Текст книги "Расплата за измену. Случайная беременность (СИ)"
Автор книги: Юлия Рябинина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
Глава 21 Черновик
Глава 21 Черновик
В такси сажусь как раз в тот момент, когда к дому подъезжает скорая. Перед тем как уйти, я все же наведалась в комнату сестры. Вику нашла лежащей на полу без сознания. Тратить на нее время не стала. Вызвал скорую помощь, а сама прихватив ее телефон, вызвала такси и спустилась вниз, оставив дверь в квартиру открытой.
Такси мчалось по пустому ночному городу так быстро, что уже через двадцать минут я была на месте.
Расплатившись, выбралась на улицу и на мгновение все же растерялась. Пыл сошел и на его место пришла паника. Звякнув ключами в кармане от калитки, нерешительно шагнула вперед. Сердце зашлось в груди от волнения. Меня раздирало сомнение. И я довела себя разными мыслями до того, что уже готова была от страха вызвать полицию, вот только вряд ли это одобрит отец, если все мои подозрения окажутся напрасными. Поэтому, щелкнув ключами в замочной скважине открыла дверь.
Нужно сначала убедиться в моих подозрениях, а уже потом подумать о помощи.
Стараясь не шуметь, закрыла за спиной калитку, предварительно поставив блок на замке. Где-то на краю подсознания я все понимаю, что нужно оставить путь отступления свободным. Не заблокированным. С осторожностью продвигаюсь вперед к входной двери, боязливо оглядываясь по сторонам. Отчего-то ожидая какого-то подвоха.
Нервы на пределе. Эмоции зашкаливают за максимум в тот момент, когд открываю входную дверь дома. Мне кажется, что в этот момент меня на короткий миг парализует. Я себя накрутила так, что страх от неизвестности того, что меня ожидает ледяными тисками сжал мою грудную клетку и невозможно стало дышать.
Я даже испугалась что задохнусь, не разбирая дороги в темноте кинулась бежать на кухню за стаканом воды, при этом не забыв по дороге врубить свет в холле, ничуть не заботясь об осторожности.
На одном вдохе. Я добираюсь до стакана с водой и залпом его выпиваю. Проглатываю застрявший ком в горле. Вытираю выступившие от нехватки воздуха слезы на глазах. *Мне так плохо еще никогда не было.*
Подумала про себя и поставив с грохотом стакан на стол, тяжело выдохнула и только тут заметила, что в доме никого нет. Абсолютная тишина и… пустота.
Стараясь засунуть как можно глубже маньячные мысли о том, что где-то за углом притаилась опасность покидая кухню направляюсь в гостинную, затем в заднее крыло где располагались две комнаты для гостей, но не там ни там никого нет.
– Пап! – отбросив уже всякую осмотрительность кричу на весь дом. – Ванесса! Женя! Кто-нибудь есть?!
Жду ответа несколько секунд. Странно. Куда все подевались? Догадка приходит неожиданно. Я же совсем забыла про американскую “невесту” Жени. Возможно с ней что-то случилось и новоявленным родственникам пришлось срочно уехать в больницу?!
Достаю из кармана свой телефон, набираю номер отца. Но механический голос автоответчика тут же выдает: номер отключен.
Хм. Странно, Вике он писал со своего номера. Может сел телефон?!
Следом набираю номер Жени, но внезапно слышу ответ аналогичный тому, что и минутой ранее. После этого тревога снова забирается в мое сердце. Мне становится немного жутковато от осознания того, что я нахожусь в огромном доме одна.
*Нервы совсем не к черту!*
Мелькнула мысль.
Раньше, когда жила здесь, меня это никоем образом не тревожило. Так что же изменилось сейчас!?
От нарастающего чувства паники во рту появилась сухость. Сглатываю ее с трудом и, решаюсь набрать номер Ванессы. И от того, что в динамике раздаются гудки, взволнованно задерживаю дыхание…, а следом меня прошибает пот. Гигантские мурашки расползаются по позвоночнику, вызывая неприятные ощущения ужаса.
Я слышу мелодию звонка телефона мачехи доносящуюся до моих ушей с цокольного этажа.
Ледяными от страха пальцами продолжая сжимать телефон возле уха, ступая по полу как можно тише, иду на звук мелодии. Чем ближе подхожу к лестнице ведущей вниз, тем нереально дикими становятся мысли пульсируют в воспаленном мозгу. Трясу головой всякий раз как только что-то безумное задерживается в голове дольше чем на одну секунду, чтобы вытравить эту дичь из взбудораженной фантазии.
Оттого, что на том конце абонент так и не принял вызов, звонок сбрасывается. Телефон замолкает. И вдруг до моих ушей доносится тихий всхлип.
Твою мать! Перегнувшись через перила глянула вниз. Прислушалась. Но вокруг снова воцарилась тишина. Я начинаю осторожно спускаться вниз, когда слышу, как что-то с грохотом падает за закрытой дверью кладовой. Не раздумывая больше ни секунды и не тратя времени на осторожность, стремительно приближаюсь к двери. Прижимаюсь ухом. За дверью слышна возня.Делаю глубокий вдох и щелкнув замок, так как дверь оказалась запертой снаружи, толкнула створку. Не хочу верить в то что это правда, но действительность оказывается совсем иной.
Все то что открылось моему взгляду шокировало, я бы никогда не подумала,что что-то подобное произойти со мной. Такое безумие мне доводилось видеть только в дурацких американских фильмах. Но никогда в реальной жизни.
Первой на моем пути, привязанная к стула сидит Ванесса. На правой стороне лица отчетливо виден синяк, да и заплывший глаз говорит о том, что ей крепко досталось. Как только мачеха увидела меня из ее глаз хлынули слезы и она громко замычала из-за того, что ее рот был заткнут кляпом. У меня защемило в груди.
Воровато оглянувшись через плечо и не обнаружив там опасности, торопливо подбегаю к мачехе, помогаю ей первым делом освободить из пут руки. Для этого мне приходится попотеть. Веревки оказались крепкими, впрочем как и узлы. Проходит несколько минут прежде чем одна рука женщины оказывается на свободе, и она тут же освобождает себе рот.
– Слава Небесам! Марина, я уже и не надеялась, что придет помощь, – с надрывом проговаривает Ванесс, чем меня немало удивляет. – Деточка, милая, быстрее быстрее, Коли уже давно нет дома, боюсь как бы он не вернулся… – испуганно изрекает женщина и без дальнейших рассуждений пытается мне как-то помочь.
Вдвоем выходит быстрее. И спустя еще минуту Ванесса встает со стула разминает руки.
– Где Женя? – почему-то шепотом спрашиваю.
Невольно из груди женщине вырывается судорожный всхлип и она кидается в угол, за стеллажи. Следую за ней, но стоит только взглядом выцепить лежащего неподвижно Женю, сердце от тревоги сжимается в комок, накрываю рот ладонью, чтобы не закричать, когда вижу алое пятно расползшееся возле головы парня. Потеснив Ванессу опускаюсь перед Женей на колени, заглядываю в бледное лицо.
– Он мертв? – раздается хриплый голос мачехи над головой.
От ее вопроса, волосы на затылке встают дыбом. Затаив дыхание склоняюсь к его лицу. Прислушиваюсь. И внезапно изо рта Жени вырывается стон. Парень открывает глаза:
– Твою мать! – надсадно хрипит.
– Женя. Женечка, – вскрикивает Ванесса, резко вскидываю голову цыкаю на нее.
– Развязывай его, Марина. Быстрее. Быстрее, – шипит мачеха.
– Марина?! Что ты тут делаешь? – звучит неожиданный вопрос от Жени, когда склоняюсь над ним, чтобы развязать веревки.
– Почему столько крови? Ты ранен? – вместо ответа, стараясь сдержать панические нотки в голосе, задаю свой вопрос парню.
– Нет. Вряд ли. Он меня по голове приложил чем-то тяжелым. Думаю из-за этого.
– Боже мой! Святые Угодники! Коля! Коля! Что же ты наделал? Что наделал?
Причитает Ванесса наводя суету, что очень мешает не только морально, но и физически.
– Мам хватит, а. И без того тошно, – бубнит слабым возмущением Женя, я же тем временем уже справившись с одним узлом и принялась за второй.
Как только парень оказывается на свободе, ее тут же лишаюсь я. Женя сгреб меня в объятия прижал к себе.
– Ты дурочка Марина. Зачем ты пришла?! – и тут же ослабив хватку отпрянул, встряхнул за плечи. – Ты хотя бы понимаешь на какой риск пошла?
