Текст книги "Тени Казани"

Автор книги: Юлия Шляпникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Тут же вспомнилось, как сама заказывала эту песню на радио и ждала, когда ее поставят в эфир. Сколько ей тогда было, четырнадцать? Совсем недавно, а сколько успело измениться с тех пор!

Наверно, она никогда не привыкнет к тому, как быстро пролетают такие мгновения. Поэтому Ада усилием воли отвлеклась от круговорота мыслей и стала подпевать вместе с ребятами.

Рефлексия подождет до завтра.

[49] Пэри – создания из тюркской мифологии, могут быть как положительными, так и отрицательными персонажами мифов, предстают чаще всего в облике прекрасной девушки.

[48] Иногда любовь приносит счастье, но иногда – только боль (англ.).

[51] Настоящее котокафе в указанном месте открылось только зимой 2016 года.

[50] Поселок на западе Казани, находится на побережье Волги.

[53] Хамса – амулет в виде ладони с глазом посередине. Распространен в тюркской культуре как оберег от сглаза.

[52] Бакэ-нэко – кошка-оборотень из японской мифологии. Ею может стать кошка, достигшая определенного возраста, размера или с очень длинным хвостом. Бакэ-нэко способна принимать облик человека, например своего хозяина.

В толпе – я

Как иголка в сене.

Я снова человек без цели.

Кино, Бездельник

Утром Ада пересеклась со Львом на кухне. У них давно не получалось вместе позавтракать, так что сегодня был особенный день.

Наливая себе кофе и садясь напротив брата, Ада поинтересовалась:

– Как твоя барышня?

Лев чуть не подавился бутербродом и спросил:

– Ты о ком?

– К которой ты в нашу Двойку ходил. Это та же, кого ты недавно сюда приводил?

– Когда ты стала такой наблюдательной, а? – Лев расплылся в улыбке, и Ада подумала, что впервые его видит таким довольным.

– Да всегда была, только ты не замечал.

– Ее зовут Айгуль. Учится на журналистку.

– Красивая?

Лев кивнул:

– И умная. Настоящая блондинка в законе, понимаешь?

Ада кивнула и взяла бутерброд, который Лев заботливо пододвинул к ней.

– Рада за тебя, – искренне сказала она. – Все серьезно?

Лев пожал плечами.

– Посмотрим. Пока я таких, как она, не встречал.

Ада вздохнула и улыбнулась: это чувство ей было знакомо.

В аудитории было многолюдно, будто бы вся группа решила прийти на пару.

Ада издалека заметила Сашу и поспешила к ней.

– Тебя, значит, выпустили из дома? – обняв ее в приветствии, спросила Ада.

– Пришлось немного покусаться, но да, я официально могу одна ходить на пары.

– Для чего все эти общие встречи, если так ни до чего и не договариваетесь?

– Раньше мы жили совсем отдельно, оборотни, убыры, шурале, другие духи и боги – сами по себе. И решения принимали так же. А потом наши территории стали застраиваться, пришлось ужиматься, соседствовать и договариваться. Правда, в таких вопросах еще не научились, но мы стараемся.

– Глобализация, – кивнула Ада.

– Она самая. Ну, будем все аккуратнее. Надеюсь, в следующий раз мы соберемся не для обсуждения того, кто виноват, а чтобы решить, как наказать убийцу.

– Есть догадки, кто это может быть?

Саша покачала головой.

– У нас свои способы поиска. Задействовали всех, даже должников.

– А кто это?

Саша пожевала губу, видимо решая, как лучше ответить.

– Знаешь, иногда человек совершает какой-то проступок на нашей территории, и мы, вместо того чтобы его убить или сдать полиции, берем с него клятву в содействии, когда это понадобится нам. Или человек благодарит нас за что-то, а это оказывается равно клятве верности или долгу.

– А, про это я слышала от Рустема! – воскликнула Ада и тут же покраснела. Спалилась…

– Он тебе что-то рассказывал про нас? – настороженно спросила Саша. Глаза у нее были такие проницательные, что Аде не хотелось ей врать, и поэтому она ответила уклончиво:

– Рустем рассказывал мне, что опасно благодарить незнакомцев за помощь, потому что это могут оказаться существа иной стороны.

– Когда успел? Мне он не говорил, что вы что-то такое обсуждали.

– Вы ведь пара? – вырвалось у Ады.

Саша кивнула. Второй раз за утро Ада видела в глазах другого человека это – принадлежность к чему-то большему, чему-то настоящему, что не измерить простыми словами.

«Так вот как выглядит настоящая любовь?..»

– Тогда да, странно, что не рассказал, у вас ведь нет секретов друг от друга, как он сказал. Это на второй вписке было.

Саша кивнула.

– Не посчитал нужным. Главное, что ты знаешь основное правило общения, – улыбнулась она и открыла тетрадь. Как раз зашел лектор, так что Ада поспешила зарыться в сумку в поисках конспекта, чтобы начать записи.

Две пары анализа данных пролетели на удивление быстро. Ада записывала за лектором, делала письменные задания и ни на минуту не задумалась о произошедших убийствах.

– А сейчас будет единственная пара за всю неделю, которая мне нравится, – потянувшись от долгого сидения в одной позе, сказала Саша.

– Социология семьи, серьезно? – удивилась Ада и подумала, что ей не нравится в этом году абсолютно ничего.

– Там хоть что-то интересное рассказывают. И лектор душка.

Ада хихикнула и принялась собирать сумку. Староста уже нетерпеливо поглядывала на них двоих – остальные покинули аудиторию, стоило лектору завершить занятия.

Они перехватили в автомате уже подмокшие сэндвичи и направились в нужную аудиторию, где их ждали открытые двери.

Дима что-то рисовал в тетради, когда Ада плюхнулась рядом с ним.

– Адель, какая встреча! – меланхолично бросил он, почти не отвлекаясь от рисунка.

Ада попыталась рассмотреть, что у него там получается, но Дима прикрыл рукой лист.

– Секретничаешь?

– Потом покажу, когда дорисую.

– Почему ты не пошел в художественное училище?

– Потому что хотел на философский факультет. Но перехотел.

То, как его бросало из одной крайности в другую, удивило Аду, но она не подала вида. С другой стороны, все его увлечения упирались в одну концепцию – абсолютная свобода всех и каждого. Вот это она уже хорошо усвоила.

– Дим, а кто еще у нас тут обитает? – перевела тему Ада, понимая, что сейчас не стоит копаться в его душе – синяки под глазами выдавали бессонную ночь.

– Да кто угодно. Казан – он и есть казан: собирает в себя самых разных существ. Адское варево получается.

– А когда ты начал их видеть?

Дима призадумался.

– Да почти всегда видел. Только не знал, что не всем это дано. Мама, как услышала первый раз про фею, повела меня к врачу. С ее диагнозами это могло передаться по наследству. Но врач успокоил и сказал, что у меня просто богатое воображение.

– И ты ей больше ничего не рассказывал? – догадалась Ада. Он кивнул.

– А потом появилась Леся. И ее бабушка, которая мне все и объяснила.

Саша, которая сидела рядом с ними, только в этот момент включилась в разговор, перестав с кем-то переписываться по телефону.

– Если тебе так интересно, то я знаю как минимум одного гнома, который работает в «Макдоналдсе» на Баумана. И еще звери у Чаши – помнишь, в этом году построили и поставили их там? Такой шум подняли не из-за того, что они очень уж натуралистично сделаны, а потому что начали пугать жителей местных домов. Они оживают ближе к полуночи.

Ада почувствовала, как взлетели от удивления брови.

– Так почему их просто не уберут?

– Говорят, с ними заключили договор на десять лет. Формально они подчиняются Зиланту с «Кремлевской», а в его интересах, чтобы оба берега Казанки охраняли от посягательств других существ.

– У них там что, раздел территории? – включился в разговор Дима, закрыв тетрадь с рисунком.

– И уже давно. Кстати, они вроде бы способны исполнять желания. Вопрос только в цене.

Ада призадумалась, заметив, как Дима оживился. Прежняя меланхолия слетела с него, как и не бывало.

«Интересно, что бы загадал он? Исцеление мамы? Переезд в Питер?»

Тут в аудиторию зашел лектор, и началась скучная сдвоенная пара.

