, нагло разглядывая меня. – Если бы не видел, как ты припарковалась.
Я поджимаю губы и только – не собираюсь отвешивать ему реверансы.
– Если это комплимент, не утруждайся. Меня не трогает.
Он усмехается. Криво и напряженно.
– Зато тебя, я слышал, тронули мои деньги…
Я скрещиваю руки на груди. Холодная волна проходит по спине – как же предсказуемо он себя ведет. Все как всегда: обида, замешанная на праве собственности. И чувстве собственной значимости.
– Твои? – уточняю с легкой насмешкой.
– Ну… наши, – кивает он, морщась снисходительно, будто делает мне скидку.
Стопроцентную.
– Уже нет, – отвечаю холодно и резко.
В челюсти у него что-то клацает. Щека дергается. Он пытается держать лицо, однако видно – внутри клокочет еле сдерживаемая ярость. Удивительно, но ему удается погасить эту вспышку гнева – понимает, что на языке угроз я с ним разговаривать не стану, и он ничего не добьется.
Поэтому не позволяет себе ни крика, ни обвинений, ни театрального взрыва. Он почти спокоен, но в этом спокойствии больше злости, чем если бы он заорал на весь школьный двор. Он не привык проигрывать, а сейчас именно это и происходит.
– Давай не будем ссориться, Ксения, – говорит наконец после длительной паузы.
Голос ровный, почти дипломатичный. Как у лисы.
– Ты меня поймала. Обыграла – признаю. Ты достойный соперник. Но ты же понимаешь, что не можешь оставить все деньги себе. Я готов разделить их с тобой. Тех, что ты нашла дома, и тех, что увела у Ирэны, хватит на нас обоих до конца жизни.
Я чуть склоняю голову, пытаясь понять, он это серьезно сейчас? Но на лице ни грамма иронии. Он реально торгуется. Даже проиграв.
– То есть ты их выводил по левым схемам не чтобы кинуть меня, а чтобы поделить, по-братски? Ради семьи старался? – спрашиваю, не повышая голоса.
Он отводит взгляд. Плечи чуть приподнимаются, и дальше следует резкий вдох через нос, а зубы сжимаются так сильно, что я почти слышу скрежет.
Протяжно выдыхает, снова встречаясь со мной взглядом. Лицо почти без выражения. Но я вижу, как у него пульсирует веко. Крошечный нерв в правом уголке глаза. Его «ласковый» индикатор ярости.
– Я ведь мог… – начинает он.
– Да, мог, – перебиваю. – Но не сделал. А теперь поздно.
Он вновь шумно дышит. Я вижу, как наливаются кровью его глаза – знаю этот взгляд. И вся его защита трещит по швам, больше сдерживаться он не может.
– Ты не понимаешь, что делаешь, – произносит медленно, цедя слова сквозь зубы. – Думаешь, тебе это сойдет с рук? Думаешь, просто уйдешь в закат с моими деньгами?
– Даже и не думаю, – дергаю плечом. – Никуда уходить я не собираюсь. Я останусь и с удовольствием посмотрю, как ты будешь не спускать мне все с рук…
Он срывается. Его пальцы резко сжимают мой локоть, впиваясь, как клещами. Больно.
Но не страшно.
Уже нет.
– Не вынуждай меня, Ксюша, – шипит он, подаваясь вперед, настолько близко, что я ощущаю на коже его дыхание. – Не буди во мне зверя. Иначе я…
Я резко дергаю руку из его захвата, с такой силой, что он едва не теряет равновесие. Инстинктивно тянется вслед, пытаясь удержать ее, но не успевает.
– Что? Что ты сделаешь? Уж не в полицию ли пойдешь с заявлением о том, что тебя подло обокрала пока еще жена?
Он дышит чаще, ноздри раздуваются.
– Есть структуры и вне полиции.
– Уж не бандитами ли ты мне грозишь, Андрюша?
– Не зли меня, Ксюша, – срывается с его губ. – И не узнаешь.
– Это ты не зли меня, – кидаю в ответ и решаю приоткрыть карты: – Ты как, уже отделался от пожарных инспекторов? На штрафы насобирал или без заначки Ирэны у тебя не хватает?
Он молчит. Напрягается. Плечи чуть подаются вперед.
– Тачку можешь продать, я тебе даже доверенность выпишу, – добиваю я.
– Так это… та проверка – это ты? – сдавленно молвит он, догадавшись.
– А ты думал – Святой дух? – фыркаю.
– Ты… – начинает он и осекается.
Я заканчиваю за него.
– Ты, – возвращаю ему его интонацию, – недооценил меня, Невоструев. Теперь ты знаешь, на что способна самодостаточная и сильная женщина, когда такое дерьмо как ты, считает, что он выше нее и может изменять ей, унижать и обкрадывать. И это, поверь, еще не все мои заводские настройки.
Его губы дергаются. Он явно хочет что-то сказать, но я не даю.
– Не отстанешь от меня, и небо твое будет в клеточку. Это я тебе гарантирую.
Он смеется. Коротко, резко. Сухо.
– Не много ли ты на себя берешь, Ксюшенька? – еще пытается он хорохориться, но я вижу, что его пыл сильно подстух.
Я усмехаюсь.
– У меня был выбор, Андрей, как поступить с тобой – посадить лет на двадцать с конфискацией или просто лишить украденных денег. Только ради наших детей я выбрала второй вариант. Так что скажи спасибо, что ты не подследственный по уголовному делу. Но учти – я в любой момент могу передумать. И мало тебе не покажется.
Мы стоим друг напротив друга, как дуэлянты перед выстрелом. Только в наших обоймах не пули, а слова. И в счете явно веду я.
– А теперь мне пора. С заявлением, если оно реально нужно, разберешься сам. Как лучший в мире отец.
И я ухожу, стуча каблуками, к своей машине.
Подсознательно жду, что он кинется за мной, что не сдастся так просто, но шаги так и не раздаются – он меня не догоняет.
Я спокойно уезжаю.
Но не сомневаюсь – это еще не конец…




























