Текст книги "Тени Казани"

Автор книги: Юлия Шляпникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Пусть киснет, если так хочет, – по пути резко бросила она. – А я терять вечер не хочу!

Ада только вздохнула. Злость, внезапно возникшая, куда-то делась, а по телу разлилась тошнотворная усталость.

– Пошли, я уже играла недавно в загадки, так что попробуем выиграть ее горшочек с золотом, – поддержала Лесю она, и та просияла.

Но они успели только послушать нескольких неудачливых отгадывателей, как со стороны дальней части скамейки раздались испуганные крики.

Ада обернулась и застыла в ужасе. Демон вернулся, и теперь он не прятался в луже – он стоял между ними и теми, кто остался за памятником Ленину. Вися в воздухе и сверкая желтыми глазами, демон слегка дымился.

– Не двигайтесь, – скомандовал Игорь, заслоняя руками своих ребят, оказавшихся поблизости.

Ада потеряла из виду друзей и от шока не сразу поняла, что нужно сделать.

– Ты куда собралась? – прорычал Игорь.

– Я попробую его прогнать!

От ее движения демон чуть заколыхался, и Ада остановилась. Когда он успокоился, то она приблизилась и замерла напротив него. Сжав кулаки, Ада твердо приказала:

– Уходи!

Но демон только покачивался. Дым, из которого он состоял, клубился все сильнее.

– Я приказываю тебе уйти! – крикнула Ада громче, теряя уверенность. Ладони вспотели, а желудок совершал кульбит за кульбитом. – Ты здесь не нужен!

Демон сильнее всколыхнулся и вдруг полетел прямо на нее. Ада инстинктивно отшатнулась назад и врезалась спиной в кого-то. Это оказалась Эбигейл, возмущенно пискнувшая.

– Пошел прочь! Ты не причинишь никому вреда! – еще раз попыталась приказать Ада, но тщетно.

И вот тут она поняла, как была права Саша, – ей просто повезло в прошлый раз. Демон ее нисколько не слушался. Он словно хотел закончить то, что не дала ему сделать Юха, – вселиться в нее. Больше его ничего не интересовало.

Вдруг Эбигейл потеснила Аду и встала рядом с ней.

– Сгинь! – крикнула она, сложив пальцы каким-то охранительным знаком.

Демон от этого стремительно завертелся и кинулся на лепреконшу.

Окружающие заорали и разбежались кто куда. Рядом с Эбигейл остались только Ада, а также Игорь и его тут же подскочившие оборотни. Они попытались оттащить Эбигейл от демона. А тот клацал когтями прямо перед ее лицом. Откуда только взялись? Словно сотканные из той же тени, они были очень острыми на вид.

Один из когтей все же достал до шеи Эбигейл и ранил до крови. Ада тут же кинулась на демона сзади. Но рука лишь прошла сквозь тени и ничего ему не сделала. Тогда Ада зажмурилась и закричала изо всех сил:

– Пошел прочь!!!

Ей показалось, что от ее голоса зазвенели даже стекла в окружающих Сковородку зданиях, но, когда она открыла глаза, оказалось, что все цело и на месте, а вот демон, сжимаясь в точку, исчезал на глазах.

Окровавленная Эбигейл, зажимая шею, свалилась на землю. Оборотни тут же кинулись ей помогать. Подоспела Лиля, которая вытаскивала из сумки дорожную аптечку.

Саша оттесняла Аду назад.

– Все, все, он исчез, успокойся! – кричала она на нее, и только тогда Ада поняла, что продолжает издавать какой-то дикий вопль ужаса.

Зажав ладонями рот, Ада отскочила в сторону и обвела растерянным взглядом окружающих. Большинство смотрели на нее с нескрываемым ужасом.

Обернувшись, Ада нигде не увидела ни Диму, ни Лесю. Все остальные, на кого падал ее взгляд, тут же отводили глаза или даже отодвигались от нее.

– Я его не призывала! – воскликнула Ада охрипшим голосом.

Но окружающие явно ей не верили.

Тогда она еще раз испуганно оглянулась на всех и бросилась бежать куда глаза глядят.

[75] Самайн – языческий кельтский праздник окончания уборки урожая, выпадает традиционно на канун 31 октября, начало темного времени года по кельтскому календарю. После принятия христианства постепенно заменился празднованием Дня всех святых, с которым совпал по дате. Его канун – более известный нам праздник Хеллоуин.

[74] Фоморы – в ирландской мифологии древняя раса существ, олицетворяющих демонические, темные силы хаоса.

Сколько на свете песен,

Сколько на свете книг,

Сколько событий каждый миг.

Мне этот мир стал тесен.

Слышишь, Луна, мой крик?

Сплин, Полная луна

Ада очнулась только напротив здания Александровского пассажа. В наступившей ночи свет фонарей отражался в бесконечных рядах его пустых окон. Ни в одном из них не было жизни – только руины прошлых дней, покинутых комнат и ветшающих стен.

Ада замерла у одной из колонн со змеей и уставилась в темноту окна. Казалось, что там отражается не только она, но и желтые глаза у нее за спиной. Взвизгнув, она резко обернулась и едва не ослепла от фар проезжающей мимо машины.

Прибавив шагу, Ада направилась в Кремль. В голове не было ни единой мысли – сплошная пустота и не перестающее ныть, как больной желудок, чувство вины где-то под ребрами.

Она не могла так ошибиться, не могла быть такой самонадеянной! Как она допустила, что из-за нее опять пострадали? Пусть Эбигейл и не была человеком, но вина за то, что ее жизнь теперь в опасности, легла на плечи Ады.

Но что она могла сделать? Как остановила бы демона, если он и правда ее больше не слушается? Она могла только быть осторожнее и не допускать злости в чей-либо адрес, притом безосновательной! Но сколько раз за последние дни Ада вообще злилась? И где был демон? Он ведь ни разу не показался из лужи!

Ада резко остановилась и чуть не влетела в столб.

Нет, не может такого быть… Если это не она, то кто? Кто на самом деле управляет демоном?

Ада вздрогнула от налетевшего порыва ветра и плотнее закуталась в шарф. Сделать следующий шаг оказалось сложнее, чем все предыдущие.

Если не она, то остается кто-то, кто был на Сковородке. Такая толпа народа! Кто вел себя странно? Кто злился, огорчался, ворчал? Кто был сам не свой весь вечер?

Ответ был так очевиден, но Ада отгоняла его, как муху от тарелки. Если она еще хоть секунду об этом задумается, то голова просто лопнет. Поэтому Ада ускорилась.

В Кремле было почти безлюдно. Осенняя погода с то и дело налетавшим ветром не помогала туристам осматривать город. Поэтому Ада спокойно прошла в дальнюю сторону, где за сквером у Благовещенского собора расположилась небольшая смотровая площадка. Сладко пахло поздними розами и бархатцами.

Ада опустилась на скамейку с видом на собор и, поджав под себя ноги, обхватила колени руками и принялась раскачиваться из стороны в сторону. Над собором летали редкие птицы, со строящейся набережной внизу доносились голоса и шум техники, а в небе зажигались тусклые звезды.

– Вы в порядке? – раздался совсем рядом мужской голос.

Ада подняла голову и сквозь слезы разглядела седобородого старика с посохом в руке. В голове мелькнуло смутное узнавание, но тут же пропало.

– Нет. Но вы идите, куда шли.

Старик покачал головой и подошел ближе.

– Я присяду вот здесь, хорошо?

Он осторожно опустился на другой край скамейки и продолжил:

– Так горько плачете! Как я могу вас оставить одну? Нужно высказать то, что так болит. Говорите, милая!

Ада покачала головой, чувствуя, как заливает слезами шарф.

– Не могу.

– Чужая тайна? Или страшная догадка?

– Все вместе.

Старик погладил бороду и добавил:

– Тогда расскажите все равно, но не называйте, о ком речь. И тайну сбережете, и сердце облегчите.

Ада всхлипнула и попыталась стереть влагу с лица, но новые слезы все катились и катились. Старик протянул ей огромный льняной платок, и она уткнулась в него.

– К нам пришла беда. И она ходит за мной. Сегодня опять пострадал из-за этого человек.

– И вы вините себя?

– И это тоже. И за то, что ко мне прицепилась, и за то, что считала, будто могу этим управлять. А я не могу!

Старик призадумался.

– Никто бедой не может управлять.

– Может. Есть тот, из-за кого она появилась. Он ее призвал или что еще, тут уж не знаю! Но мне кажется, что это он.

– В чем сложность?

– Это близкий мне человек.

Старик понимающе закивал головой.

– И если это правда он, то я хочу понять, почему он это сделал. Правда чтобы меня защитить или это все-таки со мной не связано?

– Так спросите его!

Самое простое решение, конечно. Но как же она может?..

– Нет, я боюсь. Это все разрушит.

– Вопрос разрушит? Или то, что может быть виноват тот человек?

– Второе. Я ведь не смогу сохранить это в тайне! Не тогда, когда от этого могут опять пострадать другие!

– Тогда вам нужна смелость, вот и все. Собраться с духом и спросить.

– А если и правда он?

Старик снова огладил седую бороду.

– Тогда это его судьба. Я, знаете ли, слишком много сталкиваюсь с разными судьбами. Кому-то на роду суждено умереть молодым, кому-то – сойти с ума. Кому-то мы даем легкую, счастливую жизнь, но тогда страдают его потомки. Во всем есть баланс.

Ада присмотрелась к старику и поняла, что от него идет едва различимый звон. Не как от тех близнецов или бакэ-нэко. Тихий, похожий на шепот колосьев на ветру.

– Вы не человек, да?

Старик улыбнулся.

– А вы не простая девушка. Я знаю, что вам суждено, и там много сложностей и выбора.

– Кто вы такой?

Ада совсем перестала плакать и внимательно разглядывала собеседника.

– Мой народ зовет меня Су́лти Ту́ра [76], но я давно этим именем не представляюсь. Так что можете и не запоминать.

Этого имени Ада еще не слышала. Она решила посмотреть потом, божество какого народа опять встретила, и тут же забыла об этом.

– Если вы знаете мою судьбу, то и всех остальных?

Он кивнул.

– Тогда скажите: что ждет его?!

Старик покачал головой.

– Только ему и могу сказать. Никому больше.

Ада фыркнула и стукнула ногой по плитке.

– В чем тогда смысл? Зачем поманили и тут же бросили?

– Чтобы вы поняли, как сложно и важно делать выбор. Сегодня можете решить одно, завтра – другое. Но человек, от которого все зависит, может выбрать вообще что-то третье, независимо от вашего решения.

– Так все бессмысленно?

Старик покачал головой.

– Тогда бы мы тут не ходили, не жили и не пытались что-то изменить. Суждено – это одно. А что вы выберете, куда повернете – это другое.

Ада вспомнила недавний разговор с отцом Василием и задумалась. Он говорил об обратном – все предрешено Богом, даже каждые поворот и развилка пути, и у нас есть только иллюзия выбора.

– То есть от того, что решу, зависит, что дальше будет? Не кто-то там наверху решит, а я сама?

– Есть пути разные, так и решения там разные. От того, что выберете, будет зависеть, что дальше будет. Можете сидеть тут и продолжать плакать. Можете пойти и спросить. А можете что-то другое решить – и все по-другому станет. От вас зависит.

Такой расклад нравился ей куда больше. Но все равно оставалось ощущение, что за этим кроется какая-то хитрость.

– В чем подвох?

Старик улыбнулся так по-лисьи, что его узкие глаза превратились в щелочки.

– Что бы мы ни выбрали, все уже заранее предрешено. У каждого есть несколько путей, и в каждом – своя жизнь. Мы только набрасываем варианты и предсказываем, что ждет. А выбираете в итоге все равно вы, люди.

Ада схватилась за голову и взвыла:

– Так есть у меня свобода выбора или нет?!

Старик рассмеялся и, протянув руку, погладил ее по плечу. От пальцев пахло полевой полынью.

– Есть. Конечно, есть. Главное, не ошибитесь, а то выберете не лучший вариант. А изменить уже вряд ли получится.

Он поднялся со скамейки и, опираясь на посох, пошел к собору.

– Мне пора, милая. Может, еще свидимся.

Ада не успела ничего ответить, как он скрылся за стеной собора, будто исчез. Холодало, так что она подхватила сумку и пошла в направлении метро.

Дома были и мама, и папа. С кухни доносился звук работающего телевизора.

– Адочка! Ты голодная? – позвала мама.

Ада скинула ботинки, как можно аккуратнее повесила куртку в шкаф и убрала сумку на полку. Все, чтобы как можно сильнее оттянуть момент встречи с родителями.

– Господи! Что случилось? – разнеслось вокруг, стоило ей зайти на кухню и попасть маме на глаза.

– Все в порядке, немного расстроилась из-за учебы, – отмахнулась Ада и села за стол, даже не помыв руки.

Папа внимательно разглядывал ее, пока мама носилась по кухне и пыталась то налить ей горячего чая, то принести салфетки, чтобы вытереть лицо.

– Мам, все в порядке! – чуть громче, чем было нужно, сказала Ада, и та наконец опустилась на стул.

– Ты точно не пострадала? Никто тебя не обидел?

«Обидел, мам, еще как. Но вам лучше об этом не знать».

– Все хорошо. Давайте утром поговорим, я не голодна, пойду к себе.

– Чай хотя бы выпей, согрейся! – всучила ей чашку прямо в руки мама.

Ада вздохнула и вышла из кухни.

Комната встретила ее темнотой и едва теплыми батареями. Видимо, днем дали отопление, но еще не продули трубы, и где-то образовалась пробка.

Поставив чашку на компьютерный стол, Ада ногой нажала кнопку запуска на системном блоке и одновременно включила лампу – сразу стало уютнее.

Страничка «ВКонтакте» ничем не порадовала Аду. Ни одного сообщения, все так же удаленный аккаунт. Пустота.

Зато зазвонил телефон, пока она переодевалась в домашнее. Это оказалась Саша, и Ада с содроганием взяла трубку.

– С ней все хорошо! – без лишних приветствий воскликнула Саша.

Ада ощутила, как расправились плечи, избавившись от камня вины.

– Она цела?

– Жить будет. Царапины. Если бы не ты, она бы точно погибла.

Ада поперхнулась. А как же обвинения в почти что убийстве?..

– Я?

– Ты! Кто еще наперерез кинулся? Ты и правда смогла прогнать демона, я видела, я же рядом стояла! Ты сама-то цела?

В голосе Саши была тревога, она действительно переживала за Аду.

– Да, – растерянно ответила она. – Но я думала, все меня возненавидят за то, что я сделала!

Саша так тяжело выдохнула, что Ада невольно сжалась.

– Кто совсем тупой, пусть думает так дальше. Мы были рядом и видели, кто спас Эбигейл.

– А демон? Ты видела, когда он появился?

Саша задумалась, потом медленно сказала:

– Видела. Он за твоей спиной возник из ниоткуда. Как будто его кто-то призвал.

Ада порывисто вздохнула и задала так тревожащий ее вопрос:

– А ты знаешь, кто там был в этот момент рядом?

Они обе молчали так долго, что Ада уже начала считать минуты и прикидывать, во сколько обойдется Саше этот разговор. Операторы-то у них были разные.

– Нет, не видела, – наконец сказала она, и Ада кожей ощутила ложь. В горле запершило, и она попыталась прокашляться.

– Хорошо.

– Приезжай завтра к Лиле днем. Игорь сказал, что будем выяснять, кто его вызвал, опытным путем.

– Соберете всех, кто был на сходке, и по одному будете допрашивать?

– Почти. Приезжай, хорошо?

– Попробую заглянуть после пар. А ты придешь?

– Посмотрим с утра. Скорее всего, нет.

– Тогда созвонимся. И еще, Саш, спасибо.

Она только вздохнула и сказала:

– Спокойной ночи, подруга.

Ада повесила трубку и села прямо на ковер у кровати. Никуда она идти не собиралась. Они тоже обо всем уже догадались. Кто будет первым, кто задаст этот вопрос?

Сон был тревожный. Ада видела злые лица вокруг, каждый считал, что нужно обязательно ее толкнуть, пихнуть, плюнуть в лицо. Все говорили, что это она виновата. А она не могла даже спрятаться от их обвиняющих взглядов. Только сжималась в комочек и плакала.

Ада проснулась со стянутой от слез кожей на лице и с вымокшей за ночь наволочкой. «Нокиа» рапортовала о наступлении шести часов утра. Сна больше не осталось, так что Ада стерла слезы со щек и, выбравшись из одеяльного плена, пошла в ванную.

