Текст книги "Алекто. Сокровище морганов (СИ)"
Автор книги: Юлия Львофф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Глава 34
Алекто заперли в угловой башне маркграфского замка, приставив к двери двух вооружённых мечами стражников. Эд де Туар лично сопроводил девушку к месту её временного заточения, где они и поговорили перед тем, как маркграф повернул ключ в замке с обратной стороны двери.
– Не обессудьте, мадемуазель, но это всего лишь необходимые меры предосторожности. – Эд де Туар был надменно-вежлив, стараясь манерами дворянина прикрыть подлость своих намерений. – Зная вашу пылкую неукротимую натуру, я не могу быть уверен в том, что вы не навредите моим замыслам. С чего же мы начнём наш разговор?.. Ах, да, пожалуй, с подготовки к свадьбе, которая была для вас словно гвоздь в пятке с того дня, как мы с графиней Бертрадой заключили брачное соглашение. Вы всегда относились к моему сыну как к другу и с его стороны было глупо надеяться, что когда-нибудь вы его полюбите. Для меня не было тайной ваше нежелание выходить замуж за Данафрида, но теперь мы оба можем быть спокойны. Я не буду принуждать вас к этому браку, поскольку мой план овладеть Домом папоротников на законном основании больше не имеет смысла. Когда я изучу картину, о которой в вашем разговоре столь любезно упомянул сын графа Вальдульфа, для меня не составит труда заняться поисками ключа. Вы же, мадемуазель, будете оставаться гостьей в моём замке до наступления праздника Самайна. Не беспокойтесь, ваше пребывание здесь продлится недолго. А затем... Затем я вручу вам ключ, и мы вместе отправимся к тайнику морганов – за сокровищем...
– Почему вы так уверены, что я пойду вместе с вами? – возмутилась Алекто. – Сокровища нужны вам – вот вы их и ищите!
– Не сомневайтесь, я бы с радостью отказался от ваших услуг! Но дело в том, что добраться до тайника и извлечь из него сокровища может только тот, кто обладает магическим даром. Этим даром, как вам сказал мессир Дагоберт, обладаете вы, мадемуазель Алекто. Вернее, он должен открыться в вас в ночь накануне Самайна. Вы его почувствуете, а я – увижу и смогу использовать в своих интересах.
– А если я не подчинюсь вашим интересам? – Алекто вскинула голову и вызывающе посмотрела маркграфу в лицо. – Каким образом вы заставите меня достать для вас сокровища морганов?
На губах Эда де Туар зазмеилась недобрая улыбка.
Можно было лишь изумиться, как разительно изменился маркграф. Сейчас перед Алекто был совершенно не тот человек, которого она знала. Каким же она его знала? Твёрдый и решительный представитель королевской власти. Защитник традиционных патриархальных ценностей. Глава своей небольшой семьи и всей общины острова. Человек, заслуживающий уважения.
Теперь же с ним произошли чудесные метаморфозы. Льдинки в холодных глазах превратились в сталь; черты лица стали жёсткими, а голос резким и насмешливым: как же явственно он, сбросив надоевшую маску, за которой все эти годы скрывал свою истинную сущность, злорадствовал над девушкой, попавшей в его руки!
– Я знаю, что мадам Бертрада удочерила вас, а затем вырастила и воспитала как своего родного ребёнка. Но разве вы не любите её так, как любили бы свою родную мать? – издевательски говорил маркграф, давая Алекто понять, что готов на самый гнусный поступок. – Разве сможете простить себя за то, что не уберегли её от боли, пыток и страданий? А может, даже от долгой мучительной смерти?
– Вы мне омерзительны! – вскричала Алекто, не сумев сдержать ярость, вызванную его намёками, и сжала кулаки. – Не думаю, что вы лучше Готье...
– Разумеется, я лучше! – возразил Эд де Туар. – Я хотя бы честен и открыто говорю о своих намерениях. А вот ваш лекарь свои намерения скрывал от всех в течение стольких лет. И убивал – исподтишка, расчётливо и коварно. Даже меня ему удалось обвести вокруг пальца! Ведь я понятия не имел, что лекарь, прибывший на Раденн из Нейстрии, это не кто иной, как сын Вальдульфа де Лармор! Видно, обликом он удался в свою мать, с которой мессир граф закрутил одну из своих многочисленных любовных интрижек...
– Так вы были знакомы с Вальдульфом де Лармор? – спросила Алекто, скорее для того, чтобы получить подтверждение словам Готье, что легенду о сокровищах придумали трое: маркграф Эд де Туар, старший из братьев де Лармор и Эсташ де Бо.
– Был ли я с ним знаком? О, когда-то мы были почти друзьями! И оба верой и правдой служили нашему королю, Его Величеству Сигиберту Второму, – после этих слов маркграф гордо выпятил грудь.
– И король за вашу верную службу пожаловал вам Раденн, наделив властью над его жителями, – продолжила за него Алекто, ухватившись за догадку как за кончик нити, которая позволила бы распутать весь клубок.
К её удивлению и тайной радости, Эд де Туар охотно поддержал этот разговор:
– Десять лет назад я прибыл на остров как маркграф и представитель королевской власти, – сказал он, предавшись воспоминаниям. – Но я и прежде бывал здесь! К счастью, местные жители не узнали во мне того храброго молодого рыцаря и отчаянного искателя приключений, каким я был, когда впервые появился на Раденне. Тогда нас отправил на остров сам король: мы – мессиры Вальдульф де Лармор, Эсташ де Бо и я – должны были выполнить тайное поручение Его Величества. Оно заключалось в том, чтобы извлечь из затопленного города легендарные сокровища морганов. Сначала всё шло как по маслу, а потом случилось нечто непредвиденное... И наш план был сорван!.. Но оставалась надежда, что тот, кто завладеет ключом от тайника, однажды снова попытается добраться до сокровища. Каждому из нас троих хотелось иметь этот ключ при себе, и мы принялись спорить, кто больше других достоин стать хозяином ключа. Проклятый ключ! Из-за него разрушилась наша старая дружба, из-за него мы из верных боевых товарищей превратились в лютых врагов и убийц! Когда наш спор перерос в драку, Вальдульф, у которого в руках был ключ, чувствуя, что теряет силы, просто взял и выбросил его. Он забросил ключ настолько далеко, насколько смог. Ключ затерялся в густых зарослях папоротника: ведь тот спор между нами разгорелся, когда мы находились в доме Вальдульфа, в Бруиден да Ре. Эсташ де Бо и я бросились искать его, мы заглядывали под каждый куст папоротника, под каждый лист, но тщетно: ключ исчез без следа, будто сквозь землю провалился...
Эд де Туар умолк и нахмурился, словно эти воспоминания заставили его заново пережить не самые лучшие дни его молодости.
– А что было потом? Вы сказали, что из-за ключа превратились не только во врагов, но и убийц, – увлечённая рассказом маркграфа, напомнила ему Алекто, по-прежнему не сводя с него глаз.
– Вы уверены, что хотите знать правду? – спросил он и прищурился, глядя на неё.
Алекто кивнула, и Эд де Туар продолжил:
– В той драке граф Вальдульф де Лармор был ранен, и эта рана оказалась смертельной. Мы с мессиром Эсташем де Бо бежали с острова, пригрозив Харибальду, младшему брату Вальдульфа, убить его сестру Аталию и её новорождённую дочь, если он обвинит нас в убийстве графа.
– Значит, все эти годы вы знали, что мадам Бертрада удочерила меня? Вы знали тайну Аталии де Лармор и то, что она была моей родной матерью? И, если бы Дагоберт-младший не совершил убийства и не был пойман, когда вы собирались рассказать мне правду о моих настоящих родителях? – допытывалась Алекто.
Маркграф небрежно пожал плечами:
– Может быть, никогда. А может, после свадьбы, когда пришёл бы час... Ведь мне понадобилось бы как-то объяснять вам свой замысел завладеть сокровищем из затопленного города морганов...
– Скажите мне то, что должны сказать, всё и сразу, – Алекто была настойчива, понимая, что другой возможности узнать всю правду о своих родителях и своём происхождении может и не быть. – Что вы знаете о моём отце? О человеке по имени Алафред?
– Человеке?! – переспросил маркграф и криво усмехнулся. – Мадемуазель Алекто, не заблуждайтесь на этот счёт! Алафредом его звали те, кто ничего не знал о нём. Настоящее же имя вашего отца – как оно звучит на древнем языке коренных жителей Раденна – л’Аодрен. В прежние времена он был хранителем тайны сокровищ и... королём морганов.
Глава 35
После этих слов в горле у Алекто мгновенно пересохло. Она несколько раз попыталась судорожно сглотнуть, но так и не смогла этого сделать.
Она была дочерью моргана! То ли человека, наделённого способностью жить под водой подобно рыбам, то ли некоего существа, обладающего магией перевоплощений. Значит, Аталия де Лармор нашла свою любовь в ином, неземном, мире, будучи пленницей морганов, потом стала невестой (а может, всё-таки женой?) их короля, от которого родила своего единственного ребёнка. В том, что Аталия любила сама и была любима Алафредом (или его лучше называть Его Величеством л’Аодреном?), Алекто ничуть не сомневалась. Довольно было увидеть картину, на которой они изображены вместе, чтобы понять, что влюблённые были счастливы в своём союзе. Но тогда что же заставило их разлучиться? И почему в тот день, когда родилась Алекто, её отца не было рядом с её матерью?..
– Понимаю вас, мадемуазель, в такое сложно поверить, – послышался среди наступившей мёртвой тишины насмешливый голос Эда де Туар, и Алекто вскинула голову, отвлекаясь от своих размышлений. – Ведь морганы даже не люди! В прежние времена эти проклятые твари приносили жителям Раденна много бед: своим колдовством они насылали на остров засуху и неурожай, они воровали детей с побережья, утаскивали их под воду, а в дни тёмного Самайна врывались в дома и своим дьявольским весельем многих доводили до безумия... Да, это правда, что когда-то очень давно они жили на Раденне, считались его хозяевами, но легенды говорят, что, когда часть острова ушла под воду, морганы не захотели покинуть свой город. Они не утонули, не погибли, не исчезли бесследно. Они просто остались в ином мире, притворились исчезнувшими и – переродились. Превратились в чудовищ, коварных, изворотливых. Эти оборотни научились принимать человеческий облик и даже жить среди обычных людей. Но из поколения в поколение, из века в век, от родителей к детям передавалось их тайное знание. Тайное знание о своей магии, о своей древней крови, о своей чуждости всем остальным народам земли. Никому никогда не проникнуть в их тайну! Никогда ни один смертный не сможет открыть их сокровищницу, кроме того, в ком течёт кровь моргана. Мадемуазель Алекто, вы – наследница короля л’Аодрена и только вы сможете добраться до сокровищ морганов.
– И как же я узнаю, в какой части подводного города находится эта сокровищница? – спросила Алекто, выслушав рассказ маркграфа.
Ответ Эда де Туар был коротким:
– Как только в вас пробудится кровь вашего отца, в ней заговорит и его память.
– Вы так много знаете о морганах и о моём отце, – задумчиво проговорила Алекто, решившись высказать вслух свою догадку. – Тогда, семнадцать лет назад, вы пытались извлечь сокровища с его помощью, не так ли? Вы сказали, что сначала всё шло как по маслу, а потом случилось нечто непредвиденное и ваш план был сорван. Что же помешало вашему плану?
Маркграф посмотрел ей прямо в глаза:
– Вы.
– Я? – изумилась Алекто.
– Да, вы. Вернее, ваше преждевременное появление на свет.
– Возможно ли, чтобы новорождённый младенец повлиял на осуществление замыслов таких могущественных людей, как посланники самого короля Нейстрии? – пробормотала озадаченная услышанным Алекто.
– До того, как мы прибыли на Раденн, граф де Лармор уверял нас, что дверь в подводный город морганов откроет его сестра Аталия. И что именно она, избранница их короля л’Аодрена, извлечёт из сокровищницы то, ради чего мы появились на острове. Однако, когда мы добрались до Бруиден да Ре, оказалось, что Аталия в тягости... У нас был приказ Его Величества Сигиберта Второго: любыми средствами привезти в его замок в Лютеции одно из самых ценных сокровищ морганов. Хотя я бы сказал, что при определённых условиях ему вообще нет цены... Так вот, стоит ли говорить, что ради выполнения королевского приказа мы – верные рыцари Его Величества – были готовы на всё? Мы заставили Аталию призвать к себе Алафреда! Знаете, мадемуазель, если бы это не произошло в моём присутствии, я бы ни за что не поверил, что такое возможно! Ах, ну да, вы же не знаете, что морганы умеют слышать и передавать мысли на расстоянии... За те годы, которые Аталия, в детстве похищенная морганами, провела среди них в подводном городе, она овладела их магическими способностями. Она сумела призвать л’Аодрена! Когда же король морганов предстал перед нами в человеческом обличье, мы сказали ему, что, если он не поможет нам добыть сокровище, то никогда не увидит ни Аталию, ни ребёнка, которого она носила. В подтверждение нашей угрозы мессир Эсташ де Бо приставил нож к горлу Аталии – и Алафред, поняв, что мы не шутим, согласился с нашим требованием. В то время, как Эсташ де Бо остался в Доме папоротников присматривать за Аталией и её младшим братом Харибальдом, мы с мессиром Вальдульфом отправились за сокровищем. Сначала, когда Алафред привёл нас на скалы к маяку, мы решили, что он вздумал разыграть нас, и очень рассердились. Разве таким представлялся нам вход в затопленный город? Но, как позже выяснилось, в нижней части маяка, построенного морганами, и вправду находилась дверь в подводный город. Вернее, там начинался тайный ход, который вёл прямиком в древний замок короля морганов. Я думаю, где-то там и хранятся их сказочные сокровища...
Маркграф, видимо, утомлённый повествованием, перевёл дыхание, и Алекто, воспользовавшись паузой, спросила:
– А как же легенда о смотрителе маяка – призраке старого отшельника? Неужели он позволил вам спуститься в нижнюю часть маяка? Ведь, по рассказам местных жителей, именно её он оберегает, как зеницу ока!
Эд де Туар усмехнулся и, покачав головой, ответил:
– Стыдитесь, мадемуазель Алекто, верить в подобные россказни! Вы же уже не ребёнок! Все эти легенды придуманы для того, чтобы страх перед призраками удерживал любопытных и алчных людей подальше от двери в затопленный город. Уж поверьте мне, когда мы спустились в подземелье маяка, нам не повстречалось ни единой живой души, ни бесплотного духа или, хм, чудовища, каким островитяне представляют смотрителя маяка...
Алекто, вспомнив, как скрывалась в маяке с Обером, хотела возразить, заявив о том, что своими ушами слышала шаги на винтовой лестнице и своими глазами видела огонь в очаге, но всё-таки промолчала. Во-первых, ей не хотелось признаваться маркграфу в том, что она уединялась на маяке с менестрелем, будучи невестой другого молодого человека. А во-вторых, что-то подсказывало ей, что не следует раскрывать тайну смотрителя маяка такому хитрому и опасному человеку, как Эд де Туар.
– Так вот, – снова заговорил маркграф, но теперь уже тоном человека, который торопится закончить свой рассказ и приступить к более важным для него делам, – мы с мессиром де Лармор проследовали по тайному ходу за Алафредом, который привёл нас к полуразрушенному подводному замку. Потом Алафред ключом открыл портал и, войдя в него, скрылся с наших глаз...
– Постойте, – нетерпеливым окриком прервала маркграфа Алекто, – но я не понимаю, как вы с графом Вальдульфом сумели дойти до подводного замка?
– О, это ещё одна любопытная тайна старинного маяка! Видите ли, мадемуазель, до затопленного города может добраться любой человек: необходимо лишь знать дни, когда такое становится возможным. Эти дни здесь, на Раденне, называют днями Малой воды, и они связаны с морскими отливами. Важно знать также другое. Морской отлив у скал, где находится маяк, длится недолго – меньше часа, и за это время нужно успеть, если вы не хотите утонуть, выбраться на верхнюю часть маяка. Замешкаетесь хотя бы на минуту – и вода сомкнётся над вашей головой...
Эд де Туар умолк на мгновение и затем, насмешливо прищурясь на Алекто, прибавил:
– Впрочем, вам, как дочери моргана, смерть от утопления точно не грозит.
Алекто ничего не ответила на замечание маркграфа и, видя, что тот собирается распрощаться с нею, повторила свой вопрос, с которого начался этот разговор:
– Так как же всё-таки случилось, что моё рождение сорвало ваш план?
Прежде чем завершить свой рассказ, Эд де Туар нахмурился, будто воспоминания рассердили или огорчили его, и произнёс надломленным голосом:
– Сокровище, за которым мы приехали на Раденн, уже было в руках у Алафреда, когда он вдруг услышал зов Аталии. Она звала его на помощь. У неё неожиданно начались роды, но младенец сначала никак не мог выйти из материнского лона, а когда его наконец вытащили, он не дышал... Да, мадемуазель Алекто, вы пришли в этот мир бездыханной... И к жизни вас могла вернуть только магия морганов. Неудивительно, что ваш отец, вместо того, чтобы вернуться к нам с сокровищем, которое мы так ждали, все свои силы отдал на спасение вашей жизни. Магическое заклинание, без которого сокровище не имеет значения, прозвучалодля вас, а не для того, кому оно предназначалось по нашему с Алафредом уговору. Вы живёте чужой жизнью, мадемуазель Алекто! А ваш отец не сдержал свою клятву – и за это мы наказали его страшной мучительной расплатой... Это всё, что я могу вам сказать!
После этих слов Эд де Туар решительно взялся за ручку двери, намереваясь выйти из темницы Алекто, но девушка в отчаянии бросилась к нему и удержала его за широкий рукав жиппона.
– Что вы сделали с моим отцом? – вскричала она. – Вы убили его?
Маркграф поморщился и брезгливым жестом попытался убрать пальцы Алекто, вцепившиеся в плотную ткань.
– Скажем так, король морганов л’Аодрен понёс заслуженное наказание, – сквозь зубы процедил Эд де Туар. И видя, что девушка по-прежнему не отпускает его, желая узнать больше о судьбе своего отца, он сильнее сжал её пальцы.
Вскрикнув от боли, Алекто резко одёрнула руку.
Глава 36
Алекто утёрла слёзы тыльной стороной ладони и калачиком, как часто делала в детстве, свернулась на постели (это было простое деревянное ложе с тёплыми шерстяными покрывалами и плоской подушкой). Она выдохлась за эти несколько дней, насыщенных ошеломительными открытиями и неожиданными признаниями, была в отчаянии и на грани срыва.
Всё, что окружало её с детства, всё, к чему она привыкла, что считала важной частью своей жизни, – события, обстановка, традиции и семейные ценности – всё в одночасье оказалось ненастоящим. А люди? Кого из тех, кто находился рядом с ней в течение многих лет или нескольких последних дней, можно было бы назвать искренним, неподдельным? Она думала, что видит лица, а оказалось, что это были маски. Мадам Бертрада, её муж Харибальд, Мартина, Готье-Дагоберт, Соран-Эсташ де Бо, Эд де Туар... Каждый из них преследовал свою цель, каждый играл свою роль. Кто-то с благими намерениями, кто-то – с корыстными...
Размышляя об этом, Алекто заранее готовилась к тому, что ещё могло ей открыться в ближайшее время: что и Данафрид, и Обер Видаль, и Отец Готфрид тоже окажутся совсем не теми, за кого себя выдают. Кто – какой человек, с какими помыслами: добрыми или злыми, – может скрываться за маской болезненного юноши, которого она считала другом детства и который должен был стать её мужем? Или за маской странствующего менестреля, горящего желанием отомстить за гибель своей сестры? Или воинственного викария, спасшего её от смерти и проявляющего столь подозрительное внимание к истории семейства де Лармор?.. Каждый из них способен с лёгкостью выдать целый ворох лжи и с достоинством отбить неудобные для них намёки или обвинения... И по-прежнему без ответа оставались мучающие Алекто вопросы: кто и за что убил Агнес Видаль и мадам Арогасту? И, конечно же, она не могла забыть слова маркграфа о том, что её отец, её родной отец,наказан страшной мучительной расплатой.Что же имел в виду Эд де Туар, когда сказал: «... король морганов л’Аодрен понёс заслуженное наказание»?
Алекто судорожно сжала краешек покрывала. Эд де Туар открыл ей тайну её рождения, и, однако, легче ей от этого не стало. В ушах снова и снова звучал злобный упрёк маркграфа:
«Вы живёте чужой жизнью, мадемуазель Алекто! Магическое заклинание, без которого сокровище не имеет значения, прозвучало для вас, а не для того, кому оно предназначалось».
О ком он говорил? Чьей жизнью живёт Алекто? И что же это за сокровище такое, если оно бесполезно без некоей магической формулы? Маркграф назвал его одним из самых ценных сокровищ морганов и прибавил, что при определённых условиях ему вообще нет цены. Стало быть, этими «определёнными условиями» является магическое заклинание... Тогда что же представляет собой сокровище?
«Богатство измеряется не только деньгами», – говорил о нём призрак утопленницы Агнес; она же предупреждала Алекто о том, что есть люди, которых лишает покоя, сводит с ума желание завладеть этим редким сокровищем. Так что же оно такое?!.
Алекто вскочила и уселась на краю постели, постаравшись унять сильное волнение, охватившее её тело с головы до кончиков пальцев на ногах.
«Я должна как можно скорее выбраться отсюда! – сказала она себе. – Нужно опередить маркграфа, отыскать ключ и пробраться в нижнюю часть маяка!»
Было ясно, что осуществить задуманное можно лишь тем способом, который позволил ей пробраться в подземелье маркграфского замка, чтобы освободить Обера. Однако предыдущая неудачная попытка, когда Алекто не помог ни волшебный браслет, ни призыв к призраку Аталии, заставила девушку задуматься, что же было упущено из её внимания.
Как бы в ожидании ответа Алекто посмотрела на свой браслет, который при свете свечей слабо мерцал, будто спал.
И вдруг её осенило! Каждый раз, перед тем, как она отправлялась путешествовать в своих сновидениях, поблизости находился какой-нибудь сосуд, наполненный водой. А в ту ночь, когда она хотела проникнуть в темницу, чтобы поговорить с Готье-Дагобертом, в её комнате не оказалось даже чашки с водой. Видимо, служанка забыла выполнить свою обязанность, хотя Алекто говорила, что иногда по ночам её мучит жажда.
Алекто быстро встала и, подойдя к двери, принялась стучать в неё кулаком и громко требовать кого-нибудь из маркграфских слуг. Послышался щелчок открывающегося замка, дверь открылась, и на пороге возник один из стражников, приставленных к пленнице.
– Будьте добры, – с вежливой улыбкой обратилась к нему Алекто, – напомните мессиру маркграфу, что его так называемая гостья не отказалась бы от самого скромного ужина с кувшином холодной воды. Если, конечно, он не желает уморить меня голодом или жаждой.
– Мессир маркграф только что покинул замок, – сухо ответил ей угрюмый стражник. – Но я передам вашу просьбу мажордому...
Спустя какое-то время в комнату, где Алекто в нетерпении дожидалась своего ужина, внесли миску с жареной куропаткой и варёными бобами, а главное, целый кувшин свежей колодезной воды.
Алекто даже не притронулась к ужину. Поставив кувшин рядом с постелью, она легла поверх покрывала, положила руку на браслет и закрыла глаза. Больше всего на свете она желала сейчас одного: погрузиться в волшебное сновидение, которое позволило бы ей оказаться за стенами маркграфского замка.
Кто знает, сколько времени прошло до того, как перед глазами Алекто вдруг появилась необычайно светлая, словно сотканная из воздушных нитей, картина. В мерцании мириады мелких огоньков, похожих на светлячков, роем окруживших холст, не сразу удалось разглядеть изображённую на нём фигуру юноши: высокого и необычайно гибкого, со спадающими на плечи кудрями волос, с бронзовым полуобнажённым телом, выступающим из тени. В одной руке молодой человек держал ключ, украшенный завитками из золота; жест другой руки поражал и завораживал глаз. Кисть и пальцы, направленные к кусту папоротника, в движении, полном изящества и загадочности, как бы призывали приглядеться к тайне, которая скрывалась между многослойными резными листьями, покрытыми крохотными капельками росы: точно изумрудная брошь, усыпанная алмазной крошкой.
К какому неведомому путешествию приглашал этот указующий перст?
Однако главное было не в этом. Потребовалось время, чтобы оно явилось к Алекто, завладело её сознанием, ослепило. Сомнений не оставалось: лицо юноши с ключом принадлежало л’Аодрену, королю морганов.
И чем дольше Алекто смотрела на него, тем сильнее становились её сомнения. Алафред, как его звали жители острова, был умиротворённым, с глазами, воплощающими спокойствие, с почти насмешливой улыбкой. Алафред был живой, обретший новую жизнь, которую кисть художника сделала бессмертной. Это был Алафред вдохновлённый, излучающий радость на века. Означало ли это, что тот, кто написал эту картину, не верил в гибель короля морганов? Или же эта картина была данью его памяти, неистребимой вечной любви к нему?
Только Аталия была способна написать эту чудесную картину, только она стремилась оживить любимого, только она могла видеть (ведь она овладела магическим даром морганов) местонахождение ключа, которое оставалось недоступным взорам других смертных...
Почувствовав жгучую боль на запястье, точно его внезапно опалило огнём, Алекто взглянула на браслет. Загадочное чудесное украшение, некогда принадлежавшее Аталии, полыхало ярким светом, слепившим глаза. Тем не менее Алекто сумела различить исходящий из золотого потока прямой тоненький лучик, похожий на дрожащую натянутую в воздухе нить. Этот лучик указывал на каменную кладку ограды в имении Бруиден да Ре, затканную огромными веерами папоротников. За мгновение до того, как лучик, вспыхнув роем искр, погас, Алекто увидела ключ – точь-в-точь как тот, что был изображён на картине – он лежал, утопая в изумительном пуху разноцветных мхов.
Подхватив заветный ключ от тайника с сокровищами морганов, Алекто бросилась в сторону скал с возвышавшейся на них башней маяка.
