Текст книги "Ласточка в Академии Штормового ветра (СИ)"
Автор книги: Юлия Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 23 страниц)
Глава 2. Маг разума
К вечеру разыгралась непогода. Дождь барабанил по черепичным крышам, капли стекали по бревенчатым стенам и звонко плюхались в бочки, расставленные по углам таверны. В трубах ревел холодный ветер, предвещая наступление осенней поры.
Посетители спешно расходились.
В синей мгле растаяли торговец Таин с компаньонами, мясник Ульв и мельник Тим, дальше нетрезвые шумные компании и молчаливые одиночки.
Столик, за которым сидели Лиз с Эмишем, тоже пустовал. Мать не поощряла интрижку дочери с сыном ювелира, но и не препятствовала. В глубине души миссис ван Хольт надеялась породниться с семьёй ле Броков и этим обеспечить Лиз достойное будущее.
Насчёт меня она таких планов, кажется, не питала.
Обтерев лоб ладонью, я сосредоточилась на мытье грязных столов. Возила щеткой по столешнице, оттирала пятна горчичного соуса и пива, сметала крошки.
Матильда тем временем устроилась возле камина и подсчитывала дневную выручку. Ее толстые пальцы, унизанные кольцами, ловко разделяли серебряные церии на равные горки, пересчитывали и после вносили сумму в книгу учёта.
Деньги всегда были самой большой страстью этой жестокой женщины. Каждый вечер после закрытия она окуналась в родную стихию. Черные глаза навыкат начинали гореть, рот подрагивать. Издалека она напоминала голодную жабу, которая вот-вот приступит к пиру на своём зловонном болоте.
Дядя Роберт в семейный бизнес не вмешивался.
Молча усаживался на соседний стул, брал свежий номер газеты и погружался в чтение. В первые недели он делал робкие попытки защитить племянницу и пытался спорить с супругой. Правда, дальше слов дело не пошло. Миссис ван Хольт пригрозила отлучить мужа от винного погреба сроком на три полнолуния, и из двух зол дядя выбрал – наименьшее.
– Чего уставилась? – буркнула тетка, не отрывая алчных глаз от серебра. – Небось, опять вздумала увидеться с этим хахалем штель Ферром? Еще не хватало! Пусть приезжает сюда. Хотя не больно-то твой жених заглядывает. Уж не начал ли он к тебе остывать? У тебя ни красоты, ни приданного. Я все удивляюсь, с чего наследник многомиллионного состояния держится за нищенку?
Жестокие слова задели за живое.
Я спрятала руки за спину.
Матильда знает, о чем говорит. Тяжелая работа в таверне наложила свой отпечаток на внешность. Я сильно похудела, от вечного недосыпа под глазами залегли темные круги. Бархатная кожа посерела. Нежные ручки с ухоженными ногтями, которыми я всегда любовалась по утрам, огрубели и покрылись мозолями. Ногти выцвели и обломались.
Чувствую себя брошенной и ненужной, тоненькой былинкой на ветру. Дунет и унесёт. Артур впрямь в последнее время редко навещает невесту. Отговаривается то срочной работой в Министерстве обороны, куда отец устроил его на летнюю практику, то неотложными делами.
Благовоспитанной леди не пристало навязываться мужчине и лезть не в свое дело. И я не лезу.
– С мытьём столов закончила, – ответила женщине с гордо поднятой головой.
Тетка равнодушно махнула к подсобке.
– Берись за пол.
… Я провозилась до позднего вечера, затем подбежала к окну и толкнула раму ладонью. По душному помещению пронесся жгучий ветер, погладил моё лицо прохладными пальцами, брызнул на щёки каплям дождя.
Втянула свежесть прелой листвы, грибов и садовых цветов.
До полнолуния меньше недели. Из-за серо-черных туч выглядывала белая, будто блюдо луна, поливая серебряными лучами мокрые крыши. Слева теснился жилой квартал, справа – безлюдная площадь с крошечным сквером в клочьях тумана.
В сумерках звенел стук колес о рельсы.
Ах, если бы могла – с удовольствием запрыгнула в поезд и укатила, куда глаза глядят. Но тетка ясно дала понять, что до совершеннолетия отпускать не собирается.
Единое имперское Уложение устанавливает общий порог зрелости для всех граждан. Двадцать один год. После этого девушки и юноши вправе распоряжаться судьбой. Исключение составляют договорные браки, где возраст невесты с женихом разрешалось уменьшить до восемнадцати.
От тёмной перспективы провести под крышей таверны еще четыре долгих года, в груди сжался шар безысходности. Отчаяние растеклось под ребрами магической кислотой.
Хотелось царапать ногтями стены, рвать волосы и кричать нечеловеческим голосом. Но я запретила. Истинная леди не выносит чувств на поругание недоброжелателей и всегда держит лицо. Я не опозорю честь рода.
Захлопнув ставни, ибо с улицы тянуло стылой сыростью, и я изрядно продрогла в платье из тонкой шерсти, отправилась в подсобку. И уже оттуда расслышала мужские голоса. В таверну нагрянули новые посетители?
Пожав плечами, потянулась за свежими полотенцами, как вдруг сзади раздалось.
– Эй, ты.
На пороге топталась Лиз. На черных волосах виднелись соломинки и труха, дорогое атласное платье с корсажем в ажурной вышивке помялось. Щеки лихорадочно горят, глаза блестят. Похоже, свидание с Эмишем удалось.
– К тебе приехали, – сообщила кузина.
– Кто?
– Господин Дилайн.
Вдоль позвоночника скатился вихрь ледяных мурашек. Я невольно прилипла к шкафу.
– Имперский дознаватель?
Лиз смахнула с плеча соломинку.
– Угу.
Олейв Дилайн являлся главой следственной группы, созданной для расследования пропажи отца. В течение последних месяцев он держал род дель Сатро в поле зрения. «Облазил» шахты вдоль и поперёк, неоднократно вызывал меня с Эдом в столичную контору на беседы, измучил допросами отцовских компаньонов, рабочих и даже прислугу.
Я достаточно хорошо изучила этого человека. Надменный, властный, уверенный в непогрешимости суждений, он давил собственной магической силой. Ему было страшно отказать, и невозможно солгать. Жесткий, прямолинейный, Олейв преследовал поставленную цель, не считаясь с чувствами окружающих.
Общался грубо, порой заносчиво. Видно, сказалась десятилетняя военная служба на границе, где по слухам он дослужился чуть ли не до заместителя главы штаба, после чего был отозван в столицу. Наверное, при его работе сложно остаться человечным, но меня это мало волнует. В присутствии Дилайна я покрываюсь холодными мурашками и едва могу говорить.
– Зачем он здесь?
– Требует тебя, – фыркнула Лиз.
Похлопав по щекам, надеясь тем самым прогнать могильную бледность, я сдернула с талии передник и спустилась вслед за Лиз.
… Высокий жгучий брюнет со сложенными за спиной руками стоял возле камина и беседовал с Матильдой и Робертом. Подтянутую мужскую фигуру обвивал темный мундир с золотым шитьём; руки в перчатках, на ногах – высокие сапоги для верховой езды. Ему не давали больше тридцати пяти, но я как никто знала, насколько обманчивой бывает внешность. Дилайн разменял пятый десяток, а своей моложавостью был обязан высочайшему уровню магии, передаваемой по линии рода.
Я различила бордово-белый ареал вокруг его головы, пульсирующий в такт биению сердца. Олейв являлся магом разума. Едва вошла, резко обернулся. Высокий лоб, острые скулы, идеально вылепленный подбородок. Черные глаза, в глубине которых клубятся темные сполохи.
Леди считают Дилайна красавцем и мечтают женить на себе. Мужчины сторонятся, понимая, что этот соперник им не по зубам. Высшие Изначальные! Его боятся даже собственные подчиненные. Хорошо помню, как при появлении начальника, они торопливо ныряли в кабинеты, теряя по дороге гербовые бумаги, а те, кто не успел – жались к стене и опускали глаза.
– Мисс дель Сатро, – губы мужчины тронула улыбка. – Добрый вечер.
– Господин Дилайн, – сделала книксен. От усталости гудели ноги; в таком состоянии держать ментальный щит очень непросто.
Лиз отошла к матери, которая не спускала с дознавателя глаз.
– Могу чем-то еще помочь, мистер Дилайн? – Заискивающе спросила Матильда.
Появление имперского мага сбило с хозяйки спесь. Глаза женщины нервно бегали, цепляясь то за меня, то за Роберта, то за мага.
– Нет, – небрежно махнув, Олейв сказал. – Прогуляемся?
Я кивнула.
Покинув таверну, мы минули веранду с резными колоннами и свернули к городскому скверу. Шли неторопливо, вдыхая ароматы спелых яблок и груш, цветов и густого ельника. На черном небе теснились облака, пешеходные дорожки продувал холодный ветер.
Дилайн предложил свой локоть, но я вежливо отклонилась. Леди опирается на надежное мужское плечо только в том случае, если полностью доверяет спутнику. Дознаватель мое доверие пока не заслужил.
За широкой лужайкой простирались зеленые насаждения и склон, покато спускавшийся к пруду. Туда вела выложенная белым камнем тропинка. Неторопливо шагая, я комкала край теплой шали и ежилась от жжения в висках. Так бывает, когда рядом сильный менталист.
Наконец, Дилайн произнес:
– С сегодняшнего дня поиски вашего отца прекращены. Галлен дель Сатро официально объявлен умершим.
Сглотнула кислую слюну. К этому давно уже ушло. Эд писал, что к концу лета столичные власти, скорее всего, завершат поиски. А значит, уже завтра меня и брата объявят последними представителями рода.
– Я счёл правильным приехать и сообщить это лично.
– Благодарю. – Прошептала растеряно.
Пользуясь моим замешательством, маг приблизился.
Ощутила горячее дыханье у себя на лице, губах, ресницах. Стало душно и страшно одновременно. Одно прикосновение и он прочтет все тайные помыслы.
Я отпрянула.
– Ваши владения заинтересовали потенциальных покупателей, – произнес Дилайн, глядя на пруд.
– Уже?
– Как минимум двое крупных промышленников планируют приобрести северные и восточные шахты в конце осени – начале зимы. Так же прошел слух, что на поместье Алленсворт нашелся покупатель.
Я прикусила губу.
Родовое гнездо! То самое, где прошло мое детство, где веками жили представители рода вот-вот отойдет кому-то другому?
Хотя, чему удивляюсь?
Имперский банк ежемесячно присылает гневные уведомления.
Только на этой неделе я сожгла три извещения о просроченных платежах по отцовским долговым обязательствам, и уведомление о выставлении фамильных владений на торги. Больше всего возмутило, что наш трехэтажный особняк продавался отдельно от штолен. А летнюю резиденцию предлагали приобрести без лесопарка с озером и деревушкой. Городская канцелярия намеренно «разорвала» владения семьи по частям, надеясь тем самым скорее распродать.
– Известно имя?
Дилайн отрицательно покачал головой. Хищные, умные глаза обжигали.
– Покупатель пожелал сохранить личность в тайне. В любом случае он лишь пустил слух, что планирует выкупить часть земель. Правда это или нет, станет ясно, когда банк получит первый платеж.
Отчаянно обхватив плечи руками, я села на лавку с перилами. Рядом горел фонарь. Над лампой жужжащей шапкой метался рой мошкары.
– Несмотря на безрадостные вести, должен заверить, что расследование гибели вашего отца продолжается, – дознаватель тоже сел. – Появился первый круг подозреваемых.
– Так, значит, не несчастный случай?
– Нет. Обрушению горной породы способствовал взрыв. Неизвестный или неизвестные заложили взрывчатую смесь в основании тоннеля, и когда дель Сатро с рабочими спустился на нижний уровень, подорвали. Цепная реакция вызвала камнепад.
– Зачем кому-то убивать отца?
– Происки конкурентов, мисс Анжелина. Галлена дель Сатро устранили чужими руками.
Как и всю мою семью, подумала горько.
Дилайн чуть слышно хмыкнул, потер подбородок, а затем руку от кончиков пальцев до локтя обожгло. Просто маг разума ко мне прикоснулся. Вздрогнув, поняла – он рвётся мне в голову.
– Я не разрешала читать свои мысли! – Выкрикнула, вскочив.
Мужчина спокойно поймал мой взгляд и тоже поднялся.
– Не кипятитесь. Привычка.
Черные глаза отливали металлическим блеском, ноздри судорожно трепетали. Дилайн напоминал темную сущность накануне смертельной битвы. В ореоле магии, властный, бесцеремонный. Рядом с ним я будто летела в колодец мрака и не могла остановить падение.
– Жизнь загнала вас в угол, – произнёс задумчиво. – Естественно, что вы не хотите до конца дней разносить тарелки и терпеть шуточки пьянчуг. На вашем месте я бы тоже боролся.
– Правда?
Странные намеки пугали и вводили в искушение. Я давно задумывалась о побеге, но никак не могла решиться. Не ожидала, что тот, кого все эти месяцы считала чудовищем, способен сопереживать.
– Вырваться из-под опеки не просто. Однако возможно. Всё в ваших руках.
– Спасибо за понимание, – буркнула тихо.
Колкий взор дознавателя смягчился.
– Я с первого дня понял, вы храбрая девушка. Вас сложно сломить. Потому, прежде чем уехать, спрошу, могу ли еще чем-то помочь?
– Вы?
Показалось, слух подводит хозяйку.
Прежде и в голову не могло прийти просить его об услуге. После допросов в столичной конторе хотелось забиться в самую глубокую и темную пещеру и никогда больше не видеться. И тут он сам предлагает.
– Не терплю, когда порядочных людей втаптывают в грязь. – Лицо с заостренным подбородком потемнело. – Довелось прочувствовать на собственной шкуре.
– У меня всё есть, – ответила вежливо.
– Уверены? – Подчеркнуто холодно уточнил.
По спине побежал холодок.
Успел заметить синяки, оставленные вольной пятерней тетки в приступах гнева на плечах и спине? На всякий случай закуталась в пуховую шаль до подбородка.
– Да.
Маг разума недоверчиво сощурился.
– Знаю, это не моё дело, и все же. Придорожная таверна не лучшее место для семнадцатилетней благородной девицы. Вам следует подумать о смене опекунов.
– Думала, мистер Дилайн. И даже писала письма.
– Успешно?
– Отнюдь. Прочие родственники не желают иметь ничего общего с обнищавшими наследниками рода, – ответила честно. – Но спасибо за заботу. Клянусь, у меня всё хорошо.
– Если так, – Олейв окинул взглядом безлюдные сумерки, – рад за вас, мисс Анжелина.
Снова предложил локоть, но в последний миг опомнился и опустил.
– Идёмте. Провожу назад.
Когда мы вернулись, Матильда барабанила пальцами по столешнице и притопывала ногой. Дядя делал вид, что читает газету, хотя она был перевернута вверх тормашками. Лиз металась вдоль стойки, ломала руки и тихо бормотала.
– Мистер Дилайн, – тетка подалась навстречу и вежливо пригласила к накрытому столику, – не желаете отужинать? Всё готово. Паштет из индейки, свежие тосты с маслом и сыр перрино.
Маг разума равнодушно оглядел угощение.
– Вынужден отказать. Меня ждут на службе.
– Что ж, в таком случае, – Матильда разочаровано вздохнула, – доброго пути.
Она толкнула мужа в бок.
– Да, да, – испуганно заикнулся дядя. – Хорошей дороги.
Олейв скользнул по ним недобрым взглядом и поправил плащ, прихваченный у горла серебряной застежкой в виде скрещенных клинков.
– Я, вероятно, еще заеду. На днях.
Развернулся и, не прощаясь, скрылся в ночи. Было слышно, как вскочив в седло, мужчина срывается с места в галоп.
На душе вдруг сделалось нехорошо.
«Не верь ему, – шептали призрачные голоса светлых духов. – Он ключ к твоей свободе и независимости, и он же твоя погибель».
Отогнав глупый шепот, я еще час возилась в таверне и затем вернулась в спальню. И хотя тут было темно, а на чердаке ворчал домовик, я хорошо слышала раздраженный женский голос.
– Такой достойный человек и к кому приезжал? – Бормотала Матильда на первом этаже. – Что эта неблагодарная наговорила, что господин Дилайн отказался от ужина? Послали же Изначальные кровинушку на шею. И никуда теперь не денешься. Воспитывай, оберегай.
Глава 3. Преступница
Грохот камня гудел, заполнив узкий темный туннель и заглушив все прочие звуки. Глыбы катились вниз, сносили замерших людей и взбивали клубы земляной пыли.
Я был немного дальше от лавины, чем рабочие. Кроме того раньше услышал гулкий треск в непроницаемой черноте и понял, к чему это приведёт. Укрыл голову руками, но все равно сорвался в пропасть тишины.
…Когда грохот поутих, очнулся. Все еще жив?
Грудь распирала жгучая боль, кости невыносимо выворачивало. Кажется, ребра переломаны. Рука тоже. Но я могу дышать, а, значит, у меня хватит сил бороться.
Пальцы невольно схватились за манжету, торчавшую из-под синего камзола. На гладком хлопке прощупывалось плетение старших рун. От узора исходило тепло. Защиту вышила Анжелина, вложив в рисунок смесь охранных заклинаний и заклятий на удачу. Руны берегут меня, хоть половина их силы уже растрачена.
Я лежал лицом вниз, уткнувшись в земляную дорогу. Наполовину присыпан комьями льда и камнями. Все это давило неподъемной тяжестью. Еще раз приложил ладонь к рунной вышивке, забрал крупицу тепла и сел на колени. Грязь и галька скатились по сторонам, окутали пыльным саваном. Когда я смог видеть, то различил впереди живых существ. Одни двигались, другие стонали.
Из темноты раздался хриплый стон:
– Мистер дель Сатро, вы живы?
– Жив, – ответил и сплюнул кровью.
– Я тоже, – произнес рабочий. – Тут такое дело. Семеро погибли. У остальных ушибы и ссадины. У одного сломана нога, идти самостоятельно не может.
Я оглядел сумрачный туннель, в котором как в муравейнике копошились пыльные фигуры. Достал из кармана зажигалку. Перед лицом вспыхнула крупинка света. Люди замерли, обернулись ко мне.
Гул все еще гулял по бесконечным подземным штольням, но это не повод позволить смерти утащить себя в сети загробного царства.
– Слушайте, – произнёс хрипло, сглотнул. – Мы выберемся из шахты. Понятно? Придется постараться, но мы справимся. А теперь все, кто может идти – подъем. Перевязываем раненых и сворачиваем туда, – я махнул в темный лаз, из которого дуло морозным холодом. – Где есть движение воздуха, есть выход на поверхность. Судя по силе ветра, он совсем недалеко. Через час или два – доберемся.
* * *
Толчок, в груди что-то лопнуло, и растеклось по венам горячим и липким.
Веки были тяжелыми, сердце тревожно колотилось. Чувство опасности ширилось, пуская в душе когтистые корешки.
Я повозилась под одеялом и попыталась снова уснуть. Таверна открывается ровно в девять, а судя по серым сумеркам вокруг – на часах не больше семи. За окнами плавали клочья тумана, шипели холодный ветер и дождь. На календаре стоял месяц Цветов [август]. Лето близилось к концу, в двери ломилась дождливая пора багрянца и золота.
Зевнув, начала проваливаться в сон, но снова вздрогнула от жара под ребрами.
В тесной, маленькой спальне было душно и пахло тряпьем. Воздух сгустился, как бывает перед грозой, сдавил легкие и гнал на свежий воздух. Решив, что это из-за ночного кошмара, неохотно выбралась из-под одеяла. Нащупала на груди защитный амулет рода дель Сатро – крошечную серебряную ласточку, стиснула пальцами и прочла заклинание, изгоняющие демонов ночи.
Через минуту дыхание восстановилось.
Я набросила на плечи шаль, обула дырявые туфли и спустилась в зал. В камине плясало жаркое пламя, отбрасывая на стены бардовые сполохи. Столики были непривычно пусты. Оглядела тихое помещение и отправилась в подсобку за свежими скатертями, но боковым зрением выхватила шевеление в углу.
Эмиш ле Брок.
Нога закинута на ногу, в руке кружка пенного взвара. Светлые влажные волосы торчат в беспорядке, будто он только что зашел с улицы. В разрезе рубахи блестит железный молот Тиуны – богини-заступницы от любовных чар. Мой брат Эд носит такой же. Владельца амулета, а им всегда должен быть исключительно мужчина (на женщин эта магия не действует) невозможно ни зачаровать, ни оплести рунной магией. Простенький, но мощный.
– Привет, дорогуша, – хрипло сказал белобрысый, отхлебнув из кружки.
– Мы не друзья, – ответила с достоинством и пошла к подсобке. – Почему ты здесь?
– А где еще мне быть?
– Дома. В кровати.
Эмиш ухмыльнулся.
– Я еще не ложился. Но с тобой, так и быть, ненадолго прилягу.
Фыркнула.
– Сначала прими ванну. От тебя несёт.
– Опять этот снисходительный тон? Не надоело постоянно ходить с задранным носом, Анжелина?
– А тебе язвить?
Острый мужской взгляд следил за каждым моим движением.
– Что ты понимаешь? – Гаркнул ле Брок. – Все леди пригорода сходят по мне с ума. Я – самый завидный жених Дэр-Хэтума.
– А по-моему, просто дурак.
Сощуренные глаза Эмиша пробежались по моей фигуре.
– Для обнищавшей аристократки ты много о себе мнишь.
– Ты тоже. Для низкородного сына барона.
Отставив кружку, он приблизился в три шага. Посмотрел сверху вниз. Меня обдуло волной хмеля, смешанного с мочой.
– Я давно за тобой наблюдаю. Всегда такая гордая, независимая. Может, это от того, что тебя еще никто не приласкал?
Шершавые мужские костяшки погладили мне щеку.
– Не прикасайся, – отпрыгнула, как падший от октаграммы с изгоняющим заклятием.
– Или что?
– Расскажу Лиз.
Эмиш расхохотался.
– С Лиз было интересно, – дернул плечом и сдул с глаз светлую прядь, – но в вечной любви я ей не клялся. Другое дело – ты. Дочь благородных лордов. Ты приглянулась мне с первого дня.
– У меня жених, – процедила в тон ему.
– От которого ни слуху, ни духу.
– Артур занятой человек!
Ле Брок скривился:
– Три месяца подряд?
– Что тебе надо?
Сальные губы растянула недвусмысленная улыбочка. Вынув из кармана сапфировый кулон на цепочке, он помахал у меня перед носом.
– Немного твоей благосклонности. Негоже, когда подавальщица зубоскалит клиентам. Думала, проглочу то оскорбление? Самое время загладить вину. И тогда, кулон будет твоим. Нравится?
Я оглядела невысокого, приземистого парня с встопорщенными бровями и вечным оскалом на губах и передернулась.
– Нет.
В глазах Эмиша блеснула ярость. Никто и никогда ему не отказывал. Подавальщицы, трактирщицы, горничные – все охотно ложатся с сыном ювелира за возможность получить крохотную безделушку. У Лиз, к примеру, скопилась целая шкатулка драгоценных колец, браслетов и колье.
– Нет? – Переспросил хрипло.
Схватил за локоть и прижал к своей груди.
– Я могу взять тебя силой, Анжелина. Вот на этом столе. И, знаешь, мне за это ничего не будет. Городской констебль лучший друг отца. Скажу, ты сама меня соблазнила, и дело замнут.
В лицо ударила смесь паров пива и несвежего дыхания.
– Ты пьян, – я попыталась вырваться.
Он толкнул меня к стене и упер руки на уровне головы.
– И что?
Мерзавец едва держался на ногах, качался, постоянно скидывал падающие на глаза пряди, но источал животное желание. Лицо ожесточенное, взгляд голодный. А потом произошло то, чего я больше всего боялась. Склонившись, он впился в мой рот поцелуем, в то время как рукой задрал подол рабочего платья.
Я заколотила по мужским плечам.
В ответ поцелуй стал жестким, болезненным.
В крови вскипела ярость, готовая выжечь нас обоих дотла. Перед глазами поплыло.
Мне ни за что не вырваться из душного плена таверны «Медовый источник»! Не спастись от похотливых губ тех, кто так любит здесь просиживать! Не вернуть былое уважение!
Ненавижу!
Ненавижу их всех!
Вдруг пальцы лизнуло что-то горячее и живое.
Эмиш отстранился, и я увидела бардовый язычок каминного пламени. Огненная стихия выплеснулась из очага и трепещущим стягом прильнула к ладони, облизывая и ластясь, будто язык сторожевого пса. Чувствовала исходящее от пламени тепло, а еще щекотку. В груди снова глухо лопнуло. Тело окатило кипятком и по коже побежали бардовые искры, похожие на дождевые капли. Они скользили в обессиленные ладони, закручиваясь в пульсирующие вихри.
Вдруг пол под ногами содрогнулся. По паркету побежали широкие трещины. Изломы ветвились, раздваивались и отдавались в стенах гулкой вибрацией.
Эмиш нервно завертел головой.
– Что за… – Отступил, а через миг захлебнулся воплем.
Из моей груди вырвалась темная сила. Затмила таверну раскаленным сумраком, опрокинула столики с посудой, выбила стёкла и с воем рассеялась во дворе. Я задохнулась от острого жара. Сползла по стене, а когда очнулась, мрак развеялся.
В зале горела пара фонарей, остальные разлетелись на осколки. Было сумеречно и холодно. Огонь в камине затух. С улицы пробивались косые лучи, выхватывая беспорядок, темные кирпичные стены, кружащуюся пыль и сорванные гобелены.
Перед глазами еще двоилось, горло саднило, будто выпила кипятка, но я оперлась на твердую ладонь и села. С пальцев срывались обрывки силы, туманом опадая на темный пол. Встряхнула рукой и вскрикнула.
Эмиш лежал на стойке изломанным куском горелого мяса. От его одежды исходили клубы зловонного дыма. Искаженное мукой лицо и волосы были сожжены, глаза закрыты. В уголках губ и под носом запеклась кровь. Нестерпимо несло горелой плотью, кровью и внутренностями.
«Волна», что вырвалась из груди, убила его. Спалила, как адское солнце королевства Арруан годами выжигает скудную растительность песчаных барханов и редких путников, ступивших на запретные тропы.
Меня чуть не вывернуло наизнанку.
Зажав рот рукой, отползла к камину, делая глубокие частые вдохи, но это не помогло. Через минуту меня стошнило. Пустой желудок сжался в комок, исторгая желтую слизь. Казалось, виски вот-вот разорвутся и чтобы хоть немного облегчить состояние, я обессилено уронила голову на колени.
– Фу. Какой отвратительный запах. – Послышался недовольный возглас Лиз откуда-то сверху.
Кузина спускалась по лестнице, поддерживая подол шелкового платья с кружевным шитьём. За ней шагала миссис ван Хольт. Мать и дочь собрались в столицу за покупками: принарядились, на волосах красовались ажурные шляпки, в руках – клатчи ручной работы.
– Что ты натворила, невыносимая девчонка? – С возмущением воскликнула тётка. И тут подавилась. – Это…
Взвизгнув, Лиз толкнула мать и бросилась к любовнику.
– Духи! Эмиш!
Попыталась обхватить за голову, но отдернула ладони с визгом.
– Он раскалён! И не дышит! Мама, Эмиш не дышит!
Матильда перевела растерянный взгляд с дочери на меня.
– Твоих рук дело?
Я мелко замотала головой.
– Врёшь! – Возопила Лиз на всю таверну. – Ты сплела заклятие смерти и убила его!
Закусив губу, поняла, что вот-вот расплачусь.
Не верилось, что за одно мгновение я превратилась в убийцу, в раз осиротев, лишившись поддержки и последнего уважения.
– Беги к доктору, дочка, и веди сюда. А ты…
Матильда ударила меня злым взглядом, кипевшим ненавистью. Мечтала сосватать за Эмиша родную дочь, обхаживала его, кормила за полцены, и тут всё сорвалось?
– До приезда законников посидишь в чулане, мерзавка.
Хваткая пятерня тетки вздёрнула меня с пола. Ноги заплетались, виски раздирало от боли и жара. Смутно помню, как Матильда дотащила до низенькой, неприметной двери, а затем втолкнула в пыльное помещение без окон.
Я упала на кучу тряпья и обломки старых швабр, ударилась плечом, но не издала ни единого звука. Села, поджав колени к подбородку. Тело мелко трясло. В груди, откуда выплеснулась темная магия, нестерпимо горело.
Никто и подумать не мог, что это пасмурное летнее утро закончится гибелью сына барона. Он – гад и мерзавец, но я никогда не желала ему смерти.
Глупая встреча отняла мои честь, будущее и свободу. В это невозможно поверить. Все происходящее казалось страшным сном, наваждением. Я щипала себя, стискивала за плечи, желала вырваться из очередного кошмара, и не могла.
* * *
– Вот она, господин констебль. Специально заперли, чтоб еще чего-нибудь не натворила.
В чулан вошли Матильда и пожилой констебль Ламбер: худощавый, в серо-синей униформе с серебряной нитью, широкоплечий мужчина.
– Вы верно сделали, миссис ван Хольт. – Ламбер окинул меня свысока и кивнул двум законникам в мундирах с прилизанными волосами. – Выводите подозреваемую.
От долгого сидения тело затекло.
Я чуть не застонала, когда две пары рук в кожаных перчатках грубо поставили на ноги и, подхватив под локти, повели к двери.
В таверне все осталось по-прежнему. Сломанная мебель, разбитые стёкла, мусор и грязь. Разве только тело ле Брока исчезло.
Глаза слезились от яркого света, в горле першило, но Лиз у лестницы я все-таки заметила. Она кусала синие губы и провожала меня ненавидящим взглядом. Чуть позже я узнала, что Эмиш выжил и находится в тяжелом состоянии, пока же механически передвигала ногами к арестантской карете и взывала к духам о защите.
На улице моросил холодный дождь, сумрак липкими тенями исчёркал тротуары и мостовые, но это не помешало зевакам толпиться возле луж. Слухи о несчастье в «Медовом источнике» быстро разлетелись по пригороду – к таверне пришли даже те, кто никогда сюда не заглядывал.
– Глядите. Девица!
В меня тыкали пальцами, обзывая убийцей.
Хихикали, шептали в спину гадости.
Наконец, законники впихнули на жесткое сиденье кареты. В полутьме я сжалась, дрожа и стискивая плечи пальцами. В груди нестерпимо жгло, словно вместо сердца там пылало мифическое Темное пламя Унсурэ. Было больно, и в то же время с плеч будто сползало рабское ярмо.
Все эти месяцы я чувствовала себя не на своём месте. Нелюбимая, неродная кровь. Меня использовали, надо мной потешались. А теперь избавились как от надоедливой помехи. Но та другая я – сильная, еще не рожденная, но уже свободная рвалась навстречу свету, делая первые вдохи, поднимая голову и расправляя магические крылья.
Невероятно страшно менять привычную жизнь. Вступая на тропу перемен и отрекаясь от прошлого, сложно предугадать, куда приведут мечты, но в глубине души я чувствовала, что справлюсь. Иной судьбы не дано.
– Что ее ждёт? – Спросила Матильда, следуя за констеблем по пятам.
Тот надел фуражку и взлетел на облучку арестантской кареты.
– Для начала определим в одиночную камеру. Потом свяжемся с законниками из столицы. Дело попахивает запрещенным колдовством.
– Вот оно как?
Тетка поджала губы, а после погрозила мне кулаком.
– И дёрнул Низший приютить сиротинушку. А ты, оказывается, «проклятая». Тьфу, знала бы, даже на порог не пустила. С этого дня, ты для нас умерла, Анжелина. Слышишь? Всё, – махнула законникам и повернулась к таверне. – Увозите. Видеть ее не могу.
* * *
День клонился к закату, а ко мне так никто и не пришёл.
Я меряла сырую камеру шагами, вздрагивала от шорохов в углах и пыталась успокоиться. Дважды по коридорам проходил охранник. Молча проверял замки на решетках, вкатывал в отверстие у пола плошку воды, и исчезал на верхних ступенях. Изредка на лестнице слышались голоса, хлопала дверь и в мутный полумрак втекали багровые отблески фонарей.
Я снова прошлась от стены до решетки. С досады саданула кулаком по железке.
Перед глазами стояло обожженное лицо Эмиша; запекшаяся кровь на стойке, опрокинутой мебели. Я шептала защитные заклинания, тёрла глаза, пытаясь выбросить из головы эти жуткие картины, но искаженные ужасом глаза ле Брока въелись в разум ядовитой занозой. Преследовали, мучали, осуждали.
– Оставьте меня, – простонала, прижимая ладони к ледяным щекам. – Уйдите!
Холод оплетал тело адскими цепями. От озноба зубы колотились столь громко, что сбивали с ясных мыслей.
Кто я?
Что за магия спит в моей крови?
Раньше не замечала за собой ничего странного. Потомственная аристократка. По мнению мамы – слабенький бытовик. Это у нас Эдварду досталась вся полнота родовой магии. Боевой маг. Глава рода. Аристократ. Я же – обычная выпускница Пансиона благородных девиц. Рассудительная, в меру скромная, но чувством юмора не обделена. Думаю, именно это качество больше всего ценит во мне Арт.
