Текст книги "Расплата за измену. Случайная беременность (СИ)"

Автор книги: Юлия Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

5.4 Черновик

5.4 Черновик

– А мне твое разрешение не нужно. Это мой дом, – я предпринимаю попытку войти в квартиру, но Миша, раскинув руки, упирается ими в откосы по обе стороны двери.

– Ты его благополучно просрала, когда уехала трахаться с каким-то мужиком. Так что давай, вали по-хорошему, Марин. Я тебя в квартиру все равно не пущу.

– Ты сдурел? Тебе в голову надуло?

Моя решительность во чтобы это не стало попасть домой возросла в разы.

Трупом лягу, но не уйду. Пусть он сам валит куда хочет, это мой дом.

Сжав кулаки, я упираюсь ему в грудную клетку плечом и напираю.

– Ты ненормальная? – ухмыляется ехидно муж.

– Если ты меня не пустишь, я в полицию позвоню, – угрожающе рычу.

– Ага, давай. Дерзай. Будет интересно послушать, что они тебе ответят…

Ударяю плечом мужу прямо в солнечное сплетение. Какой же он гад и придурок?! Зачем он так со мной поступает?! Закусив губу до боли, пытаюсь сдержать подступающие слезы. И только становлюсь злее от несправедливости. И с еще большей агрессией “пробиваю” себе путь домой.

– Ох, – внезапно, Миша отступает в сторону. Хватается за бок, и мне хватает этой доли секунды, чтобы прорвать оборону.

Отталкиваю его в сторону и вихрем залетаю в квартиру.

– Стой! – натужно ревет муж.

И внезапная догадка о том, что здесь кто-то есть по мимо Миши становится очевидной.

– Где она? – цежу сквозь зубы, устремляюсь к спальне.

Сердце в груди колотиться с такой силой, что больно дышать. Перед глазами все плывет. Реальность искажается. Хватаюсь за ручку двери и на мгновение зависаю. Во рту вмиг пересыхает. Меня мучают сомнения. А я уверена, что готова к тому, чтобы увидеть любовницу Миши? Или… отова к тому, что за этой дверью окажется моя сестра. И что я буду делать если все таки там будет Вика?

Тело простреливает молнией. Зажмуриваю глаза и толкаю дверь.

– Блять! Ты что творишь?! Дура! – бешено ревет прямо мне в ухо Миша.

Я открываю глаза и… Пусто. В спальне никого. Только с синего экрана телевизора вещает какой-то новостной репортер.

– Где она? – голос срывается на хрип.

Миша больно перехватывает мой локоть и с силой толкает в сторону входной двери.

– Психопатка, ты реально думаешь, что я приведу сюда и подвергну опасности ту, которую люблю? – с презрением в голосе задает вопрос.

От той небрежности с которой он это произносит, моя кожа покрывается липкой испариной. Одежда мгновенно прилипает к телу и чувствую себя от этого погано, как будто грязи ведро на меня вылил.

Мне становится так противно от осознания того, что у меня к этому чудовищу, к этой лживой скотине были чувства, была привязанность, была … любовь…

Челюсть сводит до судорог в скулах от бессильной ярости и негодования, которые бушуют в душе.

– Отпусти меня, – цежу сквозь зубы и силой бью пяткой по ступне мужа.

– Черт! – а дальше идет отборный мат, от которого уши сворачиваются в трубочку.

К лицу приливает кровь. Выворачиваю руку из его пальцев и устремляюсь в кухню. Как только оказываюсь в помещении тут же захлопываю дверь, подставляю под ручку стул. Отступаю на несколько шагов назад. И затаившись, прислушиваюсь к тому, что происходит за дверью.

Дыхание то и дело сбивается. Нервы на пределе. Паника долбиться в грудь нарастающим пульсирующим шаром. Никогда бы не подумать, что мне придется воспользоваться подобными уловками со стулом. Я подобное видела только в кино.

От резкого удара в дверь задребезжали натянутые нервы.

– Пошел вон! – крикнула, но голос не слушался, по тому получилось совсем пискляво и испугано.

– Марина, не нагнетай обстановку. И не заставляй применять силу, – угрожающе произносит муж.

– Пошел вон. Это мой дом. Сейчас позвоню отцу и все ему расскажу. Дождешься того, что останешься с голой задницей. Но это и справедливо будет. Ведь именно в таком виде я тебя и подобрала, – со злостью отвечаю ему.

Где-то в подсознании скользить предостережение того, что перебарщивать не стоит. Что дверь в кухне не железная и при желании ее можно разнести в щепки, но я надеюсь на здравомыслие Миши. Не мог же он вместе с совестью и мозги утратить.

– Следи за словами. Дрянь, – гневно раздается по ту сторону двери.

– Пошел к черту. Изменник. Собирай манатки и вали. Я уже звоню отцу! – выкрикиваю.

И я не блефую,а достаю телефон и набираю заветный номер папы.

Секунда …

Вторая…

У меня от напряженного ожидания, даже капельки пота над губой выступили…

Абонент находиться …

Перед глазами пронеслась вся моя недолгая жизнь, когда в кухонную дверь прилетело с той стороны что-то тяжелое и ее разнесло в щепки.

– Ай! – присела, накрыла голову ладонями.

– Ну, ты у меня сейчас получишь, – рявкнул муж так, что завибрировали стены.

Сжалась в комок в ожидании скорой расправы.

5.5Черновик

5.5Черновик

Но вопреки моим ожиданиям, первое что происходит – Миша вырывает из моих пальцев телефон.

– Хм, ну что дозвонилась? Дурында, – ехидно цедит сквозь зубы прямо над моей головой.

И следом мужа больно перехватывая мою шею пальцами, дергает меня вверх, заставляет встать на ноги.

– Больно, – вскрикиваю, но от этого хватка на шее только усиливается. – Тебе это так с рук не сойдет, – хриплю в лицо мужу.

– А тебе? – скалится в ответ. – С чего ты взяла, что тебе что-то должно сойти? Думаешь твой отец не в курсе, чем занимается его младшенькая доченька? Думаешь ему нет дела до того что ты делаешь? Да, ты шлюха позорная. Ты хоть понимаешь, что сейчас чувствует твой отец? Ты думаешь твоя выходка осталась незамеченной?

– Что? Ты серьезно? – мой голос срывается. – Что за бред?

– Если это бред, как ты говоришь, то почему ты не можешь дозвониться до отца, а? Ну, как думаешь?

От того, с каким напором все это говорит Миша, меня начинает одолевать растерянность. Какого черта он вообще мне что-то предъявляет? Какого черта он говорит об отце? Я ничего не понимаю.

Смотрю на мужа расширенными глазами в немом недоумении.

– Что, сказать нечего? Ты же понимаешь, что я прав. Ты дрянь, которых еще поискать надо, и еще наглости хватило после потрахушек домой как ни в чем не бывало заявиться. Вот скажи, как мне к тебе относиться? Как?

Миша брезгливо морщась толкает меня вперед к двери. Я раскинув руки делаю несколько поспешных шагов и уцепившись за столешницу кухни останавливаюсь. Круто разворачиваюсь к Мише лицом. Вскидываю подбородок.

– Только попробуй еще раз назвать меня шлюхой…

– И что тогда? – ухмыляясь смотрит на меня с нескрываемым превосходством.

– Тогда,я за себя не ручаюсь, – щурю глаза, сжимаю кулаки.

– Ты маленькая, конченная шлюшка, – произносит Миша смакуя каждое слово.

У меня в голове что-то щелкает. Есть внутреннее ощущение, что я как будто больше не принадлежу себе. Словно с ума сошла. Позабыв не только о боли в лодыжке, но и о том, что вступать в схватку с мужчиной, который превосходит тебя не только ростом но и силой, как минимум глупо и как максимум опасно.

