Текст книги "Тени Казани"

Автор книги: Юлия Шляпникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Те дома, что в ряд вытянулись после него, были точно такими же, но четырехэтажными. Ада бросила взгляд на табличку с номером и вздрогнула: до образцового дома антихриста не хватало еще одной шестерки.

У подъезда, рядом с огороженным палисадником, сидели на стульях старушки и щелкали семечки, но стоило Аде и Диме подойти поближе, как те замолчали. Асфальт был усыпан окурками.

– Здравствуйте! – начал Дима. – А нам бы тетю Любу.

– Зачем пожаловали? – подала голос одна из бабулек, и Ада неожиданно узнала в ней сумасшедшую из книжного. Дима, похоже, тоже ее узнал и неловко улыбнулся.

– Дело у нас, мы от Саши.

Тетя Люба, у которой красный цветок теперь украшал растрепанный седой пучок, кряхтя, поднялась со стула и поманила их за собой.

В подъезде пахло старостью. У дверей квартиры на втором этаже тетя Люба остановилась и, доставая ключи, сказала Аде:

– Ты со мной пойдешь. А парень твой пусть тут ждет. Не ему же помощь нужна?

– Не пойдет она одна! – возразил Дима, но тетя Люба его осадила:

– Нам поговорить надо: между нами, девочками. Не для твоих ушей!

И Аде ничего не оставалось, как зайти за тетей Любой в квартиру. Коленки тряслись, когда она переступала порог, так что даже споткнулась об него. От накативших волнения и страха, что осталась с незнакомой бабкой одна, Ада судорожно сглотнула. В горле совсем пересохло, так что она чуть не подавилась из-за этого и закашлялась.

Окна квартиры выходили на ту самую подворотню, скрытую деревьями, и было едва видно, как машины неслись по Декабристов. Обычная квартира пожилого человека, всю жизнь прожившего при Советах, – стенка, два кресла и столик, трельяж рядом со входной дверью и угадывающийся в глубине второй комнаты диван-кровать, накрытый пестрым гобеленовым покрывалом.

– Пошли на кухню, – позвала тетя Люба, и Ада послушно направилась за ней.

Сейчас она не казалась сумасшедшей, как в книжном: только растрепанные волосы и этот дурацкий цветок наводили на мысли, что старушка не совсем обычная. Ада села за стол и сложила руки на коленях, не зная, как себя вести. Тетя Люба устроилась напротив.

– Давай, рассказывай, что случилось.

Ада положила на стол забинтованную руку и сказала:

– Оборотень поцарапал.

Тетя Люба тут же принялась разматывать повязку. При дневном свете царапины выглядели припухшими и красноватыми, но совершенно обычными, как от когтей кошки. Поводив по руке пальцами и даже принюхавшись, тетя Люба заявила бескомпромиссным тоном:

– Лихорадки нет, но будешь теперь по полнолуниям видеть всякое. Могу дать травки, чтобы спать без снов, но, если хочешь, можешь и так попробовать жить.

– А всякое – это какое? – физически ощутив упавший с плеч камень тревоги, поинтересовалась Ада.

– Вот если сейчас ты различаешь только тех, кто готов показаться сам или кто не особо и скрывается, то потом станешь видеть всех: духи, демоны, сокрытые в людях бесы и прочее. Как я станешь.

Ада вздрогнула, представив, что в старости тоже начнет красть пластиковые цветы для украшения вороньего гнезда на голове.

– А можно от этого как-то избавиться?

Тетя Люба покачала головой:

– Скажи спасибо, что не убыр покусал. Там бы еще и чувства обострились, совсем бы с ума сошла через пару дней.

То есть стать подобным созданиям иной стороны нельзя, но вот заразиться непонятными способностями – это легко! Интересно, Лиля про это знала и просто решила умолчать?

– Давайте свои травки на всякий случай, – согласилась Ада.

– Сто рублей.

Она молча покопалась в сумке и вытащила купюру на стол. Тетя Люба походила по кухне, достала пару банок из шкафа и собрала в обычный полиэтиленовый пакетик по горсти из каждой.

– А прививки мне доделать или не нужно? – уже убирая в сумку пакет, спросила Ада.

– Как хочешь, от этих тварей все средства хороши. Зря пошли туда, я же предупреждала.

– А вас кто поцарапал? Тоже оборотень?

Тетя Люба хмыкнула и отогнула воротник водолазки. Прямо над ключицей красовался шрам от зубов.

– Тогда некоторые местные убыры еще кусались.

Ада вздрогнула и поднялась со стула, чтобы уйти, но женщина ее остановила, схватив за здоровую руку.

– Тебе придется выбирать – ты или он. Не ошибись, иначе потом всю жизнь жалеть будешь.

Ада ощутила, как по позвоночнику прошелся холодок, и вырвалась из хвата.

– Спасибо за помощь! – бросила она, вылетев из квартиры и на ходу влезая в кеды.

Дима ждал на улице у подъезда, пыхтя очередной самокруткой. Затоптав окурок в асфальт с особым усердием, он пнул еще и какую-то жестяную банку, отправив в полет до ближайшей клумбы. Бабульки неодобрительно косились на него и громко бубнили про то, что «ходят тут всякие и загаживают наш двор», обсуждали нравы нынешней молодежи, а он делал вид, что не замечает. Или правда не замечал, глубоко уйдя в свои мысли и доставая новую сигарету. Красная прядь в его свалявшихся волосах горела для Ады сейчас, как свет маяка.

– Все в порядке! – почти столкнувшись с ним, затормозила Ада и закинула сумку через плечо.

Дима наконец выбрался из мыслей и, засунув нераскуренную самокрутку обратно в табакерку, расплылся в улыбке и радостно закружил Аду на руках.

– Правда в порядке? Не задело? – наконец остановившись, спросил он.

Ада кивнула.

– Только сказала… – выпалила она и тут же замерла, не зная, как лучше поступить: все рассказать или все же умолчать о последних словах. – Сказала, что теперь буду видеть всякое. Ну, это малая цена, думаю.

– Пошли отсюда, – заметив выходящую из подъезда тетю Любу, потянул за собой Аду Дима. – Расскажешь по дороге. Ты же домой?

Ада кивнула и вцепилась в руку Димы, как утопающий.

– Значит, провожу. Можем, кстати, перекусить, я взял мамины бутерброды.

По телу прокатилась волна тепла и легкого тока, даже кончики пальцев закололо. В груди стало тесно, Ада выдохнула, расплылась в улыбке и закивала головой.

Выходя из подворотни на Декабристов, она оглянулась. Увитый виноградом дом выглядел совсем обычно, а не заколдованным местом, каким показался при первой встрече. То ли солнце наконец выглянуло, то ли он всегда таким был, а ей просто от страха почудилось.

[33]

И если мы взберемся настолько высоко,

То, клянусь, мы никогда не умрем (англ.).

Обручью костра

Навеки верна —

Тебе не сестра,

Тебе не жена.

Мельница, Двери Тамерлана

Время перевалило за два часа дня, а погода разгулялась так, что Ада с Димой решили засесть прямо на улице, у подъезда. Площадка в это время пустовала, зато от детского сада доносились радостные вопли выгуливаемых детей. Изредка проезжала машина, решившая сократить путь до перекрестка дворами, или велосипедист.

В общем, идеальная атмосфера для задушевных разговоров.

– Мама сделала сегодня еще бутеры с сыром и салатом, попробуй, – раскладывая на скамейке между ними два свертка в привычной уже бумаге, сказал Дима.

– Не думала, что скажу это, но сейчас я съела бы даже камень!

– Не завтракала?

– Да какое там! Проснулась и сразу поехала в больницу. – Дима промолчал, виновато уставившись на бутерброды. – Вот только не надо повторять, что, если бы ты не позвал вчера на сходку, этого бы не было, – взорвалась Ада, догадываясь, о чем он сейчас думает.

– А ты все мои мысли теперь будешь читать или только такие?

– Только самые громкие, – проворчала Ада и вгрызлась в бутерброд.

– Что будем теперь делать? Она точно сказала, что все в порядке?

– Насколько может, да. Травки вон какие-то продала, сказала, что ближайшее полнолуние будет веселое.

– Может, с Сашей поговоришь? Давай пришлю ее номер?

– Да завтра в универе подойду, не переживай ты так. Когда там ближайшее полнолуние, кстати?

– Да как-то раньше не следил за этим. – Дима стушевался, будто поймав новый виток чувства вины.

– Эй! – Ада заставила его посмотреть на нее, потрепав по руке. – Все в порядке, слышишь? Если бы не эта сходка и тот французский, сидела бы сейчас на паре и мечтала поскорее свалить домой.

– Весь первый курс так делала?

– Спрашиваешь, – с набитым ртом ответила Ада. – Эх, чая не хватает.

Сначала она думала подняться в квартиру и спокойно посидеть на кухне, но потом увидела в окне красную прихватку – их с братом старый сигнал, что квартира занята. Видимо, вместо пар Лев решил привести домой очередную пассию, и Ада, закатив глаза, фыркнула и потащила Диму на детскую площадку.

– Как вы познакомились с Лесей? – спросила она, когда бутерброды кончились.

Дима доел последний кусочек ветчины и закинул ноги в гадах прямо на соседнюю скамейку. Проходящая мимо соседка со спаниелем неодобрительно посмотрела на него и поздоровалась с Адой.

– Она пришла в нашу общую компанию, мы еще тогда в школе учились. Я ее знаю так хорошо, что она мне как сестра.

– Она так не считает, – лукаво ухмыльнулась Ада.

Дима отмахнулся.

– Я же не обязан оправдывать чужие ожидания, так что пусть считает как хочет.

Солнце снова скрылось за тучей, и сырой от ночного дождя газон перестал блестеть.

Ада даже не попыталась скрыть, как ей подняли настроение его слова. Может быть, это ничего и не значило, но точно грело душу.

Из подъезда, который отсюда идеально просматривался, вышла стройная барышня на таких высоких каблуках, что почти качалась на них, как на ходулях. Нырнув в такси, она высунулась из машины и помахала кому-то. Ада догадалась кому – из окна их кухни выглядывал Лев с прихваткой в руке.

– Отчалила, – прокомментировала Ада и показала рукой на такси.

– Значит, это у вас обычное дело?

– Ну да, куда еще ему водить девушек? Я только надеюсь, что он закончит универ вовремя, а не свалит оттуда из-за того, что придется срочно жениться на залетной.

– Высокого же ты мнения о своем брате!

– Что есть, то есть.

– Вы дружите или ругаетесь?

– Серединка на половинку. От погоды и настроения Льва зависит.

– Я бы хотел, чтобы у меня был еще кто-то кроме мамы, – поделился Дима и завис на пару секунд.

– Вы вдвоем живете?

Он кивнул.

– Дом от бабушки и деда достался. Мама получает пособие по инвалидности, огородом занимается, в хорошие дни продает на рынке всякие овощи-ягоды.

– А в плохие? – спросила Ада и тут же пожалела об этом.

– А в плохие спит весь день, уткнувшись носом в стенку. У нее клиническая депрессия и куча всяких других болячек.

Ада неосознанно потянулась к его руке и переплела их пальцы.

– Мне жаль, что ей так плохо, – искренне сказала она.

– Светлых дней больше, когда она пьет таблетки. Пока я езжу на пары, это так. Летом сложнее заставить.

Он говорил про маму, как про неразумную трехлетку, за которой только глаз да глаз нужен.

– А как давно ты видишь иной мир? – неловко перевела разговор Ада.

– Да сколько себя помню. Просто раньше считал, что все из-за слишком богатой фантазии. Потом познакомился с Лесей, и она меня смогла убедить, что это не глюки и не шиза, а высокая восприимчивость, прямо как у ее бабушки.

«Вот, значит, что их так сильно связывает…»

– Когда у меня бывают тяжелые дни, мама и Леся держат на плаву, – добавил Дима и улыбнулся, словно подведя некую черту в их разговоре. – А ты всегда писала стихи? Я видел парочку на твоей странице в ВК, тебе пора заводить авторскую группу!

Ада смутилась. Одно дело выкладывать стихи без надежды на то, что их кто-то прочитает, – и совсем другое слышать от малознакомого парня отзыв о них. Екнуло глубоко внутри от воспоминания, как другой парень однажды так прочитал ее стихи и чем все это закончилось. Замотав головой, Ада вспомнила, что от нее нужен ответ.

– В детстве писала про котиков и собачек, в школе стала участвовать в конкурсах, в стенгазете вела свою колонку. Потом, когда дома интернет провели, начала выкладывать прямо на странице.

– Ага, я видел те, которые ты еще под школьными фото прикрепляла.

– Они совсем старые! Давно пора удалить, а я все забываю! – Ада спрятала лицо в ладонях, не зная, как еще справиться с неловкостью.

– Неправда! Это мило! Я еще нигде не видел, чтобы каких-нибудь Надю или Лёшку поздравляли персонально для них написанным стихом!

– Правильнее стихотворение, а не стих, – не удержалась и поправила Ада.

Дима отмахнулся и придвинулся ближе:

– И как они появляются?

– Допустим, я просыпаюсь утром с новой строчкой в голове. Или гуляю и вижу что-то запоминающееся, например, очень яркую и полную луну. Если есть вдохновение, то пишется сразу. Иногда коплю впечатления. А иногда само как-то получается.

Видеть в чужих глазах что-то сродни восхищению оказалось приятно.

– Хотел бы я так! А у меня из всех талантов только попадать в истории и собирать новые синяки.

Сказал и сам рассмеялся. Ада поддержала его смех, чтобы разрушить возникшую неловкость. Снова подумалось, что в его голове в тот момент были совсем другие мысли.

– А о чем ты мечтал в детстве? – спросила она, подобрав ноги под себя, чтобы было уютнее сидеть на не до конца прогревшейся за день скамейке.

Дима не сразу ответил.

– Наверно, чтобы мама не болела. Ну и найти свою компанию, где меня будут понимать с такими закидонами.

Ада очень хорошо его понимала. Бойкот в средней школе не прошел для нее даром. Что такое своя компания, она никогда не знала.

– У меня тоже не было толпы друзей.

– Почему?

Ада вздохнула, чувствуя, как ступает на территорию старых ран, и все-таки решилась.

– В школе я влюбилась в мальчика, его, как и тебя, звали Дима. И он сначала отвечал мне взаимностью. Мы даже танцевали на школьной дискотеке при всех. Потом я посвятила ему стихотворение, а он его украл и повесил на школьной доске объявлений. Все смеялись, что я поверила в его чувства. Лёшка – его лучший друг, тот, которому я поздравление писала, – вообще открыто называл меня дурой. Было так обидно и страшно! Но я выступила против них, и в итоге со мной просто перестал разговаривать весь класс.

Дима завис, видимо пытаясь понять всю суть истории и ее глупость: такое возможно только у подростков, взрослые уже играют по-крупному.

– Зато о том, что я пишу стихи, узнала завуч и предложила мне вести колонку в школьной стенгазете. И постепенно про бойкот забыли. Мне даже заказывали стихотворения на дни рождения, ты их видел. А потом этот парень и вовсе перевелся в другую школу.

Ада улыбнулась, ощущая, как дрожат уголки губ: память о травле остается с тобой навсегда, сколько бы лет ни прошло.

Дима ободряюще погладил Аду по плечу. Внутри сразу потеплело.

– Значит, ты тоже мечтала о стае?

– А еще я мечтала о своей комнате, чтобы можно было закрыться там и писать, читать и слушать музыку весь день напролет. И никто тебя не заставит выключить свет в десять часов вечера, и никто не зайдет к тебе без спроса.

Ада явственно ощутила, как нить между ними окрепла, и в груди снова зажегся огонек, как бывало теперь только рядом с ним.

Тут зазвонил телефон, и Дима отвлекся на разговор. Ада обвела взглядом двор и площадку, отмечая, что детей из детского сада увели внутрь, а соседка со спаниелем уже сделала почетный круг и направляется к подъезду.

Скоро родители закончат работать, как и все остальные офисные сотрудники, потянутся домой. Лев наверняка опять уйдет на весь вечер или же будет смотреть с отцом первый хоккейный матч сезона, а у мамы припасен новый сериал по каналу «Россия-1».

«А чем мне заняться?» – Пораненная рука не к месту заныла и одновременно зачесалась, и Ада потрясла ею, чтобы снять напряжение.

– Мне пора, – вскакивая со скамейки и подбирая рюкзак, сказал Дима. – Увидимся завтра на парах, да?

Ада кивнула и тоже поднялась. Они вместе дошли до подворотни, которая выходила прямо к автобусной остановке, Дима обнял ее на прощание, и они разошлись в разные стороны. Поднимаясь по лестнице, Ада ощущала себя так, словно готова была взлететь, поэтому крепче хваталась за перила, а плечи и спина там, где ее коснулся Дима, будто до сих пор хранили его тепло.

Дома ждали привычная тишина и приглушенный звук какой-то игры из комнаты брата. Решив не заходить к нему, Ада бросила сумку на полку, стянула кеды и отправилась мыть руки и обедать.

Пока грелись суп и чайник, она сохранила номер Димы: давно в ее телефонной книжке не появлялось новых контактов. Так что это эпохальное событие Ада отметила лишней конфетой к чаю.

Сменив повязку, пока загружался компьютер, Ада включила любимый торшер и села за очередную серию «Дневников вампира». Было забавно понимать, что настоящие существа иной стороны ничего не имеют общего с киношными.

Пока шла серия, Ада заметила, что «ВКонтакте» ей пришло новое сообщение от Димы.

«Срочно выгляни в окно, ты тоже их видишь?»

Ада послушно отодвинула штору и ахнула.

Весь двор заполонила стая белых мелких бабочек. Они кружились под фонарями, оккупировали клумбы и ближайшие деревья так, что местами даже листьев не было видно.

«Это что, бабочковый Апокалипсис?»

«Я с таким еще не сталкивался, но выглядит странно. В сентябре-то особенно».

«Я раньше такого точно не видела. Может, какая-то аномалия».

«Завтра спросим у Саши. Вдруг у оборотней есть какая-нибудь легенда на этот случай для своих?»

Аду особенно согрело вот это «спросим». Как будто, когда он упоминал о том, что они сделают вместе, дорожка жизни вела в общее будущее. А когда ты с кем-то идешь, тебе уже не так одиноко.

Ада слышала, как пришли родители и выбрался из комнаты брат, но предпочла и дальше сидеть у компьютера и переписываться с Димой. Они болтали о всякой чепухе – вроде вышедшего прошлой зимой «Хоббита», которого они дружно обругали, или о том, когда в следующий раз приедет в Казань группа «Мельница», на которую Дима очень хотел сходить вживую.

Через пару минут он прислал ей песню «Двери Тамерлана». Ада, конечно, слышала ее и раньше – но на этот раз восприняла иначе. Поставила трек на повтор и написала:

«Сильно, но пугающе».

«Ты еще скажи, что у тебя „Невеста Полоза“ или „Дракон“ мурашки вызывают».

«Да большинство их песен такие!»

Ада отвлеклась на свет фар от проезжающей по двору машины и встала из-за стола, чтобы закрыть окно. На расчистившемся от туч кусочке неба виднелась луна. Приложив ладонь, как учил в детстве папа, Ада поняла: она растущая и стала уже как половинка персика.

«Скоро узнаем, какими способностями

меня наградил тот оборотень, полнолуние приближается».

«Не думал, что так быстро, но это даже к лучшему».

О том, что травки она спрятала в свой шкаф, не особо думая, что они пригодятся, Ада решила умолчать.

В окно что-то ударилось. Ада отодвинула штору – и тут же отпрянула вглубь комнаты.

Казалось, что бабочки собрались целой стаей (или как там это у них называется?) именно перед ее окном.

– Ада, это у тебя такой шум? – раздался с другой стороны двери голос мамы.

Ада выглянула в коридор и ответила:

– Там бабочки во дворе, вы видели?

– Да, папа уже переключает на ТНВ [34], может быть, что-то скажут в новостях. Никогда такого не было.

Мама выглядела уставшей, но все равно красивой. Папа что-то крикнул из кухни, и Ада следом за мамой направилась туда.

– Говорят, в этом году сезонная миграция бабочек сбилась из-за глобального потепления, – объяснил папа, пока они усаживались за стол. Даже Лев прибился к кухонному лагерю – давно они все вместе не собирались. На плите уютно шумел чайник.

– Все равно странное зрелище, – подперев рукой подбородок, заметила мама. – Как будто весь мир сошел с ума.

Ада даже не удивилась, что та озвучила ее мысли, – это витало в воздухе.

– Что с рукой? – спросил папа, когда Ада села рядом с ним.

– Да кошка поцарапала, – отмахнулась она.

– Ты обработала? – тут же спросила мама.

– Не переживай, все в порядке. Аптечкой я пользуюсь чаще вас.

– Надо было тебе в медицинский поступать.

– Второго такого треплющего нервы вуза мы бы не потянули, – слишком серьезно для их шутливого тона ответил папа, и они тут же замолчали.

Аде сразу расхотелось пить чай. Она взяла конфету и поднялась из-за стола.

– Ну, если все в порядке, то тогда пойду дальше смотреть сериал, – преувеличенно бодро сказала она и вышла из кухни, делая вид, что не слышит папин оклик.

Внутри расплылась застарелая обида на то, что в их семье всегда получал право выбора только Лев. Аде же все доставалось по остаточному принципу.

«Хотя в каких семьях у младших детей вообще есть выбор?..»

«По телику сказали, что миграция бабочек сбилась».

Ада написала Диме и выключила музыку. Очень хотелось спать после напряженного дня.

«По телику и не такое скажут».

Зашторив окна, чтобы не видеть полет полчищ бабочек снаружи, Ада расстелила кровать, выключила компьютер и торшер и забралась под одеяло. Дома было прохладно – до отопительного сезона в лучшем случае еще месяц.

Рука неприятно ныла, но Ада решила не обращать на нее внимания. Куда важнее в темноте казалось думать о словах тети Любы.

Интересно, что же это будет за выбор такой, о котором ее предупредили? И почему Аде, несмотря на радость от обретения целого нового мира, все время казалось, что это ненадолго?..

[34] Республиканский телеканал местного телевидения.

Кто-то из нас двоих

Точно сошел с ума.

Осталось лишь определить —

Весь мир или я.

Тараканы! Кто-то из нас двоих

Сутра зарядил мелкий и противный дождь – из той категории, что будет идти сутки и не устанет.

Ада натянула поверх любимой потрепанной небесно-голубой толстовки черную кожанку и сделала все, чтобы не забыть зонт, но стоило выйти из подъезда – тут же промокли кеды.

Чертыхаясь, Ада раскрыла зонт и, забыв о традиционном приветствии первому человеку в космосе, нырнула в подворотню, торопясь в метро. На вокзал как раз прибывал поезд, и его гудок пробрался сквозь песню в наушниках и шум машин, которые мчались по Декабристов.

Сегодня Ада гоняла по кругу «Би-2», которые особенно хорошо сочетались с сырой погодой. В метро было непривычно многолюдно от тех, кто сошел с прибывшего поезда и теперь с чемоданами и сумками добирался до конечной цели. Если это были туристы, то им очень не повезло с погодой.

Платформу пересек мужчина с перекинутой через плечо стремянкой. Вымокший под дождем, в майке и шортах, он как будто вышел из недавнего теплого лета и ушел куда-то в будущее.

Ада поймала себя на ощущении нереальности происходящего и едва не прозевала прибывающий поезд.

На станции метро «Площадь Тукая» она тоже застыла. Посреди платформы стояла девушка с фиолетовыми, как баклажан с детского рисунка, волосами, большими розовыми наушниками и пушистым рыжим котом на руках. Кот временами исчезал в дымке, и тогда становились видны чешуя и огненные глаза, а его хозяйка, несмотря на отвратительную погоду, щеголяла в огромных солнцезащитных очках. Ада не видела ее глаз, но ощущала на коже тяжелый взгляд, будто проникающий до самых костей.

В наушниках заиграла подкинутая Димой песня, и солист, добравшись до припева, громко заявил, что кто-то из них сошел с ума. Ада хмыкнула и направилась к выходу со станции, как никогда сопереживая автору текста.

По Университетской традиционно лились реки дождя, которые потом создавали водопады у неработающих ливневок на Булаке. Ада перебежала перекресток на Профсоюзной и заторопилась к университету. До пар оставалось еще двадцать минут, но никогда не знаешь, где тебя задержат казанский дождь и легендарные лужи.

Заскочив в холл Двойки и отряхивая зонт от капель воды, Ада чуть не налетела на Сашу.

– Привет! – вполне дружелюбно воскликнула та, узнав ее.

– Привет, – отозвалась Ада и наконец сложила зонт.

– Как твое здоровье? Димка вчера так и не ответил, что у вас там случилось.

– Все обошлось, спасибо за тетю Любу.

Они вместе направились в аудиторию на групповой семинар. Ада совершенно не помнила, какой это предмет и что им задали, и сама удивлялась собственной разболтанности. Начало года, а она уже забила на учебу так, как никогда в жизни.

Точно Дима повлиял, другой версии у нее не было.

– Что она сказала? – садясь за свободную парту, спросила Саша.

Ада опустилась рядом с ней на скамейку и кинула сумку, даже не потрудившись достать тетрадь.

– Да чепуху какую-то. Травки всучила, но сказала, что меня вряд ли зацепила лихорадка. Да и с утра рука не болит, только чешется.

Ада умолчала о том, что царапины уже затянулись, оставив розовые тонкие рубцы. Никогда у нее еще так быстро не заживали раны.

– Вот ты где! – раздалось от входа в аудиторию, и тут же Дима, сегодня особенно растрепанный и с мокрыми волосами, размашистым шагом приблизился к Аде и Саше. Капюшон толстовки, тоже порядком промокший, был откинут на спину, и Ада про себя удивилась, что сегодня в его одежде не было никакого цвета, кроме черного, – вплоть до шнурков гадов, забрызганных водой и грязью.

– А у тебя разве с нами общая пара? – удивилась Саша.

– Да чего я там не слышал! Подвинься, Адель, – тут же плюхаясь рядом с ней, выпалил Дима.

– Кажется, ты вообще не знаешь о существовании зонта, – прокомментировала его вид Саша.

– А ты про дезодорант, но я же молчу об этом.

– Разве? – рассмеялась Ада, тут же стушевавшись под резким пронзительным взглядом Саши. Правда, та быстро оттаяла и просто пихнула его в плечо, потянувшись через Аду.

– Потявкай мне тут еще, – добавила она и залезла в сумку. Достав тетрадь и бумажные распечатки отобранных статей для семинара, Саша обратилась уже к Аде: – Если ничего не болит, то уже хорошо.

– А что может быть в полнолуние? Тетя Люба сказала, что травки от этого.

– Глюки можешь начать видеть, ну или лунатить. Тут как повезет.

В аудиторию зашла преподавательница, и они ее поприветствовали, поднявшись из-за парт.

– А вы, молодой человек, не желаете сесть на отдельное место? – обратилась к Диме преподавательница.

– Мне и тут неплохо, – расплылся в широкой улыбке он.

– Будете шуметь – покинете аудиторию.

Дима шутливо козырнул и достал тетрадь с ручкой. На этом его интерес к предмету закончился.

– То есть травки для крепкого сна? – шепотом спросила Ада у Саши. Та пожала плечами.

– Что она в свои сборы кладет, никто не знает. Но всегда помогает.

Ада решила про себя, что притронется к ним в самом крайнем случае, если почувствует слишком сильные изменения в себе: не хотелось бы отравиться.

– Ты хоть одну бабочку утром видела? – тут же пихнул ее в плечо плечом Дима, снова отвлекая от лекции.

– Всех дождем смыло, наверно. Почему ты так сильно промок, правда без зонта шел?

– У меня его и не было никогда, – снова ухмыльнулся он.

– Даже в детстве?

– Я не помню.

На них обернулась и сурово посмотрела отличница-одногруппница, которой они мешали слушать преподавательницу.

– Что это за предмет? – спросил Дима.

– Понятия не имею, я даже расписание сегодня не открывала.

– Ученик превзошел учителя! – довольно заулыбался Дима, и Ада хихикнула, снова привлекая внимание одногруппницы.

– Если сами не собираетесь учиться, другим хотя бы не мешайте! – прошипела она.

Дима молча показал ей средний палец, и одногруппница с возмущенным цоканьем тут же отвернулась.

Остаток пары они, пользуясь привилегиями задней парты, слушали музыку на Димином плеере в наушниках и переписывались в его тетради. Саша выступила с докладом, они дружно ей похлопали в тишине аудитории.

– Так, господа студенты с задней парты, – наконец решила обратить на них внимание преподавательница. – К следующему семинару жду доклады от вас.

Они переглянулись и прилежно закивали. Стоило прозвенеть звонку, а преподавательнице – покинуть кабинет, как они дружно расхохотались.

– Она так и не поняла, что ты не из нашей группы!

– Наверно, решила, что чем больше народу, тем лучше. Даже отмечать не стала.

Ада начала вставать из-за парты, чтобы выйти вместе с Димой, как Саша поймала ее за руку, при этом не отрывая глаз от телефона.

– Что случилось? – спросил Дима, облокотясь на парту.

– Да какая-то фигня. Помните ребят из другой компании, ну один из них еще Аду поцарапал, получается?

Они синхронно кивнули.

– Так вот, одного из них нашли утопленным в Кабане. Алсу написала, что там всё оцепили, она даже к своей любимой полянке не смогла пробраться.

Ада вздрогнула.

– Вот прикол будет, если это окажется тот самый, который тебя ранил, – присвистнул Дима.

– Не смешно. Человек умер.

– Ну не совсем человек… Но да, звучит жутко, – поддержала Аду Саша, тоже поднимаясь из-за парты. – Ребята хотят вечером встретиться и обсудить… Что у нас там следующее?

– Потоковая сдвоенная лекция по основам социологии. Ты с нами?

Втроем они вышли из аудитории, и староста, закатив глаза на их медлительность, наконец закрыла дверь и пошла отдавать ключ на вахту.

В коридоре курсировали толпы студентов. Чтобы не отставать, Дима подхватил Аду под локоть, и так они втроем же направились на другой этаж слушать лекцию.

Сегодня пальцы у Димы были теплые, так что по предплечью сновали мурашки. Ада вздрогнула оттого, что зажившие уже царапины от ногтей оборотня словно отзывались на его прикосновение даже через слой одежды.

– Ты в порядке? – поинтересовался Дима, когда они уже заходили в аудиторию, пропустив Сашу вперед выбирать место.

– Спала плохо, а так все нормально.

«Не говорить же ему, как ее мурашит только оттого, что он сидит или идет так близко?»

– Вечером будет сходка на проспекте Победы, у Риты дома. Пойдете? – посреди пары поинтересовалась Саша.

– Я всегда в деле. Адель?

Она пожала плечами и кивнула. Терять-то уже было нечего.

– Только с оборотнями я больше рядом не встану, – добавила она, заслужив осуждающий взгляд от Саши. – Для тебя исключение сделаю, так и быть.

Ада в этот момент осознала, что за три учебных дня второго курса она успела больше, чем за весь первый год: нашла друзей, неожиданно для себя влюбилась, да еще и начала видеть существ иного мира.

«Если время продолжит нестись так стремительно, то меня и правда ждет дурка. Или же это все-таки мир сошел с ума?»

Твой шанс где-то рядом, используй его.

Ведь кому ты нужен здесь,

кроме себя самого?

Макс Корж, Небо поможет нам

Втроем они нырнули в метро, слившись с потоком спешащих людей.

В подземке, как всегда, было сумрачно. Кое-где после недавнего дождя капало с потолка так, что то и дело приходилось обходить лужицы, заложенные тряпками. Из маленького кафе доносился аромат выпечки, перебиваемый характерным запахом метро.

– Может, перехватим по слойке? – предложила Ада, когда у нее настойчиво заурчал желудок.

– С собой возьмем, а то нам еще на Проспекте плутать и искать нужный дом, – кивнул Дима.

Аду удивляло, как легко они нашли общий язык, особенно – после той дурацкой сцены на озере, которая должна была навсегда оттолкнуть от них Сашу. Но она уже поняла, что в сентябре ее мир перевернулся с ног на голову, так что начинала принимать как должное все странности и чудеса.

Слойка пахла восхитительно – горячим тестом и сырной начинкой. Ада на ходу откусила и сразу же обожгла нёбо.

На платформе было, как всегда, многолюдно, так что Дима взял Аду за руку. Саша, как самая благонадежная из их компании, точно бы не потерялась при входе в вагон.