Текст книги "Расплата за измену. Случайная беременность (СИ)"

Автор книги: Юлия Рябинина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15 Черновик

Глава 15 Черновик

Пробуждение дается тяжело. Но настойчивый звонок телефона делает свое черное дело – будит. Откидываю край одеяла, встаю. Рассеянным после сна взглядом окидываю спальню в поисках неистово вибрирующего “зверя”.

Дотянувшись до штанов лежащих на кресле достаю из кармана гаджет. Запустив пятерню в волосы принимаю вызов сразу:

– Женя! Ты… – дрожащим от волнения и слез голосом выдыхает мать.

– Я сейчас зайду к тебе, – бросаю сухо и отключаюсь.

Возвращаюсь обратно в постель и оперевшись на локоть оглядываю свернувшуюся комочком спящую девушку. Бледная до болезненного оттенка кожа слишком прозрачная, чтобы скрывать паутинку вен ярко выделяющуюся под ней. Глубокие синяки залегшие под глазами, еще больший приобретаю контраст от тени длинных ресниц подрагивающих от мимолетных движений под веками. Марине явно сниться какой-то неприятный сон. Заострившийся нос, бесцветные полные губы… Она напоминает мне хрустальную статуэтку: хрупкую, ломкую, которую можно сломать не прикладывая и малейшего усилия.

Порывисто вдыхаю запах ее кожи и задерживаю дыхание, жду когда он заполнит не только мои легкие, но проникнет в кровь. Мне кажется я одержим ее. Даже после всего того, что вчера произошло, у меня только укрепилось чувство того, что мы должны быть вместе. И под “произошло вчера” я подразумеваю ее папашу-извращенца, который трахает мою сестру, а не псевдо-беременность, которую придумал ей врач. По тому что пришлось пережить девушке, она как мне кажется выглядит вполне себе неплохо, чего не скажешь о матери.

Черт! Забыл совсем!

Поспешно склоняюсь к девушке. Отвожу с лица и прячу за ушко упавшую прядь и нежно, так чтобы не разбудить, касаюсь губами ее щеки. От чего вдруг показалось, что Марина вздрогнула. Не спит?! Притворяется?! Затих. Прислушиваюсь! Но нет: мерное дыхание девушки говорит о том, что она крепко спит. Бедняжка. Сколько же ей выпало испытаний за столь короткое время. Уму непостижимо.

Пересилив желание остаться рядом с девушкой, резко встаю. Торопливо натягиваю на голое тело штаны, майку, пихаю телефон в задний карман и торопливо покидая спальню.

Открываю дверь и нос к носу сталкиваюсь с матерью.

Мы несколько секунд смотрим друг на друга. Она с отчаянием. Я с раздражением.

– Женя?! Ты… с Мариной?! – в неверием в голосе произносит мать. – А как же Бель?!

– Я не намерен это обсуждать с тобой мам, – твердо, без тени на какие-либо компромиссы по этому вопросу отвечаю ей. – Тебе звонила Джесс?

– Женя, но … Марина – она ведь тебе сестра?! – округляет глаза мать, как будто до нее только что поняла, что-то очень важное.

– Она мне не сестра – это раз. И я не хочу чтобы ты нас с ней ассоциировала в данном контексте. Да и я тебя умоляю мам, какая к черту сестра? Сводная?! Ты завтра с этим извращенцем разведешься и поминай его как звали…

– Я ни с кем не собираюсь разводиться, Женя…

– Что?

Я даже в первые секунды подумал, что ослышался.

– Что? Еще раз повтори!

– Ты прекрасно слышал что я сказала, – голос матери крепчает, становится звонче. – В том что произошло – виновата я сама…

– Так. Стоп. У тебя жар? – протягиваю руку к ее голове трогаю лоб. – Да вроде бы нет… Но откуда тогда весь этот бред, мам?

Мой тон пропитан иронией и какой-то драмой. Я не могу поверить в то, что слышу. Мать сошла с ума?

– Пойдем в кабинет. Нам нужно поговорить. Обо всем.

Женщина перехватывает мое запястье ледяными пальцами и тащит к лестнице. Я не сопротивляюсь. Мать права обсуждать подобные вопросы посреди коридора не совсем уместно.

Мы торопливо спускаемся вниз. И уже по дороге к кабинету, я чувствую, как у матери меняется настроение. Она как будто приняла для себя решение и ей не терпится с кем-то им поделится. И как только за ее спиной плотно прикрывается дверь, мать начинает говорить:

– Женя, я понимаю твое возмущение.

– Не понимаешь, мам, – иронизирую. – Ты даже не представляешь, что я сейчас думаю о тебе.

– Хватит. Замолчи, – грубо отрезает женщина. – Ты еще молод и совсем не знаешь жизни, чтобы судить меня…

– За такие поступки не судят мам. Это же моральное разложение. Как ты вообще могла до своего разума допустить мысль о том, чтобы остаться с человеком, который трахает твою дочь, а потом тебя…

– Да, как ты смеешь так со мной разговаривать? У тебя нет на это никаких прав! Я твоя мать! И я лучше знаю, что мне можно допускать, а что нет…

– Все! Хватит! – поднимаю руки вверх, будто сдаваясь отгораживаюсь от этого фарса. – Я не готов слушать тебя. Ты с ума сошла. Это … это нужно быть безумной, чтобы простить такое!

– Женя! Прекрати! – истерит мать, стремительно приближается ко мне. – Ты хоть представляешь сколько всего нас связывает с Колей?! Да у нас с твоим отцом много меньше общего, чем… с Николаем.

– Мне плевать! Ты думаешь я приму твой ответ? Мне плевать что тебя с этим извращенцем связывает. Я вижу все по факту, вижу своими глазами какую мерзость он творит! У меня все.

У меня прерывается дыхание. Кислорода в легких становится критически мало. Эмоции захлестнули с такой силой, что забыл как дышать. В висках загудело. И стоило сделать вдох, как кровь будто молоты о наковальню вновь запульсировала в жилах.

– Ты не можешь так со мной поступить, Женя! Я твоя мать! Ты мой сын! Моя опора и поддержка… – впивается мне в ладонь длинными ногтями мать.

– А Джесс мне сестра. И как бы я не хотел тебя понять мам. Не могу. Ты предашь свою дочь, если все спустишь с рук этому мерзавцу. А сейчас, дай мне уйти. Я не хочу находится с тобой рядом. Не могу дышать с тобой одним воздухом слишком… мерзко. Прости.

15.2Черновик

15.2Черновик

– Женя! – слышу возбужденное, но я уже захлопнул за собой дверь и стремительно возвращаюсь на второй этаж.

На секунду, в раздумьях, останавливаюсь возле спальни Марины. Соблазн зайти – слишком велик, но я перемалываю в себе это чувство и направляюсь в свою комнату.

Спустя двадцать минут, я уже прибыл в покои той больницы, куда вчера привезли Джесс. Сестра скинула адрес сразу, без уговоров. Сделал вывод, что рядом с ней никого нет. Внизу. На входе. У стойки администратора меня беспрепятственно пропускают в отделение… гинекологическое. От одного названия становится не по себе. Лестница. Лифт. И вот уже стою перед стеклянной стеной, где вверху красными буквами значится “Гинекологическое отделение”.

Я только достаю телефон, чтобы позвонить сестре, когда взглядом цепляюсь за знакомый силуэт сестры. Она медленно идет по коридору в мою сторону, завернувшись в халат. На автомате поднимаю руку в приветственном жесте.

Джессика лишь слабо улыбается в ответ, но улыбка вымученная, картонная. У меня сжимается сердце от жалости. Даже на расстоянии в движениях, в пустом, блеклом взгляде сестры чувствуется немое отчаяние. Как только Джесс выходит из двери стремительно приближаюсь к ней заключаю в объятия. Секунда. Две. Джесс неподвижна, а потом вдруг придя в себя, обхватывает меня руками и сжимает так сильно, что трудно дышать.

– Женя! Я знаю, что ты думаешь обо мне… – севшим до хрипоты голосом начинает говорить Джесс.