– Эй, дурная совсем? Даже не думай что-то делать. И лучше свали по-хорошему, – Миша ерничаю и скалясь пытается предупредить меня о последствиях, но меня уже не остановить.

Боковым зрением цепляюсь за стоящий рядом с микроволновкой чайник и хватая его кидаюсь на мужа.

– Какая же ты мразь! – выкрикиваю и одновременно замахиваюсь на Мишу чайником.

– Я предупреждал Марин!

Миша действует стремительно. И ожидаемо для меня. Я предугадываю его действия, отклоняюсь чуть в сторону и у Миши не получается перехватить ту руку в которой находится чайник. Он впивается пальцами мне в локоть. Я же изворачиваюсь и вкладываю в удар всю силу на которую способна, опускаю чайник ему на затылок.

Муж истошно орет. Отпускает меня и хватается за шею. Уж не знаю, как у меня получилось вырваться из этого дурдома и остаться целой, но спустя всего минуту, я уже стояла рядом с лифтом и лихорадочно теребила кнопку-вызов лифта.

– Убью! – доносится до моих ушей из глубины квартиры рев мужа, в тот момент, когда двери лифта закрываются передо мной, кабина дергается и начинает медленно спускаться вниз.

У меня от страха быть пойманной, заходится сердце. Мне кажется, что в таком ужасе как сейчас, я никогда не прибывала. Меня трясет так сильно, что зуб на зуб не попадает. Затаившись, я вслушиваюсь в звуки вокруг, но ничего кроме как своего громкого сердцебиения услышать не могу.

Двери лифта открываются и по мне прокатывается горячей волной облегчение. В коридоре пусто. Оттолкнувшись от стены, стараясь не обращать внимания на боль в щиколотке, я спешно покидаю кабину лифта, а потом и подъезд, постоянно оглядываясь назад в опасении обнаружить погоню.

Я так была сосредоточена на побеге, что только когда оказалась в относительной безопасности, а это двор соседнего дома, поняла,что мой телефон так и остался в руках мужа. В растерянности оглядываюсь по сторонам. Что же теперь делать? Телефона нет. Денег нет…И домой не вернуться.

Внезапно голос мужа, опаляет мои мысли обидными словами:

Ты маленькая, конченная шлюшка!

Черт! Черт! Как же больно было слышать эти обвинения. Они были словно острая бритва. Режущая по живому.

Мучительное отчаяние охватило мое сердце.

Глаза наполнились слезами. Ладони сжались в кулаки непроизвольно. Ловлю судорожно ртом воздух, закипая от такой явной несправедливости по отношениею ко мне. А через несколько секунд, уже чувствую как по щекам потекли слезы бессилия.

И невозможно к этому привыкнуть. Каждый раз боль одинакова бьет в сердце после встречи с Мишей.

Как же это унизительно. Муж-изменник выгнал меня из собственного дома. Оставил на улице без какой-либо возможности добраться до родительского дома.

И словно почувствовав мою слабость, на меня обрушивается весь спектр чувств и эмоций. Задыхаюсь.

А боль в щиколотке усиливается до такой степени, что для того чтобы отвлечься, прикусываю нижнюю губу так сильно, что в следующий миг чувствую соленый привкус крови на языке.

Прихрамывая, неспешно переставляя ноги бреду в сторону детской площадки. Мне нужно укрыться. Нужно спрятаться. Дойдя до ближайшей лавочки присаживаюсь на нее и изо всех сил зажимаю уши руками. Закрываю глаза.

Я чувствую себя такой опустошенной и такой потерянной, что казалось легче умереть, чем перенести это унижение, эту боль.

– Эй, – одновременно с окликом меня кто-то дергает за плечо.

Сердце подскакивает от ужаса к горлу и перекрывает путь к кислороду. Стремительно вскочив с лавки, шарахнулась в сторону.

– Это я. Ты чего, – говорит малолетка.

У меня от шока дар речи пропал. Стою в изумлении таращусь на него.

– С тобой все нормально? Ты какая-то странная, – машет у меня перед лицом ладонью парнишка.

– Ты… Ты зачем так подкрадываешься? Зачем так пугаешь? – мой голос балансирует на грани истерии.

– Ты явно не в себе, Марин, – у парня на лице написана растерянность. Видимо я и впрямь выгляжу ужасно. – Пожалуй мне лучше уйти. Я только помочь хотел если что, у тебя с кукухой что-то?

Крутит пальцем возле виска парнишка, пятится отступая.

А мне в голову вдруг приходит мысль о том, что у него же есть телефон и как минимум я могу попросить его вызвать такси…

– Постой. Эм… – лихорадочно вспоминаю его имя, – Костик. Да точно, Костик. Мне нужна помощь. Да, помощь, – наконец-то справляюсь с истерическими нотами в голосе. – Можешь дать мне телефон?

Паренек вздергивает вверх брось. Смотрит на меня с прищуром.

– Зачем?

Черт! Да что же такое! Ну что за тупое любопытство.

Негодую про себя, вслух же стараюсь быть более адекватной и спокойной:

– Мне нужно вызвать такси, – отвечаю сдержанно, саму же всю рвет изнутри, озноб бьет так, что сложно справиться с тремором всего тела.

– Слушай, а можно предложение? – вкрадчивый голос и цепкий взгляд парнишки напрягают.

Настораживающе оглядываюсь вокруг. Потом перевожу взгляд на парня. Что ему нужно?

– Ну…

– Давай я тебя чаем напою. У меня предков дома нету. Так что можешь за это не переживать. Да и одежду какую нибудь у сеструхи найду. А то выглядишь ты, как-то не очень.

Сказать о том, что я была удивлена его словами – это не сказать ничего.

Порывисто запахиваю полы куртки. Почти заворачиваясь в нее. Подбираюсь вся, кидаю на парня сердитый взгляд.

– Мне нужен телефон. Просто дай мне позвонить и все, – цежу сквозь зубы.

– Ды на-на.

Усмехаясь, паренек вытаскивает из кармана гаджет тянет мне.

Если бы были другие обстоятельства, послала бы этого малолетнего придурка куда подальше с его этой надменностью во взгляде, но сейчас приходится терпеть. Ну ничего, я потерплю. А потом, когда окажусь в безопасности, виновник того, что со мной происходит, уж точно за все ответит. Обледенелыми, трясущимися пальцами набираю номер диспетчера такси.

В динамике тут же раздается механический мужской голос осведомляется куда подать машину. Называю адрес и сбросив вызов отдаю телефон владельцу.

– Куда собираешься? – останавливает меня вопросом Костя, когда я развернувшись собралась уходить.

– К чему вопрос? – прищурившись спрашиваю его.

– Да не знаю. Просто интересно, – бесстрастно отвечает Костя и делает шаг в мою сторону.

Смутившись его напору, отступаю вглубь детской площадки.

– Это тебя не должно волновать. Константин. Спасибо, тебе за помощь, и отойди с дороги мне нужно пройти, – как можно увереннее произнесла речь.

Парень не двинулся с места. И это меня взволновала. Его взгляд вдруг потемнел. В глазах вспыхнул протест. Сцепила пальцы на груди в кулаки.

– Отойди, – буркнула и сделав шаг в его сторону, остановилась прямо перед ним. – С дороги.

Я знала этот взгляд. Видела плескавшийся бунт на черном дне, затопивших радужки зрачков. У пацана играют гормоны и слабость это худшее, что я могу сейчас проявить.

– А если не отойду?! Что тогда будет? – вызывающе смотрит прямо мне в глаза, не боится засранец.

От ответа меня спасает подъехавшее такси.

– Пропусти, – говорю строго и толкаю парня в плечо.

Секунда…

Две…

… и он отступает.

– Когда приедешь? – севшим до хрипоты голосом спрашивает Костя.

Его слова, будто камни ударяют мне в спину.

Ускоряю шаг. Это какой-то тихий ужас. Что за дичь вокруг меня происходит? Уму непостижимо.

Мало мне мужа-изменника, любовника невесть откуда свалившегося на мою голову, так еще и малолетка пристает.

– Марина! – слышу раздраженный голос, но я уже устроившись на заднем сиденье такси, закрываю дверь. Кидаю суровый взгляд на парня, качаю головой, давая ему понять, что все, что сейчас происходит у него в голове – это лишнее.

– Здравствуйте. Куда едем? – отвлекает меня водитель такси и я все свое внимание переключаю на него.

Назвав адрес уточняю, что это частный сектор.

– Понял. Знаю, – кивает мужчина кидая в зеркало заднего вида заинтересованный взгляд.

– Я с мужем поругалась, – зачем-то оправдываюсь перед мужчиной, тот понимающе кивает.

– Деньги-то есть? – внезапно спрашивает мужчина, когда выезжаем со двора.

– С собой нету, – честно признаюсь. – Но я вам заплачу, когда приедем.

– Угу, – кивает водитель и устремляет взгляд на дорогу.

В салоне автомобиля повисло неловкое молчание. Я оглянулась назад, но никого не увидела. Костя ушел.

– Не волнуйтесь. Я вам оплачу поездку, – глотая слезы бессилия, отвернулась к окну, невидящим взглядом уставилась перед собой.

Глава 6

Глава 6

Резко встаю.

– Сядь, – хмуро смотрит в мою сторону отец и под тяжестью его взгляда я опускаюсь на стул.

– Пап, ты не понимаешь, – снова начинаю…

– Неужели?! – сарказм в его тоне меня убивает.

Задерживаю дыхание, чтобы не расплакаться, и с шумом проглатываю ком в горле. Слезы на время отступают, отец щурится не спускает с меня глаз.

– Да, – коротко киваю.

– Марин, – отец обходит меня и становится за спиной, – ты понимаешь в чем дело: я не оправдываю поведение Миши, как и твоё, между прочим.

У меня от его зловещего тона на затылке волосы зашевелились.

Все кажется каким-то сюрреалистическим бредом. Я,сбегая от озверевшего мужа, надеялась найти поддержку в стенах родительского дома, а вышло … как вышло.

И вот уже битый час отец пытается убедить меня в том, что Миша нашел себе любовницу, есть и моя вина тоже. Не могла, да нет же, я не хотела… не хотела в это верить. Это было ужасно слышать от родного человека в тот момент, когда мне нужна была поддержка. Его слова болью сковали сердце. Я опустила взгляд. А в памяти так некстати всплыли детские воспоминания о том, как отец изводил своими изменами маму. Я была тогда еще совсем ребенком. Многого не понимала, только спустя много лет, до меня, наконец-то, дошел смысл маминых слез, а потом она заболела. Отец совсем от нее отвернулся. Погряз в работе и … нашел себе любовницу. А потом мама умерла…

– Марина, ты вообще слушаешь меня? – вторгается в мои мысли грозный голос отца.

– Что? – поднимаю взгляд и стряхиваю дрожащие на кончиках ресниц бусинки слез.

– Говорю, что сегодня ты можешь переночевать дома, но завтра. Завтра. Ты вернешься к себе домой. С Михаилом я серьезно поговорю.

– Что? – в недоумении уставилась на отца и даже уши ладонями потерла, чтобы лучше расслышать ответ.

– То, что слышала, Марина. Завтра отправишься домой. А сейчас иди. Я устал, не молод уже, как видишь.

Я, обескураженная заявлениями отца, не могла двинуться с места.

У меня не укладывалось в голове услышанное. Может, отец как-то не так понял то, о чем я ему рассказала? Может я плохо донесла до него смысл сказанных мной слов?

– Пап, что ты такое говоришь? Ведь Миша меня чуть не избил. Я чудом смогла убежать…

– Хватит, – обрывает меня отец. – Хватит. Я все понял. Я же сказал, что поговорю с ним серьезно. Все, разговор закончен. Иди.

Его слова колко отозвались в сердце. И мне вдруг стало горько от того, что я оказалась здесь. Абсолютная безнадега обуяла душу.

Поднимаюсь со стула и на негнущихся ногах направляюсь к двери. В ушах звенела гнетущая тишина. Во рту собралась горькая слюна, от которой хотелось как можно быстрее избавиться. Я зажала рот ладонью, ускорила шаг.

– И еще, Марин, – останавливает меня в дверях отец, замечанием, – будет лучше, если Ванесса об этой всей мерзкой “истории” знать не будет.

Эта унизительная речь, как удар под дых. Открываю дверь и с силой ее захлопываю за своей спиной.

– Ненавижу, – срывается горькое с губ. – Ненавижу.

Придерживаясь за стену, прихрамывая, топаю в свою спальню.

В доме было зябко и холодно. Шмыгнув носом, обняла себя за плечи, а еще здесь было пусто. И казалось, что все, что до этого казалось родным, в одночасье стало чужим. Враждебным. И даже от стен шел такой холод, что становилось дико не по себе от противоречивых чувств, охвативших сердце.

Медленно поднимаясь по лестнице, я все прокручивала в голове слова отца: “Вернешься домой”, “Никакого развода”, “С Михаилом поговорю”. Для чего это ему нужно? Разве он не понимает, что это для меня будет значить? Разве можно хотеть дочери зла?

Непрошенные слезы снова выступили на глазах. Я нетерпеливо смахнула их с ресниц. В груди разгорался протест. Я даже не думала, что еще до недавнего времени, я и сама не хотела разводиться с Мишей, то сейчас буду этого отчаянно хотеть.

Оказавшись в спальне, я не стала включать свет, и сразу отправилась спать. Мне было так холодно и так больно, что хотелось только одного – забыться.

Я забралась под одеяло с головой, часто задышала, нагоняя горячего воздуха, чтобы согреться. Уже проваливаясь в сон, я услышала какое-то движение в коридоре. Совсем недолго. А потом все снова стало тихо.

Тишина убаюкивала, как и стресс, которому я была подвержена последние несколько дней. Сон утягивал меня в тревожную, неспокойную пучину своего зыбкого царства. Сопротивления были бесполезны…. и в скором времени мне все же удалось заснуть.

***

– Твою ж дивизию, – застонала в голос, накрывая лицо подушкой. – Что это такое?

Раздираю слипшиеся ресницы и пытаюсь понять откуда доносится громкая музыка.

– Боже! Это уже слишком, – перекатываюсь на бок, сажусь на край матраса, затыкаю пальцами уши.

Неужели такое слушает мачеха? Ужасно громкий барабанный бит оглушает и давит на перепонки. До конца проснувшись и придя в себя, я все-таки прихожу к выводу, что эта музыка доносится не из спальни отца и мачехи. Остается еще один вариант – это кто-то из детей мачехи, про которых я удачно успела забыть.

– Ну, что за люди, никакого уважения. Сразу видно, что эгоисты. Только о себе думают, – возмущаясь, направляюсь в ванну.

В зеркало принципиально сразу не смотрюсь, потому как страшно представить свое опухшее в отражении лицо.

Скидываю пропитанную потом одежду, забираюсь под горячие струи душа.

Несколько секунд поджавшись привыкаю к температуре воды, а потом расслабляюсь, чувствуя как тело начинает оживать. Расправляю плечи. Подставляю лицо потоку, который разгоняет все мысли в голове.

Я понятия не имела как долго простояла в душе под водой, только испытала огромное облегчение, когда выбравшись ощутила себя наполненной силой и желанием противостоять всему миру.

Поковырявшись в шкафу, отыскала там старенький, но довольно неплохо сохранившийся спортивный костюм. Одевать более свежие вещи не стала намеренно. Я не уеду из родительского дома, как бы этого не хотел отец. Ему не удастся заставить меня вернуться к мужу. Пусть не надеется.