В последние дни стихи совершенно не рождались. Ада и так и сяк пыталась выудить из головы хотя бы строчку, но все было тщетно. Чем дальше она погружалась в мир иной стороны, тем реже к ней приходили слова.

Дима вырвал Аду из ее мыслей, схватив за руку в порыве вдохновения. Аж глаза загорелись.

– А давай проверим, правда ли они превращаются и могут ли исполнять желания?

– Для этого нужно быть у Чаши в полночь, а как мы потом обратно доберемся? И родители…

– Не проблема, позовем с собой еще кого-нибудь. Например, Рустема, у него же как раз машина есть. А с твоими родителями я что-нибудь придумаю, не переживай.

Ада задумалась, заметив краем глаза заинтересованный взгляд Саши.

– Ну что, согласна?

Ада наконец кивнула.

– Я с вами, – подала голос Саша.

– Тоже есть что попросить у них?

Саша улыбнулась как-то особенно хитро, став похожей в этот момент на собаку, которая увидела лакомый кусочек мяса перед самым носом.

– Это же химеры, а значит, они захотят взамен желания что-нибудь. Разгадать загадку, например. А я в этом сильна. Правда, Игорь, если узнает, что мы собираемся ночью бродить по городу, точно нас убьет.

– Значит, решили! Сегодня идем в поход за исполнением желаний! – просиял Дима и на радостях стиснул Аду в крепких объятиях.

У нее уже привычно перехватило дыхание. В голове мелькнула мысль о том, что она позволяет себе соглашаться на авантюры Димы почти без раздумий.

Что же будет дальше?

Пары закончились в три часа дня. Чтобы не терять времени зря, договорились разъехаться по домам и встретиться у метро в половину двенадцатого.

Ада никогда так поздно не уходила из дома, а Дима особо не помогал с идеями, что сказать маме.

– Ты правда думаешь, что мама меня отпустит на ночевку к парню? – услышав очередное предложение, взвилась Ада.

Они сидели на кухне в квартире Ады, запивая бутерброды зеленым чаем. Было непривычно видеть его здесь – Дима смотрелся чужеродно в своем панковско-разлохмаченном прикиде среди маминых вышитых салфеточек и баночек с надписями.

– Согласен, глупая была идея. А что насчет ночевки у Саши?

– Мама ее не знает, так что маловероятно.

Дима вдруг просиял.

– Посвящение первокурсников!

– Мы не похожи на активистов.

– Но твоя мама же не знает об этом. Так что может прокатить.

– Не поздновато для посвящения?

Дима пожал плечами. Они оба пропустили свое – он прогуливал, Ада лежала в больнице.

– Значит, попробуем, – подвела итог Ада и отпила еще крепкого чая. – Она будет довольна, что я наконец начала вписываться в общество и нашла компанию. Еще и в активистки записалась!

Дима внимательно посмотрел ей в глаза, так что Аде даже стало не по себе.

– Твоих так беспокоит, что ты одна, но при этом они ничего не делают, чтобы помочь?

– А что они могут? Это же взрослая жизнь.

– Знаешь, нельзя все время плыть по течению. Нужно иногда и принимать свои решения без оглядки на окружающих.

Ада второй раз за день покраснела: щеки горели так, будто по ним хорошо надавали пощечин.

– Я и не плыву! Я сама выбрала, куда идти учиться, в отличие от тебя! – взорвалась она и тут же застыла. Это было посильнее физического удара.

Дима тоже замер. В его глазах отражалось столько всего, что он явно не торопился выпускать наружу.

– Один-один, укол засчитан, – наконец сказал он, и Ада выдохнула. Обошлось без очередного спора.

– Будешь еще чай? – предложила она и одновременно перевела тему.

– Нет, пока хватит. Пошли что-нибудь посмотрим, времени еще полно.

И направился в коридор. Ада сгрузила чашки в мойку и пошла за ним.

– Эта твоя? – остановился перед дверью в комнату Дима, и она молча ее открыла, пропуская вперед.

«Хорошо, что прибралась вчера вечером…»

– Что будем смотреть? – включая пяткой системный блок, спросила Ада и плюхнулась в крутящееся кресло.

Дима, расположившись на ее застеленной бежевым пледом кровати, пожал плечами.

– На твой вкус.

