Текст книги "Алекто. Сокровище морганов (СИ)"
Автор книги: Юлия Львофф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
Глава 18
Ночью Алекто снился удивительный и очень странный сон. Впрочем, сновидения зачастую такими и бывают: им трудно найти толковое объяснение.
Всё происходило как наяву. Безмятежная морская гладь, пронизанная солнечными лучами, звала погрузиться в неё, уйти под воду с головой и предаться восторгу единения с одной из самых мощных и загадочных стихий, древней, как само мироздание, – водной. И Алекто, как всегда, с радостью и ликованием откликнулась на этот зов. Она ныряла и заплывала так глубоко, что, касаясь песчаного дна кончиками пальцев, могла рисовать на нём. Она играла с солнечными бликами, плясавшими на поверхности воды, и между подводными скалами гонялась за шустрыми стайками мелких пугливых рыбок. Но в какое-то мгновение она ощутила присутствие другого человека... Да, в этом волшебном подводном мире она была не одна.
Навстречу Алекто, легко рассекая руками водную толщу, плыла девочка – в старомодном блио светло-жёлтого, песочного, цвета, с длинными светлыми волосами, заплетёнными в косы, которые струились, повторяя движение водных потоков. У девочки было мертвенно-бледное лицо, а глаза – такие же незрячие, холодные и страшные, как у незнакомой девушки со скал. Утопленница!.. Однако страха Алекто не испытывала; напротив: она обрадовалась появлению этой девочки как обрадовалась бы своей давней доброй приятельнице. И даже больше: глядя на неё, на то, как она приближается, Алекто чувствовала разрастающуюся в сердце щемящую тоску – как по очень близкому, родному человеку. Сомнений не было! С этой девочкой Алекто связывало кровное родство, и это могла быть только Аталия де Лармор.
– Аталия! Как хорошо, что ты откликнулась на мою просьбу! – мысленно приветствовала её Алекто, уверенная, что девочка слышит её: ведь так она уже говорила с другой утопленницей. – Я очень хотела познакомиться с тобой! Расскажи мне о себе...
Алекто ясно видела перед собой лицо Аталии – так близко та подплыла к ней и, казалось, улыбалась ей. Но внезапно всё переменилось. Черты девичьего лица страшно исказились: нос стал плоским, а потом и вовсе исчез, а на его месте остались две ноздри; глаза округлились, и в них появился мутно-красный вертикальный зрачок; рот превратился в хищную рыбью челюсть, усеянную острыми смертоносными зубами. Улыбка сменилась чудовищным плотоядным оскалом.
Алекто закричала от ужаса – и её рот сразу наполнился солёной водой...
Она закашлялась и проснулась, но... не в своей постели. Оглядевшись, Алекто увидела, что находится внутри колодца: голову она держала над водой, а руками упиралась в скользкие каменные стенки. Девушка только подумала о том, каким способом можно выбраться наружу, – и в то же мгновение некая мощная сила вытолкнула её из колодца. Над головой светила полная луна, от которой исходило голубоватое свечение, и мерцали холодные звёзды. Алекто узнала задний двор в маркграфском замке, где недавно устраивали гадания над чаном с водой, и увидела дверь, ведущую в подземелье.
Не раздумывая, Алекто побежала к этой двери, но, разглядев дремлющего стражника, остановилась. Тот, видимо, услышав её шаги, встрепенулся и хрипло окликнул: «Кто здесь?» Сама толком не понимая, что она делает, Алекто взмахнула рукой с надетым на неё браслетом-подарком Радегунды – и стражника окутал туман, густой и белый, как парное молоко. Алекто вошла в этот туман, нащупала связку ключей и затем, зажав её в ладони, начала спускаться в подземелье...
– Мадемуазель... Мадемуазель Алекто, просыпайтесь! – Голос Катрин вырвал Алекто из удушливых объятий кошмарных сновидений.
Девушка открыла глаза и тут же зажмурилась от яркого дневного света, льющегося через окно в её комнату.
– Что такое? Что случилось, Катрин? – Немного погодя сонно спросила она у служанки, которая смотрела на неё испуганными глазами и протягивала ей одежду.
– Одевайтесь, мадемуазель. Мадам Бертрада ждёт вас в гостиной. Снова случилось несчастье...
Алекто вскочила.
– Кто на этот раз? – спросила она и не очень удивилась, услышав ответ.
– Мэтр Хильден, – выдохнула Катрин.
В гостиной, кроме графини, находились также маркграф, центенарий и Данафрид. Все они были чрезвычайно взволнованы, и только мадам Бертрада хранила свою обычную невозмутимость, умело скрывая за ней и страх, и досаду, и тревогу.
– Где это произошло? – не отвечая на приветствия собравшихся, спросила Алекто у маркграфа.
– У Красного холма, сразу за поворотом, – глухим голосом ответил Эд де Туар. – Предположительно, мэтр был убит вчера вечером, после того, как уехал из Бруиден да Ре. Когда этим утром его нашли пастухи, тело заметно окоченело.
Алекто крепко стиснула переплетённые пальцы, пытаясь собраться с мыслями. С одной стороны, услышанное её ошеломило. С другой... С другой стороны, она почему-то не была слишком удивлена. Хотя прежде она не признавалась себе в этом, чувствовала, что цепочка загадочных убийств ещё не разорвана и что мадам Арогаста не последняя жертва изворотливого злодея. Мадобод и Мартина были местными, и их гибель была тесно связана с Домом папортников. Но можно ли сказать то же о первой и двух последних жертвах? Алекто предполагала, что тайна убийства адвоката, как до него тёти Арогасты и незнакомой девушки со скал, кроется не в Бруиден да Ре. Смерть пришла к ним издалека. А ещё точнее: они приехали сюда, на Раденн, а смерть следовала за каждым из них. И нашла каждого поодиночке.
– Это уже второе убийство на вверенных в моё управление землях, – снова раздался голос Эда де Туар. – Что я скажу Его Светлости герцогу Ортенау, когда он вернётся из своего путешествия по острову?
Лицо маркграфа сделалось мрачным и озабоченным. Он помолчал, подбирая слова, а потом решительно закончил:
– Нужно предупредить жителей Раденна, чтобы держали рот на замке до тех пор, пока герцог не покинет остров.
– Меня поражает ваше лицемерие, мессир! – не сдержалась Алекто; её щёки пылали от возмущения и гнева. – Почему вы отказываетесь признать, что убито уже пять человек, включая незнакомую девушку, погибшую на скалах?! И почему нужно скрывать это от герцога? Разве вы, как наместник короля, не считаете своим долгом защищать его подданных, коими являются жители Раденна?
Вместо Эда де Туар начал отвечать его правая рука центенарий:
– Всё верно, голуб... – Дуан Бальд осёкся, вовремя вспомнив обещание Алекто за слово "голубка" отвесить ему пощёчину. Подобравшись, он продолжил: – Но всё же будет лучше, если мы сами во всём разберёмся, не впутывая мессира герцога. До этих пор Раденн пользовался в Нейстрии славой райского острова, жители которого наслаждаются спокойствием и мирным трудом. Так неужели вы хотите, чтобы теперь о нас сочиняли дурные страшные истории? Мадемуазель Алекто, для вашего же блага, придержите свой язычок и умерьте прыть! Иначе вас возненавидят ваши же земляки!
– Алекто, мессир Бальд прав, – неожиданно поддержала центенария графиня Бертрада. – То, что происходит на острове, касается только жителей острова. Я уверена, мессир маркграф справится со своими обязанностями и без вмешательства герцога Ортенау. Сколько бы убийств мы не насчитали, они не подлежат громкой огласке. Давай дождёмся, когда Его Светлость уедет, и затем начнём распутывать клубок этих ужасных злодеяний...
– Скажите, мессир, а каким способом был убит мэтр Хильден? – спросила Алекто, решив, что продолжать спор пока не имеет смысла и что будет гораздо полезнее иначе использовать время и присутствие маркграфа.
– Мадемуазель, для девушки вашего круга и, тем более, возраста, вы задаёте совершенно недопустимые вопросы! – с осуждением заметил Дуан Бальд и поджал губы.
– А что, по-вашему, допустимо для такой девушки как я? – в свою очередь возмутилась Алекто. – Заниматься рукоделием, изучать богословие, играть на лютне и готовиться к замужеству? Вы хотите указать мне моё место, не так ли, мессир Бальд? Только кто же дал вам такое право? Я – единственная наследница графа де Лармор, одного из тех, кто первым ступил на этот остров и сделал его собственностью нейстрийской короны! И я сама буду решать, где моё место! Вам это ясно, мессир Дуан Бальд?
– Алекто! – Данафрид, который видел, какими взглядами смотрят на его невесту центенарий и маркграф, дёрнул девушку за рукав. – Да что с тобой такое? Ты сама не своя из-за этих убийств! Тебе нужно успокоиться и выбросить их из головы... И, кстати, я рад, что ты ещё помнишь о том, что нужно готовиться к нашей свадьбе...
На Алекто точно вылили ушат ледяной воды.
– К свадьбе?
– Да, конечно, нашей свадьбе. – Данафрид посмотрел на девушку, удивлённый её замешательством.
– Конечно, – задумчиво ответила Алекто.
Она должна была думать о свадьбе. Но вместо того, чтобы занять свою голову приятными хлопотами и ожиданиями, мыслями о подвенечном платье и обо всём том, что нужно для самого значительного дня в жизни женщины, Алекто, когда Данафрид застал её врасплох, размышляла об убийствах. Может, центенарий прав, и ей не стоит вмешиваться во все эти тёмные дела?
– А где мессир Соран? – Алекто ещё не успела принять решение, а этот вопрос сам слетел с её уст.
– Он ещё не возвращался. Полагаю, мессир Соран остался ночевать у Готье, – ответила мадам Бертрада. – А почему ты спрашиваешь о нём?
– Думаю, что не ошибусь, если скажу, что мадемуазель Алекто подозревает мажордома в убийстве мэтра Хильдена, – с кривой ухмылкой высказался центенарий.
Маркграф шагнул к Алекто; его лицо приняло суровое выражение. На него легла тень, и Алекто догадалась, о чём пойдёт речь.
– Мадемуазель, – сказал Эд де Туар, кладя свою руку на локоть девушки, – как бы вы ни старались уличить убийцу, но, по-моему, вы на ложном пути. Ваши слова и ваши вопросы свидетельствуют о том, что вы много фантазируете. Я более чем уверен, что ваш мажордом не причастен к убийству мэтра Хильдена. Вы убедитесь в моей правоте, когда Готье подтвердит, что мессир Соран ночевал у него. Адвоката и мадам Арогасту убил другой человек. И его имя – Обер Видаль.
Алекто вскинула на маркграфа удивлённый взгляд:
– Разве вы не держите его под стражей в подземелье вашего замка, мессир?
– Видите ли, прошлой ночью менестрель сбежал из-под стражи, – сказал Эд де Туар. И, глядя на Алекто, со вздохом прибавил: – Так я и предполагал: вы поражены моими словами. Мы тоже ломаем голову над тем, кто же помог ему бежать?
Глава 19
После слов маркграфа на Алекто нахлынула волна противоречивых мыслей и чувств. Кто-то освободил Обера из заточения в ту же ночь, когда она обнаружила себя во дворе маркграфского замка. Более того: в том странном сновидении, похожем на явь, она раздобыла ключ от темницы и спустилась в подземелье. И она всё ещё помнила об этом! Может быть, она снова бродила во сне? А её вера в невиновность Обера и желание помочь ему привели её к маркграфскому замку? Но как она попала в колодец? И каким образом выбралась из него?..
Нет, – сказала она себе, – это мог быть только сон – кошмарный, нелепый, дикий!
Алекто сделала несколько шагов в сторону лестницы, собираясь подняться в свою комнату, но внезапно перед глазами у неё потемнело, и она покачнулась.
– Тебе нездоровится? – Данафрид тотчас оказался рядом и приобнял девушку за талию. – Алекто, послушай моего совета: выбрось из головы этого убийцу, постарайся отдохнуть и занять себя чем-нибудь более приятным! Клянусь, мы непременно поймаем злоумышленника и без твоего участия...
– Мне нужно побыть на свежем воздухе, – сказала Алекто, когда головокружение прошло, и отстранилась от Данафрида. Затем, взглянув ему в лицо, она твёрдо прибавила: – Одной.
– Где я смогу найти тебя? На скалах у маяка? – допытывался юноша, подчиняясь желанию невесты и вместе с тем оставляя за собой право присоединиться к ней немного позже.
– Я буду там, – коротко подтвердила Алекто и, ни с кем не прощаясь, вышла из дома.
День выдался безоблачным и солнечным. Море было спокойным, и при встрече с ним слабость Алекто сразу же улетучилось. Она могла бы созерцать бесконечную игру волн у скал и наслаждаться сонной прелестью поздней осени, если бы не тревога, прочно поселившаяся в её душе.
Незнакомка, погибшая на скалах, Мадобод, Мартина, тётя Арогаста, мэтр Хильден... Что их связывало? Может, ответ на этот вопрос скрывался всё же в прошлом Бруиден да Ре? Мадобод и Мартина знали друг друга и обитателей Дома папоротников, Мартина в детстве даже дружила с Аталией де Лармор; тётушка Арогаста была знакома с адвокатом, который защищал имущественные интересы графини де Лармор. Тот, кто убил всех этих людей, скорее всего преследовал одну и ту же цель: заставить их замолчать. Навсегда. Среди них только незнакомая девушка выглядела случайной жертвой. А может, и не случайной?..
Слишком беспокойное крикливое соседство не позволяло Алекто сосредоточиться на размышлениях. На скалах, где сидела девушка, гнездились чайки: они то улетали, то возвращались, деловито занимаясь рыбной ловлей. Солёный привкус на губах снова напомнил о жутком сновидении, и Алекто зябко повела плечами.
Она только сейчас заметила, что на небо вдруг набежали тучи, и очертания скал и башни маяка осветились тускло-золотистым отблеском скрывшегося солнца. Стало темно: как будто день в самом его разгаре неожиданно сменился ночью.
Подумав, что пора возвращаться домой, Алекто поднялась, но не успела повернуться, услышав за спиной какой-то шорох, как ей на голову надели мешок. В ту минуту девушка не особенно задумывалась над тем, кто на неё напал. Пытаясь отодрать от себя чьи-то потные руки, она изогнулась и со сдавленным криком повалилась на землю. Ей удалось придавить своим телом нападавшего и даже разжать его пальцы. Она готовилась было уже вскочить снова, но споткнулась и упала – Алекто ничего не видела, перед глазами была тёмная мешковина, а на шее затягивался узел верёвки.
Алекто была не робкого десятка. Более того, графиня Бертрада считала, что она смела до безрассудства. Но на этот раз Алекто оказалась на краю гибели. Ей было страшно, как никогда, и в какой-то момент она начала молиться Богу, чтобы Он вывел её из опасного положения. Хотя теперь речь шла уже не об опасности – о том, сколько ей осталось жить...
Этот кошмар продолжался с минуту, а потом послышался чей-то крик, и всё стихло.
До шеи Алекто дотронулись чьи-то пальцы, кто-то торопился развязать верёвку. Мешок с её головы сняли, и девушка увидела склонившуюся над нею голову.
– Мадемуазель Алекто, вы как, живы? – услышала Алекто мужской голос и окончательно поняла, что спасена. Нежданно-негаданно, в самую последнюю минуту, но спасена! Это произошло, когда она едва не простилась с жизнью: значит, Всевышний внял её молитве...
– Как вы здесь оказались? – прошептала Алекто, глядя на своего спасителя широко раскрытыми глазами.
Почему, когда она увидела Обера Видаля, испытала облегчение и радость, а не страх? Разве это не называется «из огня да в полымя»? Ведь, по убеждению маркграфа, которое разделяли его сын и центенарий, да и все остальные, выходило, что менестрель причастен к убийству тёти Арогасты и адвоката. То есть он – именно тот человек, которого Алекто должна бояться.
Обер выглядел встревоженным и утомлённым. Вокруг глаз залегли тёмные круги, черты лица заострились. Наверное, в темнице его держали только на хлебе и воде.
– Признаться, не ожидала, что вы окажетесь моим спасителем, – прибавила Алекто, не дождавшись ответа на свой вопрос.
Она глубоко вздохнула и села, потирая шею в том месте, где, как ей казалось, остался след от верёвки.
– Вы разглядели того, кто на меня напал?
Обер покачал головой:
– К сожалению, нет. Когда я его увидел, вы упали вместе с ним; я закричал – и он убежал, не оборачиваясь.
– Я бы многое отдала за то, чтобы узнать, кому перешла дорогу, – пробормотала Алекто.
– Может быть, тот, кто на вас напал, принял вас за кого-то другого, и вы напрасно тревожитесь, – пытаясь успокоить девушку, отозвался Обер.
– Слабое утешение! – воскликнула Алекто с вымученной улыбкой.
Затем лицо её приняло задумчивое выражение, а, когда она заговорила снова, переменился и её голос:
– Знаете, Обер, я совсем потеряла покой: всё думаю о том, что произошло в Бруиден да Ре много лет назад, и отчего прошлое настигло нас именно сейчас. Все эти убийства... Я не понимаю причины, которая побуждает убийцу совершать свои гнусные поступки. И мне становится страшно при мысли, что этот никому не ведомый злоумышленник всё время находится где-то неподалёку и, возможно, обдумывает очередное преступление...
– А что вы думаете о Соране? – неожиданно спросил Обер. Как оказалось, он очень внимательно слушал Алекто.
Девушка пожала плечами.
– Даже не знаю, с чего начать... На мой взгляд, он не в меру дерзок, скрытен и, возможно, не чист на руку. А иногда мне кажется, будто он замышляет что-то недоброе...
– Против кого?
– Против меня и моей матери, – тихим голосом ответила Алекто.
Теперь и Обер выглядел таким же озадаченным, какой была Алекто. Он молчал, словно осмысливал услышанное, и, задумчиво глядя перед собой, потирал пальцем переносицу.
– Он появился в Доме папоротников почти сразу после исчезновения нашего старого мажордома Мадобода, – вела дальше Алекто, будто рассуждала вслух. – Позже выяснилось, что Мадобод погиб. Никто не знает, что с ним случилось, но я уверена, что его убили. С появлением Сорана на Раденне можно также связать череду загадочных смертей. Заняв место мажордома, он поселился в Бруиден да Ре, чтобы было удобнее творить свои тёмные дела. Отравил Мартину, потом убил тётю Арогасту и, наконец, добрался до мэтра Хильдена. Не исключено, что его следующей жертвой должна была стать я, – и так бы и случилось, если бы Провидение не послало вас моим спасителем. Послушайте, Обер! Если Соран не остался ночевать у Готье, который лечил ему зубы, значит, он вполне мог напасть на адвоката, возвращавшегося из Бруиден да Ре. Он мог также выследить меня, чтобы расправиться со мной здесь, в этом безлюдном месте... Остаётся только найти ответ на вопрос: почему он убивает? Какая у него цель?
– А если предположить, что на вас напал не Соран, а кто-то другой? – высказал своё мнение Обер. – Кто ещё знает об этом месте?
Он умолк на мгновение, затем, быстро взглянув на Алекто, прибавил:
– Кто знал, что вы придёте сюда?
Алекто смотрела на него, не мигая. Смутная догадка была подобна комете – в душе осталась лишь неизъяснимая тревога. Но сейчас её очень беспокоила безопасность менестреля.
– Обер, вас станут искать по всему острову. Здесь, на скалах, вам больше не спрятаться. Единственное место, где вы можете отсидеться, пока не будет пойман настоящий убийца, это Бруиден да Ре. Под домом есть подвальное помещение, куда слуги складывают всякий хлам, но ключ от него хранится в комнате моей матушки. Я раздобуду его и впущу вас... Вам нужно только затаиться где-нибудь до наступления ночи – вот хотя бы на маяке! Вы знаете, из-за суеверий местные жители обходят его стороной.
– Там я и прятался, – кивнув, ответил Обер на предложение Алекто. – Но не уверен, что смотритель маяка был мне очень рад. Пока я грелся у его очага, он оставался на башне, избегая встречи со мной. Как это было в прошлый раз, когда во время грозы мы напросились к нему в гости. Помните?
– Ваше соседство ему придётся потерпеть всего лишь до наступления ночи, – возразила Алекто. И затем, став очень серьёзной, прибавила: – Обер, ваша жизнь в опасности: маркграф намерен обвинить вас в ещё одном убийстве. Вчера поздно вечером был убит мэтр Хильден, адвокат из Лютеции. Если бы вы не сбежали из темницы, на вас не было бы и тени подозрения. А теперь местные власти готовы отправить вас на виселицу за то, чего вы не совершали. Ноявам верю, Обер...
– Я знаю, – с благодарностью в голосе и во взгляде отозвался менестрель.
Алекто помолчала и затем, взглянув юноше в глаза, спросила:
– Кстати, а как вам удалось сбежать из темницы?
Она была готова к любому ответу, но услышанное снова повергло её в смятение, заставив усомниться в ясности собственного рассудка.
На лице Обера отразилось неподдельное недоумение.
– Вы же сами освободили меня!
Глава 20
В очаге потрескивали дрова; горько пахло дымком и прелыми травами, которые длинными лохматыми пучками свисали с деревянной потолочной балки. Внутри маяка, куда перебрались Алекто и Обер, чтобы продолжить разговор, царила такая же, как в прошлый раз, полутьма. И так же, как в прошлый раз, когда они нашли здесь укрытие от грозы, хозяин оставил незваных гостей наедине друг с другом.
– Мадемуазель Алекто, я признателен вам за ваше доверие и хотел бы ответить вам тем же, – говорил Обер, глядя на пламя в очаге. – Я хочу быть вам другом, защищать вас и вместе с вами искать убийцу. Я уже понял, что власти Раденна во главе с маркграфом и центенарием не слишком озабочены всеми этими убийствами. Думаю, даже после того, как герцог Ортенау покинет остров, здесь ничего не изменится. Вы беспокоитесь, что мне грозит смертельная опасность, но вам следует позаботиться о собственном благополучии. Я очень хочу быть вам полезным...
Алекто слушала менестреля и больше не чувствовала себя беспомощной. Она ощущала доверие к этому человеку. Он оказался именно тем, с кем она хотела быть откровенной, тем, на чьё плечо можно было опереться в трудную минуту.
Почему? Алекто и сама не смогла бы ответить. Сильный и смелый молодой мужчина, способный защитить, – не это ли мечта каждой девушки? В особенности той, которая выросла с матерью и которой так не хватало отцовской заботы или хотя бы надёжности старшего брата. Даже Данафрид, жених и будущий муж, никогда не внушал Алекто такого уважения, как этот странствующий менестрель, чужой, по сути, человек...
– Так же, как и вы, я готов на всё, только бы поймать убийцу, – продолжал Обер, и в его голосе зазвучала сталь. – Но вовсе не потому, что меня тревожит благополучие жителей Раденна или желание доказать свою невиновность.
Он умолк, скрипнув зубами, и Алекто вскинула на него удивлённый взгляд:
– Чего же вы хотите?
– Отомстить, – ответил Обер, глядя ей прямо в глаза. – Да, отомстить! Если бы убили вашего родного и самого дорогого вам человека, вы хотели бы отомстить? Я тоже этого хочу. – И он прибавил без всякой паузы: – Девушка, чья гибель так взволновала вас, была моей сестрой.
– Невероятно! – воскликнула Алекто, поражённая услышанным. И переспросила дрогнувшим голосом: – Вы ведь говорите о девушке, погибшей на скалах?
Обер кивнул:
– Именно из-за неё я приехал на Раденн, когда почувствовал, что стряслась беда...
– Тогда почему же вы молчали?! – взорвалась Алекто; её охватило негодование. – Почему, когда я говорила маркграфу об убийстве незнакомой девушки, вы не заявили во всеуслышание, что знали её? Что она приходится вам сестрой? Ведь мне никто, слышите, никто не верит! Никто не поверил в существование первой жертвы! Мне прямо сказали, что это лишь мои выдумки, плод моих фантазий!
– Я не мог признаться в том, что девушка, которую сбросили в море, моя сестра, потому что опасался выдать себя и спугнуть убийцу! Я не терял бдительности с того дня, как прибыл на Раденн, и не заметил никого и ничего подозрительного. Тем не менее, я уверен, что за мной следили. Возможно, злоумышленник что-то заподозрил и решил избавиться от меня, сделав обвиняемым в убийстве мадам Арогасты.
– Но ведь рано или поздно вам придётся рассказать правду властям Раденна, – заметила Алекто. – Почему бы не сделать этого сейчас?
– Рано, – ответил Обер, мотнув головой. – Мне нужно время, чтобы обдумать следующий шаг. Вы правы, убийца где-то рядом и, наверное, снова что-то замышляет. Мне легче выследить его, пока все считают меня добычей, а не охотником. Верьте мне, мадемуазель, я его непременно выслежу и тогда... тогда смогу отомстить!
Когда Обер говорил о мести, голос его менялся, а чёрные глаза начинали странно блестеть. На Алекто это производило сильное, тревожное впечатление. Она видела: Обер и сам готов совершить убийство. И тогда она спрашивала себя: кто же он на самом деле? Друг или скрытый враг? Не обмануло ли её собственное доверие? Что она, в сущности, знает о нём? Он говорит, что жаждет мести за убитую сестру. Что выбрал Бруиден да Ре, потому что так ему подсказала Радегунда. Мало ли что он мог говорить...
И тогда Алекто потребовала:
– Обер, расскажите мне о вашей сестре. Как она оказалась на Раденне?
Конечно же, он ждал этого вопроса: и перед тем, как начать свой рассказ, облегчённо вздохнул – точно с радостью снимал со своего сердца некий груз.
– Её звали Агнес... Увлекающаяся, впечатлительная, она легко подпадала под влияние всякого рода краснобаев и лицемеров. Ей было тринадцать, когда она влюбилась. Не спрашивайте у меня имени этого человека: Агнес звала его просто «мой жених». Если они и были обручены, то тайно, потому что я ничего об этом не знал. Скорее всего, он обещал жениться на ней, и Агнес ему поверила... Она говорила мне, что готова отправиться за ним хоть на край света, но, как оказалось, любовь привела её всего лишь... на Раденн. Помните, я рассказывал вам о несчастье, постигшем нашу семью? Когда отец разорился, я отправился странствовать, зарабатывая себе на жизнь музыкой и пением. Агнес надеялась обрести благополучие в замужестве.
– Жених Агнес был отсюда, с Раденна? Где они познакомились?
– Познакомиться они могли только в Дорестаде: ведь Агнес всегда жила в родительском доме. Удивительно, но их связь длилась почти три года! Сестра говорила, что её жених – живописец и искатель приключений, авантюрист, который никогда не сидит на одном месте. Я бы сказал о нём так: вчера был в Дорестаде, сегодня его видели в Лютеции, а завтра он объявится на Раденне.
Рассказывая, Обер не смотрел на Алекто; его печальный взгляд был обращён на красные языки пламени.
Данафрид! – вдруг осенило Алекто. – Это мог быть только Данафрид!
Как она и предполагала, Данафрид завёл любовную интрижку, когда учился в Лютеции в кафедральной школе. Алекто знала его с детства и могла с уверенностью сказать, что Данафрид, при желании, умел быть красноречивым и весьма убедительным. Очаровал впечатлительную бедняжку, наобещал ей с три короба, позабавился – и был таков. Даже если учесть, что он влюбился в Агнес и по желанию сердца хотел жениться на ней, всё равно никогда не пошёл бы против воли отца. Таким образом, чаша весов, которую занимала Алекто с приданым в виде Бруиден да Ре, значительно перевесила ту, в которой находилась Агнес, дочь разорившегося дворянина. Конечно, Агнес не могла этого знать и, истосковавшись по жениху, отправилась следом за ним на его родной Раденн. Но вместо вожделенного семейного благополучия и любви нашла здесь свою смерть.
– Так, значит, живописец, – с мрачной язвительностью произнесла Алекто и не удержалась от ухмылки. Подумать только, Данафрид де Туар, сын и наследник маркграфа, королевского наместника на Раденне – странствующий художник!
Нет, ревности она не ощущала. Разве можно ревновать к мёртвым? Но не только поэтому. Алектоне любилаДанафрида. Их брак был выгоден мадам Бертраде, обеспокоенной будущим Дома папоротников, который она была готова спасать любой ценой. За этот супружеский союз горячо ратовал Эд де Туар, хотя и старался казаться в этой сделке превосходящей стороной. Алекто запомнила слова мэтра Хильдена, которые он произнёс в беседе с графиней: «Сейчас вы думаете, что Данафрид де Туар, наследник маркграфского состояния, не позарится на ваше имущество. Я же напомню вам, что Бруиден да Ре – лакомый кусок, и вряд ли Данафрид согласится добровольно делить его с вами». Снова Бруиден да Ре! Человеческие судьбы, многолетние страдания, загадочные смерти и неразгаданные тайны – всё сплелось в тугой клубок, густой паутиной опутало Дом папортников...
Как всё запуталось! – вздохнула про себя Алекто.
– Да, живописец – так он сказал, – подтвердил Обер, пристально глядя на задумавшуюся девушку. И затем продолжил: – Я не могу утверждать, что жених Агнес был родом с Раденна. Когда я провожал сестру, она поделилась со мной тайным открытием своего возлюбленного. По его словам, существует затопленная часть острова, некий подводный город, который можно увидеть только в первый день новолуния накануне Самайна. Агнес сказала, что её жених мечтает увидеть этот город своим глазами и запечатлеть его на полотне. «Это должно быть восхитительно! – с восторгом говорила она. – Я никогда не прощу себя, если не буду стоять на берегу рядом с любимым, когда он возьмёт в руки кисть, чтобы воплотить красоту древнего города в своей картине!»
– Постойте! Вы уверены, что речь шла о Раденне? – Алекто не могла скрыть удивления: для неё, родившейся на острове и знавшей его как свой дом, существование подводного города было немыслимо.
– Разумеется, я уверен! – ответил Обер и нахмурился, очевидно, обиженный недоверием собеседницы. – Ведь это я оплатил место на корабле, на которым Агнес отправилась на Раденн!
– Я думала, что знаю всё о моём родном острове, – после короткой паузы пробормотала озадаченная Алекто, – но, оказывается, здесь ещё остались неразгаданные тайны. И – надёжно упрятанные тайники.
Тайники?.. Почему она подумала о тайниках?
Мысли теснились у Алекто в голове. Не имело ли существование затопленного города отношения к её странным сновидениям? Может быть, утопленницы являлись оттуда, из затерянного подводного мира? И, может быть, там, в морских глубинах, было спрятано некое сокровище, о котором ей говорила Агнес?«Но ты богата: у тебя есть сокровище, которое другие мечтают заполучить любыми средствами, ценой любых жертв»...
Ценой любых жертв. Значит, все эти убийства из-за сокровища? Тогда почему же все ниточки тянутся к Бруиден да Ре?
Алекто вздрогнула, услышав голос Данафрида, приглушённый стенами маяка. Он звал её, он искал её на скалах, куда и обещал прийти, чтобы забрать её и отвести домой, в Дом папортников.
Девушка быстро поднялась и, взглянув на Обера, сказала:
– Сейчас я уйду, но помните, что этой ночью я буду ждать вас в Бруиден да Ре.
– Я приду, – пообещал Дорестадец, по-прежнему не отрывая взгляда от огня в очаге.
Алекто открыла дверь и шагнула в сумерки, охваченная предчувствием чего-то страшного и неизбежного.