Опухшие глаза и лопнувшая сеточка сосудов встретили ее в зеркале. Ада поплескала в лицо прохладной водой, потом сдалась и забралась под душ. Все тело кололо, словно мелкими иголками, и долго она не продержалась.

На кухне оказался папа, который пил что-то подозрительно напоминавшее кофе.

– Цикорий, – кивнул он на кружку и спросил: – Хочешь?

Ада налила себе чашку этой бурды и с ногами забралась на стул рядом с папой.

– Что случилось, птичка моя?

– Много плохого и много хорошего. У меня как будто не сентябрь, а целая жизнь за этот месяц прошла!

– Этот твой босяк виноват?

Ада улыбнулась, как всегда удивляясь папиной проницательности. Не зря он пошел в учителя – его призвание было в чтении детских сердец. Ему она врать не умела, в отличие от мамы.

– Да, Дима.

– Обидел?

– Нет, но теперь все непросто.

Папа кивнул и отпил из чашки, тут же скривившись.

– Хочу нормальный кофе, а не эту растительную бурду!

Ада хихикнула, боясь разбудить маму.

– Пахнет похоже.

– Что вчера такого случилось?

Пытаясь решить, что можно рассказывать, а что нет, она замолчала на целую минуту.

– Ты точно цела? Он тебя не обидел?

– Ну пап! Все в порядке!

– Если вы просто поссорились, то это пройдет. Помиритесь. Как там говорят? Милые бранятся – только тешатся.

– Иногда я думаю, что тебе нужно было преподавать русский язык, – раздался хриплый после сна голос мамы, а вскоре и она сама появилась в дверях. – Чего не спите в такую рань?

– Бессонница. Аде на учебу скоро.

– Можно я сегодня побуду дома?

Родители переглянулись, и, видимо, сыграли свою роль ее красные от слез глаза и усталость в лице, так что мама кивнула.

– Но к вечеру почистите картошку – у нас будут гости.

– Лев с невестой придет, – пояснил папа.

– Хорошо. Мясо сама достанешь?

– Конечно! На вас никакой надежды!

Мама налила себе цикория из кастрюльки и села с ними за стол. После первого же глотка ее выражение лица так точно повторило папину гримасу, что Ада не выдержала и рассмеялась.

«Вот поэтому они столько лет и прожили вместе», – подумалось ей. Просто они очень похожи в самом важном, а разногласия при этом улаживаются сами.

Ада о таком и мечтала.

Пока папа чистил картошку, Ада занялась накопившимися заданиями по учебе. Их оказалось неожиданно много, так что она управилась к обеду лишь с половиной.

– Сегодня в меню запеченный с мясом и сыром картофель и остатки торта, – сказал папа, стоило Аде зайти в кухню.

– Беру все, – хихикнула она и пошла доставать тарелки.

Обедали молча, под работающий телевизор. В очередном музыкальном хит-параде очередная певица пела очередную безликую песню.

– И что людям в этом нравится? – спросил папа, подбирая кусочком хлеба соус с тарелки.

– Просто и не загружает мозг, скорее всего.

Они вздохнули так похоже, что, наверно, у любого наблюдателя, если бы он был, не осталось и сомнений в том, что это отец и дочь. Похожие внешне, они и по характеру повторяли друг друга.

– Пап, а если бы я не родилась, ты бы расстроился? – уже разливая чай, вдруг спросила Ада.

На лице папы появилось такое растерянное выражение, что могло стать олицетворением замешательства в любом учебнике эмоций.

– Если бы ты не родилась, то с кем бы я вот так чаи гонял? С кем бы попсу обсуждал? Кому бы первую мать-и-мачеху по весне таскал? Кому заплетал бы косички, пока твоя мама пытается успеть собраться на работу? Точно не Льву же!

Ада против воли расплылась в улыбке.

– Но это же Лев. Или ты не хотел сына?

– Я хотел, чтобы у меня были сын и дочь, такие, как вы. И мое желание сбылось, чему я очень рад.

– А мама?

– А с мамой у вас просто очень похожи некоторые черты характера. Обе упрямые, обе взрывные. Вот и ссоритесь пока: подход друг к другу ищете.

– Но она же Льва всегда больше любила!

Папа тяжело вздохнул, как будто речь зашла о прописных истинах и стыдно было не знать такое.

– Лев – это ее зеркало. Все, чего она не добилась, он должен достичь. Оценки, образование, идеальная работа, семья по решению, а не стечению обстоятельств…

Ада помнила, как в детстве подслушала разговор мамы и бабушки. «Вот если бы доучилась вовремя, а не замуж по залету выскочила, тогда бы не торчала в этой конторе», – ворчала бабушка, а мама, неожиданно превратившаяся в школьницу, только молчала и все ниже склоняла голову.

Теперь-то Ада поняла, что к чему.

– Он ее второй шанс – исправить там, где она накосячила.

– А теперь он сам накосячил. Знаешь, каких трудов мне стоило их помирить? Да еще дистанционно, из больницы, где мне постоянно вливали всякую медицинскую гадость в организм, от которой только и хотелось, что спать и есть!

– Пап, ты знаешь, как я тебя люблю?

Это была их игра с детства, и что-то неожиданно вспомнилось, как они в нее играли, когда Аде было лет пять.

– Не знаю. Покажи!

Ада вскочила со стула и повисла у папы на шее, крепко-крепко его обнимая и ощущая тепло объятий в ответ.

Вот бы никогда не забывать о том, что ее правда любят. А остальное – это уже ее загоны.

С оставшейся половиной заданий Ада расправилась к вечеру, как раз к возвращению мамы. Сохранив файлы для распечатки на флешку, Ада выключила компьютер, специально не проверяя сообщения «ВКонтакте», и вышла из комнаты.

– Так, Ада, поможешь мне с нарезкой салата, – тут же всучила ей пакет с продуктами мама.

– Мы что, на целую армию готовить будем? – покачнулась под весом покупок Ада и направилась в кухню.

Папа уже ставил в духовку противень с картофелем и нарезанными стейками. Увидев объем салатной работы, он только подмигнул дочери и занялся нарезанием овощей для другого салата.

– А стол готов? Надо поставить стол. Вить, давай ты, только аккуратнее, не перенапрягайся!

Мама командовала парадом, Ада старалась не отсвечивать и резала ингредиенты для оливье – любимого салата Льва, – а из телевизора надрывались поочередно Кэти Пэрри и Майли Сайрус из зарубежного хит-парада.

Время пролетело незаметно, и наконец гости позвонили в дверь. Папа ушел открывать, оставив заправку салатов на Аду. Из прихожей донеслись приветствия и незнакомый женский голос, немного манерный, но приятный.

Мама глянула на Аду и, сняв фартук, под которым скрывалось бордовое платье по фигуре, пошла встречать гостей. Ада отложила майонез и направилась за ней следом.

Она уже видела эту девушку издалека, и тогда та произвела впечатление дорогой куклы. Сейчас это была просто немного усталая крашеная блондинка с умело наложенным макияжем и натренированной улыбкой.

– А ты, наверно, Ада? – обратилась та к ней, протягивая руку.

– А ты Айгуль, – словно констатировала факт Ада и ответила на пожатие.

По прихожей расплылся запах цветочных духов, которые перебивали собой ароматы из кухни. Мама приняла из рук Айгуль красивый букет из мелких розочек и пригласила всех в гостиную.

– Привет, мелкая, – на ходу приобнял ее Лев. – Странно чувствовать себя гостем в родительском доме.

– Мне пока тебя не понять – до моего ухода как минимум года два-три, а то и больше.

– Как вы тут?

Они сели рядом, Айгуль оказалась по другую руку от Льва и принялась рассматривать комнату, тут же вовлекая папу в разговор.

«Будто сама тут ни разу не была, ну да, ну да».

Ада перевела взгляд на брата и честно сказала:

– По-разному. Когда папа вернулся домой, стало легче.

– Не обижайся на маму, я же вот не обижаюсь, – пихнул ее локтем Лев, и Ада против воли ухмыльнулась в ответ.

– Кто-нибудь поможет мне принести закуски? – показалась в дверях мама.

Айгуль тут же вскочила и вышла из-за стола.

– Спасибо! Но нужны еще руки, – с видом королевы-матери сказала мама, и Ада нехотя пошла за ними.

Картофель и мясо, судя по насыщенности аромата, уже почти приготовились, так что мама вручила им обеим тарелки с канапе и корзинками с икрой и отправила в гостиную, сама открывая духовку.

– Ты же на социолога учишься?

Ада кивнула.

– А я заканчиваю журфак. Последний курс остался.

– Как будешь госы сдавать?

Айгуль пожала плечами.

– Курс дослушаю, а там посмотрим. Главное, раньше срока не родить, – хихикнула она и сразу стала как-то приятнее.

– А тяжело?

– С утра плохо бывает. Но в остальном будто легкая простуда и постоянно хочется рыбы.

– А Лев ее терпеть не может!

Тут они зашли в гостиную, и брат услышал обрывок разговора.

– Что я там не могу?

Ада поставила тарелку на стол и села обратно на место.

– Не вставить свои пять копеек в любой разговор.

Получилось не так беззлобно, как планировалось, но было поздно уже что-то менять. Проклятое слово, которое не воробей.

– Это у нас семейное, – парировал Лев, приобнимая Айгуль.

Тут в гостиную вошла мама, неся огромное блюдо с нарезкой.

– Мясо почти готово, давайте приступать. Витя, налей девочкам и себе сока, а нам можно и шампанское открыть, да, Левушка?

Ада привычно закатила глаза на эту форму обращения, тут же понадеявшись, что никто не заметил. Судя по папиному осуждению на лице, с этим не повезло.

– Отпразднуем появление нового члена семьи, – мама подняла только что наполненный папой бокал.

– Членов семьи, – поправил Лев, и мама послушно кивнула.

– Нас мало, но мы держимся вместе. Так что будь как дома.

Ада про себя пропела окончание фразы и подумала тут же, что мама все-таки лучше лесника из песни [77]. Она волкам не отправит на съедение, но по нервам с радостью пройдется. Кто знает, что хуже.

– Как твое здоровье? – продолжила мама после небольшого перерыва на канапе и корзиночки.

– Спасибо, все хорошо, – ответила Айгуль, непринужденно улыбаясь.

«Их там на факультете, что ли, учат таким профессиональным улыбкам, за которыми реальных эмоций не разглядеть?»

Сама Ада ощущала себя как на минном поле и от этого налегала на нарезки.

– Где поселились? – спросил папа.

– Сначала пожили на Кутуя, теперь переехали в Азино.

– Вернулся в родные края, значит?

– Да, и там все привычнее.

Ада ждала, что мама вставит какую-нибудь колкость, но она молча ела канапе и запивала шампанским.

– А с работой как? – поинтересовался папа.

– Могу пристроить в нашу контору, – вдруг сказала мама, и повисло очень неприятное молчание.

– Спасибо, мам, я попробую пока в этом месте.

– Агентство?

Лев кивнул.

– Ну, если будут проблемы – звони.

Ничего напоминающего прежние редкие разговоры за этим столом. Мама всегда говорила, что он должен сам всего добиться, а нотариусом пойти работать успеет.

Кажется, папа тоже был удивлен, потому что они столкнулись с Адой взглядами и он просто поднял брови. Ада хмыкнула.

– Как учеба, мелкая?

– Сегодня весь день делала задания, накапавшие за эти недели.

– Судя по виду, ты этому совсем не рада.

Ада расплылась в улыбке. Льва скорая смена статуса не изменила – все тот же балагур-шутник.

– Когда свадьбу планируете? – спросила мама, держа в руках бокал шампанского.

– В декабре. Как раз успеем всех собрать, все заказать.

Родители переглянулись, и мама сказала:

– Мы тут подумали и решили сделать вам небольшой подарок. К свадьбе пригодится.

Папа достал из кармана конверт и протянул Льву. Тот немного помешкал, все-таки принял его и пожал отцу руку.

– Спасибо. Не ожидал, оттого вдвойне приятнее.

Айгуль тоже поблагодарила родителей, Аде же пришлось только догадываться, когда родители о таком успели договориться.

И дальше вечер прошел в таком мирном духе, что Ада просто не верила своим глазам и ушам. А это точно их семья? А где мамины колкости? Где ерничанье Льва? Они что, правда что-то решили для себя?

И впервые за все время Ада подумала, что и ее решения родители смогут пережить. А значит, стоит подумать о будущем не как обычно, а всерьез.

Проводив гостей, Ада ушла к себе. Папа добровольно вызвался помыть посуду, мама осталась составить ему компанию. Вскоре с кухни донеслись звуки песен восьмидесятых – похоже, мама переключила канал на ретро-радио.

Под лампой искрились крылья феи фикуса. Ада полюбовалась на золотое свечение и включила компьютер.

Зазвонил телефон, брошенный куда-то на кровать. Покопавшись в одеяле, Ада не глядя взяла трубку.

– Наконец-то! – раздался немного раздраженный голос Юхи.

Надо же, сама позвонила! Тысячелетняя змея умеет пользоваться телефоном?..

– Извините, была семейная встреча, оставила телефон в другой комнате. Что-то случилось?

– Завтра мы с тобой встречаемся в метро, как обычно. В девять утра. Без опозданий.

– У меня пара в это время! Я не могу пропустить!

Юха фыркнула так громко, что Ада отодвинула трубку от уха.

– У тебя есть контракт со мной, и он важнее всего.

– Я вам не служанка!

– Да, потому что я выбрала тебя в помощницы.

– Речь шла только о том, что в обмен на мою помощь вы помогаете с поиском демона и его уничтожением! А воз и ныне там!

– Завтра. Придешь – все обсудим. Сама решишь, продолжать нам или ты уходишь, поняла?

Ада буркнула: «Хорошо», – и повесила трубку. В груди комом застыла злость, так что хотелось ругаться, кричать и кидать вещи по сторонам. Вместо этого она села за компьютер и открыла во вкладке «ВКонтакте».

Дима так и не вернулся.

Набравшись смелости, Ада позвонила ему. Пусть лучше соврет или промолчит, но больше она не может ждать.

– Абонент находится вне зоны действия сети, – отбрил ее механический голос.

Ада повесила трубку и расплакалась.

[76] Султи Тура – верховное божество в чувашской традиции. Считается, что он сходит на землю в облике седого старца с посохом, странствует по полям и межам (называемым «божьей дорогой»), наделяет душой новорожденных и определяет их судьбу. Согласно поверьям, любой нищий может оказаться Султи Турой, поэтому ему следует подавать милостыню.

[77] Речь идет о песне «Лесник» группы «Король и Шут».

Будущего нет!

Но прошлое – вполне для меня.

КняZz, Адель

Метро встретило Аду запахом леса. Получается, те духи никуда не уехали? Или ей уже просто кажется?

В наушниках играла «Адель», а окружающие почти не раздражали. Вот что значит посидеть денек дома, делая монотонную работу.

С утра пришлось соврать родителям, что она едет на учебу, и даже покидать в рюкзак тетради. Ада прикинула, как скоро из деканата опять настучат маме о пропусках, и только тяжело вздохнула. А в голове так и крутилась с самого пробуждения надоедливая новая строчка: «Одинокое сердце, пьяное, и усталость горит в глазах».

Двери вагона открылись на «Яшьлеке», и вошла толпа народа. Опаздывающие на работу и учебу, как всегда, заполонили все свободное пространство. Напротив села светловолосая кудрявая девушка. Даже через проход разнесся запах лимонов, перебивший настойчивые елки.

Ада закрыла глаза и попыталась задремать. Всю ночь она либо плакала, либо проваливалась в нервный сон, в котором тоже умудрялась найти, над чем пореветь. В итоге к утру сил у нее практически не осталось.

Поезд подъехал к «Площади Тукая», когда Ада резко проснулась. Вслед за запахом лимонов она выскочила из вагона и чуть не сшибла молодого человека с ярко-рыжими волосами. Извинившись перед ним и мельком отметив про себя, что никогда не видела еще такого сочетания цвета волос и татарской внешности, Ада остановилась посреди платформы. Часы на «Нокии» показывали девять, а Юхи не было видно. Неужели решила не прийти и больше не связываться с ворчливой и капризной ученицей?

– Бу! – раздалось из-за плеча, и Ада подскочила на месте.

Юха широко улыбалась и сверкала новыми солнцезащитными очками.

– И вам здравствуйте! И ради чего я сегодня прогуливаю пары?

– Ради шанса поймать своего демона и спасти окружающих. Или ты уже расхотела?

В голове снова пробежала строчка из нового стихотворения, и Ада покачала головой: