Текст книги "Расплата за измену. Случайная беременность (СИ)"

Автор книги: Юлия Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

7.3

7.3

Отец прожигает меня остервенелым взглядом. Вот что я творю? Что со мной не так? Зачем я лезу туда, куда меня не просят!

– Иди в кабинет. Немедленно, – цедит сквозь зубы отец, еле сдерживая гнев.

– Пап, я…

– Иди. Быстро, – рявкает так, что челюсти сводит от страха.

Круто развернувшись, отец оставляет меня и направляется в сторону столовой.

У меня от испуга ладони вспотели и снова начался нервный тик.

Все – мне конец. В голове будто вакуум образовался. Не допускаю ни одной лишней мысли. Потерянная, без права на выбор, иду, как на плаху, в сторону кабинета. Я не хочу, не хочу, чтобы моей жизнью распоряжались! Пусть это делает с теми, кто ему подыгрывает. Внезапно на сердце навалилась такая тоска, что хоть волком вой. А все потому, что я вспомнила взгляд Светланы Петровны. Моей бывшей начальницы: в ее глазах была полная безысходность и затравленность. И только сейчас я в полной мере вдруг осознала, почему она тогда себя так чувствовала. У нее не было выбора. Ей навязали ее судьбу. Ее будущее. Бедная. Бедная Светлана Петровна. Мне так было страшно и жалко ее одновременно и именно такие чувства сейчас вызывает во мне мое будущее. Моя судьба.

Затаив дыхание толкаю дверь и делаю неуверенный шаг внутрь.

Миша сидит в кресле. Спиной ко входу. Но, услышав звук открывшейся двери, его плечи дернулись, расправились. Но на звук он не повернулся. Остался в том же положении. У меня же сердце заходится от щемящего страха, а еще презрения, которое вызывает во мне некогда любимый мужчина.

Намеренно расправляю плечи, выпячиваю грудь. Мне не стоит его бояться. Я в своем доме. Я здесь хозяйка, кто бы что не думал по этому поводу. Это дом моих родителей и я не позволю себе показаться слабой перед человеком, который обманул меня.

Уверенной походкой, но все еще немного прихрамывая, я прохожу к креслу, которое стоит по левую сторону от того места, где находится Миша. Но стоит мне поравняться с мужем, как я тут же замираю в шоке, когда в глаза бросается скромный букет из трех желтых роз, лежащий на коленях у мужа. В этот момент он поворачивает голову и моему взору открывается не менее печальная картина, чем желтые розы. Темно-фиолетовая гематома расплылась по правой части шее и спустилась за воротник белой рубашки, спрятавшись под тканью.

– Здравствуй, Марина, – произносит Миша, скрипя зубами.

– Зачем приехал? – в том же тоне отвечаю ему, усаживаясь в кресло.

– Если бы мог не приезжать, поверь, и ноги бы моей рядом с тобой не было. Вот, держи и наслаждайся властью своего отца. Шалава.

Я машинально ловлю букет, который летит прямо мне в лицо, и одновременно с этим прокручиваю слова Михаила. У меня от негодования в груди загорается огонь. Меня пробирает крупная дрожь. Да как он смеет! Вскакиваю на ноги и с размаху наношу по лицу мужа хлесткий удар принесенными цветами.

– Сумасшедшая! – взвизгнул муж, закрываясь руками от удара.

А меня так и распирало изнутри. Я словно потеряла контроль над своими действиями, обезумев от обиды.

– Казел! Кабель! Сукин сын! Да как ты смеешь так говорить! Сволочь!

И вдруг, неожиданно, на меня сзади, будто удавку накидывают. Оставляют без движения. Останавливают.

– Пусти! Пусти!

Брызгаю слюной, кричу, выворачиваюсь из захвата.

– Боже, да что с тобой происходит, Марина! – грохочет надо мной голос отца.

У меня от его тона кровь в жилах леденеет и весь пыл сходит на нет. Обмякаю в его руках и неожиданно для себя надрывно всхлипываю со словами:

– Он меня обозвал, пап.

Неконтролируемые слезы горячими потоками хлынули из глаз. Меня прорвало. Мне до этого казалось, что все слезы я выплакала, когда Миша меня бросил, а, уходя, втоптал мою гордость, мою любовь в грязь. Но я оказалась не права. Сейчас мое тело сотрясалось от спазмов, сопровождающих рыдание.

Я сама не понимала, что плела не слушающим меня языком. Только в мыслях было одно: рассказать, обвинить, заставить пожалеть меня. Мне было сейчас это так необходимо… Но вместо этого я услышала:

– Марина, прекрати истерику.

Отец грубо усадил меня в кресло и вручил стакан с водой.

– Что ты правда устроила тут детский сад. Мы взрослые люди… И ты, Михаил, что за ребячество?

Я смотрела на отца с досадой и обидой, а грудь жгла ярость и злоба.

– Да я что, Николай Алексеевич?! Я вообще ничего. Цветы ей отдал. Все, как вы сказали.

Слезы еще хлеще полились из глаз. Значит цветы – это идея отца? Боже, чего он добивается?

– Папа, – бормочу сквозь рыдания, подтирая нос, смахивая водопады влаги со щек. – Зачем тебе это? Ты разве не видишь ничего? Или ты специально все игнорируешь?

– Так, Марина. Еще раз успокойся, – теряя терпение, цедит сквозь зубы отец. – А ты, Михаил, следи за языком. Зачем усложняешь?

Глотая слезы от обиды, я в голове пытаюсь придумать оправдание отцовским действиям. Я все никак не могу понять, почему он к Мише относится с таким снисхождением, когда в мою сторону тот проявляет только раздражение и грубость.

Под тяжелым взглядом отца, которым он смотрит на меня, подперев рукой голову, я все же кое-как успокаиваюсь и прихожу более менее в чувства. Начинаю давать отчет своим действиям и мыслям.

– Так, а теперь мне нужно с вами поговорить. Серьезно поговорить, – отец выдерживает паузу, а я задерживаю дыхание, как впрочем это делает и Михаил, боковым зрением замечаю его застывшую в одном положении грудь. – Ни о каком разводе речи быть не может. Я надеюсь это вопрос мы закроем раз и навсегда, по крайней мере пока на неизвестно какое время.

– Папа, – выдыхаю обреченно.

– Молчать, – цедит родитель, глядя на меня с прищуром. – Мое решение не подлежит оспариванию. Михаил, тебе, я думаю, объяснять нет смысла, что один неверный шаг и ближайшая канава окажется твоей могилой. Ты понял меня?

Муж громко сглотнул вдох. Кивнул.

– Нужно было башкой думать, а не половыми органами, когда вы женились. Ваши детские сопли жевать мне неинтересно. Марин, еще раз повторится подобная выходка с твоей стороны, закрою к чертовой матери тебя в женском монастыре. Не хватало еще позорится перед Ванессой и американскими партнерами. Вы вообще охренели, мать вашу! Какого черта устроили весь этот цирк? И почему именно сейчас? – с каждым вопросом отец все больше расходился.

Гневными взглядами метал молнии и устрашающе сжимал до белых костяшек огромные кулаки. Я боязливо поглядываю на Мишу, ему действительно стоило бы побаиваться моего отца. Муж сидел белее снега, того и гляди в обморок грохнется.

– Я…Я ничего не знал, Николай Алексеевич. Я думал… – сбивчиво лепечет белесыми губами муж.

– А тебе не надо думать, Миша, за тебя уже подумали! – отец перешел на откровенный ор, он больше не сдерживался, ревел, как взбешенный медведь.

Я сжалась в комок под его натиском, сидя в кресле. Так было страшно, что даже плакать не могла.

– Я понял, Николай Алексеевич, – еле разлепив губы, промямлил муж.

Я вообще поразилась, конечно, его выдержке. Удивил так удивил.

– Понял он. Нечего было и начинать. Надоела жена?! Так заведи любовницу. И не надо напоказ. Скромность должна присутствовать. Тем более, когда такая ответственность на твоих плечах. Ты хоть понимаешь, что в глазах крупных инвесторов ты должен выглядеть, как благонадежный партнер, а не бегающий с вываленным писюном наружу кобелина, – отец замолчал, а у меня перед перед глазами все поплыло. – Не умеешь сам, спроси, значит, совета у взрослых.

Боже! Живот скручивает внезапный спазм и внезапная тошнота подкатывает к горлу. Я складываюсь пополам.

– Ненавижу, – бормочу под нос, безмолвно шевеля губами. – Ненавижу.

– Марина, что опять? – устало выдыхает отец.

– Я презираю тебя! – выкрикиваю, закрываю рот ладонью и пулей вылетаю в коридор, не чувствуя под собой ног, бегу в сторону туалета.

Я никогда, никогда не соглашусь жить с Мишей. Пусть лучше убьют меня. Но с ним я не останусь.

Глава 8

Глава 8

Оперевшись плечом о балконный откос, наблюдаю за тем, как Марина, завернувшись в тот же пуховик, в котором она была в тот день, когда я ее встретил у подъезда, ссутулившись, спрятав нос в высокий воротник, семенит за своим мужем. Твою мать. Пальцы невольно сжимаются в кулаки, в груди разгорается неконтролируемое пламя ревности. Бесит. Как же она бесит своим повиновением и не умением постоять за себя…

– Картина маслом, называется “Приплыли”.

Напрягаюсь всем телом, когда прямо за спиной раздается голос сестры. Кидаю на нее короткий взгляд и тут же перевожу его к той, которая, как ветви ядовитого плюща, прожгли плоть и въелись под кожу, причиняя ощутимую физическую боль.

– Зачем приперлась? И кто тебе позволял войти? Стучать не учили? – раздраженно спрашиваю и как только фигурка Марины скрывается в салоне подержанного автомобиля, на котором приехал ее муж, тут же отхожу от окна, усаживаюсь на край кровати.

– Я вообще-то стучала, братец. Я не виновата в том, что ты потерял слух, летая в своих фантазиях и думая о замужней девчонке.

Она крутит над головой тонкими, как плети, руками, закатывая глаза под лоб. Боже, и угораздило же меня родиться в той семье, где столько блаженных.

– Слушай, Джесс. Если ты пришла на нервах у меня поиграть, то тебе лучше свалить. Я в не в том настроении, чтобы слушать их. Дорогу ты знаешь.

Киваю ей на дверь. Отклоняюсь чуть назад, упираясь ладонями в матрас.

– Я вот что думаю, Жень. А ты за все это время Бель писал? Как у нее дела спросил? Или тебе плевать, что девочка по тебе с ума сходит. Ночами не спит. Тебе не стыдно?

Джесс вместо того, чтобы оставить меня в покое, скрестив ноги, садится на пол посреди комнаты. Ей бы еще горшок с землей под задницу подставить и точно была бы похожа на разноцветный куст.

– Послушай, Джесс. Зачем ты лезешь туда, куда тебя совсем не просят. Это разве твое дело?

– Бель – моя подруга, Жень, и твоя невеста. Если ты еще не забыл, свихнувшись на этой курице, – вспыльчиво проронила сестренка.

Молча наблюдаю за ней и за тем, как в ее глазах разгорается раздражение.

Я знаю, что у Джесс есть какие-то планы на мою свадьбу с Бель. Предполагаю, что не только родительский бизнес нас будет связывать, но и что-то большее. То, чего я еще пока не знаю.

Внезапно на душе стало противно и грустно от того, что так рано из жизни ушел дед, который держал в узде мать и ее неоднозначные склонности. Бабушка, конечно же, одна не вывозит и уже давно забила на то, как ведет себя мать. Ее бурная сексуальная жизнь только с появлением Николая немного потухла.

Но это видит Джесс и быстро все перенимает. Портится. Становится невыносимо грязной. И меня это расстраивает, потому что мне тоже приходится в этом участвовать. И все потому, что дед не захотел отдавать полностью бизнес матери, который она благополучно поделила с моим отцом, когда они развелись. И все бы ничего, но по завещанию деда, компания могла существовать только если главой компании будет родной внук или внучка иначе все отойдет одному малоизвестному дому престарелых, в который должна будет переехать бабушка.

Мать же, разводясь с отцом, уже тогда знала, что тот долгое время держал любовницу и у них была общая дочь, быстро обговорила с ним этот план. Заключила сделку и вот теперь я являюсь негласным главой крупного холдинга, обручен со своей сводной сестрой. Можно было бы считать, что это неправильно, не по-христиански, жениться на сестре, которая является тебе родной по отцу, если бы не одно “НО”: мать вышла за отца замуж уже будучи беременной. Это было фиаско. Разгульная жизнь Ванессы Миллер принесла свои “плоды” и головную боль не на одно поколение. И как же мне, воспитанному на советских мультфильмах и в строгих взглядах на семейную жизнь, которую мне прививали дедушка с бабушкой еще с самого детства, было очень тяжело и мерзко наблюдать за тем, как развязно ведет себя сестра, а мать тщательно старается этого не замечать.

– Ну, что молчишь? Ведь я права. Думал, что тяга пройдет сразу как только вонзишь в нее свой ствол? Не получилось, да? Только больше потянуло? Интересно, а что будет если об этом узнает Бель? Как к этому отнесется? – без остановки тараторила она, просверливая меня сердитым взглядом.

– Я не могу уловить в твоих словах сути, Джесс. Этот твой детский лепет просто выглядит смешно на фоне того, что ты творишь. И разве я чем-то обидел Бель?

– Я творю? – усмехается надменно сестра, делая вид, что не понимает о чем я. – Ты можешь сколько угодно соскакивать с темы и переводить на меня стрелки, но это никак не снимает с тебя ответственности, Женя.

Мне хватает короткого мгновения, чтобы оказаться возле сестры. Девушка даже не успевает удивиться или дернуться, а я уже, схватил ее за челюсть, приблизил лицо сестры максимально близко к себе.

– Не смей мне угрожать, маленькая дрянь, – цежу сквозь зубы, заглядывая через расширенные зрачки прямо в ее бесстыдное нутро.

– Ты… ты что? Совсем крыша поехала? – заикаясь, упирается мне в плечи кулачками, пытается вырваться.

– Поехала, – разжимаю пальцы и сестра бросается к двери, увеличивая между нами расстояние.

– Больной, – потирая скулы, кидает на меня обиженный взгляд. – И про эту размазню, которая ведет себя, как тряпка, лучше забудь. Ничего с тобой не случится. Как дрочил на ее фотку, так и продолжай, а с Бель не смей поступать плохо. Она не простит. И я не прощу.

Хватаю подушку с кресла, которое стоит чуть в стороне, и с размаха запускаю ее в сторону сестры, но она, включая мозг и инстинкт самосохранения, уже выскальзывает из спальни.

– Твою мать! – сжимаю кулаки и впечатываю в борт кровати несколько мощных ударов.

В суставах отдается болью, она расплывается по предплечьям и плечам, концентрируется в шее, напоминая о старой травме. Покрутив запястьями, сбрасываю напряжение. Ну что же я, как маленький-то, поддался на провокации сестры. Бель! Бель! Бель! Как же меня это достало. И мать. И этот гребаный бизнес, и сама Бель. Ни минуты покоя не было. Даже пришлось на время симку сменить, чтобы она меня не доставала своими звонками.

Падаю на матрас спиной. Раскидываю руки. Боже! Как же хочется все это послать и жить своей жизнью! Как же я устал!

8.2 Черновик

8.2 Черновик

Перед глазами тут же всплывает тонкая, совсем непримечательная фигурка Бель. Она завернута в белый шарфик, прикрывающий ее анорексичное тело и нулевой размер груди. Смотрит на меня своими выпуклыми глазами с такой щемящей тоской, что мне плохо становится наяву от ее образа. Мучительный стон вырывается изо рта.

Зачем я ввязался в эту авантюру? Зачем позволил себя втянуть? Горько ухмыляюсь, вспоминая как легко удалось матери провести меня, играя на моей любви к деду и к его памяти. “Мол, дело его будет жить. Будет напоминать нам о нем.” Стерва. Знал бы тогда, чем все это обернется…

Мысли переключаются оперативно, как будто на смену сгоревшему предохранителю врубается запасной. Марина. О, это отдельная тема. Вообще, мою встречу с этой девушкой могу определить только как: любовь с первого взгляда, а если точнее, то с фото. Помню, в тот день с парнями вышли покататься на досках, но у меня что-то не зашло. Постоянно промахивался, падал. И именно в тот день, только немного позднее, не вняв предостережениям свыше, я упал. Травма – переломы локтевых суставов. Блять, от воспоминаний по телу прокатились волной мурашки, приподнимая волоски. До сих пор не могу забыть тот ужас, ту боль, которую ощутил в тот момент.

Сжимаю голову ладонями с такой силой, что заломило в висках. Хочу все это забыть, но Марина, именно она будет мне всегда напоминать тот день, потому что именно в тот день она впервые мне сказала “привет, спасибо!”, на мой комплимент, который я написал под ее фотографией, попавшейся мне в ленте инстаграма.

“Хей, детка, отлично выглядишь!”.

Ну, разве я мог подумать, что она засядет так надолго в моей черепной коробке и будет для меня наваждением.

Дрочил на ее фото, – слова сестры улыбнули.

И это постыдная правда. А что мне оставалось делать? Когда в тот момент нас разделяли не только тысячи километров, но и моя почти полугодовалая реабилитация…

– Женя, – вклинивается в мои мысленные воспоминания сестра.

Медленно поворачиваю голову.

– У тебя совесть есть?

– Вообще,меня попросили. Мне после твоих слов до тебя вообще нет дела.

Фыркнула девушка, оставаясь на безопасном от меня расстоянии.

– Что тебе надо?

– Мама просила тебя спуститься. И поскорее. У нее к тебе какой-то разговор.

– Знаешь о чем? – повернувшись на бок подложил под голову ладонь.

– Знаю. Но тебе не скажу.

С матерью разговор не получился потому как она мне тоже начала петь про Бель. А также про ее надежды на то, что все произошедшее за столом между мной и Мариной – это всего лишь неловкость,а не что-то другое.

Я не стал ее в этом разуверять, да мне и не нужно было, она прекрасно с этим справлялась и сама. Рассуждая вслух на эту тему аж целых пять минут. Слушал ее молча. Не перебивал. И даже в какой-то из моментов заскучал, но неожиданно, мать мягко, без лишнего давления сообщила о том, что отцу необходима помощь. Я должен присутствовать на каком-то важном мероприятии, как представитель от нашей компании. Отказ не принимается. Тут же пошел в отказ. Напомнил, что до этого они как-то обходились без меня.

В итоге не договорившись о каком либо компромиссе выжатый как лимон вернулся в комнату. Упал на кровать без сил. Мать все же нашла нужные рычаги давления, вынудив тем самым согласиться и принять нужные для нее решения.

Дотянувшись до телефона, нашел номер Марины. Девушка не покидала мою голову ни на минуту до этого, а теперь просто свербило все нутро от того, что придется уехать и оставить ее один на один с дегенератом-муженьком и отцом, который как конченный мудак подставил дочь под удар, даже не поинтересовавшись о том, что твориться в семье родной кровинушки.

Палец завис над кнопкой вызова. До одури хотелось услышать голос крошки, успокоить, вымолить прощения за то, что повел себя с ней так грубо и холодно, но по другому нельзя было. Обстоятельства сейчас выстроились против нас. Да и я до конца не был уверен в своих чувствах к девушке, но теперь… Теперь я понял только одно, я хочу ее всю. Без остатка.

Отложил телефон, но потом снова схватил его, открыл фотографии которые успел наделать, пока были с ней вместе. Черт! И почему так получилось, что именно она, дочь отчима, стала той, которую хочу безумно.

В пальцах при каждом соприкосновении с экраном чувствую показывание, как будто касаюсь не холодного стекла, а ее кожи. Мягкой. Бархатной. Трепещущей под моими пальцами. Твою мать! Член от таких мыслей дернувшись в штанах начал твердеть, наливаясь спермой. Черт! Черт! Отбросил гаджет будто получил ожог, перекатился на другой бок. Вскочил с кровати. Нужно что-то делать. Нужно чем-то себя занять.

