Текст книги "Ласточка в Академии Штормового ветра (СИ)"
Автор книги: Юлия Ли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)
Я подтянула учебники, закинула сверху тетради и направилась в коридор, но на пороге вновь ощутила чей-то «взгляд». Он больно уколол между лопаток тонкой, длинной иголкой. А мне почему-то подумалось, что всё это добром не закончится. Чем недоверчивей я буду, тем лучше.
* * *
К вечеру на море разыгрался сильный шторм. Хмурое небо сеяло хлопьями. У подножий гор бесилась метель.
Я прошлась по комнате, вздрагивая от злобного свиста ветра, и поняла, что никуда сегодня не уеду. Ни сегодня, ни завтра, ни даже через неделю. За пару часов выросли метровые сугробы, и чтобы расчистить дорогу до станции понадобится уйма времени и слаженный труд десятка магов-бытовиков.
Чтобы не бездельничать выполнила все письменные задания, и когда в коридоре стихло, сбегала в душ. Идти на ужин не хотелось. Интуиция подсказывала, выйду из комнаты – обязательно нарвусь на неприятность. Но еду в комнату мне никто не принесет, а заклятие иллюзии тянет много сил и потому, шипя ругательства, я обулась в мужские сапоги.
… В столовой было шумно, почти все столы оказались заняты.
Я взяла суп и компот и, лавируя, отправилась на поиски свободного, когда внимание привлек квадратный стол для преподавателей. Тот установили на возвышении у красивых стрельчатых окон с разноцветными стеклышками, что составляли причудливые рисунки людей и животных. Угловое место занимал ректор, рядом преподаватели. Неожиданно глаза зацепились за широкие плечи с рассыпанными по ним снежными волосами.
Сердце в груди сделало кувырок.
Спиной ко мне сидел Мальер. А напротив – Сильвия Золейман с неприлично глубоким вырезом на платье. Ее ноготки ловили мужскую руку на скатерти, а сама преподавательница по Ядам и противоядиям бросала на доктора жадные взгляды.
Должна смотреть на это весь ужин подряд?
Скривилась и запоздало поняла, что окружена толпой парней с холодными взглядами. И явно не случайно. Все произошло очень быстро, я даже защититься не сумела. Один толкнул меня плечом, второй ударил в поясницу, а последний подставил под ножку.
– Получи, оборванец.
Я растянулась на полу, опрокидывая поднос на одежду.
Грохнул дружный смех.
Неуклюже сев, всплеснула руками. По волосам и лицу струился жирный соус. Одежда была безвозвратно испорчена, а я толком не заметила, кто это сделал.
Но больнее всего задело, что моё унижение увидели учителя и один невыносимый доктор с янтарными глазами. Кожей чувствовала, как спину буравит обжигающий взгляд. А сбоку хохочет отвратительная мисс Золейман.
– Бедняга. Досталось же парню.
Внутри все свернулось узлом. Я кинулась из столовой. Глаза обжигали предательские слезы, хотя я упорно себе запрещала.
Одно дело учиться в окружении атмосферы доброжелательности, другое – стать всеобщим посмешищем. Выдержат ли мои бедные нервы это испытание, учитывая, что учёба затянется на четыре долгих года?
Горечь унижения оседала на кожу незримой пылью, разъедая и причиняя страдание. И все же следовало привести себя в порядок. Я неохотно поплелась в пустые душевые. Если брюки как-то удалось отстирать от пятен, то кипенно белую сорочку я выбросила в корзину.
Завернулась в полотенце и бесшумно скользнула к себе.
Пока мылась в душе, ко мне опять приходил неизвестный. На этот раз на столе красовался поднос с едой. А вокруг – ни обрывков плетений, ни других следов. Словно он – призрак или бестелесная тень. Очень странно. Утром – потерянные учебники. Сейчас ужин. С чего бы кому-то обо мне заботиться?
От тарелок исходили колечки пара, по комнате плыл чудесный аромат тушёного картофеля с овощами.
Вздохнув, помассировала виски и проверила «подарок» универсальным заклятием, которому научила сегодня Золейман. Яда в еде и питье не обнаружилось.
Пожав плечами, натянула ночную сорочку. Мысли беспорядочно роились в голове, грудь распирало от незаслуженной обиды, и все же я тихонько произнесла:
– Спасибо за ужин.
Глава 17. Сила в крови
Все последующие недели в Академии слились для меня в бесконечную канитель. Я ходила на занятия, посещала библиотеки, отвечала перед магистрами и выполняла горы заданий. Недруги (а такие имелись, и немало) на удивление затаились и больше не строили козни. А все прочие, кого я знала и не очень, не проявляли ко мне интереса.
