Текст книги "Ласточка в Академии Штормового ветра (СИ)"

Автор книги: Юлия Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

Глава 35. Супружеский долг

День моего замужества выдался холодным и снежным. Я проснулась в тусклых сумерках и долго лежала в постели, наблюдая, как темная небесная синева светлеет до серебра, а под ней белой пылью кружится снег.

Ни мыслей, ни страха, ни отчаяния. Только острое, болезненное до тошноты понимание, что если сегодня ночью не свяжу себя и Рэна, то уже завтра мной завладеет сущее чудовище в человеческом обличии, и после этого я навсегда потеряю свободу, а, может, и жизнь.

Едва рассвело, в гостиной послышали голоса, а потом в спальню мужа нагрянули молодые девушки, которых я видела впервые.

– Господин Мальер нанял нас в помощницы, миледи, – объяснила брюнетка с кукольным личиком, отбрасывая на кресло теплый плащ и делая положенный книксен.

– Впереди много дел, а времени в обрез, – подтвердила блондинка постарше с пышным бюстом и ухоженными руками, тоже присаживаясь в приветствии. – Милорд наказал подготовить вас к трем часам. Приступим?

Я мысленно выдохнула. Надо, так надо.

С Рэном в последний раз мы говорили накануне вечером. После возвращения с ярмарки, он переоделся в привычные камзол, рубаху и темные брюки, напомнил, чтоб поела перед сном, и пропал в лазарете. Пытки ингубуса серьезно подточили здоровье Винсана. Сокурсник по-прежнему находился в тяжелом состоянии, временами приходя в сознание, а временами проваливаясь в забытье, и Рэн прилагал все усилия, чтобы спасти ему жизнь.

Я растёрла озябшие от волнения ладони, выбралась из-под теплого одеяла и вместе с девушками отправилась в купальню, где провела два часа. После мытья помощницы тщательно удалили с кожи все волоски (в том числе там, где я бы никогда до этого не позволила), дальше втирали в тело ароматические масла и, наконец, разрешили вернуться в спальню. К этому времени на прикроватном стеклянном столике возник поднос со свежими булочками, яйца всмятку, ветчина и горячий ароматный кофе, а на спинке кресла белело кружевное чудо, доставленное из салона леди Консуэнны.

Помощницы одновременно воскликнули:

– Бесподобно!

Я тихонько поежилась.

Юбка, покрытая драгоценностями, серебряное кружево, жемчужный атлас. Щедрость господина демона постоянно вгоняет в холодную дрожь. Я ведь так толком и не добилась от Киаррэна – почему он мне помогает. А это его скупое «хочу защитить от Дилайна» – доверия почему-то не вызывает.

Я много времени провела перед роскошным трюмо, которое появилось в спальне мужа не ранее, чем накануне. Помощницы расчесали мне волосы, прядь за прядью, потом скрупулезно сплели в косы и соорудили на голове сложную прическу. Дальше был макияж и облачение в наряд. Платье заранее пошили без корсета, но это не помешало миссис Консуэнне добавить в модель шнуровку и море атласных ленточек.

Пока девушки исполняли возложенные на них обязанности, я стояла с поднятыми руками и тревожно сжимала губы. Все так глупо получилось. Сбежала на Север в поисках свободы и независимости, а столкнулась с ненавистью и предательством и обзавелась навязанным мужем-полудемоном.

– Милорд просил передать, что будет ждать невесту в Храме Валланда, – сообщили девушки, когда я вышла в гостиную, расправляя чуть заметную складку на ажурной шелковой перчатке.

– Храме припортового городка?

– Именно. Во внутреннем дворе Академии ожидает закрытый экипаж.

– Счастливой свадьбы, миледи.

Девушки исполнили по книксену и исчезли в коридоре.

Приподняла тяжелый подол, окидывая взором изысканную гостиную. Ну, вот и всё. Осталось доехать до крошечного провинциального храма, возведенного в честь Высших Изначальных, вложить ладонь в сильную руку Рэна и произнести брачную клятву.

В переходе, ведущем в главный холл, было тихо.

Я тронулась к ступеням, когда из лазарета раздался стон. На кровати под серым колючим покрывалом ворочался Винсан. Сама не знаю, зачем приблизилась к больничной койке. Хотела его пожалеть? Да только едва по помещению простерся шелковый шелест, меня опалили два огромных, затянутых болью глаза.

– А… – простонал Винсан, облизывая сухие губы. – Пришла навестить меня, ласточка?

– Почему ласточка?

Один взгляд на сокурсника и сердце сжалось от боли. Бледный, худой, как скелет. Щеки запали, под носом запекшаяся кровь. Ослабленный ядовитыми когтями и зубами организм Винсана отказывался идти на поправку.

– Потому что я вижу за твоей спиной крылья, – ответил, водя полубезумными глазами по «ореолу» прямо сзади меня. – Крылья из света и пламени. Огненные и могущественные, как боги начала времен.

– У меня нет крыльев, – возразила. – Ты бредишь, Ишен.

– Есть, – герцог медленно прикрыл глаза. – Они обжигают огнём и вынуждают дрожать всем телом. Разве ты не чувствуешь их силу? Не ощущаешь ослепляющее сияние?

Силу? Возможно. Но я всегда относила это к отголоскам темного пламени Унсурэ, а Винсан вдруг заявляет о каких-то магических крыльях. Да еще и в день свадьбы.

– Леди Мальер.

От грозного голоса ректора на полках подпрыгнули пузырьки.

Дюрбэ стоял в дверях и сверлил нетерпеливым взглядом. Гхм, темный сюртук, черные брюки, волосы идеально причесаны и связаны лентой; из нагрудного кармана выглядывает живая кремовая роза.

– Да, магистр? – Я повернулась к Винсану спиной и теперь глядела на выходной наряд ректора.

– Милая Анжелина, – взгляд желтых звериных глаз наполнился добротой. – Вы не забыли о свадьбе?

– Само собой, нет.

– В таком случае, не заставляйте гостей и молодого жениха ждать слишком долго. Идемте.

Гостей? Должно быть, я что-то не так поняла. Рэн не говорил, что в Храме будут гости.

– Отвезете в Храм, магистр? – Сообразила, стремительно покидая лазарет, насколько это возможно в узких туфельках на высоком каблуке.

– Отвезу, – хитренько улыбнулся пожилой мужчина и взял меня за руку так, как до этого всегда делал папа. – А потом доведу до алтаря и вручу в руки законного супруга. В конце концов, просьбы близких друзей следует исполнять.

* * *

Через две четверти часа закрытый экипаж свернул с проселочной дороги на присыпанную гравием широкую улицу Валланда. Промысловый городок северян раскинулся к юго-востоку от Академии, протягиваясь вдоль морского побережья царством ледяных великанов.

Большую часть города занимала рыболовецкая пристань. На приколе покачивались торговые шхуны, там и тут виднелись местные жители. Домики были сложены из белого камня, с синими черепичными крышами. Вдалеке виднелась железнодорожная станция. Я повела глазами налево, различая единственную в Валланде таверну, рядом булочную, а чуть поодаль – на холме сверкающие стены Храма. Высокие двустворчатые двери были распахнуты, и рядом, поглядывая на дорогу, мялся незнакомый парнишка. Увидев экипаж, он улыбнулся и кинулся в Храм.

Я набрала воздух в грудь.

Меня уже ждут. Жених (а по законам Арруана – вполне законный муж) и загадочные гости. Даже если леди внутренне дрожит, она никогда не покажет страха и растерянности, а все невзгоды встретит с лучезарной улыбкой. Буду верна старинной традиции.

Экипаж подкатил к белым парадным ступеням, затем у дверцы возник Дюрбэ и предложил свою ладонь.

– Прошу.

Мы приехали вдвоем.

В охране не было никакой необходимости – еще до того, как устроиться на темном бархате я различила тройную степень защиты, накинутую на карету наподобие рыбацкой сети. Алые плетения, сотканные демонической магией полуночи, переливались огненными искрами и защищали лучше императорских гвардейцев.

Придерживая юбки, поднялась по ступеням и с тяжелым вдохом впорхнула в Храм. Убранство поразило изысканной простотой. Стены были расписаны фресками, под потолком сияла традиционная люстра-канделябр. По обе стороны стояли деревянные скамьи.

Ухоженных мужчин и женщин на левой половине я прежде не видела, должно быть, родня Киаррэна – богатые и знатные аристократы столицы. Зато правую отдали сокурсникам с факультета защитников. Ксана, Альберт, Рауль с Эмилем и Кай вскочили и радостно помахали ладонями. Так вот о каких гостях упоминал Дюрбэ. Наверное, я бы улыбнулась – несмотря ни на что друзья пришли меня поддержать и это стоило ценить – если бы не уткнулась взглядом в мрачного Олейва Дилайна. Сложив руки на груди, опекун держался вблизи алтаря и сверлил меня злобно суженными глазами.

До последнего не верит, что решусь на вынужденный брак?

О, не сомневаюсь, сегодня всю ночь будет бродить неслышной тенью возле апартаментов Киаррэна, чтобы, едва рассветёт, требовать подтверждения нашего брака.

Судорожно передернув плечами, отогнала плохие мысли. У отделанного золотом алтаря дожидались жрец в серебряной мантии и жених. На подтянутой фигуре Рэна блистал строгий костюм. Белоснежные волосы стянуты в низкий хвост. Пристальный янтарный взгляд вызывает привычную оторопь.

Когда мы поравнялись и Дюрбэ вручил мою руку элегантному мужчине, я испытала странные чувства. Тепло пальцев, затянутых перчаткой, откликнулось в груди жаркой щекоткой, и в то же время сердце сжалось от безысходности. Пять долгих лет будем делить общий кров, а что потом… даже не берусь предположить.

– Ты неотразима, – одними губами сказал Рэн, глядя на невесту в упор. Янтарь в мужских глазах переливался чистым золотом.

– И ты, – шепнула тихо.

Церемония бракосочетания заняла полчаса.

Свет магических гроздьев ослеплял, играя в драгоценных каменьях алтаря яркими крапинами. Когда жрец спросил, хочу ли я пойти за Киаррэна замуж, ответила:

– Хочу.

Голос дрожал. Все внутри отчего-то дрожало. Но спину сверлил раздраженный взгляд опекуна и я всем видом изображала радость. Даже румянец на щеках проявился, подтверждая волнение и счастье. Хотя, счастье ли… или обреченность, потому что иного пути не дано?

Когда мой аррунский супруг ответил согласием, жрец раскрыл ритуальную книгу. Пустые страницы излучали слабый свет.

– Приложите ладонь к страницам и произнесите брачную клятву. После это в глазах жителей Империи вы станете мужем и женой.

Несколько строк дались с трудом. Слова обжигали язык, царапали горло. А вот Рэн произнес клятву на удивление легко и равнодушно, после чего наши правые запястья окутал серебристый дымок. Морозный холодок погадил кожу и я увидела на руке серебряную ниточку брачного браслета, светившуюся снежными огоньками. Похожий, только немного шире и массивней, охватил крепкое запястье Киаррэна. К аррунским парным кольцам добавились парные магические браслеты.

– Брачный союз этого мужчины и этой женщины состоялся. Возрадуемся новой семье, – возвестил величественный жрец.

Должно быть, я пошатнулась, потому что муж обнял за талию, притягивая к себе. Церемония не предусматривала поцелуев, только обмен улыбками. Глупое повеление одного древнего правителя, к концу жизни выжившего из ума, которое никто не торопится отменять. В обручении с Артуром я мысленно ругала глупый запрет, ведь мечтала, чтобы наши губы слились сразу после клятвы, а теперь даже обрадовалась.

Не хочу, чтобы Рэн целовал у всех на глазах. Достаточно того, что ждёт нас сегодня в спальне.

Соблюдая церемониал, подарила мужу вымученную улыбку и, не чувствуя ног, повернулась к гостям. Предстояло долгое и нудное выслушивание поздравлений. Спина была деревянной, шею свело от напряжения. Надо держаться.

Первым со скамьи поднялся Дилайн. Мрачное лицо, бешеный взгляд. Три шага и он рядом.

– Примите поздравления, несравненная Анжелина, – прошипел сквозь зубы. – Я исключительно счастлив передать вас в руки достойного человека. Милорд, – злые темные глаза метнулись к Рэну, – уверен, уже скоро вы порадуете новостью о прибавлении в семействе. Именно это и будет доказательством вашей искренней привязанности к жене.

Я сжала челюсть.

Дилайну мало консуммации барка, он будет постоянно крутиться рядом, и настаивать на рождении ребёнка, в противном случае у него есть все основания объявить этот брак фиктивным и требовать его расторжения.

– Безусловно, – холодно бросил Мальер. Видимо, подумал так же. – Мы с Анжелиной уже задумываемся о наследнике.

– Прекрасно, – ошпарив взглядом, опекун попятился к лавке.

Дальше были поздравления ректора и сокурсников. Дюрбэ сыпал пожеланиями и улыбался, обнажая клыки. Друзья оказались более сдержаны, желали любви и понимания, достатка и светлых дней. Из приглашенных ничего не сказал только Кай. Держась близ кузины, ослепительно красивый оборотень грустно мне улыбнулся и кивнул вихрастой головой.

Потом пришла очередь холеных аристократов.

Понятия не имею, кто эти люди и почему Рэн их пригласил. Все внутри натянулось струной. Глаза цеплялись за дорогие ткани и россыпи драгоценностей, скользили по надменным лицам мужчин и высокомерным женским. Высшее общество, богатые до неприличия лорды и леди. Одни смотрели на меня – снисходительно усмехаясь. Другие меряли завистливыми, а порой презрительными взглядами. Немолодая пышнотелая шатенка с карими глазами в ярко-зеленом платье вообще позволила себе рассмеяться.

– Право, Киаррэн, вот эта дурнушка? – Уничижительный взор в мою сторону. – Да она в подмётки не годится леди Амелии. Мой мальчик, я разочарована.

– Помнится, на свадьбе с Амелией вы сказали то же самое, тетушка Трисс, – язвительно парировал супруг.

Я невольно содрогнулась. Тень бывшей возлюбленной Киаррэна всегда будет витать над нами крыльями мертвой птицы: преследовать и выжигать на сердце болезненные рубцы. Духи света, зачем я только приехала на Север?

… Наконец, церемониальная часть подошла к концу.

Мы покинули Храм под хор голосов и осыпанные белыми цветочными лепестками. Муж помог устроиться на мягком бархате кареты, сел рядом и экипаж тронулся назад в Академию.

К этому моменту мной окончательно завладел озноб.

Со снежных вершин наползали ранние сумерки, краски блёкли, очертания домов и пристани таяли в мглистом серебре. Рэн держал меня за руку и молчал. Я тоже ничего не говорила. Слишком сложно совладать с эмоциями, когда душу насквозь прожигает стальными иглами. Невидяще смотрела на проплывающие мимо мохнатые ели и, часто дыша, молила Дюрбэ править каретой как можно медленней.

Но вот впереди показался объятый огнями академический городок, за ним добротный подвесной мост и мы вкатились во внутренний двор.

– … Анжелина, – кажется, Рэн что-то сказал, а я прослушала.

Ноги вконец отекли. Попыталась выбраться на улицу, но рухнула мужчине на грудь с тихим стоном.

– Позвольте мне, миссис Мальер.

Муж решительно подхватил жену на руки и внес в Академию. Благо, лазарет был недалеко. Пустынный главный холл, широкий пролёт лестницы с мраморными перилами и я оказалась в залитой лампами роскошной гостиной. Столик посередине был сервирован на две персоны. Свет мигал в стекле высоких бокалов с изящными ножками, искрился в столовом серебре. Из-под пузатых крышек вихрился пар.

Киаррэн усадил меня на диван, молча отошел к столу и приподнял крышку. На блюде красовалась запеченная утка под сливочным соусом.

– Поужинаем? – Спросил вполголоса, но я все равно вздрогнула.

Есть не хотелось.

Грудь распирало невыносимое, кромсающее наживую, мучительное ожидание первой брачной ночи. Стрелки медленно позли к семи, до сна еще часа – четыре. Любая другая молодая чета отправилась бы гулять по окрестностям или закатила пирушку для близких друзей, а я… впивалась ногтями в ладони до крови и не могла подавить озноб.

– С удовольствием, – выдавила и поднялась.

Рэн наблюдал за мной исподлобья. Следил за каждым шагом, будто боялся, что его иннэ-али сорвётся и убежит. В глазах – огонь, губы сжаты в черту. Костяшки пальцев белеют, потому что он то и дело сжимает кулаки.

Под этим пристальным, тяжелым взглядом я избавилась от перчаток и села за стол. Муж тоже скинул сюртук, оставаясь в белоснежной рубахе и брюках. Я видела, как напрягаются его широкие плечи, пока он разливает пряное вино по бокалам, как горит недовольством опасный янтарный взгляд.

Его обуяла холодная ярость.

Меня колотит испуг, а муж мрачен и сердит. Отличная из нас вышла супружеская чета. Усмехнувшись, схватила бокал и залпом осушила. Во рту стало горько и вязко, немного ароматно и снова вязко. Желудок обожгло, и по телу побежала приятная слабость. Помню, клялась больше не пить спиртное, но не сдержалась.

Когда я снова потянулась к бутылке с вином, Киаррэн перехватил меня за запястье.

– Не надо, Анжелина.

– Почему? – Посмотрела в упор.

– Ты захмелеешь.

– Что в этом плохого?

Может, я хочу опьянеть. Чтобы завтра вообще ничего не вспомнить. Ни свадьбы, ни его высокомерных родственников, ни того, как мной овладеют на шелковой простыне.

Внезапно вилка в мужских пальцах перегнулась пополам. Отовсюду повеяло жарким пустынным суховеем, смешанным с бесподобным лимонным ароматом.

– Я настолько тебе отвратителен? – В хриплом голосе рокот и гнев. Глаза – пылающие солнца.

Муж пленил своим темным взглядом, молча ожидая ответ. А я растерялась. Вроде уже смирилась с судьбой, но в голове будто щелкает и внутри опять расправляет крылья непокорная птица из солнечного света.

– Нет, – прошептала испуганно. Что я творю? Зачем отталкиваю единственного мужчину, которому по силам меня спасти?

Открыла рот, чтобы извиниться, как вдруг Мальер порывисто поднялся из-за стола, гулко сдвигая стул, и в несколько широких шагов вышел из комнаты. В коридоре злобно хлопнуло.

Я замерла с пустым бокалом за накрытым столом.

Я всё испортила. По незнанию, неопытности, глупости. Кинулась было за мужем, но на полпути передумала. Где я буду искать Киаррэна, да еще в этом тяжелом свадебном платье? А если в пустынном коридоре наткнусь на своего безумного опекуна, или еще хуже кровожадного ингубуса?

Нет, останусь в комнате и подожду. Рано или поздно муж вернётся.

Ожидание растянулось на целый час. Я успела выпутаться из тяжелой атласной ткани, сплошь расшитой серебряной нитью, расплела тугие косы и, сбросив нижнее белье, приняла освежающий душ. Потом натянула на влажное тело кружевной халатик, села возле трюмо и взяла расчёску.

Руки дрожали, внутри по-прежнему все хрустело от липкого льда. И в то же время меня охватило странное безразличие. Рэн спросил: противен ли мне?

Я долго в себе копалась и поняла, что всё совсем наоборот. Однажды отец с матушкой выдали бы дочку замуж. Не за Артура, так за любого другого мужчину. Скорее всего, богатого и состоятельного, а, значит, далеко не такого юного, как я сама. Так чем плох мой муж-полудемон? И ответила: ничем. Он красив, умён, у него крепкое, сильное тело. Вон Золейман бегает за Рэном, выпрашивая крохи внимания. А я заполучила его целиком и вместо благодарности унизила в первую брачную ночь.

– Дура, Анжелина, – прошипела, глядя на свое бледное, бескровное лицо. Только губы алели сочным пурпурным, и редкие пряди искрили рыжиной.

Потянулась пройтись расческой от виска до плеча, когда в отражении за спиной мелькнул высокий силуэт со снежными волосами.

Вскочив, уперлась в Рэна расширенными глазами. Белая рубаха расстегнута до середины груди. Глаза опасно сужены. Руки спрятаны в карманы. Стоит и молча смотрит в ответ, будто ждёт разрешения войти.

–Рэн, – я перекатила имя мужа на языке, делая паузу. – Я всё обдумала. И решила.

Пальцы не слушались, пока я торопливо развязывала шелковый поясок. Сердце молотилось по ребрам, отдаваясь невыносимым грохотом в ушах. Но лучше с ним, сказала себе. Да, не по любви, а потому что – надо. Лучше с ним.

– Будь со мной этой ночью.

И сбросила с себя кружево халатика, оставаясь перед мужем совершенно обнаженной.

Глава 36. Сказка и явь

Глаза Мальера соскользнули с моего лица на грудь, разгораясь янтарными всполохами. Мгновение – и он оказывается рядом, осторожно обхватывает за плечи. Чувствую жар мужских ладоней. То, как крепкие пальцы бережно стискивают с желанием притянуть, и дыхание окончательно сбивается.

– Ты хочешь этого?

Кипящая кровь бешено мчится по жилам, а сердце грохочет так, будто внутри порхает раненная птичка.

– Да. – Отвечаю и смотрю в глаза избранного мужчины.

В них слились все мыслимые краски золота и чистого природного огня. От снежных волос исходит лучистое сияние, а по коже ползут пламенные ручейки и извивы. Передо мной стоит загадочный лорд-демон королевских кровей: невероятно привлекательный и бесконечно могущественный.

– Прости, что оставил, – его шепот отзывается на коже жарким покалыванием. – Я идиот.

– Все хорошо, – голос срывается, я крепче вжимаюсь обнаженной грудью в крепкое тело супруга. – Одиночество пошло мне на пользу. Я многое поняла.

– Например?

– Что рада нашему замужеству. За тобой, я как за каменной стеной. Всё остальное можно потерпеть.

Муж грустно усмехается. Он гладил меня по волосам, и это было удивительно приятно: расслабляло и изгоняло из тела колючую дрожь и ужас перед неизбежной первой близостью.

– Закрой глаза, – тихо просит.

Послушно выполняю, сжимая от напряжения кулаки, и неожиданно вздрагиваю. Рэн целует мне сначала правое веко, потом левое и отстраняется.

– Ты всё для меня, иннэ-али, – различаю едва уловимый шелест голоса. – Моё сердце, моя жизнь. Я клялся не делать тебе больно, беречь и защищать пока дышу.

Веки горят от прикосновения жарких губ, тело пылает. Я едва стою на ногах.

– Я не понимаю тебя.

– Не хочу, чтобы у нас это было вот так. – Его лицо – прекрасная холодная маска, но в глазах… в глазах мужа столько боли и неприятия; тени так и мечутся, отбрасывая на нижние веки фиолетовые полосы.

– Как?

– Через принуждение, Анжелина. Не хочу, чтобы потом жена меня возненавидела.

– Нет, – шепчу, стискивая пальцами хрусткий ворот мужской рубахи. – Я решила. И готова.

Думала – сейчас подхватит и отнесёт меня на кровать, но этого не случилось. Рэн перехватил мою ладонь обеими руками и прижал к горячим губам. В нос ударил резкий лимонный запах вперемешку с раскаленным добела песком арруанской пустыни. В муже боролись демон и человек, долг и страстные чувства.

– Не готова. Потому что не любишь.

– Любовь – не главное, – говорю не уверенно.

– А что – главное?

– Понимание, доверие.

– Снова лукавите, леди Мальер.

– У нас нет другого выхода, ты же знаешь.

Неожиданно Киаррэн привлек к своей голой груди и, уткнувшись лицом мне в шею, возразил:

– Я слишком дорожу своей иннэ-али. И не стану причинять тебе боль.

Дорожит, повторила мысленно. Не любит.

Должно быть, я всхлипнула. Ибо в следующее мгновение Рэн обхватил мою голову, приподнимая на себя. Завороженная невероятными глазами, лимонным запахом, новыми ощущениями я дотронулась до мужской щеки, спустилась к шее и прижала ладонь к рельефной обнаженной груди. Тело Рэна пылало, как угли. Кожа на ощупь была удивительно жаркой и гладкой.

Когда муж накрыл мою руку своей, нечаянно вздрогнула.

Тоже сбивчивое дыхание, и сердце колотится. Пораженная этим фактом, упустила, как избранник обвил за талию. Другая его рука замерла у меня на затылке. И такой калейдоскоп эмоций в мужских глазах…

Если бы я могла их прочесть.

Я давно забыла, что стою перед ним – обнаженная. Стыд и неловкость куда-то испарились. Рэн грел своим теплом, прикасался так чувственно, так нежно и сердце внутри замирало.

– Я не коснусь тебя, пока сама об этом не попросишь, – шепнул осторожно. – Пока сама не захочешь стать моей…

От хриплого признания закружилась голова.

Пансионские воспитательницы описывали демонов – жестокими похотливыми чудовищами и при призывали держаться от них подальше. И я честно боялась Киаррэна до этой минуты, рисуя в уме монстра в обличие прекрасного мужчины, в чей плен угодила по собственной неосмотрительности.

И вдруг такое…

Я замерла с широко раскрытыми глазами.

Муж улыбнулся и чувственно запечатал мой рот. От требовательной ласки подогнулись колени. Мужские губы творили чудеса, вдыхая в меня свежесть летнего рассвета, чистоту горных озёр, пряность цветочных полей. Руки гуляли по голой спине, играли с моими волосами, обнимали за талию.

Чувствовала – муж хочет меня.

Страстно стремится соединиться. Скользить внутри, обжигая жаром мускулистого торса, но сдерживает опаляющие сердце порывы. Запрещает себе. И дело не только в том, что Рэн боится сделать жене больно или унизить принуждением, а в чем-то еще. В том, что скрыто на самом дне человеческой души лорда-демона и заперто магической броней.

– Почему отказываешься от близости? – Хватаю воздух горящими губами, пока он на мгновение даёт слабую передышку. – Дилайн завтра утром явится требовать доказательства, а я…

– Предоставь Дилайна мне, – пальцы Рэна нежно гладят подбородок, перебирают растрепанные рыжие волосы. – А отказываюсь, Анжелина…

На невозмутимом лице проступает странное выражение: пугающее и влекущее.

– Потому что тебя…

Фразу оборвал безумный крик:

– Доктор, у нас пострадавший.

Я и муж напряглись. Вот только если я растерялась, из Рэна выплеснулась волна ярости. Студенты и преподаватели были осведомлены о бракосочетании четы Мальер и получили строгое наказание нас не беспокоить. Тем не менее, кто-то нагло потревожил уединение молодоженов.

– Доктор, он умирает!

К первому воплю добавился второй:

– Укладывай сюда и держи за руки. Держи, говорю.

– У него судороги. Не могу.

– Похоже, дело серьёзное. – На лбу Киаррэна залегла глубокая складка. – Надо идти.

– Нет, – я перехватила мужа за руку, удивляясь собственной смелости.

Еще вчера думала о нашей близости с отвращением, а сейчас вдруг осознала, как остро нуждаюсь в присутствии почти незнакомого мужчины.

Янтарный взгляд мгновение ласкал мое встревоженное лицо, потом щеку согрела теплая мужская ладонь.

– Будь в покоях, Анжелина. Вернусь, как только смогу.

Через миг тяжелая дверь спальни затворилась.

Я торопливо натянула шелковый халат и, подвязавшись блестящим поясом, бессильно рухнула на бархатный пуфик. Все тело бил озноб, кожа пылала, а губы, которыми муж завладел, горели как пламя. Мысли мчались темными облаками по снежному небу.

Я запуталась в собственных чувствах, но еще больше в своем отношении к Мальеру.

Благодарить его? Или обидеться за то, что и пальцем не тронул?

«Не коснусь тебя, пока сама об этом не попросишь», вертелось в раскаленном лихорадочном сознании. А эта его последняя загадочная фраза, и сумасшедший, вгоняющий в острое смущение голодный взгляд. До сих пор вздрагиваю от пожара внизу живота и давлюсь хриплыми вдохами.

Что же вы хотели сказать, мой лорд?

* * *

Я некоторое время не двигалась, глядя на блеск камней в роскошном окладе трюмо и перебирая слова мужа, от которых тело мелко потряхивало. Потом не удержалась – обула мягкие домашние туфли и выскользнула из спальни.

В лазарете прибавилось народу.

Там бряцали кроватями, шумели и спорили.

Кто на кого напал и почему именно сегодня? Происки ингубуса, засевшего в ком-то из обитателей Северной Магической Академии, или чистая случайность? Охваченная вопросами, выглянула в лечебный зал.

На койке в судорогах бился мужчина. Внушительные фигуры собравшихся не позволяли различить его лицо, видела только дорогой камзол с серебряными пуговицами, босые ступни и разметанные по наволочке спутанные пряди. В отсветах вечерних ламп они лоснились как сырая глина. Муж вливал ему в рот настойку и рычал, чтобы пациента крепче держали.

Наконец, я рассмотрела белое, как молоко лицо, покрытое вздутыми жилами. Глаза закатились, изо рта пеной выливалась густая синева.

Напарник Дилайна – Малиус Вир?

А вон и сам опекун – замер у зашторенного окна с темным лицом и бескровными губами.

– Ваше мнение, доктор?

Киаррэн проверил сердечный ритм пациента, неторопливо выпрямился и взял с полки белоснежное полотенце.

– Судя по первичным признакам, его прокляли.

– Прокляли? – Оказывается, ректор тоже присутствовал в лазарете.

– Совершенно верно, – от хриплого баритона мужа по спине побежали мурашки. Закусив губу, я впилась в него жадным взглядом.

Мужское лицо излучало холодную невозмутимость, каждое движение было пронизано решимостью и твердостью. В волосах искрился белый огонь. Он весь сочился могущественной магией, а глаза горели зловещим янтарём.

– Любое тёмное проклятье невероятно сложно в изготовлении, – мрачно заметил Дилайн. – Один просчёт и откат убьет самого мага-создателя.

– И, тем не менее, – муж степенно вытирал руки полотенцем, – ядовитое плетение стремительно поглощает организм Малиуса.

– Напарник выживет? – Клянусь, в облике Дилайна плескались растерянность и страх.

– Сложно сказать. Судя по цвету пены, создатель добавил в проклятие собственную кровь. Я дал Виру нейтрализующее зелье и перенаправил магические потоки на борьбу с недугом. Остаётся только ждать.

– У вас имеются сведения, где был ваш напарник, пока все мы находились в Валландском Храме? – Дюрбэ внимательно посмотрел на Дилайна.

– Не уверен… – Маг разума смущается? – Вроде Малиус обмолвился о некой встрече.

– С кем?

– Откуда я знаю? – Рявкнул бывший опекун. – Друг перед другом мы не отчитываемся.

– В таком случае, – ректор вздохнул. – Проклясть его мог, кто угодно. И не обязательно сия загадочная особа.

– Низший подери, – выругался маг разума.

Я же стояла сама не своя.

Кому взбрело в голову проклинать имперского дознавателя на территории Академии? И легко ответила: разоблаченному ингубусу. Или его человеческому сообщнику. Малиус слишком близко подобрался к тайне убийств в Эвер-Ниаре, дернул за ту самую – запретную ниточку, что распутает весь зловещий клубок, и был устранен могущественным противником.

Дурацкие туфли показались ужасно тесными.

Это игра теней. Битва добра и зла. Борьба света и сумрака. Где на одной стороне студенты и преподаватели, а на другой – падший демон Арруана и его человеческий сообщник.

Растирая плечи ладонями, я задумалась, кому по силам сплести смертоносное проклятье?

У студентов таких познаний пока что нет, разве только у выпускников с темного факультета. А это уже значительно сужает круг подозреваемых. Кроме того под подозрением весь преподавательский состав, и в первую очередь магистры: некроманты и спириты.

– … полагаю, их всех надо немедленно допросить, – прервал размышления злой рокот Дилайна. Из обрывков беседы я поняла – он тоже грешит на кого-то с факультета темных искусств.

Ректор громко прочистил горло. Три часа назад, в чудесном Храме, в звериных глазах лучилось умиротворение, теперь же они отливали насыщенной желтизной, а на лице проступили досада и злость.

– Согласен. Идёмте, отведу в Башню темных искусств.

Дилайн бросил на напарника тревожный взгляд и вышел за ректором. Я и не знала, что черствая скотина с сердцем из камня способна кому-то сопереживать, выходит – способна. Проводив натянутую спину в черном сюртуке, я снова посмотрела на Рэна. Муж склонился над Малиусом и, занеся ладони над висками, прикрыл глаза. Голову имперского дознавателя охватило слабое янтарное свечение.

Я узнала достаточно и даже больше, и тихо вернулась в покои. Гостиную заливал теплый свет ночников, за окнами было темно и ревели волны. Прошлась до дивана и, скользнув по бархатной обшивке рукой, вернулась в спальню.