Текст книги "Преданный друг (СИ)"

Автор книги: Юлия Леру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

Глава 35. НИКА

Каждый выбирает по себе.

Щит и латы. Посох и заплаты.

Мера окончательной расплаты.

Каждый выбирает по себе.

(Юрий Левитанский)

– Мам, дядя Егор будет жить с нами? – спросил Олежка как-то вечером спустя месяц после возвращения, сидя за столом и пристально наблюдая за тем, как я допекаю последнюю сковородку оладий.

На ужин и чаепитие с оладушками, сметаной и вареньем должен был прийти и Егор тоже. Я его ждала.

– Нет, у дяди Егора есть свой дом, – ответила я сыну, наливая в сковородку тесто. – С нами он жить не будет.

– А почему он тогда приходит?

Вот ведь! Не в бровь, а в глаз.

– Хм. – Я пошевелила оладьи. – А тебе не нравится, что он приходит?..

– Не знаю... – протянул Олежка после короткого, но показавшегося мне бесконечным молчания, и тут же огорошил меня новым вопросом: – Мам, а Персика ты ему не отдашь?

– А почему я должна отдавать Персика? – удивилась я. – Персик – наш с тобой котенок.

– Мой котенок, – уточнил Олежка.

– Твой-твой, – согласилась я, переворачивая оладьи, – но пока я тоже буду присматривать за ним. Он еще маленький. Пусть немножко подрастет.

– А он будет ловить мышей?

– Будет, – сказала я уверенно. – Дядя Коля, это мой бывший одноклассник, который нам Персика подарил, сказал, что Персик родился от мамы-мышеловки. А значит, и он сможет.

– Почему?

– Потому что кошки учат котят ловить мышей. – Я выложила оладьи к остальным, на большое плоское блюдо, и как раз зазвонил лежащий на тумбочке телефон. – Вот и дядя Егор пришел. Давай зови бабулю, мойте руки и сейчас все будем кушать.

Мы вместе вышли из кухни, и я махнула Олежке в сторону зала, где мама сидела в кресле и вязала детский свитер под бормотание телевизора, а на полу лежали игрушки.

– Бабуля, дядя Егор пришел!.. – донесся до меня его голос уже оттуда. – Пора кушать!

Я вышла во двор, чуть тронутый теплой патокой сумерек, и Егор ждал меня у крыльца: несколько минут вдвоем, несколько минут только он и я перед дверью моего дома.

– Привет, – сказал он.

– Олежка спрашивает, будем ли мы жить вместе, – выпалила я на одном дыхании, спускаясь со ступенек. – И зачем ты приходишь. Вот так.

Егор улыбнулся, когда я скользнула в его объятья, но сначала поцеловал меня и ткнулся носом в шею, обдавая нежностью, и только потом заговорил.

– Конечно, он спрашивает. Он у тебя умный парень, а я прихожу каждый день и провожу с вами много времени... – Он отстранился, чтобы вглядеться в мое лицо. – И что ты ему сказала?

– Я хочу, чтобы мыобас ним поговорили. Ты и я. Вместе. Как мы и хотели.

– Ник... – Егор, казалось, не был уверен, продолжать или нет, но в конце концов продолжил: – Ты можешь сказать ему, что сама считаешь нужным. Необязательно форсировать события, необязательно нам сразу делать этовдвоем, если ты не готова.

– Ты хочешь, чтобы я сказала, что не знаю? – Я покачала головой; Егор все так же внимательно смотрел на меня. – Но я знаю! И я хочу, чтобы и Олежка тоже потихоньку к этой мысли привыкал. Тем более он спросил сам... – Вдруг прострелило где-то в районе сердца внезапное осознание. – Если только ты не... сомневаешься?

Он нахмурился.

– Например, в чем?

– В том, что мы нужны тебе в твоей жизни, – почти прошептала я. —Оба.

Какие-то две или три секунды Егор просто молча смотрел на меня, будто не веря тому, что услышал. А потом притянул меня к себе и погладил по голове, одновременно прикоснувшись к губам легким поцелуем.

– Рыжик, ты сейчас храбро пытаешься спасти меня от якобы ошибки всей моей жизни?

– Разве храбро? – спросила я.

– Ну да, – сказал он. – Ты ведь любишь меня. И вдруг предлагаешь мне подумать, не лучше ли нам расстаться.

– Не предлагаю. – Мысль ужаснула, я вцепилась в свитер Егора, как будто мы вот же прямо сейчас расставались. – Но я хочу, чтобы ты был счастлив.

– А я и счастлив. – Он снова провел пальцами по моим волосам, пристально проследил за их движением. – Учитывая, что вместе мы всего ничего, а до этого были долгие и темные пять лет порознь... практически совершенно почти счастлив.

Сердце кольнуло от этого осторожного напоминания, но все же я засмеялась.

– «Практически совершенно почти»?

– Практически совершенно буду, когда ты начнешь засыпать и просыпаться в моей постели. А совсем совершенно, когда ты выйдешь за меня замуж. – Егор оставил легкомысленный тон и посмотрел на меня без тени улыбки на лице. – Я ни разу не пожалел о том, что мы теперь вместе. Ник, если честно, я не уверен, что сумел бы отпустить прошлое, если бы ты не вернулась. И не попыталась, несмотря на весь свой страх, несмотря на то, что я не стал тебя слушать, достучаться до меня.

Он замолчал, глядя куда-то поверх моей головы, и я тоже не стала ничего говорить. Не потому что мы ни разу до сих пор не говорили о прошлом – нет, мы не прекращали говорить о нем с тех пор, как помирились и начали строить планы на будущее – но потому, что каждый такой крошечный разговор был как крошечный шаг к исцелению.

Для Егора.

Для меня.

Для нас обоих.

– Я скажу твоему сыну правду, – промолвил Егор наконец, обхватывая меня за плечи, – а там... там мы вместе разберемся, как нам дальше поступить. На следующей неделе я думал пригласить вас к себе. Если все пройдет нормально, как-нибудь вы останетесь у меня ночевать, а там мы перенесем вещи – и все, вы оба уже никуда не денетесь.

– Никуда не денемся, – повторила я, с удовольствием поддерживая его сказочную уверенность.

– Никуда. – Он поцеловал меня снова, на этот раз горячо и нетерпеливо, и, отстранившись, взглянул сверху вниз. – Идем в дом?

Вскоре мы уже собрались за столом: мама, я, Егор и Олежка, который, как всегда, пользуясь тем, что при Егоре я была чуточку не такой строгой, попытался протащить за стол и Персика.

В итоге котенок получил молоко и все-таки отправился на пол, и Олежке пришлось с этим смириться.

Он, впрочем, страдал недолго и скоро уже рассказывал нам всем, что в садике они вчера читали сказку «Городок в табакерке». В садикеяим ее читала и хорошо помнила, но мама вдруг пожаловалась на плохую память и попросила Олежку рассказать ее снова.

– Я тоже хочу послушать, – сказал Егор, и, немного помявшись, мой сын все-таки сдался и начал:

– Жил-был мальчик. У него был папенька, и он курил табакерку...

Я слушала, как мой сын увлеченно изображает мальчиков-колокольчиков, молоточки, валик с его «шуры-муры, кто здесь ходит?», царевну-пружинку, и думала о том, что я ведь тоже, пожалуй, практически совершенно почти счастлива.

Мой бывший муж не стал мне врагом.

Мой любимый мужчина рядом, и мой сын, кажется, потихоньку начинает к нему привыкать.

Конечно, еще должно пройти время, прежде чем Олежка привыкнет до конца, но ведь на все настоящие чувства нужно время. Дружба, привязанность, любовь – все они не возникают сами собой, нет, они зарождаются в сердце крохотными росточками и потом,спустя время, превращаются в величественные деревья с раскидистыми кронами.

Я отвлеклась от мысли, когда рука Егора нащупала мою под столом. Посмотрела на него – и поймала его легкую улыбку, и не смогла не улыбнуться в ответ.

И пусть в глубине наших душ еще осталось много горького пепла, и пусть еще черна и выжжена земля вокруг дерева нашей любви, во мне с каждым днем крепла и ширилась уверенность в том, что все будет хорошо.

Что бы ни ждало нас в будущем, я готова была идти вперед без страха.

ЭПИЛОГ

Тот разговор закончился вовсе не так, как я надеялась, хотя чего-то такого и следовало ожидать. Олежка, уверенный, что если мы будем жить с Егором, то Лаврик к нам больше никогда не приедет, разрыдался, повис у меня на шее и умолял никуда не переезжать, потому что «а вдруг папка вернется».

Мне потребовался целый вечер, чтобы его успокоить, и несколько недель – чтобы рискнуть и повторить разговор, подключив на этот раз третью сторону в виде Лаврика, с которым мы созвонились по громкой связи.

Прошел еще почти месяц, прежде чем Олежка решился пойти к Егору в гости. Еще столько же, прежде чем он остался там ночевать. Все это время мой сын пристально следил за тем, как я говорю с Егором, что делаю, когда он рядом, – оценивал и наблюдал.

Чтобы завоевать доверие моего ребенка, потребовалось очень много времени. Возможно, даже больше, чем потребовалось Егору, чтобы простить меня до конца.

Мы стали жить все вместе к концу осени, а зимой поженились, скромно, без толпы гостей, позвав только самых близких родственников и друзей, среди которых неожиданно для меня затесалась и Машошина-Теркина Аленка с мужем и старшим ребенком. На свадебном ужине был и папа Егора, и к концу вечера он лихо отплясывал с остальными гостями под нестареющую классику:

– Были белее снега свадебные цветы.

Мне улыбался ты – это было как во сне.

...Мама Егора поздравить нас не пришла.

Ульяна Алексеевна долго не принимала меня и немного смягчилась только после рождения нашей с Егором дочери Ани в 2006 году. На выписку из роддома они приехали вместе с моей мамой, но только когда, взяв в руки завернутую в конверт внучку и увидев в первый раз ее личико, моя свекровь неожиданно заплакала, я впервые подумала о том, что и ей уже, может быть, хочется простить. Хотя бы своего сына, а не его непутевую жену, раз уж на меня у нее не хватало сил.

Они помирились уже на Аниных крестинах, когда после церкви я пригласила всех к нам, за стол. Я покормила дочку и возвращалась в зал, когда увидела, что Ульяна Алексеевна стоит в коридоре, спрятав лицо на груди у Егора, а он обнимает ее, гладит по спине и что-то тихо ей говорит.

Мы с Ульяной Алексеевной так и не стали близки, хоть и общаемся с тех пор и даже бываем в гостях, но Аня обожает бабушку Улю, а бабушка обожает ее... Что ж, для меня этого достаточно.

Мне бы хотелось сказать, что хотя бы у нас с Егором все и всегда было хорошо, но это тоже не так. К более или менее сознательному возрасту моего сына его отношения с отчимом перешли в разряд нейтрально-дружелюбных, и я даже поверила, что все самое сложное уже позади, но потом начался другой возраст, подростковый, и... Да, со сложностями я ошибалась. Все прелести Лаврикова темперамента, помноженного на гормоны, проявили себя: Олег стал огрызаться по поводу и без, напоминал Егору, что он ему – не отец, грубил мне, задирал младшую сестру, угрожал сбежать, если я буду его наказывать. Дошло даже до того, что какое-то время ему пришлось пожить у Лаврика – пока не прошло желание спорить со всем миром и Олег не осознал, наконец, что ни я, ни уж тем более Егор ему не враги.

В те несколько месяцев моя семья пережила настоящую проверку на прочность; ту самую, к которой мы готовились все эти годы с момента, как я сказала Егору «я хочу, чтобы мы были вместе».

В какой-то момент мне даже казалось, что мы не выстоим.

В какой-то момент ко мне пришло осознание: случись эта «проверка» не спустя почти десять лет нашего брака, а тогда, когда мы только-только начали оправляться от сердечных ран – и мы бы не смогли.

Даже сегодня я не могу вспоминать это время без внутренней дрожи. Как все-таки хрупки отношения между людьми, как легко их разрушить, как страшно долго времени требуется, чтобы потом починить...

Сейчас 2021 год. Олегу в марте исполнилось двадцать два года, а Ане в октябре будет пятнадцать.

Мы живем в том же доме, где и раньше, только уже как хозяева: владельцы продали его нам спустя два года после нашей свадьбы, а с рождением Ани мы смогли выплатить за него кредит. Я окончила университет и все так же работаю в детском саду, Егор же – фельдшер на нефтяном месторождении. Их в середине нулевых у нас открылось сразу несколько, и на самые большие потребовался медперсонал.

Лаврик расстался с Ксенией, все-таки женился на грузинке и завел двоих детей. Он по-прежнему занимается фармацевтическим бизнесом и открыл аптеки уже, кажется, по всей России – по крайней мере, он так говорит. Мы с ним сохраняем достаточно хорошие отношения, несколько раз отмечали вместе день рождения Олега, вместе провожали его в армию и встречали.

После окончания школы и службы в армии Олег поступил в аэрокосмический университет. Он учится на инженера-ракетостроителя и намерен строить космические корабли – и кто знает, возможно, один из них когда-нибудь и в самом деле полетит на Марс?

У моего сына много друзей, как и у Ани – папиной любимицы и «веснушки», как ее иногда называет Олег. С одним из них, она, кажется, встречается, хоть и не признается, с кем именно – не зря же постоянно торчит в телефоне, краснеет и уходит говорить в другую комнату, а, поговорив, загадочно улыбается и весь вечер витает в облаках.

Я надеюсь, что он не разобьет ей сердце, но если так случится – мы с Егором всегда будем рядом, чтобы сказать ей, что мы ее любим и она не одна.

И неважно, захочет она дать своему чувству второй шанс или решит начать все с чистого листа. Мы знаем много о вторых шансах, а еще мы знаем о том, как важно чувствовать, что рядом есть кто-то, кто подаст руку или подставит плечо, если ты споткнешься, ударишься, если тебе станет больно.

Мы всегда ее поддержим, как все эти годы мы с Егором поддерживали друг друга.

На то мы и семья.