Текст книги "Кухарка поневоле для лорда-дракона (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Кухарка поневоле для лорда-дракона
Юлий Люцифер

Глава 1. Вместо смерти – на драконью кухню

Я всегда думала, что если жизнь однажды и решит меня добить, то сделает это как-нибудь символично. Под музыку. Под дождь. Под красивую финальную фразу, которую я успею подумать перед тем, как все закончится.

На деле все вышло гораздо обиднее.

Я поскользнулась.

Не на краю скалы, не на крыше небоскреба и даже не на мраморной лестнице дорогого отеля. На мокром кафеле в своем ресторане, где в конце смены лично проверяла кухню, потому что поварам доверять можно только до первой испорченной поставки и первой украденной креветки.

Я помню белый свет ламп, резкий запах лимонного средства, ведро у стены и тупую, страшную мысль: только бы не удариться виском.

А потом ударилась.

И мир исчез.

Когда я открыла глаза, первое, что почувствовала, был жар.

Не боль. Не страх. Жар.

Он облизал лицо, скользнул по шее, прижал к коже тяжелый влажный воздух, в котором смешались запахи дыма, печеного мяса, пряностей и чего-то незнакомого, густого, как сама опасность.

Я резко села и закашлялась.

Передо мной горела огромная печь. Не духовка, не промышленный шкаф, а настоящая каменная пасть с оранжево-белым пламенем внутри. По обе стороны тянулись длинные столы из темного дерева. На них лежали ножи странной формы, связки трав, чугунные кастрюли, медные миски и туши каких-то птиц с переливающимися синеватыми перьями.

С потолка свисали крюки. На стенах блестели медные ковши. Пол был выложен серым камнем. И все вокруг казалось слишком настоящим, слишком объемным, слишком горячим для сна или бреда после удара.

Я вцепилась пальцами в край стола и медленно вдохнула.

– Так, – сказала я хрипло самой себе. – Либо у меня сотрясение, либо я умерла и попала в ад для шеф-поваров.

– В ад? – раздался рядом сухой женский голос. – Если бы ты попала в ад, там было бы чище.

Я вздрогнула так, что чуть снова не упала.

У дальнего стола стояла женщина лет пятидесяти с тяжелым подбородком и взглядом, которым можно было резать мясо без ножа. На ней было темное платье, поверх – плотный передник, на голове – белая косынка, ни единой выбившейся пряди. Она смотрела на меня без удивления, словно девушки, возникающие из воздуха посреди кухни, были для нее утомительной, но привычной проблемой.

– Встала, – приказала она. – Быстро.

– А вы кто?

– Та, кому здесь отвечают без глупых вопросов.

– Прекрасно. А я кто?

Она смерила меня взглядом с головы до ног. Я тоже опустила глаза и едва не застонала.

На мне не было ни джинсов, ни футболки. Вместо них – грубое светлое платье до щиколоток, простое, как мешок, и такой же фартук. Рукава закатаны, ладони в муке. Босые ступни серые от каменной пыли.

Я судорожно сглотнула.

– Нет, – выдохнула я. – Нет. Нет-нет. Только не это.

– Если ты собираешься рыдать, выйди во двор. Слезы на кухне портят соль.

Женщина шагнула ближе и резко дернула меня за подбородок вверх.

– Смотри на меня. Имя?

– Алина.

– Слишком мягко звучит, – недовольно сказала она. – Ладно. Будешь Алина. Из новых?

– Я вообще-то из другого мира, если вам интересно.

– Мне интересно, умеешь ли ты резать мясо, не отхватив себе палец.

Я уставилась на нее.

Она уставилась на меня.

Похоже, нас обеих не впечатлил уровень взаимного абсурда.

Где-то за спиной хлопнула дверь, и в кухню ворвался мальчишка в коротком камзоле.

– Госпожа Марта! Госпожа Марта, ужин через час! Верхняя трапезная требует второе меню! А еще вино для северного крыла, и мясо велели не пересушить, потому что…

Он осекся, увидев меня.

Потом вытаращил глаза.

– Это кто?

– Проблема, – отрезала женщина. – И если ты сейчас же не закроешь рот, станешь второй.

Мальчишка захлопнул рот и исчез так быстро, будто его вынесло сквозняком.

Я потерла виски. Имя Марта, замок, верхняя трапезная, ужин… Нет, это был не сон. И не больничная палата.

Это был другой мир.

Меня замутило.

Я обхватила себя руками, пытаясь удержать дрожь.

– Послушайте, – сказала я уже тише. – Мне нужно понять, где я.

– На кухне замка Арденхолл.

– Это мне ни о чем не говорит.

– Говорить должно не тебе, а тебе подобным, когда здесь приказывают.

– Я не служанка.

– Все, кто стоят на моей кухне, либо служат, либо быстро умирают снаружи.

Она произнесла это без нажима, почти равнодушно. И именно поэтому по спине прошел холодок.

– Это шутка?

– Здесь редко шутят.

Марта сунула мне в руки нож. Тяжелый, широкий, идеально сбалансированный.

Знакомое ощущение металла в ладони вдруг помогло дышать ровнее.

– Раз уж ты появилась в фартуке, значит, магия не совсем сошла с ума, – сказала она. – Нарежь коренья. Тонко. Если умеешь.

Я машинально опустила взгляд на стол.

Передо мной лежали клубни, похожие на смесь пастернака и золота. Я взяла один, поднесла ближе, понюхала. Пряный, сладковатый, с дымным оттенком. Незнакомый, но логичный.

Руки сами нашли ритм.

Первый срез.

Второй.

Третий.

Тонкие ломтики легли на доску почти прозрачными лепестками.

Когда я подняла глаза, Марта уже не выглядела раздраженной. Теперь она выглядела настороженной.

– Еще.

Я взяла второй корень.

Потом третий.

Вскоре рядом выросла аккуратная горка одинаковых слайсов.

Марта молчала. Я тоже.

В кухне трещал огонь, гремела посуда, кто-то бегал, выкрикивал распоряжения, а между нами вдруг возникло странное понимание. Она проверяла, умею ли я держать нож. Я проверяла, не сошла ли с ума окончательно.

– Ты работала на кухне, – наконец сказала она.

– Да.

– Где?

– В ресторане.

– Что это?

– Место, где люди едят, платят и жалуются, что мясо суховато, хотя сами просили полную прожарку.

Марта неожиданно хмыкнула. Похоже, в любом мире посетители были одинаковыми.

– Хорошо, – сказала она. – Значит, пригодишься.

– Я не останусь.

– Это не тебе решать.

И в этот момент я услышала шаги.

Они не были громкими. Никто не стучал сапогами, не кричал, не требовал расступиться. Но вся кухня словно подобралась. Разом. Как зверь, который почуял хищника крупнее себя.

Я обернулась.

В дверях стоял мужчина.

Высокий. Слишком высокий, чтобы обычный человек выглядел так естественно в этом пространстве. Черные волосы до воротника, жесткие черты лица, прямой нос, темные глаза, в которых не было ни капли тепла. На нем был темный камзол, почти военный, без лишних украшений, только серебристые застежки и узкий пояс. Плечи широкие, осанка такая, будто он привык, что мир сам освобождает ему дорогу.

Не красивый.

Опасный.

Красота – это когда хочется смотреть.

Опасность – это когда не можешь отвести глаз.

Все вокруг склонили головы.

Марта тоже.

Я – нет. Не потому что смелая. Просто еще не успела понять, насколько здесь все плохо.

Его взгляд остановился на мне.

Медленно. Точно. Безошибочно.

И в этом взгляде было что-то настолько тяжелое, что кожа на руках покрылась мурашками.

– Кто это? – спросил он.

Голос был низкий, спокойный, без всякой показной грубости. Но именно такие голоса и ломают чужую волю быстрее крика.

– Новая кухарка, милорд, – ответила Марта.

– Я не…

Марта незаметно впилась пальцами в мое запястье.

Больно.

Я стиснула зубы.

Мужчина подошел ближе. От него пахло холодом ночи, дымом и чем-то еще, металлическим, как гроза перед ударом.

Он остановился напротив меня.

– Подними голову.

Я и так смотрела прямо.

Наверное, это было ошибкой.

Его взгляд скользнул по моему лицу, будто он искал что-то знакомое. Потом ниже – к рукам, испачканным мукой. К ножу. К тонко нарезанным ломтикам на доске.

Он протянул руку и взял один.

Съел.

Я едва не рассмеялась от нелепости момента. Меня только что похитила, кажется, сама вселенная, а какой-то мрачный лорд пробует сырое коренье с разделочной доски и делает вид, что это нормальный способ знакомства.

Он прожевал.

И на долю секунды в его лице что-то изменилось.

Совсем немного. Но я заметила.

Словно внутреннее напряжение, натянутое до предела, вдруг ослабло.

– Откуда она? – спросил он, не отрывая от меня взгляда.

– Появилась у восточной печи, милорд, – ответила Марта. – Без предупреждения. Но работать умеет.

– Имя.

– Алина, – сказала я сама.

Он повторил едва слышно:

– Алина.

Так, будто пробовал это имя так же, как только что пробовал еду.

Мне это совсем не понравилось.

– Где я? – спросила я, собрав остатки здравого смысла. – И кто вы?

В кухне стало так тихо, что даже пламя будто притихло.

Марта побледнела.

Кто-то уронил ложку.

Мужчина слегка наклонил голову.

– Ты не знаешь, кто я?

– Нет.

– Смело.

– Я просто хочу понять, что происходит.

Он молчал еще пару секунд, и с каждой из них воздух вокруг становился тяжелее.

– Ты в Арденхолле, – наконец произнес он. – В моем замке.

– Отлично. Тогда, может быть, вы объясните, как я сюда попала?

– Позже.

– Нет, лучше сейчас.

Марта тихо ахнула.

А я уже поняла, что, вероятно, жить в этом мире долго не умею.

Но отступать было поздно.

Мужчина вдруг сделал еще шаг. Теперь между нами осталось меньше ладони. Я почувствовала исходящее от него тепло. Не человеческое. Слишком плотное, слишком сильное, будто под кожей у него вместо крови тек расплавленный металл.

– Ты задаешь слишком много вопросов для той, кто стоит в моем доме без приглашения, – сказал он.

– А вы слишком спокойны для человека, у которого на кухне из воздуха появляются незнакомые женщины.

Его глаза сузились.

И неожиданно в них мелькнуло что-то похожее на интерес.

Плохой знак.

Очень плохой.

– Оставьте нас, – приказал он.

Кухня опустела не сразу, а мгновенно. Вот только что вокруг были люди, шум, звон посуды – и вот мы уже стоим одни, если не считать треска пламени в печи.

Я услышала, как за последним слугой закрылась дверь.

Только тогда стало по-настоящему страшно.

– Я хочу домой, – сказала я.

– Здесь твой дом.

– Нет.

– Уже да.

– С чего бы?

Он смотрел на меня так, будто решал не вопрос, а приговор.

– С того, что ты останешься здесь.

– Я не собираюсь.

– Собираешься.

– Нет.

– Да.

– Вы всегда так разговариваете? Как будто у людей нет своей воли?

– Когда речь идет о моей безопасности, да.

Я уставилась на него.

– При чем тут я?

Он протянул руку.

Я инстинктивно дернулась назад, но он не схватил меня за плечо, не притянул. Только коснулся двумя пальцами запястья.

И в тот же миг по кухне прокатилась волна жара.

Пламя в печи рвануло вверх. Медь на стенах задрожала. Воздух задребезжал, как натянутая струна.

Я вскрикнула.

А он резко выдохнул.

И так же резко отпустил меня.

Жар исчез.

Остался только треск огня и бешеный стук моего сердца.

– Что это было? – шепотом спросила я.