Коротко кивнув уставилась ему в подбородок. Смотреть ему в глаза не было сил. Казалось, что как только увижу в его взгляде беспокойство обо мне тут же разревусь.
– Молодежь закругляйтесь. Потом выясните отношение. Нужно уходить, пока Коля не вернулся.
***
Отца с Женей мы так и не дождались. Домой он не вернулся.
Заваривая чай и нарезая бутерброды, Женя накрывал на стол, а я не отрывая взгляда от припорошенной снегом тротуарной дорожки.
– Как думаешь, он придет? – с тревогой в голосе спрашиваю у Жени.
– Не знаю. Мне кажется у него был какой-то план, но в какой-то момент он понял, что что-то пошло не так – это я твоего мужа имею в виду и ему на ходу пришлось все переигрывать.
– Ты теперь уедешь? – не давая заканчить ему мысль до конца перебиваю своим вопросом, резко разворачиваюсь к нему лицом.
Звон разбившейся о пол кружки эхом завибрировал в воздухе.
– Что за бредовые предположения, Марин? – кривит рот в вымученной ухмылке парень.
Я же отвожу взгляд от его лица в сторону:
– Я хотела сделать аборт, Жень. Я боюсь быть от тебя беременной. Понимаешь? Боюсь что тебе в какой-то момент все надоест и ты бросишь меня. Уедешь со своей невестой, – говорю с болью в голосе.
Шорох приближающихся шагов, вынудил поднять взгляд и тут же утонуть в бурлящем океане нежности, карих глаз.
– Глупенькая ты у меня совсем. Так ничего и не поняла за это время?! – Женя обнимает мое лицо ладонями и страстно прижимается горячими губами к моему рту. Жадно впивается долгим поцелуем совсем не щадя моих чувств. Я закидываю руки ему на плечи, запускаю пальцы в волосы на затылке сжимаю в кулак и сама… сама углубляю поцелуй, отдаюсь ему полностью, без оглядки на прошлое и настоящее.
Тело покрывается мурашками от волн наслаждения перекатывающихся по мне. По позвоночнику пробегается дрожь, концентрируется в пояснице и молнией простреливает низ живота взрываясь диким желанием.
– Детка. Детка. Постой. Постой, – задыхаясь отстраняется от меня Женя, заглядывая в мое пылающее лицо. Потирая ушибленный затылок.
Я теряюсь. Не понимаю, что он имеет ввиду и только, когда мысли становятся более ясными осознаю, что еще немного и я бы сама набросилась на Женю, будто одержимая, разжимаю пальцы и смущаясь выбираюсь из его объятий.
– Черт! Прости. Это… Это все гормоны и нервы… Я … не хотела… Больно?
Нежно провожу по волосам парня там, где был ушиб.
Но на лице парня задорная улыбка становится шире. В глазах уже пляшут такие знакомые озорные чертята, что невольно снова чувствую нарастающее, трепещущее желание.
– Зато я хотел, – большой палец скользит по губам, нежно сминая их, дразня. – Как же я соскучился по тебе такой, Марина.
Он тянет меня на себя и стоило только нашим губам сплестись в страстном поцелуе, как внезапно громкая мелодия звонка разрывает искрящийся возбуждением воздух.
– Твою ж мать!
Женя нехотя разрывает наш поцелуй и тянется за телефоном. Краем глаза замечаю, что звонить ему мать, сердце замирает в груди в ожидании хоть каких-то новостей.
– Да, мам, – отзывается Женя.
– Женя! Женя! Сынок! Они… Они сбежали!
Женщина так громко кричит, что даже я слышу ее вопль.
– Что значит сбежали? Кто сбежал, мам?
Женя слушает мать, но напряженный взгляд не сводит с моего лица.
– Коля и Джессика! Кухня погружается в гудящую тишину. Молчание затягивается. Да и слова здесь явно лишние. Думаю все что у меня сейчас творится внутри и так понятно по моему вытянувшему лицу. Шок. Растерянность… и это самые поверхностные которые меня терзают и которые я могу назвать.
– Откуда ты это взяла? – наконец-то прерывает молчание Женя.
– Я в больнице. Хотела проведать Джесс, а мне сказали, что она еще вчера ушла. Еще вчера Женя. Ты это понимаешь? Они… Они все спланировали заранее…
Рыдает в трубку мачеха.
– Мам. Послушай. Слышишь меня? Возвращайся домой. Тут все обсудим, – твердым как сталь, холодным как лед тоном настаивает Женя.
Чувствую как после его слов мое тело покрывают колкие мурашки. Передергиваю плечами, пытаясь сбросить с себя оцепенение и заодно руку Жени, которой он мертвой хваткой вцепился мне в шею.
– Да… Да… Я скоро. Скоро приеду…
И следом в динамике слышатся короткие гудки.
– Ты знала?
– Что?!
Я даже сразу не понимаю, о чем спрашивает меня Женя или… обвиняет?!
– Я спрашиваю, ты знала что очима уже нет в городе, поэтому и приехала?
Меня тут же захлестывает волной возмущения. Перед тем, как ответить Жене я несколько раз открываю и закрываю рот без звука:
– Ты… Ты придурок что ли? Отчего такие странные вопросы? Ты реально думаешь что я заодно с отцом?
У меня глаза лезут на лоб от негодования. Да как у него вообще в голове могли возникнуть подобные мысли?! А если возникли то… О каких взаимоотношениях между нами может идти речь? А о ребенке общем вообще стоит теперь задуматься!
– Я не придурок Марин. Я интересуюсь. И это нормально. Мне необходимо знать как и при каких обстоятельствах твой отец мог забрать Джесс. И если ты в курсе, то это все облегчит задачу, если нет…
Звонко. Хлестко. Больно и ладони и сердцу…
Ярость граничащая с болью обжигает нутро. На душе становится скверно. Женя подносит ладонь к щеке по которой я только что залепила пощечину.
– Я же не прощу, Жень. Ты… хоть понимаешь в чем обвиняешь сейчас меня?
Глаза щиплет от соленой влаги. Закусив губу, вжимаю ногти в мягкие ладошки с такой силой, что кажется еще немножечко и кожу прорежу. Но чувство боли физической отвлекаю от того неистовства бурлящих эмоций, которые рвут мою душу и сердце изнутри.
– Марина, ты понимаешь, что это глупо с твой стороны обижаться на подобные вопросы? Это нормальный вопрос. Если он тебя задел извини. Я просто хочу понять, что мне делать с Джесс?!
Ответить я не успела, так как звонок в домофон оповестил о том, что к нам пожаловали гости. И это послужила неким отвлекающим маневром от выяснения наших отношений.
– Хм, для матери рановато, – отступает на пару шагов Женя и оказывается у окна.
Выглядывает во двор, но из-за высокого забора увидеть там конечно же пришедшего невозможно. Я боязливо веду плечами и от того, как быстро меняются события уже забываю о том, что только две минуты назад хотела обидеться на Женю пожизненно, жмусь к нему.
– Может – это Джесс? Ведь ее вещи здесь? Да и про мужчину, Ванесса не уточнила, может это Миша?
В то что говорю, конечно верится с трудом, если учесть то, что Вика мне вчера показала.
– Я уже ничему не удивлюсь, Марин, – отвечает парень. – Жди меня здесь. Я пойду посмотрю кто там…
– Нет. Я тут не останусь одна. Пойду с тобой, – твердо отвечаю.
– Ну почему с тобой так тяжело, а?! – сетует Женя. – Это опасно пойми!
– Я сказала, что одна не останусь…
Споря мы все же выходим в коридор вместе. Пружинистым широким шагом Женя пересекает расстояние до двери за несколько секунд. Я же не успевая, чуть ли не бегу за ним, стараясь не отставать.
– Вот это поворот, – присвистывает Женя, глядя на экран домофона.
Меня обдало испариной и я чуть ли не уходя в пике врубаюсь в его спину, еле удерживаясь на ослабших в момент ногах.
– Что там? – выдыхаю.
– А тут сюрприз, детка. Ты почти угадала. Твой муж собственной персоны, правда вместо Джесс: полицейские. Мне кажется или я чего-то не знаю? – вздергивает бровь вверх парень.
А я что?! Я была так напугана вчера, что так и не осмелилась рассказать Жене про то, что отец “избавился” от Миши. И что я вернулась домой, потому что побоялась того, что отец с Женей поступит так же.
– Да, твою ж мышь! – моя челюсть медленно сползает вниз, когда на экране вижу лицо Миши.
– Я… я… – заикаясь, я только что и могу, так это пялится на фото.
– Слушаю вас, товарищи? – раздается внезапно над ухом голос Жени и только сейчас замечаю, что он удерживает пальцем кнопку видеосвязи.
– Эй, ты открой сейчас же!
Взрывает мой слух, голос мужа. Сглатываю жидкую слюну и пячусь назад.
– Нет… Не нужно, Женя. Я прошу тебя, – бормочу бледными губами.
– Открывайте дверь. У нас имеется ордер на задержание Николая Алексеевича, – грубо произносит мужчина в форме и смотрит как мне кажется через экран прямо в самое нутро.
– Его здесь нет, – зеркалит его тон Женя.
– Мужчина, не нужно сопротивляться. Откройте дверь. Мы все равно войдем.
– Открывай эту гребаную дверь. Я знаю он там. Джесс с этим извраенцем?
– Заткнись придурок! – выкрикиваю не сумев сдержать эмоций.
Женя отключив видеосвязь резко поворачивается ко мне. Подцепляет подбородок двумя пальцами сжимает его, заглядывает в лицо:
– Нам придется им открыть, Марин. Я уверен, если поступим иначе будем много хуже.
Вкрадчиво произносит Женя, глубоким басом. У меня щиплет в глазах от застрявших где-то посередине слез.
– Я боюсь.
– Марина. Я рядом. Я сделаю все, чтобы защитить тебя, – его ладонь скользит вниз по руке и горячие пальцы переплетаются с моими в тот момент, когда он нажимает на домофоне кнопку “открыть”.
У меня сердце пропускает удар. Секунда. Две. Три. И вдох я делаю тогда, когда входная дверь открывает и Мишка неожиданно кидается на меня с растопыренными пальцами здоровой руки.
– Сука, все из-за тебя и твоего папаши-извраенца! – рычит перекошенным от злобы ртом.
– Ох! – срывается с губ и я машинально сжимаясь в комок прячусь за спину Жени.
Резкий рывок. Глухой удар и Миша оседает на пол, держась за челюсть здоровой рукой.
– Эй! Эй! Поаккуратнее, – разнимают парней полицейские, вставая между ними.
– Тебе в дурку надо обратиться. Придурок, – огрызается Женя, стряхивая руку.
Миша поддерживаемый полицейским, и по тому как тот с ним переглядывался я поняла, что они знакомы, зло зыркнул в сторону Жени, а потом вперил взгляд в меня.
– Твой папаша меня сегодня ночью чуть не прикончил?! Ты знала что он задумал? Знала?!
Меня от его напирающего тона начало трясти.
– Хорош орать, – цокает на него Женя, пряча меня за спину. – Чего докопался до Марины? Ищешь виноватого? Так и продолжай искать, а Марина ничего не знала, она была сегодня со мной.
У Миши взгляд мгновенно меняется. А рот искривляет ироничная ухмылка:
– Хм, шлюха…
“Чвак”. И кулак Жени смачно расплющивает нос Миши и последний снова не удержавшись на ногах садится на задницу.
– Блять! Урод! Ты мне нос сломал! Мужики, он мне нос сломал!? Чего вы стоите?
Но как я поняла по поведению полицейских у них была иная задача, нежели разнимать двух распетушившихся парней.
– Михаил. Тебе следует попридержать свой язык, – шипит у него над головой “знакомый” в форме. – Итак, Марина, да, – откашлявшись в кулак уже обращается ко мне мужчина, киваю коротко головой, я настолько растеряна, что двух слов связать не могу. – Когда вы последний раз виделись с отцом.
Мне так страшно, что не с первого раза удается ответить на вопрос:
– Вчера. Вечером. Мы с сестрой уехали из дома…
– Я могу подтвердить. Я видел здесь девушек.
– Вы проживаете здесь? – этот вопрос снова адресован мне.
– Временно. Да. Я перебралась в родительский дом.
– А почему? Почему перебралась, а? Расскажи!? Все говори… Стерва…
– Михаил… – одергивает мужа полицейский.
– Если хоть еще одно оскорбление в сторону Марины выскочит из твоего поганого рта, схлопочешь … – угрожающе рычит Женя, проижигая Мишу гневными взглядом. – А, что случилось? Почему вы задаете подобные вопросы? – внезапно обращается к полицейскому.
Женя продолжал стоять щитом между мной и полицейскими.
– Муж Марины Николаевны подвергся нападению ее отцом. Выясняем обстоятельства.