Ада покопалась в недрах компьютера, открыв папку со скачанными свежими фильмами, и включила «Порочные игры» [54]. Забравшись на другую сторону кровати и скинув тапочки, она поджала под себя ноги и села так, чтобы между ними с Димой оставалось расстояние вытянутой руки. Так можно было разглядеть и небольшой шрамик на брови (раньше там была штанга, но Дима снял ее, когда прокол стал болеть, он как-то мимоходом рассказывал), и длинные ресницы, и россыпь едва заметных веснушек на щеках и носу.

Поняв, что уже несколько секунд Дима смотрит на нее и улыбается, Ада стушевалась и отвернулась к экрану компьютера, где как раз всплыло название фильма и начались первые кадры.

В животе завязался теплый узел, а щеки не на шутку разгорячились. Захотелось прокашляться, будто в горле что-то застряло.

– Интересный у тебя выбор, Адель, – сказал Дима, и Ада про себя подумала, что не только в фильмах. Теперь пылали еще и уши, а кончики пальцев стало покалывать.

К середине просмотра она устала сидеть в одной позе и переместилась поближе. Дима, не глядя в ее сторону, тут же обнял за плечи и притянул к себе. Ада замерла в ожидании, но он продолжил смотреть фильм. Разочарованно вздохнув и поймав себя на мысли, что упущен такой момент для первого поцелуя, она расслабилась и пристроила голову на его плече.

– У тебя сердце, как колибри, бьется, – заметил он, когда по экрану пошли титры. Так и досмотрели фильм в теплом коконе объятий без обещания чего-то большего.

Ада физически ощутила, как снова краснеет. Неловкость в моменте стала такой приятной, что она опять поймала себя на мысли о поцелуе. Ладони тут же вспотели, и Ада незаметно вытерла их о покрывало.

– Аритмия, ничего особенного, – ее голос звучал так, будто это она дымит самокрутками, а не Дима. Кашлянув, Ада добавила: – Как тебе фильм?

– Интересно. Особенно идея, что некоторых зверей нужно не удерживать внутри, а выпускать в безопасной обстановке.

– Мне кажется, если человеку нравится убивать, то и это не поможет. Однажды у него просто сорвет крышу.

– И как бы ты тогда поступила с внутренними демонами? – отодвинувшись, чтобы видеть ее лицо, спросил Дима.

– Посадила бы на привязь и кормила с рук, чтобы приручить их.

– И они оторвали бы тебе руки по локоть, стоит расслабиться и отвернуться.

Тут стукнула входная дверь, и Ада подскочила с кровати. Тепло и томительное ожидание чего-то большего тут же рассеялись, сменившись гулко бьющимся от испуга сердцем и пересохшим горлом.

– Мама пришла!

– Ты по шагам определяешь? – удивился Дима, но тоже встал и подошел к книжной полке.

Ада осторожно выглянула из комнаты и встретилась взглядом с удивленной мамой.

– У нас гости?

– Да, Дима заглянул.

Он тут же высунулся из-за двери, отодвинув Аду в сторону.

– Здравствуйте! А мы собираемся на посвящение первокурсников, Адель предложила зайти и поесть перед этим, – с улыбкой соврал Дима и вышел из ее комнаты.

– Неожиданно! – все, что смогла выдать мама, даже не заметив непривычную форму ее имени. Она окинула их цепким взглядом, видимо решая, что они там на самом деле делали. Звучащая музыка на титрах, которые Ада не успела выключить, ее успокоила.

– Это затянется надолго, так что я буду поздно.

– Не переживайте, я ее доведу до самого подъезда.

Мама перевела взгляд с Ады на Диму и обратно и сказала:

– Ну хорошо. Рада, что тебе удалось найти компанию и поучаствовать в полезном деле. За это что-то будет от университета?

Она направилась на кухню, так что им пришлось следовать за ней.

– Завтра с утра на пары, так что особо никакой благодарности. Но, может быть, дадут автомат по предмету на выбор, как было в прошлом году, – пожал плечами Дима.

Мама достала из холодильника сотейник со вчерашним пловом и предложила:

– Ужинать будете?

Они переглянулись, и Ада ответила за обоих:

– Да мы пойдем уже. Надо еще подготовить место, всякие вещи, в общем, пора нам.

Дима закивал, подтверждая ее слова, и поспешил выбраться с кухни.

Зашнуровывая гады, он шепнул:

– Я уже думал, что сейчас придется слушать лекцию по безопасному сексу!

Ада не удержалась и стукнула его по плечу лопаткой для обуви. Уши загорелись так, что, наверно, могли осветить прихожую, если бы там не был включен верхний свет. Но в солнечном сплетении от этого что-то приятно дернулось.

– Если не поторопимся, то вернется папа, и тогда лекции нам точно не избежать – он учитель в школе.

Стянув с вешалки теплую куртку, Ада намотала на шею еще и плотный шарф – за окном поднимался ветер, хотя убывающую луну еще не закрыло ни одно облако.

В подъезде пахло супом и кошачьей мочой. Фикус печально поник, так что Ада, открыв сумку, достала бутылку с водой и щедро его полила. В лучике света от фонаря за окном мелькнула уже привычная улыбка.

– Пойдем, нам еще где-то пять с половиной часов гулять, – позвал Дима, и Ада, закрыв сумку, поспешила за ним из подъезда.

[54] Художественный фильм режиссера Пак Чан-ука, оригинальное название Stoker (США, Великобритания, 2013). Психологический триллер с элементами драмы и хоррора, рассказывающий о странной связи между девушкой и ее дядей, появившимся после смерти отца.

И хочется бежать отсюда,

От этого спасает лишь одно —

Что мы с тобой одной крови,

Мы с тобой одного цвета.

Lumen, Одной крови

Качели в парке Урицкого они занимали уже два часа. Сидеть здесь, на ветру, Аде не очень-то и нравилось, но идей, куда идти в тепло, у них не было. Денег на кафе не осталось, даже на «Макдоналдс» пришлось бы скидываться.

Так что волевым решением они пошли в парк, где сначала намотали пару кругов, а потом нашли свободные качели. Хорошо, что дождя не было, а ветер хоть и дул, но был теплым. Иногда между облаками проглядывал бок луны, и Ада про себя радовалась, что она убывает.

Значит, у нее в запасе еще чуть меньше месяца для нормальной жизни.

– Хорошо, а что ты будешь делать, если тут вдруг окажется маньяк? – раскачав свои качели почти до полного круга, поинтересовался Дима, тормозя мыском гадов.

– Предложу ему забрать тебя, а меня отпустить, – отчиталась Ада и тут же завопила – Дима запустил в нее колючим каштаном.

– Ну спасибо, я верил, что ты не дашь мне умереть!

Ада расхохоталась, чем напугала проходивших мимо женщину с ребенком. Видимо, те сокращали путь через заросший парк.

Дима и Ада прошли вокруг озера, пролезли по узенькой тропке у самой глади воды под облетевшими ветвями ивы, а потом направились в дальнюю заросшую сторону парка, откуда виднелся военный госпиталь и снова вернулись на качели.

– Хорошо, а что бы сделал ты?

Дима задумался.

– Я бы ударил его под колено, дал тебе фору сбежать и позволил себя убить, если бы это спасло твою жизнь.

Ада даже задохнулась от такой прямоты. Не сразу найдясь с ответом, она молча хлопала глазами и думала про себя, что ей с этим всем делать.

– Так ты все равно решил умереть? Зачем тогда так возмущался, что я брошу тебя ему на съедение? – наконец выпалила она, радуясь, что в тусклом свете фонаря не видно ни алеющих щек, ни всей гаммы удивления на ее лице.

– Это другое. Добровольная жертва котируется как искупление грехов.

– Решил еще и звание мученика выбить?! – возмущенно стукнула его по плечу Ада, потянувшись со своих качелей.

– Ну гулять так гулять уж! Как можно прозевать такой шанс?

Качели скрипели под их весом и на ветру. В этом стылом воздухе уже чувствовалось обещание ноябрьских ледяных дождей, декабрьских вьюг и январских морозов. Ада поежилась и покрепче намотала шарф на шее.

– Замерзла? Нам еще три с лишним часа надо где-то бродить.

– ТЦ пока открыты, можем попробовать пойти туда.

– Что тут ближе? «Тандем»?

Ада кивнула и поднялась, разминая затекшую спину. Только Дима отчего-то напрягся и вскочил, будто призрака увидел. Хотя он-то мог.

– Что там? – сократив расстояние между ними, спросила Ада.

– Видишь искры?

Между деревьев прямо в направлении озера показались какие-то сполохи. Ада решила, что это отблески фонарей на воде, но они передвигались независимо от ветра. Только потом она поняла, что это то же самое существо, которое следовало за ней по пути в парк.

– Дим, – позвала Ада чуть слышно, – я, кажется, его уже видела.

Он обеспокоенно обернулся на нее.

– Где?

– Помнишь, в метро ехали тогда, к тете Любе? И потом в переходе на Восстания?

Он кивнул.

– Я его потом еще видела, когда шла к озеру по зову албасты.

– Он тебя преследует?

«Откуда взялось, что это именно он?..»

Ада пожала плечами.

– Давай попробуем с ним поговорить?

Но Дима, видимо, решил, что это не лучший вариант.

– Пошли отсюда, – схватив за руку, он потянул ее в сторону выхода на улицу Исаева.

Только, обернувшись, Ада увидела, что те сполохи никуда не делись, обращаясь в клоки дыма. И всю дорогу она продолжала замечать его в тенях подворотен.

Пока они шли, стало теплее. То ли температура на улице поднялась, то ли Ада просто согрелась. Дима перешел на очень быстрый шаг, пока они не выбрались на оживленную улицу Восстания. Перейдя на светофоре дорогу, чтобы надежнее оторваться от преследователя, он наконец сбавил шаг, и Ада выдохнула.

– Прости, не думал, что наша болтовня про маньяков так скоро сбудется в реальности, – с виноватым видом сказал Дима. – Прямо как тогда, с царапинами оборотня.

– Мне просто интересно, что это за существо и что ему надо от меня.

Дима пожал плечами.

– Давай завтра расспросим Сашу. Сегодня вряд ли до этого будет.

Они переглянулись и засмеялись. Напряжение от преследования уже сошло на нет, но смех все равно вышел нервный.

Ада после переезда быстро полюбила этот район. Тут на каждом шагу были сталинки, в которых она просто терялась. Огромные дворы, высоченные окна, разноцветная плитка на фасадах были тем, чем Ада могла любоваться вечно. Это было даже красивее, чем растительные узоры на домах, которые тоже попадались в городе, только в центре.

Люди торопились домой. Машины тормозили, награждали друг друга нервными гудками и пересекали сплошные полосы, чтобы обогнать слишком медленных товарищей.

Очередной такой торопыга посигналил слишком громко, и Ада чуть не подскочила, понимая, как глубоко ушла в свои мысли.

– Все в порядке? – спросил Дима, сжав ее ладонь, которую так и не отпустил от самого парка, да и Ада была не против. Так что она просто кивнула.

Они дошли уже до самого перекрестка с Декабристов, где у очередной сталинки раскинулся небольшой парк то ли с разбитым фонтаном, то ли с остатками мозаичной фигуры по центру. И тут Дима что-то вспомнил, резко затормозил и под светом фонаря начал рыться в рюкзаке.

– Вот! Нашел у мамы в вещах, думаю, она не будет против, если я подарю его тебе, – пояснил он и вложил ей в ладонь небольшой металлический ключ на розовой ленте.

– Это что такое? – Ада повертела его в пальцах и удивилась, как он аккуратно выполнен.

– Она носила, когда папа был жив. Вроде бы он купил его в какой-то лавке на юге.

Ада подавила желание спросить, почему Дима не подарил его Лесе. Наверно, у них были свои памятные вещи.

– Буду его беречь, – только улыбнулась она и убрала в карман, бережно свернув ленту. Надо будет надеть дома, ленточки с виду как раз должно было хватить для ее шеи.

Дима просиял.

– А то уже целых две недели или даже больше знакомы, а никаких памятных вещей нет.

– А как же фенечки? – Ада потрясла своей, ало-черной, в традиционных цветах анархии.

– Это другое, – покачал головой Дима. – У Леси свои взгляды на парные вещи.

Ада не стала уточнять, какие именно, потому что это попахивало слишком личным.

Дорога сама стелилась под ноги. Сталинки сменились хрущевками и девятиэтажками родом из семидесятых-восьмидесятых. Рынок со знаменитой мозаичной «Тюбетейкой» [55], затихший в ночи, мелькнул и пропал.

– Давай срежем через парк? – предложил Дима.

Ада знала, что когда-то на его месте было старинное кладбище при монастыре. Остался только странный холмистый рельеф да изредка попадающиеся собакам мелкие кости.

– А там водятся призраки?

Дима рассмеялся.

– Если и были, то все исчезли за последние годы. Вот что там точно есть – это красивые сосны и более-менее приличные дорожки для прогулок.

Они перешли дорогу на очередном оживленном перекрестке и направились к заросшей тропинке. Через центральный вход, конечно, было проще зайти, но этот путь вел прямо через сосны. И пусть свет фонарей почти не достигал этих мест, но зато пахло даже в середине сентября пряно и душисто, как в настоящем лесу.

Ада замечала краем глаза блики, но решила для собственного же спокойствия, что это лучи фар проезжающих машин долетают сквозь деревья.

Тут было не так много фонарей, и через верхушки сосен местами просматривались звезды в прорехах облаков. Ада шла, задрав голову кверху и не отпуская руки Димы, чтобы не навернуться.

– А знаешь, где я правда видел призрака? – вдруг сказал Дима.

Ада вернулась с небес на землю и посмотрела на него.

– Сад «Эрмитаж». Есть же легенда, что там было поместье купца, который мучил своих крепостных? Так вот, мы как-то там сидели с одноклассниками, уроки прогуливали во вторую смену. И вот из кустов вылезает мужик. Такой, знаешь, в рубахе, чем-то подпоясанной, и штанах, ну как из фильма про крестьян сбежал.

– А ты что?

– А я… Да просто зажмурился и про себя попросил, чтобы он исчез. Страшновато смотреть на того, через кого просвечивают деревья.

– Исчез?

Дима кивнул.

– А через пару месяцев мы с Лесей стали общаться, и она мне все объяснила: ее бабушка научила, как можно защищаться от духов. Ты знала, например, что шалфей издавна используют для очистки как помещений, так и ауры человека, его разума?

– Ты поэтому куришь те самокрутки?

Дима внимательно на нее посмотрел.

– Да. Обычно они помогают оставаться спокойным, не поддаваться влиянию существ иной стороны. Есть и другие вещи, которые тоже притупляют ощущения. Но это лучший для меня вариант. Так что если бы я мог, то точно бы не курил. Ну а так – я же панк, кого это удивит?

В груди сжалось, и Ада часто заморгала. Ей очень захотелось его обнять и хоть как-то поддержать. Но впереди уже показалась лестница на выходе из парка, и момент был упущен.

В торговом центре они направились сразу в небольшой книжный. После уличного сырого воздуха тепло и даже духота от большого скопления людей оглушали. Окружающий шум временами заглушала музыка, и Ада даже поморщилась: в парке ей нравилось куда больше.

Она стянула шарф, потому что стало слишком жарко. А им еще возвращаться на улицу и идти прямо к реке, где наверняка постоянно дует ветер.

– Дай-ка сюда ключ, – вдруг сказал Дима, когда она свернула шарф и засунула его в сумку.

Ада послушно достала ленту из кармана и передала ему. Он тут же зашел ей за спину и, накинув ленту на шею, завязал узелок так, что ключ лег прямо между ключиц.

– А у меня для тебя ничего нет, – потрогав прохладный еще металл, посетовала Ада.

– И не надо, я все равно постоянно теряю вещи. А у тебя он будет в надежных руках.

Ада только улыбнулась, снова чувствуя ту самую аритмию, которая появлялась только в присутствии Димы.

Они так долго бродили между полками с книгами, что усталая продавщица вышла из-за прилавка и принялась ходить следом за ними, видимо приняв за воришек.

– Пойдем, Адель, нам тут не рады, – потянул ее за собой к выходу Дима.

Ада могла поклясться, что продавщица с облегчением выдохнула, когда рамки на входе не запиликали.

– И куда мы пойдем?

– Тут обязаны быть скамейки не только на фудкорте.

– Зачем ты напомнил о еде? – простонала Ада, у которой желудок тут же отозвался голодным ревом.

– Давай поищем деньги, вдруг хватит на бургер.

– Одного на двоих будет мало.

– Я уступлю его тебе.

Ада изобразила звук умиления и послушно зарылась в сумку. Набрали ровно на колу и гамбургер. И пока она пировала, Дима что-то снова рисовал в своей тетради.

– Ты покажешь когда-нибудь, что там? – поинтересовалась Ада, когда расправилась с едой.

Отпив глоток из ее стакана, Дима покачал головой.

– Может, потом выложу на страницу, но это надо еще дорабатывать.

Ада пожала плечами, и он наконец отвлекся от рисунка:

– А где твои новые стихи? Ты что-то давно ничего не выкладывала.

Ада как-то вечером наблюдала по лайкам на постах за его движением вниз по ее странице – от самых новых до самых старых, школьных, стихов.

– Не пишется, – призналась Ада и допила колу.

– Нет вдохновения?

– Или так подействовали те царапины. Буду теперь писать только во время полнолуния.

– Оборотень-поэт, звучит круто.

Они посмеялись, и Ада про себя обрадовалась, что больше в его голосе не звучала вина, когда вспоминалась та история. Значит, понял наконец, что ни при чем.

Разомлев в тепле торгового центра, Ада начала зевать.

– Может, все-таки по домам? – предложила она.

Дима возмутился:

– Мы столько сил потратили, чтобы перед самым назначенным временем просто слиться? Да Саша же нас первая засмеет.

Ада хмыкнула, понимая, как он прав. Позориться перед новой подругой – а значит, и новой компанией – ей совсем не хотелось.

Тут по громкой связи объявили, что торговый центр закрывается через пятнадцать минут.

– Пойдем, – убрав в рюкзак тетрадь и карандаш, поднялся с неудобного пластикового стула Дима.

– Там же сыро и холодно! – простонала Ада, все же вставая.

– И где-то там нас ждет маньяк, ага. Я не помню, в подворотне же по тексту или нет?

Вот зря он об этом напомнил. Но делать было нечего, и, спустившись по эскалатору, они отправились к выходу со стороны проспекта Ибрагимова. Так ближе всего было дойти до метро, у которого они договорились встретиться с Сашей.

– Что будем делать еще полтора часа? – спросила Ада, когда из-за сентябрьского ветра пришлось намотать поверх куртки шарф.

– Бродить по дворам, чтобы не замерзнуть. Хотя!.. – воскликнул Дима и не закончил мысль, потянув Аду в ближайший двор.

Она не сразу поняла, что он задумал, но, когда дверь в третий по счету подъезд открылась без ключа, Ада догадалась.

– И чего мы сразу не пошли искать незакрытый подъезд? – посетовал Дима, придерживая дверь и пропуская Аду вперед.

Они поднялись на пятый этаж и сели рядом на подоконник. Батарея была еще ледяная, но внутри все равно казалось теплее из-за отсутствия ветра.

– Надеюсь, тут не живет какая-нибудь вредная бабулька, которая нас выгонит, – огляделся по сторонам Дима, разматывая наушники и подключая к плееру. – Можешь пока подремать, я разбужу тебя, когда надо будет.

– А ты что будешь делать? – спросила Ада, тут же устраивая голову на его плече и беря в руки второй наушник, который он ей протянул. Заиграли первые аккорды очередной песни «Кукрыниксов».

– Мечтать, – ответил он, и она сонно улыбнулась.

Проснулась Ада словно от толчка. Видимо, Дима и сам задремал, а в ту минуту дернулся и тоже проснулся. В наушниках отзвучали последние строки песни «Одной крови» группы Lumen.

В первую секунду после пробуждения Ада видела те самые сполохи в клубке темноты. Но стоило ей протереть глаза, как все исчезло, и она даже не успела осознать и испугаться.

– Половина двенадцатого, – сказал Дима, включив экран плеера. – Нас уже ждут, наверно. Пошли.

Ада отдала ему наушники и спрыгнула с подоконника, ощущая, в какой неудобной позе спала и как болит теперь шея. Дима потянулся и, достав ладонью почти до потолка, тоже покинул подоконник.