– Не надо… сестренка. Все что я думаю, так это то, что ты моя сестра. Родная, любимая, единственная…

Нервный смешок вырывается изо рта девушки, а следом тело сотрясается в безмолвном рыдании.

– Сестренка. Ну, что ты? Не нужно плакать! Я хочу чтобы ты знала, что я тебя не осуждаю, ты для меня всегда была, есть и будешь самой-самой, чтобы не происходило, я тебя не оставлю…

– Женя! Ты такой добрый. Такой заботливый, – с отчаянием произносит Джесс. – Этой Марине повезло, что ты в нее влюбился.

Ее слова моментально напрягают. Отстраняюсь от нее. Заглядываю в лицо.

– Джесс, не лепи сюда Марину и мое к ней отношение. Я сюда приехал не для того, – сестра потупив взгляд прячет его от меня.

– Жень, у меня случился выкидыш…

Произносит сипло сестра спустя несколько минут молчания .

Я испытал шок в этот момент. Некоторое время я просто не мог говорить. У меня пропал дар речи.

– Ты была беременна? – переспрашиваю и так очевидную вещь.

– Да.

– От отчима?

– Да.

Эмоции моментально захлеснушие разум стремятся вырваться наружу. Это такое даже нарочно не придумаешь. Про такое я только слышал и видел в фильмах. Это… верх какого-то адского безумия. Не иначе. Параллельная реальность. Все выдумка.

– Прости, Жень, – бормочет пересохшими губами сестра.

– А муж Марины?

– Это другое, – немного помолчав отвечает сестра. – Он… Тут не при чем. Беременность была восемь недель. А с Мишей мы познакомились только на свадьбе. Ну, и закрутилось все. Сам же знаешь. Все как у тебя.

Знаю. Я все знаю. Только верить в это не хотел, до последнего. Думал у матери все под контролем. И не думал, что отчим больной на всю голову.

– Забери меня Жень, а!? Я не хочу быть здесь. А врачи меня домой по просьбе папы-Николь не отпускают.

Прозвище отчима, которое ему когда придумала Джесс, режет слух. Папа-Николь, который трахает свою падчерицу, это ли не абсурдная ситуация?!

– Не смей называть этого извращенца отцом, – цежу сквозь стиснутые зубы. – Он еще ответит за то что сделал…

– Нет. Не нужно, Жень. Это я. Я его соблазнила. Сама. Отчим не виноват. Просто не смог справиться со своими инстинктами. А потом. Потому все как-то закрутилось…

– Боже! Джесс. Замолчи. Немедленно, – накрываю ей рот рукой. – Я не хочу… Не могу это слушать. Я пока не готов к принятию тебя такой. Поэтому помолчи. Дай осознать то, что уже узнал.

Просьба услышана. Джесс замолкает. Но я вижу по ее глазам, как она хочет высказаться, что у нее слишком много всего накопилось внутри и эта дрянь отравляющая ее рвется наружу.

– Прости. Я не хотела тебя разочаровывать, – отпускает взгляд.

– Боже, бедная моя сестренка. Как же мне тебя жаль…

– Джессика?! – внезапно раздается за моей спиной хриплый мужской голос.

Джесс вздрогнув, бледнее. Резко поворачиваюсь.

В нескольких метрах от нас стоит… отчим. Меня затрясло. Сжимаю кулаки и в считанную долю секунды сократив между нами расстояние… без предупреждения наношу резкий удар. В челюсть. Со всей злостью, что испытываю к нему.

– Женя! – вскрикивает Джесс, и я чувствую как она тянет меня назад.

Отчим сплевывает кровь. Вытирает губы.

– Мразь. Извращенец старый, – шиплю ненавистно.

– Женя не нужно. Не трогай его, – причитает Джесс повисшая у меня на груди.

– Все сказал? – голос мудака звучит высокомерно.

– Нет не все, – цежу.

И перехвати Джесс за плечи, пытаюсь ее от себя отстранить.

– Женя! Женя! Женечка! Прекрати! Хватит, – умоляет она вцепившись в меня мертвой хваткой.

– Мужчины! Что здесь происходит?

Врывается в воздух еще один обеспокоенный посторонний голос.

– Что вы тут устраиваете?

У меня наконец-то получается избавиться от сестры, чтобы продолжить разборку с отчимом, но к нам уже подходит медицинский сотрудник. Как успел прочесть на бейдже: зав отделением.

– Извините. Это недоразумение, – приподнимает уголок губ в полуулыбке отчим. – Парень немного перенервничал и уже уходит. Ему нужно остыть.

– Это ты уходишь, – рычу еле сдерживая злость. – Тебя мать ждет. Для объяснений. Хотя на ее месте, я бы просто плюнул в твою рожу и то, даже этого было бы много.

– Женя…

Джесс снова кидается ко мне. Хватается за руки.

– Евгений. Ты взрослый парень. Давай не будем устраивать сцен. Это ни к чему. Я вернусь домой так скоро, как закончу дела. Ванессе передай, чтобы она глупостями не занималась. Пусть ждет меня. Нам нужно будет поговорить, – спокойно произносит отчим полностью игнорируя и мой тон и мои слова.

– Да как у тебя вообще язык-то поворачивается указывать мне и моей матери что-то?!

У меня от возмущения кровь в жилах закипает.

– Так. Молодые люди. Покиньте помещение больницы. Вы ведете себе неприемлемо. Давайте! На выход. Пока я не позвал охрану.

В этот самый момент, пока мужик в белом халате разглагольствует, между мной и отчим происходит зрительная дуэль. Мне кажется, что даже в воздухе слышны отзвуки негативных вибраций.

– Боже! Я вас умоляю прекратите, – стонет чуть ли не плача сестра. – Пап… – Джесс затыкается, когда из моего рта вырывается рык. – Нет… Нет… Нет… – упирается кулаками мне в грудную клетку.

Я еле сдерживаю ярость.

– Вызовите охрану. Мне кажется парень не в себе.

Мой разум затмевает презрение. Отталкиваю Джесс в сторону и с силой врезаю гаду в челюсть. Слышиться хруст, характерный для ломающихся костей.

– Охрана! Срочно! Гинекологическое отделение! – раздается возглас зав отделения.

А я уже не сдерживаясь больше наваливаюсь на отчима и в какой-то момент меня будто током пронизывает боль в подреберье. Опускаю взгляд и… замираю, когда вижу что в мои ребра упирается ствол пистолета.

– Убью, как псину безродную, – искаженным голосом прорычал отчим, возвел курок.

– У него пистолет! – резанул слух визгливый голос зав отделением.

Я отскочил во время, потому как непонятно откуда возникшая охрана, накинулась на мужа матери. Мужики ловко скрутили его и увели в сторону лифта.

– Забери меня домой, Женя! Я боюсь здесь быть, – с придыханием просит Джессика наблюдая за удаляющейся спиной отчима.

– Заберу, но только с одним условием…

– Каким? – с опасение смотрит на меня.

– Ты будешь со мной откровенна в тех вопросах, которые буду тебе задавать.

Джессика не спускает с меня глаз. В ее затуманенном тревогой взгляде клубится море эмоций, но преобладает все же только одна: отчаяние.

Сестра вдруг неожиданно отступает от меня. Потом еще и еще. Пятится к двери.

– Джесс не смей уходить, – предупреждающе делаю шаг в ее сторону, но меня перехватывает уверенным жестом врач. Удивленно приподнимаю бровь, оглядываю его: – Что?

– Уезжай, Жень. Я останусь здесь, – быстро проговаривает сестра и уходит.

– Джесс! Отпусти меня, – раздраженно дергая руку, обращаюсь к врачу.

– Уходите молодой человек. И лучше самостоятельно. Иначе охрана позаботиться об

этом. Я не знаю что у вас здесь произошло, но обижать своих пациентов я не позволю. И как вам в принципе не стыдно. Мы еле спасли вашу сестру вчера. Задумайтесь над этим.

Сказав эти слова, мужчина отпустил мою руку и резко развернувшись, заторопился обратно в отделение. У меня от бессилия что либо изменить сжимаются и разжимаются пальцы в кулаки бессознательно. Медленно разворачиваюсь на пятках и направляюсь к лифту с сожалением понимая, что сейчас я сделать ничего не в силах. Надо остыть и дать Джесс немного времени. Я уверен сестра рано или поздно сама придет ко мне на откровенный разговор.

Глава 16 Черновик

Глава 16 Черновик

В тоже время.

Мучительно доли сон прерывается, когда слух царапает настойчивое шуршание. Сознание еще не проснулось, но где под коркой уже проясняется разум и пробуждаются чувства. Память возвращает в ярких красках события прошедшей ночи. Чувства стыда за мою несдержанность и развязность затапливают меня с головой, кажется, что вся кожа пылает алым румянцем смущения. Не спешу открывать глаза. Смотреть Жене в лицо мне попросту стыдно.

Глубокий вдох-выдох. Набираюсь храбрости и то только для того, чтобы приоткрыть один глаз спустя минуту. И от неожиданности увиденного глаза сами широко раскрываются. Резка сажусь в постеле. Натягиваю простынь до подбородка.

– Ванесса? Что вы тут ищите!?

Сдавленный хриплый голос дерет горло. Пересохший от эмоций возмущения язык царапает небо.

– Уже ничего! – шипит женщины.

Застывшая на месте. Она как преступница пойманная с поличным взирает на меня с нескрываемым раздражением.

– Это моя комната. И я хочу знать, что вы тут делаете!

Ванесса пристально смотрит на меня не опуская взгляда. Раздумывает.

– Ты спишь с моим сыном?

Я в замешательстве от такой прямолинейности на мгновение теряюсь с ответом. Что ей ответить? Конечно же если она задает подобные вопросы, значит явно о чем-то догадывается. Но догадка – это не мои прямые подтверждения. Что же мне делать? В голове нашептывает тоненький голосок совести о том, что мать Жени сейчас переживает не самые приятные моменты в своей жизни и лучше бы ей ничего не говорить. Я могу представить, какой большой шок она испытала, когда узнала о том, что Джессика спит с отчимом. Для Ванессы – это явно сильнейший психологический удар по морали.

– Хм, ты выглядишь жалкой Марина пытаясь придумать отговорки. У тебя на твоем бесстыжим лице все читается как в открытой книге, – прерывается поток моих мыслей ироничное замечание женщины.

Меня захлестывают возмущения. О какой бесстыжести она говорит?!

– Ванесса – эти слова сказаны совсем не по адресу.

Отвечаю ей резко.

– Не по адресу? Да как у тебя хватает наглости и дерзости в таком тоне со мной разговаривать? А? Ты хоть можешь себе представить, как низко ты опустилась? Мало того в родительском доме, на глазах у отца изменяешь своему мужу, да еще и со сводным братом!

Ее голос пропитан злостью и болью. Я понимаю ее. Она хочет на ком-то отыграться за то разочарование, которое вчера испытала. Но Ванесса не правильный выбрала объект для своих издевок. С меня хватит и надругательств над моими чувствами со стороны отца и мужа. Встаю с кровати. Оборачиваюсь покрывалом и уверенной походкой направляюсь в сторону двери. Ванесса все это время молча наблюдает за мной. Я же распахиваю дверь:

– Уходите, – указываю пальцем на выход.

– Что? Да как ты смеешь…

– Освободите от своего присутствия мою комнату, – произношу сухо, холодно.

У Ванессы лицо покрывается красными пятнами.

– Ты неблагодарная свинья, – шипит женщина и фурией вылетела из спальни, резко останавливается в коридоре окидывает меня презрительным взглядом. – А я еще за тебя перед Николаем заступалась. Развратница.

Ванесса уже разворачивается чтобы уйти, но я не сдержавшись кидаю ей в спину:

– Не вам читать мне нотации о морали, Ванесса. За своей дочерью следили бы лучше. Тогда бы может и не допустили подобной ситуации.

И не дожидаясь ответа захлопнула дверь. Закрылась на защелку.

Сердце неистово колотиться где-то в горле. Меня всю трясет. Боже! Кажется что этот кошмар не то что никогда не закончится, а он только набирает обороты. Эмоции зашкаливают. Градус кипения выходит из под контроля и меня начинает снова мутить. Зажимаю рот ладонями бегу в туалет. В раскаленном добела сознании шкварчит, будто яичница на сковороде, мысль о том, что если так продолжится дальше, то психушка мне будет обеспечена. Нервный срыв не за горами и мое подозрение о беременности сходит на нет. Все эти приступы тошноты от нервов. Могу дать палец на отсечение!

Меня выворачивает наизнанку. Спазмы скручивающие желудок в узел настолько болезненны, что слезы льются по щекам безудержными потоками.

Вымотанная. Высосаная как эмоционально, так и физически вываливаюсь из ванной и направляюсь к шкафу. Перебираю вещи абсолютно отстраненно. Приходиться по несколько секунд смотреть на вещь прежде чем мозг начинает включаться, анализировать. Кое-как одевшись, подхожу к кровати и отыскав телефон оживляю сенсорный экран. Открываю список последних вызовов. Палец машинально зависает над контактом обозначенном как “папа”. Слезы выступают на глазах. Как же после всего что произошло я буду общаться с отцом? Как?

Закрываю глаза свободной рукой. Громко всхлипнув закусываю губу. Сердце щемит нещадно. Мне так больно в груди, что трудно сдержать рвущийся наружу стон отчаяния. Но внезапно меня посещает мысль. Смахнув с ресниц слезы. Проглотив застрявший в горле ком, жду когда сфокусируется взгляд на расплывшихся перед глазами буквах и нажимаю на нужный номер. С замиранием сердца жду первый гудок. Потом второй. На третий кажется что трубку никто не снимет, но я мое предчувствие ошибочно потому как:

– Чего звонишь? Передумала?

Голос сестры звучит грубо, холодно.

– Здравствуй, Вика, – стараюсь говорить без эмоций. – Мне кажется у нас беда. Нам нужно встретиться.

– Ты где?

Сестра реагирует тут же и по тому, каким настороженным становится ее тон, я понимаю, что Вика о чём-то знает.

– Дома, – отвечаю мгновенно. – У отца.

В динамике повисает тишина.

– Вика?! – волнительно зову.

– Я скоро приеду, – после короткой паузы отзывается сестра.

– Хорошо. Жду тебя.

Вика сбрасывает вызом. Меня вдруг неожиданно захлестывает чувство радости. Непонятной. Смутной. Я не знаю на что она похожа. Но при этом сердце просто разрывает от эмоций на части. Да так, что трудно дышать. На затылке шевелятся волосы от предчувствия неопределенности предстоящей встречи с сестрой. Хватаюсь за голову. Сжимаю виски. В мозгу крутится мысль о том, как я все буду рассказывать сестре?! Она беременна. И как бы мне было не обидно, как бы я не считала ее виновной в моем разводе с Мишей, но Вика моя семья и мы должны держаться в такой непростой ситуации вместе.

И как бы меня не терзали сомнения на ее счет, чтобы выпутаться из этого дерьма и не сойти с ума придется с ними мириться. Не успела об этом подумать, как в руках ощутимо завибрировал телефон. Удивленно уставилась на фото мужа, появившегося на экране. Вызов принять не успела, Миша его сбросил сам. Я же слишком долго принимала решение о том стоит ли разоваривать с мужем.

Перед глазами мелькнула его рука с открытым переломом и мысль о том, что сломал ему руку Женя из-за меня. Даже представить боялась то, как муж меня ненавидит из-за этого, что уж говорить о том, чтобы поговорить с ним. Но пока я раздумывала над звонком от мужа, телефон зазвонил вновь. И снова на экране была фотография Миши. С ужасом осознавая, что ему явно что-то от меня понадобилось, я все же решилась ... принимаю вызов.

– Алло, – произношу и затаившись вслушиваюсь в каждый звук, что раздается в динамике.