Текст книги "Обыкновенный принц (СИ)"
Автор книги: Юлия Эфф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 34 страниц)
– А если не смогу? Что будет со мной?.. И моими родными?
Королева помедлила, прежде чем ответить:
– Вы исчезнете, как обещали, и никто никогда вас не найдёт, – она улыбнулась. А потом добавила, угадывая сомнения визави. – Конечно же, мне придётся наложить печать клятвы на вас, мастер-Тео. Или печать забвения. С этим Тьма, которой у меня осталось немного, справляется превосходно. Вы останетесь мастером алазонок до тех пор, пока я не найду нужного мне человека.
Огонь упрямо не хотел загораться, а вода закипать. Но тьма её величества ускорила процесс, не прошло и четверти часа – на столе перед Тео дымился отвар. В него, полоснув себе руку, королева уронила несколько капель густой тёмной крови:
– В них моя правда, вы увидите то, о чём я думаю. Мои страхи и желания – все до единого. Поэтому, прошу, отделите пустое от важного. Я надеюсь, вы сможете понять это.
Отвар был горячий, поэтому Тео пообещал его выпить не сразу, а как только он остынет.
– Я вам верю. Прощайте. И благослови вас Алатус, – королева снова стала той, кем она являлась. Важно кивнула, велела не провожать её, чтобы не скомпроменировать больше, чем следовало: – Не беспокойтесь, мастер. Лишние слухи о нашей связи вам не помешают. Впрочем, в случае моей ошибки, придётся пожертвовать тремя алазонками... Не удивляйтесь, распоряжение мастера Сергия было бы нарушено в любом случае, вы лишь ускорили события.
Кассандра ушла, а Тео задвинул засов на двери и постоял возле неё, пытаясь вспомнить, делал ли он это пару часов назад, или королева смогла открыть дверь с помощью магии? Вообще, стоило пройтись по замку и проверить, как ведут себя дозорные. Пока размышлял, отвар в прохладной комнате слегка остыл. Тогда, отправив порталом блокнот и ручку в надёжное место, Тео выпил глотками жидкость с неопределяемым привкусом, но была в нём отчётливая полынная горечь и лимонная кислинка.
В сон неумолимо начало клонить почти сразу, и он лёг на кровать, чувствуя лёгкое головокружение и слыша нарастающий шум в голове.
Глава 18. Воспоминания Кассандры
Постепенно в слитном шуме начали выделяться знакомые звуки: голоса, шарканье обуви по паркету, шелест одежды, звон посуды... Одновременно с этим мутная картинка в голове становилась чётче и, в конце концов, оформилась в ясный сюжет праздника. Тео оказался в комнате с богатым убранством Средневековья – гобеленами на стенах, бархатными портьерами на окнах, позолотой, присутствовавшей везде – на дверном проёме, мебели и огромной раме, в которой возникли две девушки, лет пятнадцати и двадцати. Они так прямо смотрели на него, поправляя локоны, что Тео смешался, забывая, что это ему снится. Вокруг обеих девиц вилась отчётливая тёмная дымка.
– А если Его величество не объявит сегодня о помолвке? – та, что казалась старше, заметно волновалась.
– Не переживай, наш дядюшка не может нас обманывать так жестоко. Конечно же, его величество одобрит выбор своего сына... Посмотри, какая у тебя превосходная Тень! Ты станешь сильной королевой. Со временем, конечно... – младшая переключилась на внешний вид сестры, взяла её за руки и развернула к себе лицом. – Всё будет так, как сказал дядюшка!
– Ах, если бы наши родители могли нас видеть! – вдруг низким голосом, каким обычно говорят те, кто собирается заплакать, произнесла старшая, и сестры обнялись.
– Я знаю, Альдиния, я знаю...
Девушки недолго утешали друг друга, и младшая – это был юная Кассандра – быстро переключилась на веселье. Схватила сестру за руку и потянула вон из комнаты, откуда просачивался фоновый шум. Тео вдруг понял, что то прежде были отражения в зеркале, и теперь он как бы внутри Кассандры вёл сестру вдоль ряда гостей. Юная Касси между приветствиями нашёптывала сестре шуточки про странных эве с примечательными изъянами во внешности, это помогло, и Альдиния расслабилась, её смех наконец приобрёл искренние, а не истеричные нотки.
Тео догадался правильно: он попал на большой праздник, напоминающий бал, – пёстрые цветные уборы женщин и лаконичные мужские; много света от настенных ламп и огромная люстра наверху с зажжёнными свечами. В окнах со шторами, прихваченными декоративными бантами, – яркая кромка закатного неба. Значит, празднество только началось. И Тео вместе с Кассандрой бродил по залу, слушал её весёлую возбуждённую болтовню, пытался запомнить имена знати, приветствующих девушек, и выхватить важное для себя.
То ли Анника, то ли Грэйг – кто-то из них – говорил, будто родители Кассандры, желая сделать своих девочек могущественными магессами, продержали её и сестру в яйцах-колыбелях не одну сотню лет, и наследниц рода Дисан разбудили, когда родителей давно не было. Сейчас никто из приглашённых об этом примечательном факте даже не обмолвился, лишь вскользь бросали: “Ваша матушка и ваш батюшка вами бы гордились!”
Одно Тео никак не мог понять: если дизалатусы рождались обычным человеческим способом – как все обычные младенцы, а колыбели-яйца взращивали в своём чреве только драконы... Как такое могло быть? Почему Альдиния и Кассандра не стали алатусами? Тьма сопровождала их настолько явственная, что сомнений не возникало – девушки бескрылые и в дракониц никогда не смогут превратиться. И ещё одна деталь – проклятие родителей на детей не распространялось, если родители вели благой образ жизни. Либо всё-таки бывшие ан-Дисан где-то споткнулись напоследок, либо причина была другая.
Что-то в мире Алатуса сломалось. Какой-то магический механизм однажды дал сбой...
Вдруг Альдиния исчезла, и Кассандра, спохватившись, оставила опекуна, предупредившего о скором появлении королевской четы, и отправилась на поиски сестры. Альдия нашлась скоро – в той же комнате с большим зеркалом, в объятиях юноши. Парочка предавалась нежности, и ворвавшаяся в их минуту счастья Кассандра стыдливо ахнула, извинилась, а потом присела в реверансе:
– Благодарение Алатусу, ваше высочество! Вы в добром здравии и здесь!.. Альдиния, тебя требует дядюшка, Его величество скоро прибудет... в отличие от Его высочества, который уже здесь, – Кассандра хихикнула.
Принц – а это был будущий Либерис Третий, родной сын Либериса Второго – улыбнулся Кассандре светлой улыбкой честного и благородного человека, подставил ей локоть, второй – Альдинии:
– Милые эве, разрешите вас сопроводить в зал?
Они вернулись в общество, где продолжились разговоры о неважной всячине – Тео вздохнул: слушать по второму кругу и вообще таскаться за Кассандрой целую ночь не хотелось; если “пересказ” будет подробным, то и до утра можно не “досмотреть”. Стоило подумать – и случилось кратковременное затемнение, картинка сменилась на похожую. Кассандра танцевала с принцем и обменивалась шуточными репликами:
– ...Боюсь, вы задерёте свой нос, ваше высочество, когда займёте трон, а он у вас и без того длинный!
– И что же с того, милая Касси? Пусть бы и задирался.
– А то плохо, что вы можете проткнуть потолок в тронном зале, и тогда на вас и вашу королеву будет капать дождь во время приёмов.
– Я постараюсь держать свой нос горизонтально, и уверяю вас, вашей сестре ничего не угрожает. Как и потолку в тронном зале...
– И всё же? Что, если вы забудетесь? Такое часто бывает с королями.
Принц подумал, притворно хмуря лоб и в танце коснулся своего носа:
– Поскольку мы не желаем укоротить свой нос, повелеваем, чтобы над нашим королевским дворцом никогда не шёл дождь! Да! Это будет наш самый первый указ в лице Его величества, я вам обещаю. Или второй. Пора бы разбавить это мрачное правление чем-нибудь весёлым.
– Клянётесь? – рассмеялась Кассандра. – Правда-правда?
– Это будет наш маленький секрет, – ухитрился пообещать принц с самой серьёзной миной, на которую был способен. Он повёл глазами в сторону и улыбнулся: – Отец доволен. Посмотри только, с какой важностью он смотрит на свою будущую невестку!
Обзор происходящего изменил градус, и среди танцующих Тео увидел смущённую, порозовевшую Альдинию в паре с седовласым полноватым мужчиной, с короной-обручем на голове и еле заметной тьмой, не успевающей за движениями своего хозяина. Принц отметил точно: Либерис Второй не сводил глаз с будущей невесты своего сына, слишком пристально, слишком ... по-мужски, так бы сказал Тео.
Музыка затихла, и принц поклонился Кассандре:
– Благодарю за танец.
– Помните о клятве, принц! – поклонилась юная Касси.
– Клянусь, – он приложил руку к сердцу.
“Ну, довольно танцев! Я так понимаю, помолвка состоялась, – подумал про себя Тео, уже догадывающийся о свойствах сна. – Хочу видеть тот день, когда ... м-м-м... А что случилось раньше – помер Либерис Второй или короновали Третьего?”
Принц внушал симпатию, и пока не верилось, что Хранительница другого мира оказалась правой относительно кровожадной магии Либериса Первого, чья душа путешествовала по телам его потомков.
Внезапно стало тихо и даже холодно. Померк свет. Тео попал будто бы в собор или незнакомый ему зал дворца. В нескольких метрах, посередине огромного помещения, стоял на каменном постаменте гроб, в нём покоился Либерис Второй. Несмотря на отдалённую картинку, Тео рассмотрел короля отчётливо.
У стены неподалёку застыла торжественая стража, вооружённая пиками, мечами, в шлемах с султанами и блестящих кольчугах да бархатных плащах, – одним словом, при полном параде.
За гробом стоял Либерис Третий, юный и статный, как из предыдущего эпизода. Но что-то новое появилось в его глазах. Он как будто старался не смотреть на лежащее перед ним тело отца, и когда невольно натыкался на него – что-то брезгливое проскальзывало в подёргивающихся кончиках губ. Короны на нём не было, она поблёскивала каменьями на бархатной подушке, которую сейчас держал в изголовье постамента незнакомый Тео седовласый мужчина возле другого, в похожей красной мантии и наброшенном на голову капюшоне, частично открывающем морщинистое лицо.
Принц был не единственным, кто созерцал неподвижное тело. Рядом с ним в ряд выстроилось несколько мужчин представительного вида. На их лицах Тео заметил не столько скорбь по умершему, сколько волнение, но пока было непонятно, какую важную часть прощальной церемонии хочет показать Кассандра.
– Именем нашего создателя, Алатуса Светонесущего, Жизне-дающего и Судьбу-определяющего! – торжественно гаркнул ликтор в красной мантии. – Да огласится воля Его величества Либериса Второго!
Мужчина развернул длинный пергаментный свиток. Кассандра, чьими глазами Тео наблюдал церемонию, повернула голову – и он увидел, что здесь, на самом деле, народа немало. Скорее всего, оглашение воли покойного было формальным, однако почему-то Кассандра нервничала. Находящаяся рядом Альдиния тоже.
Ликтор начал зачитывать витиеватое начало речи, намекающее на её продолжительность, и Тео мысленно ускорил её: “Если можно, то по сути, пожалуйста”.
Сон послушался, оборвал торжественную часть речи и резко “склеил” с финалом:
– ... мой младший и единственный сын, Исэйас Алфеус, потомок великого Набу-создателя, объявляется моим единственным и настоящим преемником – наследником и хранителем мира Алатуса, слугой нашего Создателя, от Северного моря до Южного, от Восточных границ Неизведанной Пустоши до Западных диких земель. Да совершится моя воля и будет проклят тот, кто посмеет противиться нашей воле!..
Альдиния слишком громко вдохнула с облегчением. Ещё немного, и в зале произошло долгожданное движение. Будущий Либерис Третий подошёл к ликтусам, на него возложили корону, вручили знак королевской власти – жезл, похожий на тот, которым пользовались летуны для укращения драконов, только украшенный драгоценностями. Казалось бы, всё важное совершилось, но тишина продолжала сохраняться.
И вдруг за спиной нового короля взметнулись две тени, похожие на крылья. И ликторы слегка склонили голову, как бы говоря, что наследие подтверждено, и сразу все присутствующие начали делать то же самое, только склоняясь ниже.
– Первый указ Его величества Либериса Третьего! – когда Тео думал, что всё важное закончилось, вдруг огласил ликтор. И правда, никто не сошёл с места, церемония, как оказалось, не миновала все необходимые этапы.
Новоиспечённый король откашлялся, его губы тронула торжествующая улыбка.
– Я продолжу дело своего отца и деда, традиции, которыми жил мир Алатуса испокон веков. Приказываю! В честь коронации Его величества Либериса Третьего Монетному Двору отпечать новые монеты с нашим ликом и раздать их безродным, нищим и всем нуждающимся по одному серебряку – во всём королевстве, от севера до юга, от запада до востока.
– Будет ли второй указ, Ваше величество? – уточнил ликтор.
– Подготовить Её высочество Альдинию-эве Хедуин Аллезию ан-Дисан к принятию титула Её величества.
Ликторы поклоном отметили согласие.
Та, чьё имя упомянули, вздохнула и тихо сказала: “Ох, Касси!”
– Подожди! – Касси её оборвала.
– Будет ли последний, третий указ от Его величества Либериса Третьего? – следуя какой-то местной традиции повторил ликтор.
– Именем Его величества Либериса Третьего, приказываю: предателей мира Алатуса, шпионов Алатерры и зачинщиков бунта, Тимеуса-эве, Вирилада-эве и Алримеуса-эве схватить, заточить под стражу, провести дознание и вынести им и их подельникам наказание, соразмерное преступным замыслам и деяниям...
Ещё во время озвучивания имён среди стоящих возле гроба мужчин произошло движение. Кто-то побледнел, кто-то пошатнулся... И едва указ был озвучен, один из мужчин метнулся к Либерису, но его перехватила стража:
– Ваше величество! Я не признаю вину! За что?..
– Тимеус, имей достоинство! Его величество не потерпит ненужных ему людей, не так ли? – усмехнулся другой бледный, но гордо вздёрнувший голову камерир.
– Касси! Святой Алатус! Что происходит? – среди общего ропота лепетала Альдиния.
Обвинённых выводили, а того, кто решился на коленях вымаливать прощение, вытащили, ибо он потерял сознание.
Так началось правление Либериса Третьего.
– Ну что ж, – сказал чей-то мужской голос рядом с Кассандрой. – Традиции и укрепление державности – неплохо. Из Исэйаса получится король не хуже его отца.
Касси обернулась. Сказанные слова принадлежали опекуну.
– Да, дядюшка, – язвительно “согласилась” девушка. – Не хуже Либериса Второго. И если бы он умел держать обещания, я бы почитала его ещё больше.
– О чём ты, Кассандра?
– Я пошутила, дядюшка...
«Хорошо, положим, я знаю, что случилось с сыном Либериса Второго. Чем я могу помочь Её величеству?.. То есть, вам», – обратился к невидимой Кассандре Тео, наблюдая торжество на лице Альдинии, которой только что официально пообещали титул королевы.
Сон послушно подёрнулся рябью, но образ Альдинии не ушёл – он изменился, тонкое девичье лицо приобрело черты женщины лет пятидесяти. Глубокие морщины в углах уставшего кричать рта, мешки под глазами, серая кожа и бесцветные сухие потрескавшиеся губы – это была другая Альдиния, далеко не та счастливая влюблённая и гордая королева.
Чужие жеские руки провели по её лбу влажной тряпицей.
– Тебе нужно отдохнуть, Альди, – прозвучал голос Кассандры, – лекарство скоро подействует, и ты уснёшь, а завтра мы снова увидимся. Я приказала приготовить комнату неподалёку. Но если ты захочешь, я могу остаться с тобой. Мне только нужно сменить платье, я не хочу, чтобы ты дышала дорожной пылью и лошадьми. Подождёшь?
Всё это время, пока говорила Касси, Альдиния беззвучно шевелила губами, но её шёпот был слишком тихим. Сестра вынуждена была прилечь головой на подушку рядом, чтобы услышать ответ.
– Не уходи... Я сегодня умру... скоро... Я должна...
Касси протестующе сказала было: “Не надо, ты ещё...”, – но, видно, спазмы в горле помешали. Альдиния повернула голову к сестре, прошептала, а из её широко раскрытых испуганных глаз выкатилась слеза:
– Ты должна мне поверить. Нас обманывали... И Либерис знает, что знаю я... Послушай, у Тьмы есть недостатки, но она может быть честной... Она поможет тебе...
– О чём ты, я не понимаю, сестра, – тихо всхлипнула Касси. – Тебе надо отдохнуть.
– Последняя воля, Касси! Ты должна!.. Хочу пить... Моё нутро, словно в огне, его жрёт Тьма Либериса, я знаю... Он отравил меня ею...
Она коснулась кончиком языка сухой верхней губы, на большее её будто бы не хватило, и безумным взглядом уставилась в потолок. Кассандра принесла кружку и помогла сделать глоток, придерживая голову умирающей.
– Либерис там? – снова вспомнила про мужа Альдиния.
– Я не знаю. Когда я пришла, его не было.
– Хорошо, значит, у меня есть немного времени...
Альдиния, казалось, собирала последние силы. И Кассандра снова прилегла рядом, обняла рукой сестру, и Тео ясно ощущал её печаль и отчаяние.
– Ты думаешь, мы так долго живём, потому что Тьма делится с нами силой?.. Или потому что выполняем всё, что нам говорят лекари Либериса?.. Касси, они нас обманывали... Мы не дизалатусы... Рождённые в драконьей колыбели, не могут лишиться крыльев бездумно... Наши родители искупили вину предательства, я знаю...
Тео весь превратился в слух. Он наконец слышал то, на что жаждал получить ответ, вернее, ответы. Слишком много важного говорила, с остановками, но растрачивая последние усилия, Альдиния. Кассандра же безмолвно плакала: уход сестры, последнего родного человека, крошил в прах застывшее от горя сердце.
Альдиния не пересказывала подробности своего замужества и отчаяния тех двухсот лет, что прожила с Либерисом. По обрывочным упоминаниям каких-то старых событий, Тео понял, что Кассандра знала о неудачном браке сестры и её безумных фантазиях. Однако на фразу о том, что Либерис Третий не тот, кем был до коронации, Касси подтвердила еле слышно: “Я всегда это подозревала, сестра!”
Либерис, после бракосочетания ни на йоту не походивший на того романтичного, наивного и неопытного юношу, начал пугать Альдинию слишком знакомыми интонациями покойного короля. Ей понадобился не один десяток лет, чтобы убедиться в своей безумной версии и по крупицам собрать очевидные доказательства. К тому времени Либерис догадался, что супруга чувствует, и перестал скрывать свою личину, сделался жесток и требователен. А в год, когда Альдиния стала узницей собственного мужа, народу официально объявили о болезни королевы, горевавшей о своих умерших детях – все они рождались обычными людьми: искусственная Тьма, которую взрастили в Альдинии и Кассандре ликторы, и подлинная, алчная и ядовитая Тьма Либериса, не смогли объединиться в созидающую силу.
По обрывкам каких-то спутанных воспоминаний, которые понимала Кассандра, Альдиния открыла секрет превращения алатуса в его полную противоположность. Задача Тени, которая оставалась потомкам настоящих алатусов, была проста – напоминать о всепрощении Создателя, о необходимой жертве ради возвращения крыльев. Но те младенцы, которых сразу после рождения поили человеческой кровью, взятой насильно, больше не могли быть собой. Тьма, то есть отравленная Тень и часть созидательной силы, становилась главной в сложном союзе, задуманном первым драконом – без Тьмы нет Света, и без Света нет Тьмы.
Сестрам Дисан внушали с детства, будто вина их родителей не искуплена, красивые дорогие украшения, которые полагалось носить юным эве по статусу, на самом деле, были артефактами, оковами. Либерис боялся, что потомки строителя Амидата Дисан, имеющие силу предков и власть над Ааламом, однажды станут причиной его разрушения – и узнают это, сбежав в Алатерру и вернувшись с подмогой. О, Либерис рассчитал всё!
– Уходи, Кас, сразу как только покинешь меня... Я не доживу до утра, я знаю... Песня Алатуса уже звучит в моём сердце и зовёт к звёздам... Обмани Либериса... Постарайся добраться до границы... Дети не отвечают за родителей – тебя впустят... И я буду знать, что ты в безопасности... Я буду знать, что моя последняя воля не напрасна...
Выговорившись, Альдиния попросила воды. И не столько пила её, сколько прислушивалась к ощущению прохлады, ласкающей обожжённые ядом губы и горло. За этим занятием их застал Либерис. Взгляд Кассандры метнулся по нему и обратился к сестре, поэтому Тео не успел толком рассмотреть повзрослевшего короля.
– Лучей Алатуса тебе, Кассандра, – он сухо обратился к гостье. – Ты не предупредила меня о визите.
– Я ехала к сестре, Ваше величество, и слишком торопилась, – голос хладнокровной Кассандры не дрогнул.
– Она что-нибудь говорила? – как можно равнодушнее спросил Либерис.
– Только бред про глаза Алатуса, ваше величество. Моя сестра умирает, и как супруг вы, вероятно, это чувствуете. А я... приехала слишком поздно.
Мужской голос приблизился:
– Вижу, вы не отдохнули с дороги, дорогая. Я вас сменю и поухаживаю за своей женой. За вами придут, когда потребуется.
Кассандра в последний раз взглянула в лицо сестры, дышавшей тяжело, зрачки под прикрытыми веками бегали. Поняла ли Альдиния, что явилось чудовище, было непонятно.
– Прощай, сестра! Я сделаю всё, как ты сказала, – Кассандра наклонилась поцеловать щёку умирающей и шепнула так, что Либерис не услышал. – Я отомщу за тебя. Клянусь!
Комната развернулась – Касси поднялась с ложа, сделала книксен, не поднимая головы, и перед уходом сказала ровным голосом:
– Благодарю вас, Либерис. Я правда устала с дороги, и мне нужно отдохнуть.
– Разумеется, у вас будет достаточно времени, – пообещал ей король, и Кассандра направилась к двери.
А после, вместо того, чтобы выполнить обещанное Либерису, она тихо бросила какому-то представительному мужчине, явному камериру, ожидавшему её за дверью:
– Приготовь лошадей, мы уезжаем.
– Но ты устала, Касси! И я тоже... – очевидно, этот мужчина находился с нею в доверительных отношениях.
– Хочешь жить, слушай меня! – оборвала его Кассандра.
Сменившаяся картинка показывала какое-то время проносящиеся деревья, пока не стемнело. Кассандра со своим спутником остановились на ночлег в лесу, там мужчина по имени Рэмирус разжёг костёр, сумел поймать какую-то живность, и пара поужинала, запивая несолёное жареное мясо водой из фляги. Кассандра торопилась попасть в Межземелье и надеялась, что Либерис не станет искать их здесь, а первым делом бросит все силы на поиски в западном направлении – на Островах.
Тео попросил показать следующий важный момент, хотя наблюдать за парой было интересно. Её нынешнее величество оказалась достойной предков, такая же честная и добрая, как Авала, такая же решительная. В крови ан-Дисан (потомков первых Дисан) не было трусости, с удовольствием подумал Тео.
Увы, до границы любовники добраться не успели, как ни старались. Днём над ними кружили драконы, высматривая беглецов, поэтому приходилось идти ночью, и эта часть сна получилась самой тяжёлой. Одно он понял по обрывкам разговоров влюблённых, что Кассандра, которой давно сделал предложение Рэмирус, и которая откладывала бракосочетание до тех пор, пока не выздоровеет сестра (здесь оказался замешан совет Либериса, “желавшего” всем добра), в эти безумные ночи погони она решилась.
– Кто знает, Рэм, может, я буду ему не интересна, если он узнает, что больше не сможет стать моим первым и единственным мужчиной?
И он, Рэм, любил свою Касси нежно и страстно, принеся клятву верности под звёздами и призывая в свидетели единственного, кто их видел – Создателя, светившего ярким ликом местного солнца. Показав начало брачной ночи, вернее, дня, стыдливая память Кассандры оборвала “показ”: Тео узнал главное – от кого понесла в ту ночь своих единственных детей нынешняя королева.
...От крика, сменившего жаркое и приглушённое дыхание влюблённых, Тео вздрогнул. Кассандра стояла напротив Либериса, хмурого и брезгливо кривящего губы – в этом эпизоде Тео смог наконец рассмотреть короля.
Он помнил, что со дня коронации прошло лет сто пятдесят-двести – столько он прожил с Альдинией, первой королевой. По человеческим меркам выглядел Либерис, как мужчина лет сорока. Невысокий, с твёрдым взглядом, но (что удивило Тео больше всего) имеющим доверительную внешность обыкновенного человека без власти. Волосы его были не густы, и широкий открытый лоб как бы указывал на недюжинный интеллект его носителя. Либерис Третий по-прежнему казался подтянутым, наследие сына не было растрачено. И, в общем, Тео себе признался, что не видит ничего отвратительного во внешности, а его брезгливость и ярость, гуляющие на губах и во взгляде, понятны: Кассандра только что выплюнула в лицо своему деверю откровенное признание.
– За наглость и нарушение законов брачной связи с лицами королевской крови, Рэмирос будет казнён, – Кассандра вскрикнула, – ... хотя, возможно, он уже убит. Мои ликторы слишком предупредительны... Одного не могу понять, Касси, – он приблизился, но не посмел коснуться, – как ты могла бросить свою сестру? Она звала тебя, умоляла остаться с нею в последние минуты... Касси, Касси!.. Или безумие Альдинии и тебя коснулось? Зачем же ты бежала на юг?..
Тео вздохнул, вспоминая Грэйга и всю компанию добрых друзей, ныне, вероятно, летящих в спасительную столицу Алатерры, где, по словам Эрика, готовы принять беглецов, а также всех алатусов с исковерканной судьбой, то есть, драконов. Думая о друзьях, он пропустил часть показываемого диалога и спохватился, когда Либерис начал говорить совершенно изменившимся тоном, словно прошло какое-то время. Память Кассандры перелистнула страницу.
– ...Хорошо, я согласен на все твои условия.
– Я хочу, чтобы ты их озвучил и поклялся Тьмой! – знакомая яростная и решительная Кассандра настаивала на чём-то.
– Как пожелаешь, – тонко усмехнулся Либерис, ныне сидевший расслабленно в кресле. Разговор в этот раз происходил в незнакомой Тео комнате. – Я обещаю, что не трону твоих ублюдков и не только позволю им родиться, но даже разрешу взять имя Набу. Скажем, из благородства и обещания своей умирающей сестре спасти тебя от чего бы то ни было. Однако я не обещаю, что буду покрывать слухи о твоём бесчестии. Ты это заслужила.
– Плевать! Говори остальное!
Либерис лучезарно улыбнулся, одними губами, но в его глазах лёд только становился холоднее:
– Я даю тебе слово...
– Нет, клянись!
– Как пожелаешь. Клянусь, что ты будешь вольна перемещаться в пределах границ Аалама... и своего Острова. Ты можешь вести образ жизни, как то подобает королеве: принимать жалобщиков и решать жалобы, не касающиеся моих прав; набирать себе штат прислуги, но я оставляю за собой право одобрять его – не потерплю бунтовщиков. Ты даже можешь заводить любовников и предаваться разврату до тех пор, пока на это будут закрывать глаза жрецы.
– И ты не будешь требовать от меня выполнения супружеских обязанностей! Поклянись!
– Где же я возьму наследника в таком случае? – насмешливо прищурился Либерис.
– Все шлюхи королевства в твоём распоряжении.
Король поиграл задумчиво сложенными в замок пальцами и глядя прямо на Тео, заключенного в воспоминаниях в теле Кассандры.
– Клянусь. Но если вдруг ты захочешь, я не откажусь.
– Я не хочу видеть смерть моих детей, как это было с племянниками.
– Резонно, – Либерис провёл задумчиво пальцем по губам. – Итак, я выполнил все свои обещания. Настало время принести свои честные клятвы, моя невестушка.
Кассандра вздохнула:
– Покончим с этим, и я желаю, чтобы ты немедленно оставил меня. Клянусь выполнять все условия по защите и сохранению безопасности Аалама. Клянусь отдавать свою кровь твоим проклятым ликторам – раз в год – для совершения обряда защиты Аалама от магического вторжения... А теперь уходи!
– Ты забыла ещё кое-что, – Либерис однако послушно поднялся. – ... Я жду, дорогая.
Тео чувствовал, как тяжело даётся последнее обещание Кассандре:
– Клянусь, что ни одному человеку, будь то камерир или безродный, не расскажу о нашем договоре. И клянусь, что никогда не попытаюсь сбежать за установленные тобой границы... До тех пор, пока Аалам сам не падёт!
Мужчина засмеялся, искренне и весело:
– Ну, это уже не твоя забота, милая моя жена!
– Я закрепила клятву. А теперь уходи! – резко сказала Кассандра, уклоняясь от прикосновения жениха.
Либерис помолчал, веселье схлынуло с его лица так же неожиданно, как появилось:
– Церемония состоится вечером. Не опаздывай, не люблю этого.
И вышел из комнаты. Едва за ним закрылась дверь, Кассандра шумно выдохнула.
“Что я должен сделать, ваше величество?” – направляя сон к его цели, мысленно попросил Тео. Все вопросы были закрыты, кроме одного, – в чём именно нуждалась королева и с какой целью собрала отряд алазонок.
Как ни ожидал Тео сюрпризов, последние эпизоды длинного сна его особо не удивили. Либерис сдержал свои клятвы – позволил детям Кассандры и Рэмироса вырасти, обзавестись титулами Его и Её высочества. И более того, когда принц подрос, Либерис стал привлекать его к государственной службе и в общем вёл себя не хуже родного отца. Принц унаследовал алатусское долголетие матери, и в свои триста лет, в которые выглядел на пятьдесят человеческих, вполне мог стать наследником. Тем более женился он всегда по указанию Либериса, который недавно выбрал уже третью жену, ибо предыдущие две скончались по причине престарелого возраста.
Кассандра знала (Либерис поддразнивал её тщеславие, как ему думалось), что внесение имени принца в список возможных преемников уже состоялось. И материнское сердце волновалось и предчувствовало беду. Либерис, играя с нею, словно кот с мышью, пообещал весной “оглушительный” бал, на который приглашены в том числе все кандидаты на трон, якобы там-то и будут оказаны знаки внимания настоящему наследнику.
По всему выходило, Либерис давно подыскивает себе новое тело, и требования к нему знает только он сам. После всего “увиденного” Тео начал сомневаться в логике, которую сам воздвиг в основу предположения, будто Либерису нужен молодой преемник. Если верить Кассандре, в первую очередь король нуждался в том, кто обладает достаточной наследной силой и молод. И, если сын Анники на самом деле был убит или превращён в дракона, то единственным вариантом оставался официальный сын Либериса. Полноправный потомок ан-Дисан, хоть и с разбавленной кровью.
Стоило Тео подумать об этом, его выбросило из сна. Значит, именно к этому его подводила королева.
Он потянулся, окончательно приходя в себя, в голове разливалась ясность, какая бывает у хорошо выспавшегося человека в течение нескольких часов. Чтобы проверить догадку, пришлось покинуть альков и подойти к окну, выходящему на восток. Кромка горизонта приобретала светлый оттенок, значит, так и есть – зачарованные сновидения заняли всю ночь.
Не жалея ни о чём, он оделся, по привычке заправил широкую кровать, как это сделал бы любой ответственный безродный, и прихватил ожидающий своего часа персональный позолоченный шест. Выйдя в коридор, сначала постучался в дверь Самар-эве. Нескоро, но хозяйка комнаты показалась в чепце и ночном халате:
