444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Юля Шеффер » Развод в 44. Я отомщу (СИ) » Текст книги (страница 15)
Развод в 44. Я отомщу (СИ)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:33

Текст книги "Развод в 44. Я отомщу (СИ)"


Автор книги: Юля Шеффер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 56. Полный конец

Андрей

– Сказал же, заплачу я. Завтра! – разрываю звонок, опускаю телефон и таращусь в окно.

Смотрю невидящим взглядом на серое небо и думаю, что у этого города есть особый талант – придавливать, когда ты и так стоишь на коленях.

Развернувшись, окидываю взглядом кабинет – тот самый, где все начиналось. Самый мой первый клуб, первый зал, первая сделка, первые успехи. Тогда все казалось перспективным, почти грандиозным – я был на взлете. А теперь?

Теперь этот кабинет и этот клуб – выживающий остров в тонущем архипелаге, и с каждой неделей воды все выше.

Когда-то здесь кипела жизнь. С утра летучки онлайн и офлайн, объезд филиалов, звонки, встречи, переговоры, клиенты, инвесторы, тусовки. Сейчас я тоже отнюдь не скучаю, но жизнью это назвать язык не поворачивается – это предсмертная агония.

За стойкой ресепшена теперь сидит кто-то из свободных тренеров – администраторов пришлось уволить, чтобы сохранить хотя бы инструкторов. Но сам понимаю – если им не платить, они уйдут быстрее, чем администраторы. И придет конец мне.

Полный конец.

Выдохнув, подхожу к столу и, не садясь, снова пролистываю свои наброски по филиалам. То, что раньше казалось управляемой сетью, теперь напоминает пылающий лес: очаги повсюду, но тушить уже нечем.

Юго-запад закрываю, вывожу и распродаю оборудование. Крылатское пока оставляю – здание свое, но часть площадей отдаю в субаренду под студию йоги. Лианозово выживает, но баланс на грани. Троицк тоже все – вывеску сняли еще месяц назад, поток клиентов перенаправили в другие клубы, на следующей неделе расторгаю договор аренды. И сдаю ключи. Быстро и без сожалений. Он мне уже как кость в горле. В списке еще двенадцать клубов, но смотреть дальше желания нет.

Я и так знаю, в какой я заднице. Никогда не думал, что буду заниматься этим – сливать по частям то, что строил годами. Я был не просто хозяином сети. Я был ее лицом, сердцем, мотором. На мне все держалось. А теперь я забарахлил.

Беру ручку, расчерчиваю лист бумаги. Слева – «живое», справа – «мертвое» и вписываю туда филиалы.

7 – 10. Не так и плохо. Почти половина.

Хотя нет. Кому ты лепишь, Невоструев? Это УЖЕ половина из того, что было. А сколько еще «переедет» из правого столбца в левый за ближайшие пару месяцев?.. Если ничего не придумаю, счет станет 0 – 17.

Падаю в кресло, бросаю ручку на стол и зарываюсь пальцами в волосы. Эта игра на выживание выматывает, но я еще держусь. Не могу себе позволить рухнуть. Я уже многое потерял – репутацию, семью, Алису. Если просру еще и свой бизнес, не уверен, что встану снова.

В углу монитора всплывает входящее письмо – не реагирую. Почту я уже две недели не открываю, на звонки поставил блокиратор, отвечаю только контактам, которые предварительно почистил. Потому что с хорошими новостями мне сейчас не звонят, только с угрозами и требованиями.

Первое время я быковал на всех, было желание рвать и метать, искать виноватых. Сейчас и это схлынуло, осталась усталость и безысходность. И слабая потребность хоть что-то спасти.

После стука в кабинет заглядывает Артем – один из тренеров, толковый парень, раньше был на ставке, сейчас на часах. Спрашивает, можно ли перехватить зал для съемки промо-ролика. Конечно, можно. Хоть на сутки забирай.

Но я лишь киваю.

Он уходит, а я смотрю на доску на стене – она раньше была доской планов. Месячных, квартальных, амбициозных. Сейчас там висят распечатки по долгам и просрочкам.

Я знаю, кто виноват. И не только в этом. Но сейчас это неважно.

Когда заставляю себя вернуться к счетам, дверь снова приоткрывается, на этот раз без стука.

Я, даже не поднимая головы, знаю, кто это – по стуку каблуков и запаху духов.

– Нам надо поговорить, Андрей? – заявляет Эльвира тоном, от которого у меня начинается зуд в висках.

– Не сейчас, – бурчу, не отрывая взгляда от бумаг. – Я занят.

– А мне плевать, что ты занят! Я третий месяц без зарплаты. И твои обещания, кормежки меня «завтраками» мне уже поперек горла.

– Ты же не завтракаешь, – цепляюсь за игру слов.

– Но обедаю и ужинаю. Андрей, – смягчает она тон, сообразив, что наездами ничего не добьется, и садится на край стола, испытывая меня видом своего упругого бедра в обтягивающей коже. – Ну мы не так договаривались, когда я соглашалась быть директором.

Но я не ведусь на эту уловку и смотрю ей в лицо.

– Если эта должность тебя не устраивает, Эля, ты можешь вернуться в фитнес-инструкторы. В них у нас сейчас острая нехватка, а еще один директор мне больше не нужен.

Она таращит на меня свои стеклянные, как у куклы, глаза.

– Ты серьезно?

Резко встаю – не люблю, когда надо мной возвышаются.

– Я серьезно, Эля. Более чем. В текущих реалиях…

– Кого волнуют твои реалии? – срывается она, тоже вскакивая со стола. – Я пашу тут с утра до ночи, хожу перед тобой на задних лапках за спасибо, что ли?! У меня тоже есть свои потребности, свои… нужды. Мы, между прочим, собирались на Мальдивы, ты помнишь? – вновь меняет тон и тактику, игриво проводя пальцем по моей груди.

– Я помню, – припечатываю ее взглядом, и палец она сразу убирает. – Как и то, что у нас минус двадцать процентов по абонементам за этот месяц. Как и то, что я продал свою тачку, чтобы погасить долги по аренде и зарплаты опер. персоналу. Как и то, что ты сидишь тут, в тепле, с маникюром и кофе, пока я режу наживую свой бизнес. И если ты директор, так начинай разгребать вместе со мной все это дерьмо. А то как зэпэшку требовать, так ты директор. А как говнище черпать, так клубы мои. Или включайся, Эля, или проваливай.

– Проваливай?! Ты мне сказал «проваливай» после всего, что я…?

– А что ты? Что ты такого сделала мне, что не смогла бы любая другая? Что, Эля? – я чувствую, что завожусь, но уже не могу себя контролировать. – Из-за тебя я развелся с женой и потерял все. ВСЁ! А ты мне тут про зарплату рассказываешь? Да я тебя директором сделал, чтобы Ксюху позлить. Из тебя директор как из меня содержанка… – осекаюсь на последнем слове, понимая, что перегнул, но уже поздно, и я виновато бурчу: – Извини.

Но она тоже уже завелась.

– Содержанка, значит… – повторяет, сложив руки на груди.

медленно, будто пробует это слово на вкус.

Плечи у нее подрагивают, но не от слез – от ярости.

– Ты… ты просто ничтожество, Невоструев. Думаешь, у тебя все схвачено? Думаешь, я не смогу тебя достать? Ты заплатишь мне все, что мне причитается. До копейки. Через суд, через коллекторов, через кого угодно! И ты еще пожалеешь, что говорил со мной таким тоном.

Она разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью, так что со стены падает рамка с сертификатом о прохождении мной какого-то зарубежного тренинга.

Я остаюсь стоять посреди кабинета, сжав кулаки. Дышу тяжело, будто после тренировки на износ. Не злюсь. Не раздражен. Даже не расстроен.

Наоборот – впервые за последнее время ощущаю что-то вроде облегчения.

Хорошо, что она ушла. Все равно отношения наши после того, как я остался без денег, дали трещину – они больше не доставляли радость, а, скорее, тяготили. Эле нафиг не сдался пятидесятилетний мужик с финансовыми проблемами, а мне в мои пятьдесят не нужна та, у которой кроме тела и накаченных губ, ничего нет.

Пусть идет. Попутный ветер в спину, которую она очень умело выгибает.

Угроз ее я не боюсь – сделать мне она ничего не сможет. А если соберется, я сам ее закопаю.

Потому что последние месяцы именно она подписывала все платежки и акты, в том числе и по переводам Ирэне – как директор. А значит, несет ответственность за растрату наравне. И срок со мной, если что, разделит.

Это я ей в следующий раз расскажу, когда явится и вздумает грозить. Если, конечно, еще сунется.

Снова возвращаюсь за стол. Одна проблема решилась. Но у меня их еще пара сотен.

Взгляд падает на телефон. Я обещал завтра заплатить за охрану. С этими шутить – себе дороже. но где взять деньги?..

Выбора нет – придется звонить Ксюше и предлагать выкупить мою долю квартиры.

Последнее, что у меня еще осталось.

Эпилог. Это ты

Эпилог. Это ты

Ксения

Татьяна накидывает на меня пеньюар и уверенными движениями начинает расчесывать и взъерошивать мои локоны, перекидывая тяжелую шапку волос влево и вправо, будто примеряется, какой шедевр из них сотворить на этот раз.

Я даже замираю в предвкушении, что она задумала.

Она наконец смотрит на меня через зеркало и спрашивает:

– Стрижем? Отращивать снова не надумали?

– Не надумала. Мне очень нравится мой новый образ.

– Не могу не согласиться. Мне он тоже на вас очень нравится. И на блонд не созрели? – чуть прищуривается с легким поворотом головы, напоминая о старом разговоре.

Широко улыбаюсь.

– Наверное, я уже перезрела.

– Ой, не кокетничайте, Ксения. Не нарывайтесь на комплименты, хотя – уверена, – недостатка в них вы не испытываете.

Я эту ее ремарку не комментирую, продолжая улыбаться.

Татьяна преувеличенно тяжело вздыхает:

– Ну ладно, подождем до свадьбы. Может, тогда решитесь.

– До свадьбы? – я так удивлена ее заявлением, что даже поворачиваюсь к ней всем телом. – Чьей свадьбы?

– Вашей, конечно, – ничуть не смущается мастер и решительно отворачивает меня обратно лицом к зеркалу. – Вы же развелись? Значит, снова выйдете замуж. Не пропадать же такой красоте!

Качаю головой, вновь воздерживаясь от ответа.

– Как кстати, закончился ваш развод? Помогли ли вам те спецы из фирмы по решению деликатных проблем?

Я киваю, улыбаясь уже не так широко, но при напоминании об Алексее не улыбаться не могу.

– Помогли. Очень. Спасибо вам с Людой за наводку. Если бы не они… – я не договариваю – не такие мы подруги с Татьяной, чтобы рассказывать ей подробности своего развода.

Но она и не проявляет любопытства.

– Вот и отлично. Я, честно говоря, немного переживала. Я ведь только Константина знаю, самого хозяина – он муж моей подруги Полины, – а насколько хорошие его работники, была не в курсе.

– Очень хорошие. Лучше не бывает! – с неожиданной пылкостью заверяю ее я и сразу вспыхиваю, заливаясь краской смущения за свою экспрессию.

Татьяна приподнимает брови, но тут же делает вид, что полностью сосредоточена на моей макушке. Мы обе молчим несколько минут, мои щеки горят, и я избегаю смотреть на нее – надо же, как легко спалилась, – разглядывая линейку стайлинговых средств на полке.

Потом она выравнивает мою голову, заставляя поднять глаза на отражение нас обеих в зеркале и, поймав мой взгляд, уверенно замечает:

– Все, что ни делается – все к лучшему, верно?

– Верно, – киваю я, больше не смущаясь.

Все действительно закончилось. Развод позади.

Андрей продал все, что мог, даже квартиру. Я ни секунды не думала над его предложением выкупить его долю – раз он обратился ко мне, значит, он в полном отчаянии, и продаст ее все равно. Кому угодно за любую цену. А это дом моих девочек, и я хочу сохранить его для них. Поэтому я согласилась, но цену назвала сама. И согласиться пришлось уже ему. Дешевле, чем его четверть стоит, но больше, чем он получил бы в другом месте. Так что это была взаимовыгодная сделка.

Квартира теперь в руках Ани и Алисы. Их дом. Без призраков из прошлого.

Невоструев продал все и все равно не спас свои фитнес-центры. Он все потерял, и, наверное, это закономерный финал. Я точно не стану жалеть, что все так вышло. Заслужил.

В салоне я не задерживаюсь, чтобы не опоздать на встречу с Алисой. Она прислала сообщение с крайне неожиданной просьбой пересечься с ней в парке за новым домом. В том самом, где я назначала встречи Алексею, когда только переехала сюда, и где мы встречаемся и сейчас, когда наши отношения вышли за рамки деловых. Вышли на принципиально иной, более личный, уровень.

Да, мы пара.

Но мы не афишируем это. Пока.

Я не приглашаю его домой, не знакомлю с Алисой. Не потому, что не уверена, что наши отношения продлятся долго, а потому что не хочу форсировать. Не хочу травмировать Алису – она совсем недавно, можно сказать, потеряла отца – семью потеряла точно, – и я не вправе теребить эту незажившую рану дочери. Не знаю, как она отреагирует на нового мужчину в моей жизни, вдруг решит, что я подсовываю ей «нового папу»…

И попросту боюсь, что она может снова отвернуться от меня. Моя девочка только начала снова мне доверять, только-только оттаяла ко мне, и я не хочу рисковать тем хрупким миром, который установился между нами.

Поэтому мы с Алексеем – теперь я зову его Лёшей – встречаемся тайком. Нет, мы не прячемся, но и не лезем ей на глаза.

Парковая аллея делает поворот к центральному фонтану, я выхожу на площадь перед ним и замираю.

Алиса сидит на мраморном бордюре, подставив ладонь под бьющую из него струю, а рядом с ней стоит…

Алексей.

Подхожу к ним медленно, гадая, что тут происходит. Взгляд Лёши ничего не выражает, но я успела узнать его получше, и теперь понимаю, что он тоже удивлен, увидев меня.

– Алиса пригласила меня, – отвечает он на мой немой вопрос.

Я перевожу взгляд на дочь.

Она встает с бордюра и вытирает мокрые руки о джинсы – дурная привычка, от которой я никак ее не избавлю.

– Ну вы же тут встречаетесь, – пожимает плечами. – Гуляете, наверное. Вот я и подумала, почему бы нам не погулять всем вместе? А то прячетесь, как подростки…

Прикусив губу, я растерянно улыбаюсь и кошу глазами на откровенно усмехающегося Яшкина. Конспираторы, блин…

– То есть… – поворачиваюсь к дочери, которая уже стоит рядом. – Ты не возражаешь?

Алиса смотрит на меня серьезно, почти по-взрослому.

– У меня нет права возражать, мам. Да и было бы – не стала. Мне нравится твой Яшкин. Я вас благословляю, – смеется.

У меня перехватывает горло, я сглатываю, поражаясь, как я пропустила момент, когда моя дочь выросла?..

А она нахально добавляет:

– А сейчас я хочу мороженого. Идемте, – и, развернувшись, идет вперед.

Уверенная, что мы пойдем за ней.

Мы с Алексеем задерживаемся на секунду, обмениваясь многозначительными взглядами, потом разворачиваемся и следуем за ней. Я чувствую, как он берет меня за руку, и инстинктивно, по привычке, хочу выдернуть ее, но он не отпускает.

Удерживает. Твердо и уверенно.

– Молодец, Алексей! – раздается тут же голос Алисы, которая как будто смотрит перед собой и нас видеть не может. – Так ты нравишься мне еще больше.

Мы смеемся. Весело и безудержно. С облегчением, что мои опасения не оправдались – Алису не нужно ни к чему готовить. Она готова даже больше, чем я…

Быть может, вовсе не ее я оберегала, а себя. Готовила себя к счастью. Будто счастье – это что-то, к чему нужно сначала привыкнуть.

Да, наверное, нужно. Нужно, когда еще «вчера» у тебя были суды, страхи и предательства.

Пока Алексей расплачивается за мороженое, Алиса оттягивает меня чуть дальше от холодильника на колесах и спрашивает, заглядывая в глаза.

– Мам, ты счастлива?

Я вздыхаю, закусив губу.

– Знаешь… да, счастлива. Наверное. Это немного непривычное чувство… – извиняюсь за свое «наверное».

– Он тебя любит, – убежденно заявляет дочь.

– Кто? – не сразу понимаю я.

Она фыркает:

– А есть еще кто-то?

Я улыбаюсь:

– Ты ведь знаешь, как я тебя люблю?

– Знаю, – хмыкает она. – Только теперь ты любишь еще кого-то, да?

Я смущенно отвожу глаза. А подошедший с тремя стаканчиками Алексей шепчет мне на ухо:

– Надеюсь, этот «кто-то» – я?

Я поворачиваюсь к нему. Смотрю прямо в глаза.

– Да. Это ты.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю