Текст книги "Тени Казани"

Автор книги: Юлия Шляпникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

– Я тебя отпускаю. Что мне сделать с твоей монетой?

– Похорони ее в освященной земле. Тогда я упокоюсь.

– Хорошо, – сказала Ада и отвернулась, чтобы уйти от утопленницы.

– А друг твой еще появится, – вдруг сказала та, но, когда Ада обернулась, ее уже след простыл, только тина в луже покачивалась да на лунной дорожке по озеру пошла рябь.

Дома Ада убрала монету в сумку, чтобы наутро забежать в церковь на Чистопольской и сделать так, как просила албасты. А потом включила компьютер, открыла свой заветный файлик и записала новое стихотворение:

Когда в глазах смеркается

И хочется бежать —

Тогда мне тоже кажется,

Что надо поменять

Себя, слова, эмоции,

Мечты, сомненья, сны…

Но все же очень хочется,

Чтоб изменился ты.

[43] Речь об известной цитате Ф. Ницше: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя» (цитируется по изданию: Ницше Ф. По ту сторону добра и зла / Пер. с нем. Ю. Антоновского, Е. Соколовой. – М.: Азбука-Аттикус, 2022).

[42] Татарский женский головной убор в виде шапочки, часто с вышивкой.

[41] Украшение женского татарского костюма, расшитый нагрудник, который изначально прикрывал прорезь на рубахе.

Кто мне сказал: «Не получится»?

Если мне хочется – сбудется.

Земфира [44], Скандал

Утром понедельника стояла такая отвратительная погода, что Ада десять раз пожалела об обещании, данном албасты. Проснувшись утром раньше всех, она выбралась на кухню и молча пила чай с бутербродами, уставившись в одну точку.

Албасты не сказала ей ничего нового, только еще больше сбила с толку и направила за ответами к той, кого никто из ее новых знакомых, похоже, лично не знал. Где искать, как правильно спрашивать – столько новых вопросов!

Не дожидаясь, пока проснутся родители и брат, Ада влезла в плотные джинсы, клетчатую рубашку и тонкий джемпер поверх нее. Ботинки и теплая плотная куртка только добавили тяжести на ее плечи и ноги.

Сегодня в подъезде не ощущалось присутствия феи. Осталась только тишина сонного дома, который начинал просыпаться перед новой тяжелой неделей. Осень набирала обороты, за окном ветер разгонял листья с деревьев, а по асфальту лились ручьи с пеной.

Ада открыла зонтик и отважно ступила за порог подъезда, тут же столкнувшись со шквалистым ветром. Зонт почти сразу вывернуло, и после нескольких неудачных попыток его наладить она просто накинула капюшон куртки и поспешила в подземку. Конечно, ей потом все равно идти на автобус пешком целый квартал под дождем, но одна из спиц уже успела сломаться. Так что Ада только вздохнула и свернула остатки зонта, как только оказалась под сводами перехода. По стеклам дверей лились настоящие реки дождя. До автобусной остановки она шла, низко наклонив голову, чтобы видеть хотя бы дорогу. Нужный автобус пришел не сразу, а под козырьком остановки набилось столько школьников и стариков, что захотелось постоять в стороне от них. Пахло, как всегда в дождь, канализацией и плесенью. В городе ей всегда не хватало тех нежных осенних запахов мокрой земли, преющих листьев и гниющих от сырости яблок, какие расплывались на даче. Ада вздохнула, понимая, как давно там не была.

Автобус, конечно, был переполнен. В салоне воняло мокрой псиной и сырой одеждой, так что, едва водитель затормозил на ее остановке, Ада поторопилась выйти первой.

Она решила пойти в небольшую Кирилловскую церковь, до которой было ближе всего. Ее открыли год или два назад, так что она еще источала запах свежей штукатурки и сияла золотыми куполами. В дождь, конечно, церковь становилась совсем обычной, но Аде нравилось иногда приезжать сюда и просто молча стоять напротив алтаря, вдыхая запахи ладана и плавящегося воска.

Купив по дороге в маленькой пекарне на Мусина булочку на завтрак, Ада наконец дошла до перекрестка с Чистопольской и перешла оживленную дорогу на светофоре. Территория церкви была уже открыта, так что Ада спокойно прошла к той части дворика, где разбили клумбу. Монета в кармане жгла руку, так что, посмотрев по сторонам, Ада быстро присела на корточки, разгребла землю около светло-сиреневых астр и закопала ее прямо под их стеблями.

Она могла бы поклясться, что в тот самый момент ощутила, как тянущий ее к озеру зов наконец истончился и стих, как бывает с последней нотой инструментальной мелодии.

Ада подняла глаза к куполам, увенчанным крестами, и тоже выдохнула. Дождь немного ослаб, так что теперь он приятно охлаждал лицо.

Постояв так пару минут, она перехватила сумку поудобнее и направилась к выходу с территории.

– Мой пасхальный друг! – раздался мужской голос с крыльца церкви.

Ада обернулась и увидела отца Василия, служившего в церкви.

– Вы меня даже со спины узнали? – улыбнулась она.

– Не зайдешь? Матушка готовит чай, погреешься хоть.

– Спасибо, но я тороплюсь на учебу!

Отец Василий не стал спрашивать, что же она тогда делала на территории церкви, и только помахал, прощаясь.

Ада бывала здесь нечасто, но в один из своих первых визитов успела познакомиться с ним. Для служителя церкви, по ее мнению, он был слишком молод – едва тридцать исполнилось. Его жена – матушка Агафья – работала при этой же церкви, уже два раза побывав в декретном отпуске. Но, общаясь с ними, Ада иногда чувствовала такое спокойствие, которого ей не дарили ни музыка, ни стихи, ни общение с близкими.

Ада решила пройтись до метро, тем более что дождь сошел на нет, напоминая о себе редкими каплями по лицу. Деревья вдоль дороги пожелтели одними из первых в городе и теперь обрамляли ее редким частоколом.

В метро было шумно и душно. Каждый год, когда сменялся сезон, леденящий холод на перронах уступал место влажной жаре. В куртке стало тяжело дышать, так что Ада стянула ее и перекинула через руку. Главное, потом не простыть, что в сентябре особенно легко.

Она тут же вспомнила про Диму. Гадая, выздоровел ли он и придет ли сегодня на пары, она нырнула в поезд и прислонилась к стеклянной двери.

За окнами проносились сполохи в темноте. Прямо как в тот раз, когда они торопились к тете Любе за ответами. Ада задумалась, что это могло быть, если пугало даже Диму. Сделав себе мысленно заметку расспросить Сашу или Лилю о том, могут ли существовать в городе демоны метро или какие-нибудь другие духи, Ада вышла на перрон «Площади Тукая».

Прямо посреди него, словно не видимая другими людьми, стояла Юха в тех же розовых наушниках, но без кота в руках. Она словно ждала Аду, потому что направилась через толпу к лестнице, едва стоило той покинуть поезд.

Ада помчалась за ней, но, на удивление, не могла приблизиться к Юхе хотя бы на пару шагов, не то что догнать. Расталкивая медлительных людей, Ада чуть не растянулась на очередной луже в подземке.

Прямо у выхода из стеклянных дверей сидел старичок и играл на баяне татарскую мелодию. Ада так и не узнала песню. Юха вдруг оглянулась и, поманив ее рукой, прошла за дверь и тут же исчезла.

Ада проскочила через ту же дверь и замерла, чуть не упав на музыканта. От неожиданности он даже перестал играть и начал возмущаться.

Юха же как сквозь землю провалилась.

В универе царила привычная суета.

Понедельник всегда теперь начинался с французского, так что Ада, жуя булочку из пекарни и запивая ее кофе из автомата, направилась в нужный кабинет. Дверь еще была закрыта, так что она достала телефон, кинула сумку на подоконник и забралась туда почти с ногами. За окном снова начался дождь. Волей-неволей вспомнилась субкультура популярных когда-то ванилек с их сидением на подоконниках в пледе, Ада хихикнула и отпила кофе.

– Над чем смеешься? – раздался за спиной знакомый голос, и от радости она едва не слетела с подоконника.

– Ты уже выздоровел? – сил хватило только на этот вопрос.

Дима стряхнул с волос капли дождя и уселся рядом. Сегодня он оделся потеплее, так что из-под кожанки торчала с виду шерстяная рубашка в клетку и темные джинсы. Он скинул куртку, и на секунду задрался рукав рубашки, обнажив татуировку.

– Анархия, серьезно? – не удержалась Ада, разобрав знакомый уже символ.

– А что не так?

– Выглядит как веяние моды.

Дима аж взвился, так что Ада пожалела о сказанном. После очередного отсутствия она словно привыкала к его манере общения заново. Пусть это и был всего лишь второй раз, но она заметила, как в нем что-то успело измениться.

– Анархия – это философия. И выражается это в свободе мышления и отсутствии рамок, которые тебе навязывает общество.

– Значит, твоя татуировка – только символ?

– Отражение моих взглядов, – ответил Дима и даже приосанился.

– А мне кажется, что совсем не обязательно тыкать всем своими взглядами в лицо.

– Просто признай, тебе страшно самовыражаться и говорить то, что ты на самом деле думаешь. Боишься, что в таком случае окружающие просто могут перестать с тобой общаться.

– А ты этого не боишься? – поддела Ада, уязвленная в самое сердце. Дима будто читал ее мысли и все знал: и про страх, и про те желания, в которых она еще самой себе не успела признаться.

– Мне куда страшнее перестать быть собой и изменить своим взглядам.

– Ну, твой любимый Горшок [45] не изменял им до самого конца. И что ему это дало?

Ада чувствовала, что злится на пустом месте, но ничего не могла с собой поделать.

– Ты на святое-то не покушайся! – возмутился Дима, но будто бы не сильно разозлился.

– С каких пор мертвый анархист причислен к святым?

– С тех самых. Вот что ты слушаешь? Своих любимых «Мураками»?

– Не только, – ответила Ада, понимая, что разговор уходит от первоначальной темы.

– Всякие эмо-группы? И какой посыл они несут?

Ада попыталась придумать хлесткий ответ, но ее, как всегда, хватило только на оправдания:

– Что не нужно бояться своих эмоций. И я не только Evanescence и MCR слушаю.

– Видимо, тебе нужно слушать кого-то другого, потому что их посыл до тебя не доходит. И слушать не только тех, кто ушел на долгий перерыв или совсем распался [46]. Им тебя научить нечему.

– Ты чего такой злой сегодня? – не выдержала Ада и вскочила с подоконника. – Если у тебя проблемы, то зачем ты срываешься на мне?

Дима застыл, будто осознав, что безобидный спор о татуировке начал перерастать во что-то совершенно иное и пугающее.

– Прости, я устал, – сказал он и потер глаза.

– Еще только утро, а мы уже чуть не поссорились.

Ада неохотно вернулась на подоконник и проследила взглядом, как начинают подходить одногруппники.

– Зато можем отметить этот день в календаре как первую ссору.

– Что с тобой было?

– Простыл, – пожал плечами Дима, но Ада ему не поверила.

– Надо подарить тебе зонт на день рождения.

– К тому времени уже впору дарить валенки.

– А когда он у тебя?

– Десятое декабря.

Ада только улыбнулась – они с мамой, оказывается, родились в один день. Вот так совпадение!

– А я апрельский Телец.

– Адель, не пугай меня! Ты же не веришь в гороскопы?!

Дима так старательно изобразил ужас, что Ада расхохоталась, почти забыв недавний спор.

– Не верю, не переживай. Но совместимость по ним у нас нулевая.

На минуту повисла тишина, в которой что-то точно осталось невысказанным. А потом показалась Энже Вагизовна с ключами, и им пришлось тащиться за ней в аудиторию.

– Мы сегодня с Лесей планировали посидеть в KFC после пар. Она тоже тут неподалеку учится. Пойдешь с нами? – поинтересовался между прочим Дима, пока они делали очередное письменное задание.

Ада на секунду застыла. С одной стороны, это время с Димой, с другой – там будет его девушка, и неизвестно, как та на нее отреагирует.

– А она в курсе?

– Да нормально все будет, Леся тебя уже знает.

Одна-единственная встреча в его понимании была хорошим знакомством, поняла Ада. Теперь она только больше убедилась в том, насколько легко он относился к происходящему между ним и Адой.

– Хорошо, тогда я с вами.

Дима просиял в улыбке и достал телефон, чтобы, видимо, написать Лесе.

Баумана привычно покрылась лужами, так что, пока они добрались до здания напротив часов [47], в котором и располагался ресторанчик, успели перейти не меньше пяти гигантских луж. Ада почувствовала, как промок один из носков, так что только порадовалась, когда они наконец зашли в тепло. Привычно пахло прогорклым маслом и канализацией, как и во всех зданиях по этой стороне улицы.

– Что ты будешь? – спросил Дима, когда до них дошла очередь.

Ада заказала еду и сама расплатилась, чем вызвала возмущение Димы. Для себя и Леси он набрал целый поднос бургеров, картошки и какой-то мелкой чепухи.

– Пошли на второй этаж, – забрав заказ, предложил он, и Ада направилась следом за ним к лестнице.

Наверху они заняли свободные диванчики у окна с видом на здание ГУМа и фонтан с русалочкой. Леся, видимо, опаздывала, так что Ада только попивала колу, решив, что нужно ее дождаться.

Девушка появилась только через пятнадцать минут, когда бургеры уже остыли и стали не такими аппетитными.

– Привет! – вполне дружелюбно помахала она Аде и, плюхнувшись рядом с Димой, поцеловала его.

Сегодня она была в короткой клетчатой юбке и серой кожанке в тон. Светлые волосы были стянуты в высокий хвост, почти как у Ады.

– Давно ждете?

– Нет, ты быстро освободилась.

– Да блин, я ей сказала, что контрольную точно завалю, если она не станет объяснять матстат получше! А она, вместо того чтобы передать нашу группу другому преподу, просто поставила дополнительную пару!

– Леся учится на психолога, – пояснил Дима, и Ада с набитым ртом только кивнула.

– Вот зачем нам все эти интегралы и прочая математическая чепуха, если за нас все уже считают машины? – воскликнула девушка. Ада снова кивала, вложив в движение все сочувствие, на которое была способна.

– Тебе нравится учиться? – расправившись с бургером, спросила она.

– Я ожидала, что будет больше интересного, а пока только одни матстаты и физиологии!

Леся производила впечатление не глупой блондинки, а крепкого гуманитария. Поэтому Ада улыбнулась, понимая, что у них есть нечто общее, помимо Димы.

– А тебе нравится твое направление?

Ада поморщилась, и это значило больше, чем любые слова. Леся рассмеялась, и Аде понравилось, что это был смех не над ней, а вместе с ней.

– Адель нравится только слушать распавшиеся группы, а не учиться, да? – приобняв Лесю, пошутил Дима. Не так резко, как днем, но осадочек все равно остался.

– Я, кстати, тут кое-что сплела. – Леся нырнула в небольшой рюкзачок и вскоре извлекла на свет три сплетенных из атласных ленточек фенечки. Раздав их Диме и Аде, она надела свою и добавила: – Будем теперь как одна команда. Нравится?

Они дружно закивали, и Ада, затягивая на запястье браслет, подумала, что Леся явно не сегодня это сделала, узнав об их общей встрече. Дружелюбный жест нисколько не успокаивал ее, потому что Ада понимала – ни он, ни она не воспринимают ее всерьез.

От этого становилось горько на душе, но Ада отпила еще колы и улыбнулась им обоим.

Телефон в кармане куртки запиликал. Звонила Саша.

– Нашли, – с ходу сказала она, и Ада наконец поняла, где Саша была весь день, пропустив пары.

– Жив? – без особой надежды уточнила она.

– Нет. Собираемся у Лили, приезжай, только аккуратнее по пути.

– Со мной Дима и Леся.

– Все приезжайте. – И повесила трубку.

Дима молча сглотнул и подхватил рюкзак, тесня Лесю к проходу.

– Что-то случилось?

– К сожалению, – отозвалась Ада, натягивая куртку.

Посидеть спокойно не удалось, а в груди поселилось тревожно-холодное ощущение близости еще бо́льшей беды.

[44] Законодательство РФ требует сопровождать упоминание Земфиры Талгатовны Рамазановой справкой: признан в РФ иностранным агентом.

[45] Горшок – прозвище Михаила Горшенёва (1973–2013), лидера и солиста группы «Король и Шут». Горшенёв был знаковой фигурой российской рок-сцены и пользовался большой любовью поклонников. Умер летом 2013 года.

[47] На улице Баумана, у выхода со станции метро «Кремлевская», расположен столб с часами – одно из самых популярных мест встреч в центре Казани.

[46] Группа Evanescence объявила о творческом перерыве в 2012 году. Группа My Chemical Romance (MCR) заявила о распаде 22 марта 2013 года на своем официальном сайте и в социальных сетях.

Sometimes it lasts in love, but sometimes it hurts instead [48].

Adele, Someone Like You

Пока они ехали в метро, Ада наблюдала за тем, как взаимодействуют Дима и Леся. Сразу заметно было, как давно они друг с другом и порою повторяют жесты и язык тела. Ада оказалась в вагоне справа от Димы, так что при каждом торможении поезда ее кидало в его сторону. В какой-то момент он машинально приобнял ее, чтобы она перестала падать, и тут Ада поняла, что так же он придерживает и Лесю. Отстранившись, Ада взялась за поручень и оглядела других пассажиров.

К вечеру в метро стало людно. Рядом через проход стояла потрясающе красивая девушка с наголо выбритой головой. На удивление, такая смелая прическа ее только украшала. В руках она держала электронную книгу с сенсорным экраном и что-то читала, периодически морща нос и встряхивая головой. Видимо, книга ей не очень нравилась, но она давала ей второй шанс.

На «Аметьево», обычно светлой из-за надземной платформы, но в этот пасмурный день такой же мрачной, как и остальные станции, зашел мужчина в белой хламиде. У него были длинные кудрявые волосы, а на ногах – мокрые сандалии.

– У нас что, уже случилось второе пришествие Христа? – шепнул на ухо Дима, который тоже его заметил.

Ада хихикнула. А мужчина тем временем начал что-то громко распевать на незнакомом языке. Пассажиры недоумевающе переглядывались; кто-то откровенно смеялся, а один не выдержал – подошел к нему, схватил за плечо и принялся что-то доказывать на татарском.

Естественно, тот его не понял и попытался вырваться. Завязалась потасовка, стоящие рядом люди с криками возмущения разбежались по сторонам, и тут как раз – очень вовремя – поезд затормозил на станции «Горки».

Оба мужчины покинули вагон – один нехотя, второй весьма радостно, найдя наконец свободные уши для своих речей.

– Чего тут только не увидишь, – сказала Леся, уже традиционно теребя алую прядь из прически Димы.

Ада сразу подумала про Юху. Да, многое можно начать видеть, особенно если тебя царапнет оборотень.

Действие подношения бисуре, видимо, все еще продолжалось, поэтому они достаточно быстро вышли со станции и направились под усилившимся дождем к дому Лили. Оказалось, что там бывала только Ада, и ей пришлось стать навигатором.

В такую пасмурную погоду стемнело раньше, чем обычно, так что к подъезду они подошли в сумерках. Ада набрала номер квартиры на домофоне, и, когда Лиля открыла им, дверь потянул уже Дима. Он зашел, сперва пропустив девушек вперед.

У дверей на шестом этаже стояла и снова ковырялась в своем телефоне синеволосая девушка с рожками. Ада видела ее уже в третий раз, так что улыбнулась и помахала, как знакомой. Девушка улыбнулась в ответ и отсалютовала смартфоном.

– Ты поаккуратнее с пэ́ри [49], – шепнул на ухо Дима.

– С кем?

– Конкретно эту зовут Зулейха, и она то ли просто злой дух, то ли суккуб. Про них-то ты слышала?

Лев залипал в «Ведьмака», так что про суккубов Ада узнала именно оттуда. Она кивнула и поторопилась скрыться в дверях следом за Лесей. Задавать вопросы в присутствии самой Зулейхи, которая, возможно, слышала их разговор, уже не хотелось.

В квартире набилось примерно столько же народа, что и на прошлых встречах. Только музыка почти не играла, а окружающие выглядели встревоженными и держались небольшими группками: оборотни с оборотнями, убыры отдельно на диване, а такие же, как Зулейха, девушки с рожками уселись в кружок на полу и разговаривали громче других.

Ада увидела Лилю и Сашу у окна и направилась к ним.

– Привет! Рассказывай, что случилось, – тут же, обняв обеих девушек, попросила она.

Саша тяжело вздохнула:

– Это был парень из нашей стаи, молоденький совсем. По человеческим меркам твой ровесник.

– Где нашли? – спросил Дима, вставая так близко к Аде, что она почувствовала запах шалфея. Леся традиционно уже висела на его плече.

– У реки, в За́ймище [50]. Вообще непонятно, как его туда занесло. Как будто бежал-бежал, а потом то ли силы кончились, то ли обратно человеком обернулся. И тогда оно до него и добралось.

– Оно? – переспросила Ада. – Вы так и не знаете, кто убивает?

– Следы те же – синяки на шее, царапины, как от когтей. И снова утопление.

Саша замолчала, а по лицу ее покатились слезы. Ада, недолго думая, обняла подругу, погладив по спине.

– Я его знала, понимаете? – поделилась Саша, когда немного успокоилась. – Лёшка был совсем дурак, но свой же! Учился тут в школе, в десятом микрорайоне, мы с ним часто после учебы в компании встречались.

Аду кольнуло узнавание, и она спросила:

– А в какой школе он учился?

– В шестьдесят девятой. Адель, ты чего?

Видимо, она успела побледнеть, и тут у нее даже подкосились ноги. Ее бросило сначала в холод, потом в жар, и Ада прижала руку к животу в каком-то отчаянном жесте защиты. Дар речи от такого совпадения пропал, и она зажмурилась, теряя равновесие.

Дима подхватил ее и помог сесть на заботливо поданный Лилей табурет.

– Что случилось? – в его голосе плескалась настоящая тревога, и даже в таком состоянии Ада удивилась, как ее это грело.

– Кажется, я с ним училась. Лёша Алтынцев?

Саша оторопело кивнула.

– Он вместе со своим другом Димой устроил мне в классе бойкот. Потом мы не общались до самого выпуска.

Горло сжало. Даже если человек устроил ей такую веселую жизнь, он не заслуживал смерти!

– Смотри-ка, – протянула Лиля. – Один тебя, возможно, поцарапал, другой в школе жизнь отравил. Ты сталкивалась с обеими жертвами.

– И началось все, когда ты к нам присоединилась, – шагнув назад, заметила Саша.

У Ады появилось ощущение, что желудок упал куда-то в пятки. Неприятно замутило, а пальцы затряслись. Они что, ее подозревают?!

– Вы совсем с ума сошли?! – громко возмутился Дима, заслоняя Аду от них. Леся рядом только удивленно фыркнула. – Она не могла!

Саша и Лиля переглянулись, будто осознавая, что прямо сейчас обвинили ее в двух убийствах. На их лицах отразилось замешательство.

– Да я только нашла связь, ничего я не утверждала, – начала оправдываться Лиля.

– Все в порядке, – замахала рукой Ада, пытаясь успокоить их. Сама же при этом очень остро ощутила, как ей стало больно где-то в районе солнечного сплетения. Как резкий удар по самому незащищенному. – Я не в обиде, просто это правда странно.

– Ты оба раза была дома и в городе, так ведь? – подсказал Дима. Ада кивнула, ощущая, как постепенно возвращается в нормальное состояние. – Так что и не могла с ними даже пересечься.

– Ну знаешь, бывают случаи, когда джинны вселяются в людей и управляют ими, – сказала Саша и тут же заслужила очень тяжелый взгляд от Димы. – Ладно-ладно, там симптомы пострашнее лунатизма, согласна.

Разговор затих сам собой, и Лиля скрылась на кухне, откуда вкусно пахло жареным мясом.

– Ты в порядке? – спросил Дима, которого опять схватила под руку Леся.

– Да, идите, куда планировали, я с Сашей еще поболтаю.

Леся благодарно ей улыбнулась и тут же утащила Диму к ближайшему дивану.

– Что происходит? – поинтересовалась Саша, указывая на такой же, как и у них, браслетик-фенечку на запястье Ады.

– Жест доброй воли. Меня приняли в семью, похоже.

Саша хохотнула, а потом внимательно на нее посмотрела и уточнила:

– Мне же не нужно брать след и бояться, что он приведет к тебе?

Ада поперхнулась слюной.

– Не надо. В первый раз я была дома, родители подтвердят. А второй раз меня Дима и Рустем забирали от озера в городе, так что в Займище я быть не могла. Если только летать не научилась.

Саша послушно кивнула, и от нее разошелся ее личный острый запах.

– Хорошо-хорошо, не переживай. Хочешь кушать? Да что я спрашиваю, весь день на парах просидела ведь! – И, скрывая неловкость, Саша умчалась на кухню, чтобы через пару минут принести тарелку с двумя куриными бедрами и ломтем хлеба.

Ада благодарно накинулась на еду, понимая, как проголодалась и перенервничала в последние минуты. Ее накрыло чувство «один против всех», прямо как в школе, даже стало дурно. И оттого еще удивительнее, как быстро вся эта ситуация разрешилась.

Но она не могла перестать думать о том, почему оба убитых с ней связаны. Того Лёшу она не видела вживую с самого выпускного, когда он перевелся в другую школу вместе с тем Димой. А первый парнишка-оборотень, оказавшийся тем, кто ее поцарапал, тоже был ей «знаком» всего пару минут. Как-то не стыкуется с версией, что она с ними связана.

Казань – большая деревня, вот что не стоит забывать в таких случаях.

Тут вернулась Лиля с металлическим подносом, наполненным жареным мясом. Гости сразу разобрали еду, и на пару минут воцарилась блаженная тишина.

– Ладно, давайте вот что обсудим, – садясь на подлокотник одного из кресел, начала Лиля, когда гости расправились с угощением. – Что мы будем делать, чтобы обезопасить себя?

Повисло молчание – уже неуютное.

– Мы и так держимся вместе, – сказал высокий мужчина в куртке нараспашку. – А толку?

– Игорь, оттого, что ты нас не пускаешь никуда по одному, я просто пропускаю учебу, – фыркнула Саша, и тут Ада поняла, что это и есть вожак их стаи, о котором она говорила.

– Да вернешься ты на учебу, не переживай! Лёшку нашли уже, – бросил Игорь и сам поморщился от прямоты. – Способ рабочий, если никто не разбегается, как щенки на запах костей.

– Мы же не можем везде ходить толпами, люди что-то заподозрят, – парировал Рустем, возникший, как призрак, в дверях комнаты. Саша тут же подскочила к нему, и они привычно сплелись руками и волосами.

– Пусть лучше я несколько раз поговорю с полицией, чем потеряю еще кого-нибудь из своей стаи, – отрезал Игорь и скрестил руки на груди.

Завязался спор. Убыры считали, что проще всего залечь на дно, пока полиция ищет убийцу. Игорь и его одностайники считали, что те вообще забили на убийства и пустили все на самотек. Пэри и вовсе помалкивали, отсиживаясь в дальней части комнаты.

У Ады от шума разболелась голова, и она направилась на кухню. Туда уже перетекли Саша и Рустем и еще несколько человек, в том числе Дима без Леси, которую он оставил на диване с компанией болтливых девочек в ушках. Ада начала подозревать, что это у них совсем не ободки.

– Рустем, а откуда ты так много знаешь про албасты? – поинтересовалась Ада, когда Саша отошла в другой угол кухни. На полке у окна внезапно обнаружился кот Лили, прятавшийся от шумной компании.

Рустем ухмыльнулся.

– Сработало?

Ада кивнула.

– Вот и мне как-то подсказали, что так можно их подчинить. Я попробовал в деревенском озере и получил деньги, чтобы перебраться в город.

– Ты же лис, да?

Он кивнул.

– А ты стала очень проницательной после тех царапин, так ведь?

– Саша рассказала?

– Да. У нас нет друг от друга секретов.

Ада поняла, что так Рустем ей намекает, чтобы она аккуратнее делилась с ней своими переживаниями. Иначе узнает не только он, но и вся стая.

– Что попросила у албасты? – поинтересовался он.

– Ответ на вопрос, а она особо и не помогла. Только к Юхе отправила.

– О, я видел ее как-то! Самая современная из нас, держит котокафе на Волкова [51]. Только котики там не самые обычные.

– Аждахи? – догадалась Ада, вспомнив рыжего кота-дракона на руках у Юхи.

Рустем кивнул.

– Но ты ее там не найдешь. Неуловимая.

– Спасибо хотя бы за такую наводку. Потому что я видела ее только в метро, и оба раза она от меня ускользала.

– Всегда пожалуйста. Идем послушаем, до чего они там договорились, – Рустем позвал Сашу и остальных, и они вернулись в гостиную.

Спор нисколько не утихал, и Ада осталась стоять в дверях.

– Ты домой? – спросил на ухо Дима.

Внутри опять появилось чувство, как при полете на качелях. Голова стала легкой-легкой, и пробежали мурашки по спине. Аде нравилось, когда он так делал, – она сразу забывала, что рядом есть кто-то еще.

Осипшим голосом она ответила:

– Да, пора уже. Пока дойду до метро в такой дождь, пока доеду.

– А где зонт?

– Пал в неравной битве с ветром.

– Я могу подвезти вас обоих, – подошел Рустем, приобнимая Сашу.

– Лесь, ты идешь? – позвал девушку Дима.

– Я еще задержусь, езжай, – она чмокнула его в губы, помахала Аде и тут же скрылась в компании тех самых девочек с ушками.

– Кто это такие? – кивнув в их сторону, пока надевала ботинки, спросила Ада у Димы.

– А, эти? Ба́кэ-нэ́ко [52], оборотни-кошки.

Ада поперхнулась.

– Настоящие? Так они же вроде в Японии обитают, нет?

У девочек и правда были, как на подбор, узкие глаза, темные волосы при светлой коже и что-то неуловимо азиатское в фигуре.

– Переехали всей компанией. Казань не зря в честь котла назвали.

– Красивая версия, но я в нее не особо верю, – хмыкнула Ада и распахнула дверь на лестничную клетку.

Лиля вышла их проводить и на прощание приобняла Аду со словами:

– Не обижайся. Просто время неспокойное, вот мы и боимся даже своей тени.

– Без обид, – кивнула Ада и улыбнулась.

В машине Рустема Ада оказалась уже второй раз. Первый она плохо помнила, потому что почти всю дорогу проревела.

На зеркальце болтался на шнурке амулет-хамса́ [53]. Ада видела такой в Турции, там его носили даже дети. Значит, и существа иной стороны тоже прибегают к защите и верят в сглазы, вот дела…

Рустем включил радио, и из динамиков зазвучала Адель – она пела свою знаменитую «Someone Like You». Ада заслушалась переливами этого красивого, пронзительного голоса.

– Выключи эту фигню! – возмутился Дима, пристегиваясь. Они сели рядом, а Саша заняла переднее сиденье.

– Конечно, это же не панк-рок, – поддела его Ада.

– Все, что крутят по радио, автоматически попса!

– Кажется, твоих любимых «Короля и Шута» тоже по радио крутили, – невзначай заметила она.

– Ну что ты опять начинаешь! – возмутился Дима.

– А мне нравится эта песня, – подала голос Саша, – Рустем, оставь. И дождь уже кончился, я открою окно, вы не против?

Они дружно кивнули, и Саша распахнула переднее окно, откуда тут же донеслись ароматы влажной земли и листьев. Мимо пролетали огни фонарей, другие машины обгоняли и с шумом проносились по лужам. А на развязке моста Ада не удержалась и высунулась в окно. В сочетании с песней картинка получалась умиротворяющая, особенно после такого полного разных эмоций дня.

«Иногда любовь приносит счастье, а порой – только боль вместо всего», – перевела в голове строчку Ада и вздохнула.

– Ладно, признаю, эта твоя тезка не так плоха, – шепнул на ухо Дима. – Но маловато экспрессии.

– Уже прогресс! – ответила в тон Ада и улыбнулась ему.

Песня вскоре закончилась, и диктор по радио начал рекламировать семечки. Рустем, не отвлекаясь от дороги, переключил станцию на следующую и попал на «Беспечного ангела» «Арии». Саша и Дима радостными воплями поддержали песню, а Ада только рассмеялась от такого единодушия.