– Хорошо. Мы выяснили, что Марина Николаевна не видела своего отца со вчерашнего вечера. Это могу подтвердить я и моя мать, если нужно. Здесь Николая Алексеевича нет. Он ушел из дома вчера вечером и больше не появлялся. Есть еще вопросы?
– А вы, простите, кем приходитесь подозреваемому?
– Евгений. Пасынок. Николай Алексеевич мой отчим.
В этот момент я кожей почувствовала, какое нездоровое напряжение повисло в воздухе. Перезагрузка в умах представителей власти проходила не сразу, постепенно и при этом их взгляды были направлены не на Женю нееет, они въедливо вцепились в меня.
– Все? Мы на все вопросы как я понимаю ответили? – разрывает повисшее молчание в воздухе вопрос Жени.
21.2 Черновик
21.2 Черновик
– Кхе, – кашлянул в кулак тот мужчина, что стоял к нам ближе, отводя лукавый взгляд в сторону. – Ситуация крайне серьезная, Евгений. И Марине Николаевне все же придется пройти с нами в участок…
– Я не пойду! – истерично вскрикиваю.
Взволнованность переходит на новый уровень. Меня трясет. Я не хочу ехать в участок. А что, если меня посадят в тюрьму? Что, если не выпустят? Что тогда?!
Под цепкими взглядами правоохранительных органов пячусь задом до тех пор, пока не упираюсь спиной в стену. Мой взгляд хаотично мечется по лицам присутствующих ровно до тех пор, пока не цепляются за Женю.
Парень явно решительно настроен. Вздернутый подбородок. Расправленные плечи. Холодный, расчетливый взгляд и поджатые губы. Все это говорит о том, что без боя он не сдаться.
А у меня вдруг перед глазами неожиданно всплывает картинка того, как Асиного Германа, который тоже попытался от ее мужа-придурка защитить, избили полицейские чуть ли не до полусмерти, а потом, заломав руки, вывели из салона.
О нет! Нет! Нет! Такого повторения для Жени я не хочу. Лучше уж самой сдаться, нежели он будет избит.
– Ладно. Да. Хорошо. Я…я поеду, – бормочу бессвязно.
У самой же под кожей щекочет от нарастающего негативного волнения. Ладони и подмышки покрываются потом, ничего не могу с собой поделать. Это выше моих сил.
Вдох-выдох и я беру волю в кулак и, отталкиваясь от стены, делаю шаг вперед и… падаю в объятия вовремя подоспевшего мне на помощь Женю.
– Не глупи, Марин. Никуда ты в таком состоянии не поедешь, – строго говорит парень. – Товарищи полицейские…
– Жень, не нужно. Со мной и правда все в порядке, – отмахиваюсь от него. – Не нужно усложнять…
– А если тебе там станет плохо?
– Вы можете поехать вместе. Это займет немного времени, – встревает в разговор один из полицейских.
– Ну, если ты уверена, что выдержишь?! – подвергает сомнению мои слова Женя.
– Выдержу…
Только и успеваю ответить, как вдруг входная дверь резко открывается, и на пороге появляется… Вика. Только не это?!
– Миша!!? – вскрикивает сестра, накрывает рот ладонью. – Ты жив?!
Ой, мамочки! Закусываю губу и понимаю, что все кончено. Сестра сдала нас с потрохами.
– Вот! Вот! А я о чем?! Говори, что знаешь?!
Мишка будто этого и ждал. Кинулся к Вике, только ее некому было защитить, и он впился в ее плечи, как будто клещ.
– Говори, что знаешь! – встряхивает ее с такой силой, что в какой-то миг кажется, что у нее отвалится голова.
– Отпусти! Мне больно!
Лицо сестры искажает маска боли, и на глазах выступают слезы.
– Скажи мне, что ты знаешь?! Где твой отец? Где Джесс?
– Эй! Хватит! Слышишь, Миша?! Хватит!
Натиск мужчины переходит границы, и в потасовку между сестрой и Мишей вмешиваются полицейские.
– Вы ничего не понимаете! Он похитил девушку! Увез ее силой!
– Куда увез?
За всей этой суетой не замечаю, как на пороге появляются Ванесса и Бель.
– А вот и вся семейка в сборе!
С иронией кривит губы в противной ухмылке муж, пытается вывернуться из рук полицейских, а сестра, завидев Ванессу, кидается к ней и, утыкаясь носом в плечо, начинает рыдать.
– Что тут происходит? – мачеха строгим взглядом обводит всех присутствующих и останавливается на полицейских. – Я жду объяснений, господа!?
– Нам поступило заявление…Вот приехали по адресу…
– Тесть меня ночью попытался убить…
– Но ты ведь жив?! – перебивает его мачеха.
– Да, мне повезло. А по-вашему что, не должен?!
– Ну, по моим меркам таким мудакам, как ты, землю марать не стоит.
– Что?! – возмущенно вопит муж.
– Гражданочка, будьте в словах поаккуратнее, а то это в протоколе может оказаться…
– И что? Вы меня за слова посадите? А вы спросили этого гада, как он девочек обманул? Манипулятор хренов. Одной мозги пудрил, другой ребенка заделал! Это под статью попадает? Это я еще про Джессику свою не знала! Какой же ты мерзавец! – с презрением в голосе произносит. – И как тебе совести хватило в наш дом прийти! Пошел вон! Видеть тебя не могу!
– Да у вас тут полная Санта-Барбара. Без стопки не разобраться, – чешет затылок полицейский. – Ладно, давайте сделаем так. Вы тут разберитесь сами сначала между собой. Только предупреждаю: никакой поножовщины. Но от повесток отмазаться не получится. Все-таки заявление было, нужно по нему отработать, – честно предупреждает полицейский, глядя на Ванессу.
– Но как же так?! Это… это нечестно…
Внезапный скулеж Миши привлекает внимание всех присутствующих. И мне становится крайне противно от того, что этого человека я когда-то могла полюбить.
– Я предупредил.
Сухо произносит полицейский после некоторого молчания и, развернувшись, покидает дом.
– Паш! – Миша кидается за ними.
– Ты идиот, Михан, – слышится приглушенный голос полицейского. – Идиот.
Как только голоса и шаги полицейских затихают, в холле воцаряется молчание: тяжелое, гнетущее, от которого по телу туда-сюда бегают мурашки, морозя в жилах кровь.
– Ну, молчанием делу не поможешь, – первой нарушает тишину Ванесса. – Раз мы все оказались в одной лодке, так предлагаю открыть все карты. И, девочки, начнем с вас.
– Почему? – искренне изумляется Вика. – Я вообще ничего не знаю. Меня вчера Марина довела. И я попала в больницу. Телефон у меня она забрала. Я вообще добралась до дома на перекладных. Так стыдно никогда не было. Ни денег. Ни связи. Я с тебя еще за это спрошу. Коза, – шипит в мою сторону змеей сестра. Но у меня есть защитник.
Женя стеной стоит передо мной, уничтожая любую угрозу, направленную в мою сторону.
– Мадам, давайте без лишних запугиваний. Я не позволю никому обидеть Марину.
– О, нашелся защитничек. Знаешь, на чем мы таких вертели!?
– Да замолчи ты уже, Вика, – рычу на сестру, потому как ее грязные ругательства вызывают “испанский стыд”.
– Хватит, девочки! Ругаться ни к чему сейчас. Просто расскажите, что вам известно. Ваш отец уже достаточно наворотил дел, и все они непосредственно касаются меня и моей семьи. Я Николая люблю. И не хочу, чтобы у него были неприятности, пусть даже в этом замешана Джессика.
– Ванесса, замолчи. Сейчас же, – грубо перебивает Женя мать, при этом называя ее по имени. Меня охватывает оцепенение. Даже не знаю, что делать в этой ситуации, потому что напряжение между сыном и матерью настолько ощутимо, что волоски поднимаются на коже дыбом.
– Ты можешь уходить, Жень. Ты мальчик взрослый. Надеюсь, что ты не пожалеешь о своем выборе, – мачеха бросает в мою сторону красноречивый взгляд. – Хм, но самое главное, не забудь все же сделать тест на отцовство. Так как я все же склонна доверять диагнозам высококвалифицированных специалистов, а не словам этой…
– Хватит! Мои отношения и моя жизнь тебя не должны касаться!...
– Как и моя тебя, милый?! – криво ухмыляется женщина, и ее лицо прочерчивают сеточки неглубоких морщинок. Ванесса выглядит уставшей и постаревшей.
– Мне что-то нехорошо, – хватается за живот Вика, бледнея на глазах.
– Вот до чего довели девочку, – возмущается женщина и, подхватывая сестру под локоть, подталкивает к коридору. – Бель, девочка моя, помоги.
Троица скрывается в большой комнате, а мы с Женей остаемся наедине.
– Марин, у меня нет сомнений в том, что ты беременна от меня. Мать это делает намеренно, чтобы посеять смуту.
– Я знаю, – отзываюсь. – Жень, я хочу, чтобы ты понял, что мне от тебя скрывать нечего. О том, что отец учинил расправу над Мишей, я узнала только от Вики. И сразу приехала домой. Испугалась.
Мне так в этот момент становится страшно и одиноко от осознания того, что он мог погибнуть, что глаза невольно наполняются слезами, а в сердце поселяется тревога.
– Прости, – обнимает меня, кладет ладонь на затылок, чуть сжимая волосы, тянет голову вниз. Поднимаю подбородок вверх. Наши взгляды пересекаются.
На мгновение мы как будто проваливаемся сквозь время. Мир вокруг нас замирает. И я ощущаю себя как будто в пузыре, через стенки которого не слышно ни единого звука. Только тактильные ощущения доступны, и хватает короткого мига, чтобы понять и осознать, что Женя – мой человек. И пусть пока между нами много трений и недосказанностей, но я сделаю так, чтобы препятствий на нашем пути становилось с каждым днем как можно меньше. И пусть у окружающих нас людей не будет и шанса на сомнения в том, что мы не расстанемся.
– Жень, – произношу почти беззвучно, чтобы не нарушить установившуюся между нами связь.
Он вглядывается мне в лицо, а в глазах плещется ожидание продолжения моих слов.
– Ммм, – тянет после того, как я продолжила молча стоять.
– Я не обманываю тебя. Верь мне, – наконец-то собравшись с мыслями, проговариваю. – Я люблю тебя, Жень.
Признания слетают с губ так просто и легко, что даже сама удивляюсь этому так же, как и Женя.
– Что? Я только что не ослышался? Это не галлюцинация? – волнение парня читается в каждом слове.
Смущение охватывает не только мои эмоции, но и чувства.
Лицо заливается краской, и в тот же миг ладони становятся влажными от стресса. Я ведь, по сути, никогда раньше не признавалась мужчине в любви. Чужому мужчине.
– Жень, ты меня смущаешь, – отвожу взгляд в сторону.
– Детка, ты понимаешь, что ты и без своих признаний перевернула мой мир с ног на голову, а после твоих слов… Я весь мир выверну наизнанку, но тебя больше никто не посмеет обидеть, – с жаром говорит, а мне эти слова ни к чему, я и так это знаю, чувствую. – И…Марин, я тоже люблю тебя.
Он склоняется к моим губам и прижимается в жадном поцелуе, когда:
– Ты врешь! Все врешь!
Голос Ванессы громкий, надрывный и в нем чувствуется боль.
Женя отстраняясь от меня, тяжело выдыхает:
– Да, что там снова!?
– Я тебе не верю! Это вранье!
Звенит все громче. Злее.
Женя, переплетая наши пальцы, крепко держит меня за руку и ведет за собой. Я же, все еще пылая от смущения, следую за ним след в след. Стараясь не наступить на ноги.
Он резко останавливается в дверях кухни, загораживая собой весь обзор. Приходится потеснить его немного, чтобы в полном объеме увидеть картину того, что там твориться.
– Мама, что тут происходит? – безразлично интересуется Женя.
Ванесса тут же круто поворачивается к нему лицом. Глаза расширены, горят праведным гневом. Рот гневно перекошен, и женщина трясущимся пальцем указывает на Бель.
– Она! Пытается очернить Джесс и Николая! Она лживая дрянь! Ты только послушай! Послушай, что она говорит! – Ванесса хватает бедную девочку за плечи и с силой встряхивает. Мне кажется, что у Бель вот-вот оторвется голова, держащаяся на тонкой шее. Девочка огромными глазами хлопает. Дико перепуганная, она пялится на Ванессу, как на монстра, который вот-вот ее сожрет с кишками.
Женя, понимая всю ситуацию правильно, отпускает мою руку и, в считанные секунды, сократив расстояние, отделяющее его и мать, перехватывает ее за плечи. Одной рукой и за запястья, второй тянет на себя в попытке отцепить от бедняжки Бель. Не получилось. Ванесса мертвой хваткой вцепилась в девчонку.