Я старательно исполняла все, что требовали учителя, с интересом впитывала новые знания, но иногда, перед сном, оставаясь в своей маленькой комнатке одна, вспоминала прежнюю Анжелину.
Вот, я сбегаю по лестнице в главную гостиную, откуда доносятся голоса отца и мамы. Пальцы скользят по гладким перилам, нежно-голубое платье из бархата мягко шелестит, щеки пылают, а на сердце светло и радостно. Совсем скоро я поеду на свой первый Рождественский бал, что дает сам Император, и непременно кому-нибудь приглянусь!
Вот, я за большим круглым столом, где собралась вся семья. За окнами льёт дождь, а здесь так тепло и уютно. Звенит фарфоровая посуда, Эдвард делится первыми успехами в военной Академии. Отец довольно кивает, а матушка скромно улыбается и хвалит сына.
Вот, я в любимой спальне. Стою у окна, расчёсываю длинные непослушные волосы и, глядя на серебряную луну в черном сумраке, мечтаю, как однажды у меня тоже появится большая, дружная семья.
На сердце становится невыносимо тоскливо.
Еще год назад я бы сломалась от того количества невзгод, что свалились на мои хрупкие плечи. Но новая я – сильная, с темной магией в крови больше не плакала ночами в подушку, не мечтала о всякой ерунде и не надеялась на благосклонность духов. Я решила, что и дальше буду учиться в Академии, невзирая на все препоны. Буду бороться, если надо – терпеть, подстраиваться и выживу любой ценой.
… Новое утро выдалось холодным и ясным.
Вдалеке бился грозный прибой. Синие небеса казались твердыми, словно горный хрусталь. Из-за острых шпилей сверкали солнечные лучи.
Я наспех натянула рубаху и брюки, собрала волосы в шишку и, проверив работу иллюзии, побежала на занятия.
Куратор Велиал встретил нашу группу коварной улыбкой.
– Доброе утро, студенты. Весь прошлый месяц мы изучали виды и подвиды защитных плетений. Вашей задачей было вызубрить их все наизусть. Сегодня первое практическое занятие. Идите за мной.
По группе пронесся рёв недовольства.
– Уже? – Эмиль скривился, выпрямляясь. – Я думал, как минимум до Рождества нас на практику не погонят.
– Умеешь думать? – Уколола парня Ксана. – Удивлена.
– Что ты понимаешь, – огрызнулся в ответ. – Я, между прочим, потомственный защитник. Седьмой в поколении Дарбасов.
– Да ты что? А с виду типичный зельевар. – Шатенка усмехнулась и бодро отправилась за куратором.
– Съел, братец? – Подколол близнеца Рауль.
В любой другой день это бы разбавило наши скучные будни весёлым смехом; сегодня был не тот случай.
Мы неохотно выбрались из-за парт.
Сонные лица сокурсников были мрачными и растерянными. Никто не ожидал, что практика начнётся так скоро. Многие вообще не учили формулы, полагаясь на счастливый случай или духов-помощников, которые отведут глаза куратору во время опросов.
Признаться, я сама с трудом осилила теоретическую часть. Когда мы практиковали в классе, все сотканные мной плетения были нестабильными и быстро рассыпались. Велиал постоянно косился на меня такими красноречивыми взглядами, что порой хотелось провалиться на Изнанку.
Глянула через плечо.
Рядом, хмурый как море Севера шагал Альберт, виконт Барэйский. У него с плетениями не ладилось еще больше меня. Вроде все ингредиенты при нём: молодой, решительный, магический одаренный, но вот управлять магией пока не мог. Зато Ишену Винсану всё давалось точно даром. Куратор трижды хвалил герцога за устойчивость защитных формул и дважды ставил в пример всей группе. Наверное, поэтому две последние недели герцогство прям так и распирает от собственной значимости. Смотреть противно. Его дружку – Люку, надо сказать, тоже хорошо удаются плетения. Всех остальных можно назвать среднячками.
Когда мы преодолели сеть широких коридоров и поднялись по бесконечной винтовой лестнице, у меня перехватило дыхание. Я была готова увидеть кого угодно, но только не Его.
Близ колонны стоял Рэн Мальер. Солнечный свет играл в снежных, собранных в низкий хвост, волосах; подчеркивал высокую, стройную фигуру; оттенял яркие, словно горящее пламя, глаза.
При нашем появлении доктор направился навстречу. Лицо невозмутимо. Походка твердая и уверенная. Холодный, прищур скользил по лицам студентов, и… внезапно задержался на мне.
Я запнулась о мантию.
После того «осмотра», когда он обманом заставил перед ним обнажиться, я избегала новых встреч. Обходила лазарет за милю, а если случай сводил нас в столовой, возвращала поднос на место и приходила в более позднее время.
Мне даже смотреть на него невыносимо. Стыд всё еще жжёт кровь соляной кислотой. Опаляет лицо, губы, уши. Безжалостно разрывает сердце острыми когтями, напоминая о том, как низко я пала.
Вот зачем он здесь?
Почему так смотрит?
Щеки и так горят цветами спелого мака, а из горла рвутся тихие стоны.
Хочу убежать. Укрыться от этого жаркого янтарного взгляда и не могу. Стою вместе со всеми, стыдливо отвожу глаза и лихорадочно сминаю пальцами чёрный шелк, умоляя, чтобы он, наконец, отвернулся.
– С нами на практике будет доктор? – Удивился справа Рауль.
Не только меня это смущает.
Рэн и куратор поравнялись и обменялись рукопожатием.
– Будет. – Сухо пояснил Велиал.
– Зачем?
– По распоряжению ректора Академии на практике первокурсников с факультетов боевой и защитной магии всегда обязан присутствовать врачеватель. Вопросы исчерпаны? Выходим на площадку.
Куратор пригласил к открытой двери, выводящей на крышу главного корпуса.
Та была разделена на учебные зоны, огорожена каменным парапетом и накрыта магическим куполом, призванным беречь от штормового ветра, снега и холода. По соседству располагались еще три похожих, две ниже, одна – выше и на каждой шли занятия.
Северная Магическая Академия поражала размерами.
В центре молчаливым исполином раскинулась главная крепость, где находились аудитории, залы, библиотека, зоны отдыха. Башни общежитий стояли рядом на искусственной насыпи и были соединены с замком крытыми переходами. Дальше – защитная стена, а с другого края голые скалы и за ними бескрайний морской простор.
Все это я оглядела, чтобы отвлечься от мыслей о докторе.
Статный мужской силуэт с белоснежными волосами возникал то справа, то слева, то за спиной и все больше вгонял меня в краску. Я всем телом чувствовала жаркий, почти осязаемый взгляд Рэна. Иногда суровый и злой, иногда – задумчивый. Кожу покалывало через одежду. Вот, он прошелся взором вдоль моего позвоночника, вот – на неприлично долгое время задержал глаза на бедрах, а теперь буравит макушку. Боюсь, еще немного и волосы воспламенятся, а сама я сгорю словно хрупкий свечной фитилёк.
– Разбиваемся на пары и приступаем к отработке плетений, – громко приказал куратор группы. – Десять минут атакует первый партнёр. Второй в это время строит защиту и отражает удары. Потом меняетесь. Вы двое, вставайте в пару.
Велиал указал на Ксану и Эмиля.
Девушка ожидаемо поморщилась. Эмиль наоборот выпятил грудь колесом, азартно прищуриваясь:
– Сейчас посмотрим, кто из нас зельевар.
Всю группу разбили на пары; без партнёров остались только я с Альбертом, Винсан и его лизоблюд Люк Бейр. Куратор обвел нашу четверку суженными глазами и уверенно ткнул в Альберта с Люком.
– Вставайте вместе, студенты. И вы, – длинный аристократический палец соскользнул с Винсана на меня.
В груди лопнул горячий комок раздражения. Опять Винсан!
Я крутанулась на пятках и уперлась в его гаденькую усмешку. Герцогство разминал кисти, окутанные облачками магии, и водил по мне взглядом бывалого мясника.
– Разомнёмся, Сатро?
Не ответив, окликнула Велиала.
– Куратор, вы сделали неправильный выбор.
Тот обернулся.
– Не понял?
– У меня и Винсана разный магический потенциал. Я ему не ровня, – отчеканила на одном дыхании, чтобы не успели возразить.
Герцогство сбоку желчно хмыкнул.
– Конечно, не ровня.
И прикусил язык, ибо куратор смерил зазнайку тяжелым взглядом.
– Пары подобраны верно, Сатро, – произнес уже мне. – В вас заложен громадный магический потенциал. Уровень магии просто зашкаливает. Я сам поразился, когда «замерил». Вы идеально подходите в партнёры.
– Зашкаливает? – Сказанное куратором удивило.
Судя по физиономии герцогства, он тоже озадачился.
– Но я никогда этого не замечал.
– Потому что не практиковали. Соберитесь. Установите с даром контакт, и он раскроется.
Велиал раздал артефакты для создания боевых заклятий – круглые медальоны, посыпанные разноцветными камнями, тем студентам, что по плану атаковали первыми.
– Помните! Ваша главная задача – защита мирных граждан Империи от зла. Для этого вас и будут нанимать. Ингубусы, химеры, стихиали далеко не полный список угроз. Помимо нежити вашим врагом может оказаться обычный боевой маг. Вы должны уметь его нейтрализовать. Начинайте.
Я только и успела скользнуть беглым взглядом по величественной фигуре доктора у парапета, отметить невозмутимый взгляд, сложенные на груди руки, гордую осанку и тут в меня полетел алый файер.
Прикрылась более-менее крепким плетением. И чуть не пискнула, когда спустя мгновение – оно прогнулось и жалобно затрещало.
Винсан старался от души. Плёл шары, сферы, полукружья и закидывал меня градом «сметающих» заклятий. Удары сыпались один за другим. Заставляли щит стонать и расходиться сеточками трещин.
По спине струился пот. Колени дрожали, рук я не чувствовала. Но из последних сил поддерживала плетение, вливая в золотисто-белые узоры собственную магию.
– Недурно, Сатро, – прошипел Винсан, когда так и не смог разбить мой щит. Затем зло всплеснул руками, избавляясь от остатков магического вещества.
Я перевела дыхание и согнулась.
Сердце колотилось, в горле пересохло. Учеба давалась очень тяжело.
– А как тебе такое заклятие? – Вдруг «партнёр» поднял боевой артефакт и что-то в нем подкрутил. – Справишься, деревенщина?
Еще до финального вопроса, я поняла – Винсан мухлюет.
Куратор строго запретил менять полярность артефакта. Тот был установлен на самый низкий уровень, дабы не причинить первокурсникам вреда. Винсан пошел против правил и увеличил ударную мощь любого заклятия в разы.
Это в корне меняло суть тренировки. Сильное боевое заклятие легко пробьёт слабенький щит и сожжет меня заживо прямо на глазах у всей группы. И никто не успеет помешать!
– Ты не посмеешь, – процедила, глядя в бешеные глаза.
– Мой отец в совете попечителей Эвер-Ниара. Скажу, что несчастный случай и выйду сухим из воды.
– Ректор все равно узнает правду.
– Узнает и смолчит. Подумаешь, покалечили безродного мальчишку.
Я с ужасом метнулась к куратору. Даже воздуху набрала позвать на помощь и в этот момент с холеных пальцев герцогства сорвалась пламенеющая лавина.
Тело обожгло с такой нечеловеческой яростью, ослепляя и вырывая из легких хрип, что я мгновенно перестала чувствовать боль. Рот наполнился кровью. Кажется, прокусила язык. И, вот так, давясь густыми кровавыми сгустками, я поняла, что умираю.
Боевое заклятие пригвоздило меня к каменным плитам. Осело на кожу бурым пузыристым налётом и немилосердно затянуло в багровую тьму.
* * *
Высоко над головой раскинулось бескрайнее небо, присыпанное пушинками облаков.
Еще утром я думала, как редко Север балует ясными деньками. Сегодня было холодно, сияло солнце. И это небо – насыщенное, ярко-синее, словно отшлифованный сапфир – красивое и безмятежное в своей недосягаемости будет последним, что я запомню перед смертью.
Кажется, надо мной склонились тени. Обтирали лицо, громко кричали, а я все равно давилась кровью.
Где-то сбоку хныкал Винсан:
– Не знаю, как так вышло. Артефакт работал исправно и вдруг… Я очень сожалею. Очень. Если могу что-нибудь сделать…
– Ты уже всё сделал, – зло перебил Дис. – Не путайся под ногами.
Внезапно небо качнулось.
Оказалось, доктор заворачивает меня в плащ, поднимает на руки и уносит с крыши. Яркая синева размазывается. Со всех сторон зажимают каменные тиски. Над головой один за другим мелькают арочные потолки.
Рэн тихо говорит. Просит, чтобы держалась, обещает поставить меня на ноги, но я не могу. Тело горит, во рту – страшная сухость, язык болит. Легкие разрывает огнём и металлом. Хочется кататься от боли, но я боюсь лишний раз пошевелиться. А потом воспоминания обрываются.
… Я пришла в себя на койке.
Голова страшно кружилась, меня подташнивало, язык горел.
Кое-как приподняла обессиленные руки. Кожа была чистой, молочно-сливочной, бархатистой. Провела пальцами по безжизненному лицу и вздрогнула. Ожоги пропали. Но как?
Пошевелилась под одеялом. Лежу на простыне в одном нижнем белье. Не удивительно. Одежда превратилась в лохмотья, а моё тело – в кусок обожженного мяса. Странно, что по-прежнему дышу.
Нашарила пальцами серебряную ласточку. Маленький, гладкий талисман покоился на груди и источал приятное тепло. Собралась обратиться к духам-защитникам с благодарностью за исцеление, когда на пороге послышался шум.
– Высшие Изначальные. – Голос ректора. – На тебя больно смотреть. Как себя чувствуешь, Киаррэн?
Мгновение тишина, затем вполголоса отвечают:
– И тебе добрый вечер, Бри.
– Не уходи от ответа. Невыносимо видеть тебя таким.
– Каким? – А это явная насмешка.
– Будто умер и вернулся с Изнанки. Осунулся. Похудел. Я забыл, когда ты в последний раз спускался в столовую.
– На днях.
– Киаррэн!
– Терпимо, Бри. Я чувствую себя – терпимо.
Оказывается, Мальер сидел за рабочим столом в каких-то пяти шагах. Друг от друга нас отделяла тонкая шторка-перегородка и пара свободных коек.
Я затаилась, чтобы не издать ни единого шороха. Было интересно дослушать разговор до конца.
– Кого обманываешь, друг? – Возмутился Дюрбэ.
Тихо скрипнуло. Похоже, сел на кровать.
– Не отходишь от парня четвертый день. И все это время вливаешь в него собственную «благодать». Может, хватит? Если свалишься, кто будет лечить студентов?
– Миссис Эллайн, – серьёзно ответил демон.
Ректор фыркнул.
– Нашёл замену.
Я нахмурилась.
Валяюсь в лазарете четыре дня? При этом доктор не отходит от меня ни на шаг, да к тому же делится жизненными силами, что, в общем-то, делать не обязан.
И тут душу царапнуло. После удара Винсана я потеряла власть над заклятием иллюзии и оно, разумеется, рассыпалось. А Рэн вновь его восстановил.
Духи света.
Сначала господин демон сохранил мою тайну. Теперь спас от разоблачения. Зачем ему это? Почему помогает?
– Я категорически против, чтобы ты лечил парня благодатью, – вернул назад голос Дюрбэ. – На ногах не стоишь.
– Я крепче любого человека, – прорычал Мальер. – Если сказал, все нормально, так и есть. Винсан серьёзно ранил «Эдварда». Я не брошу его исцеление на середине.
– Но это перебор.
– Отчитываться перед тобой не буду.
– Ладно. – Ректор вздохнул. – Методы лечения пациентов в твоем ведении. Если считаешь, что иначе не выходить….
Повисла пауза, потом вопрос:
– Кстати, как он там?
– Спит. Даю ему сонный отвар.
– Долго планируешь держать мальчика в лазарете?
– До тех пор, пока не поправится. Благодать исцелила внутренние повреждения, зелья ускорили процесс заживления ожогов. Скоро встанет на ноги.
Койка вяло скрипнула.
– Раз у тебя все под контролем, пожалуй, пойду.
– До завтра, Бри.
Шаги ректора растаяли, лазарет окутала тишина. Настолько звенящая, что я не рискнула ворочаться на жесткой кровати. Спина и шея затекли, конечности гудели, под ложечкой противно ныло, но лучше так, чем новая встреча с проницательным доктором, близость которого окунает в пряную смесь стыда, страха и очарования.
Он, к слову, сидел за столом. Занимался бумагами.
Я, напротив, размышляла и тянула ниточки к пламени. В груди вяло разогревалось, огонёк ненадолго вспыхивал и магия умолкала.
Как мне удалось выжить?
Благодаря чему?
Заклятия такого уровня любого человеческого мага превратят в горстку пепла. Не убережет ни резерв, ни прочность «плетений». Учитывая, что щитом в тот последний раз я прикрыться не успела, огненная лавина должна была меня испепелить. И, тем не менее, я жива.
Похоже, защитила таинственная Сила в крови.
Спасла мне жизнь и пропала. Видимо, ей нужно время на восстановление. С другой стороны, хорошо, что Унсурэ молчит.
В нашу первую встречу с доктором оно сорвалось с цепи и чуть не выжгло хозяйке сердце. В лазарете меня продержат еще, как минимум, несколько дней, доктор постоянно будет рядом. Не хочу, чтобы это повторилось.
Только подумала о Рэне, шторку сдернули вбок.
Не зря говорят, помяни демона – объявится.
К кровати шагнул пугающий объект моих размышлений. Статный. Стремительный. С суровым лицом и белыми, как лунные лучи длинными волосами.
– Доброй ночи, мисс дель Сатро, – поздоровался. – Давно проснулись?
