Текст книги "Тени Казани"

Автор книги: Юлия Шляпникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Спустившись на первый этаж, она ощутила знакомый запах шалфея, только сильнее обычного и без примеси дурацкого табака. Он шел со стороны входной двери, куда Ада и направилась.

На крыльце сидел Дима и пил кофе. Рядом дымился в маленькой курильнице шалфей. В утренней дымке казалось, что ничего не напоминает о вчерашней вечеринке. Но стоило приглядеться, как можно было разобрать и заломы на газоне, и кое-где оставленные пустые банки и бутылки. Над дверью торчала веточка чертополоха.

– Адель? Не спится? – обернулся на звук открывшейся двери Дима.

– А ты куда так рано поднялся? – садясь рядом с ним прямо на ступеньки, в тон ему спросила она.

– Я и не засыпал.

– Леся?

Дима покачал головой.

– Мысли.

– А зачем тебе все это? – она обвела рукой курильницу и поднос с кофе.

– Дома можно не курить, тут кругом развешана защита от духов. – Дима показал на чертополох. – Отгоняет их, знаешь ли, быстрее, чем мои самокрутки.

– Надеюсь, ты кофе хотя бы без шалфея пьешь? – попыталась пошутить Ада, но он даже не ответил.

Только дымка из курильницы окутывала его сильнее да тянулся аромат крепкого кофе, перебивая все остальные.

– Ты чего такой грустный? – потрепала его по руке Ада и удивилась, какой она была холодной даже через толстовку.

Дима смахнул с лица поблекшую алую прядь и только после этого ответил:

– Думал про вчерашний день.

Сердце обожгло холодом.

– Что надумал?

Дима посмотрел на нее как-то слишком прямо и резко, будто пытался заглянуть в самые потаенные глубины души.

– Ничего хорошего. Адель, ты вообще думала, почему мы познакомились? У этого есть какой-то смысл?

Сейчас скажет, что больше не хочет с ней никогда общаться, ухнуло осознание камнем в сердце. Холод пробежал по позвоночнику, и Ада покачала головой, как заторможенная.

– А я думал. У меня такое чувство, что я знаю тебя всю эту и все предыдущие жизни, понимаешь? Как будто связаны мы, не знаю, как иначе объяснить.

Немного отлегло, но тревога никуда не делась.

– И что ты решил?

– Что у тебя всегда будет место в моей жизни. Но я не знаю какое.

Ада вздрогнула – то ли от утреннего холода, то ли от его слов.

– То, что ты тогда сказал по телефону, – голос ее тоже дрожал, – это же всерьез?

Дима снова посмотрел ей в глаза тем самым взглядом – прямо и честно.

– Да. Но я никогда не стану для тебя кем-то бо́льшим.

«Потому что для этого у тебя есть Леся», – холод обжег грудь, и Ада на секунды забыла, как дышать. Когда она отмерла, то смогла только кивнуть.

– Я пойду. Скоро больница откроется, а пока я туда доберусь на двух автобусах, как раз станут пускать посетителей, – затараторила она через минуту. Дима кивнул, не сводя глаз с яблони в саду.

Ада поднялась со ступеней и направилась в дом за своими вещами. Замерев на пороге, она все-таки решилась.

– Дима! – позвала Ада. Он обернулся. – Я тоже тебя люблю. Только, наверно, не так, как тебе это нужно.

Когда Ада вышла, Димы на пороге уже не было. Только ворота остались открытыми, чтобы она смогла выйти без препятствий.

Автобус с заспанным кондуктором подобрал ее на остановке. В воскресное утро, помимо нее, в салоне сидели только вечно едущие куда-то бабульки и алкаш на заднем сиденье.

Устроившись в центре салона, Ада достала наушники и включила первую попавшуюся песню в плейлисте. После короткого проигрыша Горшок запел ту, которая всегда напоминала ей об «Обыкновенном чуде» [62], и только тогда Ада разревелась – безобразно, подвывая в голос и всхлипывая, давясь рыданиями и соплями. Бабульки тут же что-то зашептали между собой, она видела их шевелящиеся губы, словно червей на асфальте после дождя. Отвращение и ужас заполнили ее изнутри, и на следующей же остановке она выскочила к загаженной урне.

Хорошо, что не успела позавтракать.

Переведя дыхание и придя в себя, Ада вытерла ладонью рот и с удивлением обнаружила, что может доехать до папиной больницы и отсюда. Часы на табло показывали восемь утра, а нужный автобус обещал прибыть всего через пятнадцать минут. Ада уселась на неудобную скамейку и схватилась за голову, которую сжимала то ли мигрень, то ли боль от того, что мечта разбилась в прах. Хотя даже себе она не признавалась, что может когда-нибудь поверить в то, что Дима выберет ее, а не Лесю.

Телефон ожил. Ада посмотрела на экран и приняла вызов.

– Привет, братец. Уже соскучился?

– Конечно, мелкая! Ты к папе собираешься?

– Жду автобус. Ты тоже?

– Без меня не заходи. Сделаем ему сюрприз.

– Договорились.

Ада завершила звонок и вздохнула. Хоть что-то оставалось прежним в этом стремительно меняющемся мире – ее брат все так же не любил заходить в помещение первым.

Табло подвело лишь на пару минут – автобус приехал с небольшим опозданием, зато пустой. Ада забралась на заднее сиденье и под стук работающего мотора и песни в наушниках добралась до нужного места почти за сорок минут. Районы сменялись один другим, сталинки – хрущевками, те, в свою очередь, новостройками и старинными домами. Казанка серебрилась под лучами утреннего солнца, и ветер из приоткрытого окна долетал даже до Ады на заднее сиденье. Пахло речной тиной и сыростью, утренней свежестью и осенними кострами.

Лев ждал на скамейке перед входом в больницу.

– Ты в центре, что ли, поселился? – поинтересовалась Ада, обнимая его в приветствии.

– Почти, на Кутуя. Сюда ближе добираться, чем из дома. Ну что, пошли?

Ада кивнула, и они отправились брать штурмом пост медсестры, чтобы их пустили к папе вне часов посещения, в которые наверняка наведается мама.

А встречаться с ней раньше времени, тем более на глазах у папы, который сразу все поймет, ни одному из них не хотелось.

Хотя мама, скорее всего, уже успела нажаловаться папе на «неблагодарных детей», так что теперь их впереди ждет выволочка и от него.

Ада вздохнула и поплелась следом за братом к лестнице. Каким-то чудом он убедил пожилую медсестру, что в другое время им никак не попасть к отцу – то ли поезд, то ли важный экзамен. Как ни странно, его вранью всегда легко верили – такой уж был обаятельный Лев, под стать своему имени.

В палате так же осталась пара человек, помимо папы. Увидев детей, он весь подобрался и сел, опираясь на подушку.

– Мои птички прилетели! – воскликнул папа и просиял.

Обняв его по очереди, Ада и Лев сели рядом на краешек кровати.

– Ты как? – поинтересовался брат.

Ада погладила папу по руке и ободряюще улыбнулась.

– Я в порядке, должны взять завтра анализы и сказать, можно ли домой. Что-то там было превышено, решили понаблюдать. Тут очень хорошие врачи, не переживайте, поставят на ноги.

– Обещай, что ты сменишь работу, – потребовал Лев.

– В конце года – обязательно. Ни один учитель не уходит в середине года.

– Ну пап! – воскликнули они в один голос, но тот взмахом руки заставил их замолчать.

– Никаких «пап». Лучше расскажите мне, что у вас там случилось, пока меня не было дома.

– Я переехал, – переглянувшись с Адой, начал Лев.

– Это я знаю.

– Мама рассказала?

Папа кивнул.

– Тогда ты знаешь, что я женюсь.

– И я горжусь, что воспитал мужчину. Горжусь, что ты не спрятал голову в песок, а взял на себя ответственность.

– Я люблю ее, пап, и ребенка, кто бы у нас ни родился.

Лев сиял, говоря это, и сердце Ады больно дернулось, словно пытаясь остановиться. Ей такое и не светит.

– Я не буду приставать к тебе с нравоучениями, что ты должен закончить образование, – сам знаешь. – Папа похлопал Льва по руке и теперь повернулся в ее сторону. – Ну а ты, Ада? Что ты там учудила?

Ада потупилась, и за нее вступился Лев:

– Она все ей высказала.

– Обиды и тревоги?

Ада кивнула и решилась посмотреть на отца. Тот хитро улыбался.

– Давно пора было. Но сейчас пообещайте мне одно – не огорчайте больше маму, пока я не вернусь домой и не буду вас растаскивать по разным углам, как обычно. Хорошо?

Лев и Ада оторопело кивнули. Оказывается, папа умел удивить.

Они просидели у него до утреннего обхода, пока их не выгнала медсестра.

– Попьем где-нибудь кофе? – предложил Лев, когда они спустились по кованой лестнице и вышли в небольшой больничный парк.

– Пошли до центра, там что-нибудь найдется.

И вдвоем они свернули, идя нога в ногу, на Вишневского, чтобы по переулкам выйти к Волкова и Бутлерова, а потом прямо к «Кольцу».

– Ты где сегодня была, что так рано помчалась к папе? – поинтересовался Лев, когда они свернули в тихий переулок, усыпанный желтыми листьями.

– Не дома, – попыталась отмахнуться Ада.

– Это я уже понял. И несет от тебя каким-то вонючим куревом. Не представляю, как папа ничего тебе не сказал. Он мне всегда говорил: целоваться с курящей девушкой – как облизывать пепельницу, никогда таких не выбирай.

Ада хихикнула, представив, как папа стал бы ее распекать прямо при соседях по палате. Нет, это не в его характере!

– У Димы была вечеринка, и я ночевала у него дома.

Лев вскинул брови.

– Ничего такого, у него девушка есть! – тут же оправдалась Ада и вспомнила утренний разговор. – И он сам сказал, что у нас нет будущего.

Лев тут же помрачнел:

– Это все тот же самый парень, с которым вы вместе учитесь?

Она кивнула.

– А я как чувствовал, что с ним не все просто. С чего бы вдруг такое заявлять тебе?

– Ну, он не прямо сказал, но смысл был такой.

Лев приобнял ее за плечи.

– Не сдавайся, сестренка! Если это правда твой человек, то вы будете вместе, даже если он сейчас так не думает.

Ада кивнула, не веря про себя его словам.

Все было бы просто, не будь она Адой, а он – Димой. В их случае все всегда будет сложно.

Из кухни тянуло ароматом выпечки. Мама, когда расстраивалась или за что-то переживала, всегда работала с тестом. Оно ее успокаивало – Ада поняла это еще лет в шесть-семь, наблюдая за ней на кухне.

– Ада, это ты? – раздался окрик мамы.

Она замерла от удивления и уронила ботинок.

– Да, – смогла наконец выдавить Ада и повесила куртку в шкаф.

Чтобы мама – и заговорила после ссоры первой! Точно небеса рухнут сегодня в обед.

Мама пекла ватрушки – крутобокие, зажаристые, с пышной начинкой. Ада плюхнулась за стол и уставилась на маму. Вертясь между столом и плитой, она выглядела как обычно. Но вместе с тем появилась в ней какая-то мягкость, до которой раньше нужно было еще докопаться.

– Чай будешь? Вот эти уже остыли, бери себе. Я папе напекла, чтобы он и соседей угостил, и сам поел. А что это за странный запах от тебя? Духи с табаком теперь делают? Если да, то выкинь их в мусорку – гадость!

Мама щебетала, как птичка, и Ада даже опомниться не успела, как перед ней стояла чашка свежего чая и тарелка с красивой ватрушкой.

– Спасибо, мам, – пролепетала она и, потянувшись, взяла ее за руку.

Мама замерла, а потом робко погладила ее в ответ.

– Кушай на здоровье.

Разговор не шел дальше, но в этом молчании Аде впервые было спокойно и хорошо. Оно не кололо, не било в грудь холодом, не пугало непредсказуемостью дальнейшего ответа.

– Мам, – позвала Ада, когда прожевала кусочек ватрушки и он встал у нее в горле комом.

– Что такое?

Мама повернулась к ней, не получив ответа. Увидев лицо дочери, она отложила полотенце и села напротив.

– Ты чего, Адочка?

– А ты чего? Когда мы стали опять так разговаривать?

– Никогда не поздно вернуть прежние отношения, – пожала плечами мама, как всегда, уверенная в своей правоте.

– А если поздно? Если я уже выросла? И все изменилось?

– Тогда будем учиться разговаривать заново. Одного ребенка я потеряла, второго я не отпущу.

Вот и ответ. Удачный проект по имени Лев вдруг вышел из-под контроля, и тут она вспомнила, что у нее вообще-то есть еще один ребенок. Ада вспыхнула и выпалила:

– Я не вещь, чтобы пытаться за мой счет что-то решить! И ты меня не исправишь! Я такая, какая есть!

Мама тяжело вздохнула и, придвинув тарелку с ватрушками, взяла себе одну.

– Я и не пытаюсь. Ты уже выросла, я вижу. У тебя свои друзья, мальчик появился даже. Я просто хочу, чтобы ты помнила – у тебя есть семья, и мы рядом, и мы тебя любим.

«Не так, как Льва!» – тут же полыхнуло в груди. Ада вспомнила, что эти эмоции питают демона, приманивают его, но мгновенно забыла об этом. Слишком сильны были обида и зависть, слишком сильна недолюбленность.

– Хорошо, – прошипела сквозь зубы Ада. – Давай попробуем.

Мама кивнула.

– Я буду очень стараться, Адочка. Прости, что не сделала этого раньше.

И хотя она всегда мечтала это услышать от мамы, сейчас Ада ей не верила. Отложив тарелку с ватрушкой, она встала из-за стола и направилась к себе.

От нее и правда воняло вечеринкой, так что Ада закрылась в душе и решила не выходить оттуда, пока не почувствует себя снова собой. На это ушло целых полчаса.

А по возвращении, включив компьютер, она обнаружила, что Дима удалил страницу.

[62] Речь идет о песне «Медведь» группы «Король и Шут», а также о пьесе Е. Шварца «Обыкновенное чудо» (1954) и ее одноименной экранизации (реж. М. Захаров, 1978), в сюжете которых фигурирует медведь, превращенный в человека.

И если ты скажешь: «Конечно, давай!»,

Другие промолвят: «Зачем мне все это?»

Lumen, Змей

В универе было, как и всегда по понедельникам, суматошно и путано. Ада после бессонной ночи и непривычно одинокого утра была сама не своя. Дома без брата и традиционной дележки ванной оказалось скучно.

Дима после удаления страницы никак не проявился. Молчали телефон и сообщения, не было весточки с новой страницы. Ада сидела оцепеневшая перед моргавшим синим светом экраном и не могла поверить, что теперь будет так. Что, если он совсем пропадет? Не придет в универ, больше никогда не скинет ей ни одной смешной картинки или глубокомысленной песни?

Потому она и не спала половину ночи, ворочаясь с боку на бок. Мало того что ее снедала тревога, так еще и усталость прибивала сверху бетонной плитой. Так и уснула где-то за пару часов до будильника, просто отключившись.

На французском было непривычно тихо. Энже Вагизовна даже отметила это, не сопоставив с отсутствием Димы.

Ада машинально делала письменное задание и думала, думала, думала. Одна мысль металась по кругу и не давала ей даже выдохнуть – что она сказала не так? Ведь сомнений в том, что это из-за нее он опять пропал, у Ады не было.

После бесконечного, по ощущениям, французского Ада побрела на потоковую лекцию. В аудитории уже сидела и скучала Саша, которая, завидев Аду, тут же ей замахала, зовя к себе.

– Ты чего такая кислая? – спросила она после приветственного объятия.

– Дима пропал.

Саша громко фыркнула – ну настоящий пес!

– Не первый и не последний раз. Чего так убиваешься?

Ада застыла, не зная, делиться с ней подробностями или нет. Саша сама решила эту проблему, переведя тему:

– Заметила там кого-нибудь странного? Или странное что-нибудь произошло?

– Демон появился.

– Ты поэтому хлопнулась в обморок?! Димка так и не раскололся.

Ада кивнула.

– Прямо перед домом возник. И я его смогла прогнать, представляешь?

– Как?

– Наорала на него. И он исчез.

Саша удивленно на нее уставилась.

– Никаких пассов, заклинаний и проклятий в его адрес?

Ада покачала головой.

– Нет, я не понимаю! То он чуть в тебя не вселяется, то он слушается, как пес шелудивый. Это что за магия?

– Если бы я знала. В метро напугал, а тут его напугала я. И он исчез. А значит, что? Значит, я могу им управлять!

Саша снова фыркнула.

– Нет, это ты зря так считаешь. Если поверишь, что демон тебе подвластен, то попадешь в его лапы до скончания веков. Они так и действуют.

– А если это не демон вовсе? И не божество, и не его слуга?

– Кто тогда?

– Пока не знаю, но мне кажется, что я уже близка к разгадке.

Саша ухмыльнулась, но в карих глазах блеснул алый огонек.

– Будь осторожной и не такой самоуверенной. Иначе получишь в лоб в самый неподходящий момент, когда расслабишься.

Тут зашел преподаватель, и они умолкли, погрузившись в лекцию.

– Ты пойдешь на физру? – в конце долгой и нудной темы спросила Саша.

– Сегодня у меня нет выбора.

– Поехали после нее к Лиле. Сегодня равноденствие, будет встреча для своих. Игорь обещал привести кого-то из богов.

– Надеюсь, не такого шута, как Пихамбар, – закатила глаза Ада. – Хорошо, тогда я тебя дождусь после пары.

А сама тем временем написала маме сообщение, что снова задержится. Подмигивающий смайлик – вот так чудо! – пришел в ответ почти сразу.

В метро сегодня пахло лесом. Ада не могла ничего поделать с этой ассоциацией и все вспоминала один из первых дней сентября, когда встретила в поезде девушку с еловой веткой. Будто принесенный ею откуда-то из другого мира аромат наконец соизволил появиться.

Саша тоже то и дело поводила носом и принюхивалась ко входившим в вагон людям.

– Ты палишься, – в очередной раз наблюдая за этим театром одного актера, сказала Ада.

– А ты ничего странного не заметила?

– Заметила. Лес в метро.

Саша кивнула.

– Надо Игорю рассказать. Что-то новенькое.

– Думаешь, с демоном связано?

Саша только всплеснула руками:

– Конечно, теперь все в мире с ним будет связано! Нет уж, что-то пришло новое с иной стороны, скорее всего. Вдруг он знает.

Сколько раз Ада видела Игоря вживую, он всегда производил на нее впечатление настоящего вожака. Такой, если понадобится, перегрызет глотку за своего подопечного, а сбившегося с пути покусает, но поведет за собой.

Иногда Ада втайне огорчалась, что царапины оборотня не сделали ее такой же, как Саша. Был бы повод вступить в их стаю и обрести наконец настоящую семью.

День был хмурый, моросил легкий дождь. Пока Ада и Саша шли по улице от метро к дому Лили, он всерьез застучал по лужам и их капюшонам.

– Поторопимся? – предложила Саша. – Совсем не хочется болеть.

– Пойдем, – согласилась Ада и ускорила шаг. Ботинки тут же покрылись живописными разводами грязи.

Под фонарями расцветали огненные цветы в лужах. Стоило задеть ботинком воду, как они гасли, распадались на сотни кусочков и снова появлялись, когда она успокаивалась.

Ада могла поклясться, что из некоторых луж на нее смотрели желтые глаза. Теперь демон, похоже, прятался не только в тенях, и это все осложняло.

К счастью, не так давно у подъезда Лили положили свежий асфальт, и луж тут почти не было. Старательно обходя каждую, Ада следом за Сашей зашла в заботливо придержанную дверь.

Сегодня музыки не было слышно. Как не было видно и кота Лили, опять спрятавшегося после появления в квартире такого большого количества людей.

Как Саша и сказала, были только свои: сама Лиля как хозяйка квартиры, Алсу, с улыбкой Джоконды примостившаяся за углом стола, Игорь с Рустемом, к которому тут же подлетела Саша, парочка знакомых по сходке лиц и красивая девушка с небесно-голубыми глазами.

Ее Ада видела впервые.

– Привет! – помахала ей Лиля и позвала к ним с Алсу, где у угла стола как раз было свободное место. По столу на белой скатерти были расставлены свечи, приборы с тарелками и бокалами, а во всю длину уложен пестрый растительный венок, разглядеть детали которого Ада не успела.

– Давно не виделись, – улыбнулась она, в глубине души понимая, что лучше бы увидела Диму, чем всех их вместе взятых.

– Как жизнь? Я, кстати, твоего папу выписала, наверно, уже домой добрался.

Ада тут же расплылась в счастливой улыбке.

– Все хорошо?

– Конечно! – улыбнулась в ответ Лиля. – Иначе я бы его не выпустила.

Ада благодарно сжала ее руку и не нашлась, что сказать.

– Люблю, когда все хорошо кончается.

Алсу довольно кивнула, отчего ее зеленые косы, уложенные короной вокруг головы, чуть качнулись.

– А ты чего сегодня без своего вечного спутника? – поинтересовалась она.

– Дима пропал, – помрачнела Ада. – Он даже страницу удалил.

Лиля присвистнула, привлекая внимание Игоря и незнакомой гостьи.

– А кто это? – поинтересовалась Ада, поймав на себе ее доброжелательный взгляд.

– Это же Ю́мын у́дыр [63], небесная дева, – цокнула языком от ее незнания Лиля.

– Первый раз слышу.

Та, кого назвали Юмын удыр, смотрела на Аду не отрываясь, будто слышала их разговор.

– Дочь верховного бога мари Ю́мо. Та, которая стала матерью всего народа. Неужели не слышала? – задрала брови Алсу. Они у нее были на удивление темные, но тоже с прозеленью.

– А ты, наверно, Адель? – раздался голос, похожий на звон ветра. Будто она оказалась на пастбище, где пасли овец, и у каждой на шее висел такой маленький серебристый колокольчик.

Ада обернулась и поняла, что Юмын удыр пересела к ним. Вблизи в ее глазах отражались звезды и пронзительное летнее небо в зените.

– Да, это я.

– Игорь просил с тобой поговорить и все объяснить, чтобы не было заблуждений.

За столом притихли, даже перестали трещать свечи, зажженные по периметру венка. Только сейчас Ада разглядела, что он был составлен из алых и золотых листьев и перевит тесьмой и атласными лентами.

– Это не Керемет. Точнее, не та его сущность, которую знаю я. Он слишком увлечен высшими целями, чтобы опускаться до банальной связи с людьми.

Ада оторопело кивнула.

– Ты знаешь нашу историю? Как появились на земле мари?

Ада молчала, внимая свету ее неземных глаз и звонкому голосу.

– Я полюбила человека и ушла к нему со своим небесным стадом овец. Мы жили долго и счастливо, я прятала его от глаз отца, но он все равно сумел нас найти. И благословил нас и наших детей. А потом явился Керемет.

Ада сжалась, понимая, что над головой сгущаются тучи.

– Он что-то сделал?

– Керемет убил моего возлюбленного.

Наверно, каждый находящийся в комнате физически ощутил, как стало грозно и громко, будто раскат пролетел над домом и сверкнула невидимая молния.

– А что стало с вами?

Юмын удыр улыбнулась, и тучи тут же испарились.

– А я стала жить дальше. Воспитывать детей, внуков и правнуков, пасти свое стадо, помогать отцу. И при каждой встрече делать больно Керемету.

И тут Ада поняла, что перейти дорогу этой девушке – если ее так можно было назвать – она бы ни за что не захотела. Юмын удыр была настоящей дочерью бога – грозной и сильной. Даже ее внешность – хрупкая, нежная, светлокосая и светлоглазая, совсем не похожая на знакомых ей мари, – не могла сбить с толку.

– Так что за тобой ходит кто-то другой. Я, к сожалению, не могу тебе помочь, не умею такие вещи видеть. Но тот, кто его привязал к тебе, совсем рядом.

– Значит, мы не там искали, – отозвался с другого конца стола Игорь.

Юмын удыр кивнула.

– Но вы найдете обязательно, вас много, и вы под сенью какой-то доброй силы. Кроме того, кого тут нет.

Она помрачнела, но тут же вернула улыбку на лицо.

– Давайте сегодня повеселимся. День славный, время уже пришло, а такие праздники бывают крайне редко.

– Два раза в год, если быть точным, – кивнул Игорь. – Равноденствие осеннее и весеннее. Когда день равен ночи, а каждое желание, произнесенное вслух или мысленно, исполнится, если так суждено.

Все находящиеся в комнате замолчали, слушая треск свечей. Прошла минута, и разговор снова вернулся на круги своя.

Ада улыбнулась Юмын удыр, и та пересела на свое место к Игорю, напоследок погладив ее по руке. Совсем по-матерински: с любовью и добротой.

– Понятно, что ничего не понятно, – отозвалась с другого конца стола Саша, прильнувшая к Рустему.

– Ну, хотя бы одной версией меньше, – выдохнула Лиля и принялась разливать по бокалам вино.

Игорь разрезал большой кусок запеченного с овощами мяса, и гости принялись за ужин.

Ада загадала в ту минуту молчания, чтобы Дима не исчезал из ее жизни насовсем. Пусть будет так, как есть, она никогда не замахнется на что-то большее. Пусть так, чем совсем без него.

И после этой горячей молитвы кусок мяса в подливе показался ей райской едой.

Разговор за столом был тихим и бесконечно уютным. Оборотни обсуждали планы на осень – куда поедут на День начала зимы, каким щенкам уже будет пора первый раз обернуться. Ада пила из высокого хрустального бокала виноградный сок и слушала, купаясь в тепле и уюте. Дома таких посиделок не было с самого детства.

– Если это не Керемет, – подала голос Саша, склонившая голову на плечо Рустему, – то кто это может быть?

– Было бы слишком просто, окажись это его проделки. Будем копать дальше, – пожал плечами Игорь.

– Просто мы с Адель в метро кое-что заметили.

Ада кивнула и продолжила:

– Лесом пахнет. Будто кто-то там появился, кого раньше не было. А пару недель назад я видела там девушку, которая несла с собой такой же запах.

Игорь призадумался.

– Молодцы, что сказали сразу, а не как обычно. Теперь надо разузнать, не приходил ли кто новый в город.

– Как вы это узнаете? – полюбопытствовала Ада.

– Через наших должников. Они собирают информацию и приносят мне, как лакомую косточку.

– Она, наверно, и про должников не слышала, – улыбнулась Алсу, скосив глаза на Аду.

– Я ей рассказал немного, – ответил Рустем, поглаживая Сашу по спутанным волосам.

– Ну тогда пусть знает, что такой должник с ней рядом постоянно. А она даже ни разу не воспользовалась этим правом как ученица Юхи. Юха же любого должника может использовать, если верить слухам.

Ада застыла.

– Ты про Диму? А почему это я должна пользоваться каким-то правом?

Алсу свела брови к носу, будто не понимая, что она имеет в виду.

– Так ты теперь ближе к нам, чем к нему. Не поняла еще, что ли, какой путь она тебе готовит?

Ада растерялась.

– Так ей нужна помощница, а мне ответы, как жить с меткой и управлять демоном. Я думала, у нас просто сотрудничество.

– У тысячелетней змеи просто так учениц не появляется. Свежая кровь нужна.

Голова совсем пошла кругом.

– Ладно, я потом разберусь с этим. Расскажи лучше, что там с Димой?

Алсу улыбалась совсем хитро.

– Ты знаешь главное правило общения с нами?

– Не благодарить, иначе буду должна?

Алсу кивнула. От зеленых волос разнесся легкий аромат кувшинок и резкий – стоячей воды.

– А он поблагодарил.

– За что?

Алсу и Лиля переглянулись, будто решая, рассказывать ли ей детали, и Алсу начала:

– Помнишь тот квест, на котором мы познакомились? Он тогда попал в историю. В мое озеро упал.

Ада сжалась, живо представив толщу воды и холод.

– Я его спасла и передала Лиле, она уже и привела в чувство. А он возьми да начни ее благодарить.

Алсу рассмеялась звонким, как ручей по камням, смехом.

– Вот и стал нашим должником. Теперь мается, пока не отработает все.

Лиля мрачно смотрела на подругу, будто ее не радовало поведение той. Или Лиле претила сама идея существования должников?

– И сколько ему еще быть должным? – дрогнувшим голосом спросила Ада, у которой наконец встали на место некоторые части пазла.

– Мало осталось. Одна новость, одно знание, одна работа. Да, Лиля?

Она послушно кивнула и перевела на Аду грустные глаза. Точно не нравилось то, что произошло, но как она могла пойти против вечного закона?

– Я его не трогала, пока не начались убийства, – призналась Лиля, будто оправдываясь. – Тут уже всех задействовали, кто должен.

Вот и пропадал он постоянно, вот и секретничали они у нее за спиной! Сразу стало все понятно и горько оттого, что ее Димка – светлый, несмотря на весь свой образ, – попал в такую кабалу из-за благодарности.

Ада растерянно смотрела на девушек и не понимала, отчего они расплываются у нее на глазах. Потом дошло – по лицу текли горькие слезы.

Лиля передала ей салфетки и погладила между лопаток – то ли ободряя, то ли извиняясь. Ада помотала головой, встала из-за стола и поспешила в ванную.

Ванная тоже была светлой и уютной, как и вся Лилина квартира. С потолка свисал небольшой плафон, расписанный мелкими цветочками. Ада принялась считать их в попытке успокоиться. Среди знакомых трав – череда, тысячелистник, иван-чай, ромашки, васильки – попадались и незнакомые, словно из других стран.

А пока Ада считала цветы, в ее кармане ожил телефон.

– Адочка, ты скоро? Папа вернулся, мы ждем тебя с тортиком, – звенел из трубки мамин голос.

– Собираюсь уже, – сказала Ада и встала с коврика у ванной.

– Не торопись, мы подождем.

Ада машинально кивнула телефону и нажала отбой.

Лиля ждала у выхода из ванной, облокотившись на стену.

– Ты не торопись, – словно услышав мамины слова, сказала она и приобняла Аду за плечи. – Не торопись с выводами. Не всегда долг значит плохо. Ты умнее оказалась, не сказала такого, а он по своей простоте влип. Я скоро его отпущу, не переживай.

– Он поэтому пропадает так часто? – спросила Ада, чуть отстраняясь.

– Кто ж его знает. Спроси сама, если он объявится.

Лиля будто и сама в это уже не верила.

Ада вышла из метро и свернула в ставшую уже родной подворотню. Гагарин на стене дома в свете фонарей сегодня казался пугающим, а астры на клумбе медленно умирали. Равноденствие заканчивалось, осень вступила в свои права, а значит, теперь нечего ждать – только холод и смерть.

Нырнув в подъезд, Ада удивилась, какое там царило умиротворение. Будто возвращение папы расставило все на круги своя. Только Льва, она знала, дома не окажется.

– Я дома, – как можно громче сказала Ада, заходя в квартиру и сбрасывая грязные ботинки на коврик.

– Иди сразу на кухню, – отозвалась мама.

На столе красовался огромный торт, украшенный взбитыми сливками и клубникой. Папа сидел на своем любимом месте, опираясь на подушку, заботливо подложенную мамой. Та же порхала по кухне, наливая чай в высокие парадные чашки.

– Адочка! Мой руки, и приступим.

Она на ходу приобняла дочь. Ада удивилась, как это напомнило ей Лилю.

– Празднуем папино возвращение? – садясь за стол чуть позже, спросила Ада, грея руки о чашку.

– И новую жизнь. Я тебе должна сказать, что мы со Львом сегодня созванивались и договорились, что теперь он будет у нас появляться как гость. Надо и с его будущей женой наконец познакомиться.

Ада вздохнула, одновременно ощущая, как с плеч упал груз. Недолго побыла единственным ребенком…

– Мне кусочек поменьше, – сказала она, пока мама разрезала торт.

– Уже наелась где-то?

– В гостях была.

Мама, на удивление, не стала пытать у кого. Вообще за последние дни количество вопросов от нее уменьшилось так сильно, что Ада ее не узнавала.

– Пап, ты как?

Кусок в горло не лез после тех историй, что Ада наслушалась у Лили, но она заставила себя отщипнуть немного красивого торта. По вкусу он был так же прекрасен, но Ада уже не чувствовала удовольствия.

– Подлечили, твоя подруга просто волшебница.

– Да, Лиля хорошая.

– Дай ей бог здоровья! – воскликнул папа. – Никогда еще не встречал такого чуткого и вежливого врача.

– Годы практики, – ухмыльнулась Ада, зная, что родители не поймут всю соль шутки.

– А с виду такая молодая.

– Я рада, что ты дома. Можно я утром доем, а пока пойду спать?

Мама немного расстроилась, но постаралась не подать виду.

– Конечно, иди. Сладких снов.

Ада набралась сил и обняла их обоих по очереди. Ведь они так старались… Как она могла их огорчить?

Не после того, как с этим успешно справился Лев. И не после ее собственного недавнего срыва.

После ванной Ада рискнула включить компьютер. Ничего не изменилось – страница Димы оставалась мертвой. От Леси пришло сообщение, и, пока Ада его открывала, успела десять раз вздрогнуть и представить самое страшное.