Выскочил за дверь и тут же нос к носу столкнулся с Николаем, который шел к лестнице.

– О, Женя, – отчим лишь на минуту растерялся, но спустя миг его лицо уже ничего не выражало, кроме маски отстраненности.

Я же в недоумении пытался сообразить, что мужчина забыл на втором этаже, в такой поздний час, да еще и в том крыле, где располагалась моя спальня, а чуть дальше дверь в спальню сестры. Дурные мысли полезли в голову прежде чем я успел перекрыть им поток. Я не хотел даже думать о том, что между Джесс и отчим могло что-то быть. Я троллил сестру, дразнил, но все это было лишь блефом не более. И вот сейчас, когда очевидные вещи становятся видны у меня начинает играть в венах дурная кровь.

– Что вы тут делали? – не в глаза, а в бровь. Не виляя задаю прямой вопрос.

У отчима не дергается ни один мускул на лице. Маска надета и ему нечего переживать за то, что могу разоблачить его.

– Как раз тебя искал, – его ладонь ложиться мне между лопаток и он будто невзначай подталкивает меня к лестнице.

– Хм, ошиблись дверью? – в моем тоне звучит неприкрытый сарказм.

– Отчего же? – вскидывает удивленно бровь отчим. – Джессика меня перехватила, как раз на подходе. Хм, оказывается Ванесса у нее забрала кредитку и девочка осталась без денег. Ну, а я не могу отказать, пришлось распрощаться с небольшой суммой наличных.

Слушаю его убедительной речь. И почти верю. Если бы не одно но…

Почему Джесс у меня не спросила денег? Почему мне не сказала о том, что мать отняла кредитку? Почему?

– Пап-Ник, – неожиданно мои мысли и вопросы разбивает вдребезги резкий звонкий голос сестры, оборачиваюсь одновременно с отчимом и вижу как Джесс счастливая машет купюрами зажатыми в пальцах. – О-о-о, – искренне удивляется, когда видит меня, но быстро справившись с эмоциями все внимание переводит на мужчину. – Маме не говори, что дал денег, а то и эти отнимет. Спасибки.

Дверь закрывает резко с хлопком.

– Ох? уже эти девушки, – качая головой ухмыляется. – Ну, что пойдем. Поможешь мне. Думаю в этом вопросе ты больше сведущ как никто.

Полчаса спустя выхожу из кабинета отчима со странным чувством того, что меня сейчас поимели. Отвели глаза от того, что я не должен был увидеть или узнать. Николай будто на ходу придумал какую-то дичь, по поводу подарка матери, который он якобы ей хочет сделать на медовый месяц. Я как дебил сначала ведусь на его разговор, а потом по его скучающему взгляду понимаю, что эта информация ему совершенно не нужна. Задав ему пару встречных вопрос выясняю, что он вроде как уже все купил, но внезапно взрослому мужику вдруг стало боязно от того, что его женщине, то есть моей матери подарок в виде круиза по Азии может не понравиться. Разговор в скорости затух и я в спешке покинул кабинет, ругая себя за то что поддался тому представлению, что устроили для меня “эти” двое.

На душе скребутся кошки, поднимаюсь обратно на второй этаж и минуя дверь своей спальни подхожу к двери сестры. Не стучась, резко толкаю ее. Джесс даже не дернулась. Осталась сидеть ко мне спиной. Остановился наблюдая за тем, как она нарочито медленно натягивает на длинные ноги тонкие колготы черного цвета. Отвожу взгляд к окну, только тогда, когда она встает с кровати, поворачивается ко мне лицом, демонстративно дефилируя передо мной с голой грудью.

– Зачем пришел? – с вызовом бросает Джесс, подхватывает кружевной, черного цвета лифчик, одевается.

Закрываю дверь, прохожу вглубь спальни.

Сестру, как девушку я никогда не воспринимал и не воспринимаю. Ее откровенно пошлое поведение, мне безразлично, как и ее собственно нагота. Только подбешивает иногда.

– Послушай Джесс, зачем ты это делаешь? – задаю вопрос не поворачиваясь к сестре.