Он смотрел не на меня, а на свою ладонь, будто не верил тому, что только что произошло.

– Невозможно, – тихо сказал он.

– Очень содержательно.

Он поднял взгляд. Теперь в нем не было равнодушия. Только напряжение и что-то еще. Почти голод. Не тот, что бывает перед ужином. Другой. Куда более опасный.

– Как давно ты готовишь?

Вопрос был таким неожиданным, что я моргнула.

– С шестнадцати лет. Это сейчас важнее, чем то, что вы только что устроили?

– Да.

– Почему?

– Потому что с этого момента ты работаешь здесь.

– Я не соглашалась.

– Мне не нужно твое согласие.

– А мне не нужен ваш замок.

– Нужен. Если хочешь выжить.

Я сжала кулаки.

– Это похищение.

– Это приказ.

– Для вас, может, и приказ. Для меня – бред.

Он чуть наклонился, и его голос стал тише.

– Слушай внимательно, Алина. За пределами Арденхолла ты не протянешь и трех дней. Здесь чужачку без рода, имени и защиты продадут, убьют или отдадут тем, по сравнению с кем я покажусь тебе милосердным.

Я сглотнула.

Он не пугал. Он констатировал.

А это было хуже всего.

– И что, вы предлагаете мне поблагодарить?

– Пока – подчиниться.

– Я не умею подчиняться.

– Научишься.

Я вскинула подбородок.

– А если нет?

На этот раз он действительно усмехнулся.

Безрадостно. Коротко.

– Тогда нам обоим будет очень трудно.

Он развернулся к двери, но на пороге остановился.

– Марта даст тебе комнату, одежду и работу.

– А если я уйду?

Он не обернулся.

– Попробуй.

После этого дверь закрылась.

Я стояла посреди чужой кухни, сжимая в руке нож так крепко, что побелели пальцы.

Сердце колотилось где-то в горле.

Меня похитил другой мир. Запер в замке опасного мужчины, который вел себя так, словно уже решил мою судьбу. А самое страшное – я не была уверена, что он неправ насчет внешнего мира.

Дверь снова открылась, и Марта вошла внутрь.

– Ну? – спросила я, не двигаясь. – Это у вас тут нормальное приветствие?

Она подошла, отобрала у меня нож и положила на стол.

– Ты еще жива. Для первого дня – более чем.

– Прекрасно. Обнадеживает.

Марта посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

– Знаешь, сколько людей милорд обычно замечает на кухне?

– Ноль?

– Верно. А сегодня он съел с твоей доски сырой корень и не вышвырнул тебя вон.

– Мне стоит радоваться?

– Тебе стоит бояться.

– Уже.

– Хорошо. Страх делает людей внимательнее.

Она поправила мой фартук так, словно я была не человеком, а плохо подвязанной курицей.

– Идем. Покажу, где будешь спать.

– Я не останусь надолго.

– Здесь все так говорят в первый день.

– А потом?

Марта посмотрела в сторону двери, за которой исчез хозяин замка.

– Потом либо привыкают, либо ломаются.

– И третьего не дано?

Она помолчала.

– У очень немногих есть третий путь.

– И какой?

– Стать для него незаменимой.

Я хотела ответить что-нибудь едкое. Что я никому не собираюсь становиться незаменимой. Что найду способ сбежать. Что не дам втянуть себя в чужие игры, замки, драконьи приказы и местные безумия.

Но в этот момент где-то высоко, за каменными стенами, раздался звук.

Не гром. Не ветер.

Рев.

Глубокий, древний, такой мощный, что дрогнули стены, задребезжали медные крышки, а у меня под кожей словно прошел огненный разряд.

Я замерла.

– Что это? – выдохнула я.

Марта тоже на мгновение побледнела, но быстро взяла себя в руки.

– Это, девочка, причина, по которой тебе лучше делать то, что велел милорд.

– Почему?

Она посмотрела мне прямо в глаза.

– Потому что, если его дракон снова сорвется, весь этот замок сгорит раньше рассвета.

Я молчала.

Где-то наверху снова прокатился рев, и теперь я уже не сомневалась: это не метафора.

Не легенда.

Не страшилка для новых служанок.

В этом замке действительно жил дракон.

И, кажется, я только что стала частью проблемы, о которой меня никто не спросил.

Марта подтолкнула меня к двери.

– Идем. Ночь будет длинной. А завтра тебе придется готовить завтрак для чудовища.

И почему-то именно в этот момент я поняла: моя прежняя жизнь закончилась окончательно.

Глава 2. Приказ, от которого не отказываются

Комната, которую мне выделили, оказалась не каморкой под лестницей и не роскошной спальней пленницы из романтического бреда. Небольшая. Чистая. С узкой кроватью, тяжелым сундуком, кувшином воды и одним окном, за которым темнел чужой, незнакомый мир.

Это почему-то пугало сильнее всего.

Если бы за окном был двор моего ресторана, парковка, серый асфальт, вывеска супермаркета через дорогу, я бы, наверное, смогла убедить себя, что все это – галлюцинация. Последствие удара. Кома. Бред мозга, который решил развлекаться с особой жестокостью.

Но за окном чернели скалы.

Далеко внизу тлели редкие огни.

А над ними висели две луны.

Не одна. Две.

Я села на край кровати и уставилась в темноту.

– Ну и влипла ты, Алина, – сказала я себе шепотом.

Собственный голос прозвучал глухо и слабо.

Я всегда считала себя человеком собранным. Не той женщиной, которая падает в обморок от стресса, бьется в истерике или ждет, что ее спасут. Я с шестнадцати лет работала. Сначала мыла посуду, потом чистила овощи, потом стояла на горячем цехе, потом дралась за место в кухне, где мужчину-шевелящегося-рядом-повара считали перспективнее только потому, что у него голос ниже и локти шире.

Я привыкла, что любую проблему можно разложить по пунктам.

Оценить.

Пережить.

Решить.

Но с пунктом «вас выдернуло в другой мир и заперло в замке лорда-дракона» у меня пока не складывалось.

Я встала, подошла к окну и коснулась холодного стекла.

Где-то далеко, над черным хребтом, снова раздался тот самый рев.

На этот раз тише, но от него у меня все равно стянуло позвоночник.

Это не зверь.

Не птица.

Не фантазия.

Дракон.

Настоящий.

Живой.

И этот дракон, если верить Марте, каким-то образом был связан с тем мужчиной, который смотрел на меня так, будто уже решил, куда поставить в собственной жизни.

Я резко отвернулась от окна.

Нет. Об этом я подумаю завтра.

Сегодня мне нужен хотя бы час, чтобы не сойти с ума окончательно.

Разумеется, никакого часа мне не дали.

В дверь постучали коротко, без всякого уважения к чужому нервному срыву.

– Открыто, – бросила я.

Вошла Марта с подносом. На подносе стояли миска с густой похлебкой, ломоть темного хлеба и кружка, пахнущая травами.

– Ешь, – сказала она.

– Спасибо.

Она прищурилась.

– За что?

– За еду.

– Странная ты.

– Я это уже поняла.

Марта поставила поднос на стол и оглядела меня, как будто проверяла, не развалилась ли я за те полчаса, что она меня не видела.

– Спать долго не придется, – сказала она. – Подъем до рассвета.

– Я еще не согласилась здесь работать.

– А милорд уже решил.

– Это не одно и то же.

– В его доме – одно.

Я устало провела ладонью по лицу.

– Он что, всегда такой?

– Какой?

– Будто вырос не человеком, а приказом.

Уголок ее губ дернулся.

– Сегодня он был еще терпим.

– Прекрасно. Значит, завтра мне покажут полную версию.

Марта не ответила. Вместо этого кивнула на миску.

– Ешь, пока горячее.

Я взяла ложку. Похлебка оказалась неожиданно вкусной: насыщенный мясной бульон, корнеплоды, острые травы и что-то сливочное, почти ореховое. От тепла в животе стало чуть спокойнее.

– Кто он? – спросила я после нескольких ложек.

– Милорд Арден.

– Это имя или титул?

– И то и другое.

– А если подробнее?

– Не твоего ума дело.

– Меня заперли в его замке. Думаю, кое-что уже моего.

Марта вздохнула. Не устало – скорее так, будто спорить со мной ей было лень, но необходимо.

– Он хозяин Арденхолла. Последний из своего рода. Северные земли подчиняются ему. Люди боятся его. Враги ненавидят. Союзники стараются не злить.

– Воодушевляет.

– И правильно.

Я постучала ложкой по краю миски.

– А дракон?

На этот раз Марта посмотрела на меня дольше.

– Про это лучше не спрашивать вслух.

– Почему?

– Потому что стены слышат. А еще потому, что то, что связано с драконом милорда, – не тема для разговоров между новой кухаркой и старшей по кухне.

– То есть проблема все-таки есть.

– Проблема есть у всех, кто живет под этой крышей, – сухо ответила Марта. – Но до сегодняшнего дня мы хотя бы знали, чего ждать.

– А теперь?

– А теперь на моей кухне появилась ты.

Я хотела сказать, что вообще-то я тоже не в восторге от своего появления, но не успела.

Марта шагнула ко мне ближе и неожиданно спросила:

– Когда он к тебе прикоснулся… что ты почувствовала?

Я нахмурилась.

– Жар. Будто воздух взорвался.

– Только это?

Я помедлила.

Говорить правду почему-то не хотелось, но врать тоже было бессмысленно.

– Нет. Еще… странно.

– Странно – это как?

Я сжала ложку.

– Как будто внутри меня что-то отозвалось. Не больно. Не приятно. Просто… будто кто-то ударил по натянутой струне, о которой я раньше не знала.

Марта побледнела так быстро, что я даже отложила ложку.

– Что?

– Ничего.

– Нет уж. С таким лицом «ничего» не говорят.

Она отвернулась к двери.

– Доедай и ложись.

– Марта.

– Что?

– Что со мной не так?

Она медленно повернула голову.

– Боюсь, девочка, вопрос не в том, что с тобой не так.

– А в чем?

– В том, почему именно ты.

И вышла, оставив меня наедине с миской, двумя лунами за окном и чувством, что я влипла куда глубже, чем думала.

Я почти не спала.

Сначала прислушивалась к замку – к шагам за дверью, к дальнему лязгу цепей, к ветру в бойницах. Потом к себе – к сбитому дыханию, к неровным мыслям, к панике, которая то поднималась к горлу, то отступала.

Под утро мне все-таки удалось задремать, но ненадолго.

В дверь ударили кулаком.

– Вставай!

Я подскочила так резко, что едва не свалилась с кровати.

– Уже?!

– Нет, через неделю! – рявкнула из-за двери Марта. – Живо!

Через пять минут я, сонная и злая, спускалась по каменной лестнице, на ходу заплетая волосы. Платье было другое, но не лучше прежнего: простое, темное, удобное, будто его шили не для красоты, а чтобы женщина могла весь день тащить на себе чужие приказы.

На кухне кипела жизнь.

Кто-то мыл зелень, кто-то таскал мешки, кто-то спорил у печей, кто-то чистил рыбу размером с маленькую акулу. Воздух был густой от жара, дрожащего света и запахов – чеснок, дым, тесто, мясо, кислые ягоды, свежие травы.

И, как ни странно, именно здесь мне впервые стало чуть легче.

Кухня есть кухня.

Она может быть в ресторане, в трактире, в замке, в другом мире – неважно. У нее всегда один язык: скорость, нож, огонь, порядок, дисциплина.

Если мне и было за что цепляться, то только за это.

– Не стой, – бросила Марта. – Сегодня завтрак в верхнее крыло, малый зал, библиотека, покои милорда и караульные. Работы много.

– А людей, я так понимаю, мало.

– Людей достаточно. Толковых – нет.

Это прозвучало почти как комплимент.

Я решила не портить момент.

Мне дали тесто, зелень, корзину яиц и задачу, которую любой повар назвал бы издевательством: приготовить сразу несколько простых блюд, но так, чтобы еда дошла горячей, свежей и безупречной.

Руки заработали раньше, чем успела включиться голова.

Разбить яйца.

Проверить муку.

Понюхать масло.

Отобрать зелень.

Поставить сковороду.

Я почти физически почувствовала, как внутри выстраивается знакомый ритм. Движение за движением. Жар, лезвие, звук кипящего соуса. На несколько минут я даже забыла, что за стенами замка – другой мир, а где-то наверху по коридорам ходит мужчина, в котором живет дракон.

– Быстрее, – крикнул кто-то справа.

– Уже делаю.

– Не так режешь.

– Я режу лучше тебя.

– Наглая.

– Зато тонко.

Кто-то фыркнул. Кто-то хмыкнул. Я не стала поднимать головы. На кухне уважение зарабатывают не словами.

Через полчаса возле моего стола стало подозрительно тихо.

Я обернулась.

Двое помощников смотрели, как я сворачиваю тонкие лепешки с травами и мягким сыром, а потом быстро обжариваю их на сухой плите до золотистых пятен.

– Что? – спросила я.

– Никогда так не делали, – буркнул один.

– Попробуй.

Он недоверчиво взял кусок, сунул в рот и застыл.

Потом быстро дожевал и потянулся за вторым.

– Нормально, – сказал он с видом человека, который только что продал бы душу, но не готов это признавать.

– Благодарю за высокую оценку, – сухо ответила я.

Марта, наблюдавшая издалека, ничего не сказала. Но я заметила, как она чуть прищурилась. Считает. Запоминает.

– Это милорду, – вдруг произнесла она, подходя ко мне с подносом.

Я не сразу поняла смысл.

– В смысле?

– В прямом. Завтрак в его покои.

– Я не прислуга.

– Сегодня – прислуга.

– Почему я?

– Потому что он велел.

Я уставилась на нее.

– Он что, с вечера планировал, как именно мне испортить утро?

– Не исключаю.

Я вытерла руки о полотенце.

– А если я откажусь?

– Тогда я пошлю другого. А потом милорд узнает, что ты отказалась от первого же приказа.

Я сжала зубы.

– Это шантаж.

– Это опыт.

Марта поставила на поднос чайник, тарелку с лепешками, мясо в пряном соусе, миску фруктов и тонкий нож для масла.

– Иди.

– А дорогу мне, может, кто-нибудь покажет?

– Покажут.

Она щелкнула пальцами, и от стены отделился тот самый мальчишка, что вчера влетел на кухню.

– Томас, проводи.

– Почему всегда я? – пробормотал он.

– Потому что ты быстрый и не слишком умный. Наказания переносишь легче.

Томас надулся, но взялся за край подноса.

– Пошли.

Мы шли по длинным коридорам, где было слишком тихо для места, в котором живут люди. Серый камень, высокие окна, темные ковры, редкие факелы в кованых держателях. Стены украшали гобелены с драконами, охотой и битвами. Лица у всех изображенных мужчин были такие, словно нежность в их роду истребили задолго до рождения.

– Веселенькое место, – пробормотала я.

– Ты еще нижние казематы не видела, – шепнул Томас.

– И не стремлюсь.

– Правильно.

Он покосился на меня.

– Говорят, ты появилась из ниоткуда.

– Говорят правду.

– И милорд тебя не убил.

– Как видишь.

– Значит, ты либо очень везучая, либо очень важная.

– А можно третий вариант? Что он просто не успел?

Томас нервно хихикнул и остановился перед двустворчатой дверью.

– Дальше сама.

– А ты?

– А я жить хочу.

– Предатель.

– Разумный.

Он быстро отступил, будто дверь могла укусить.

Я глубоко вдохнула, подхватила поднос поудобнее и постучала.

– Войдите.

Голос был тот самый.

Спокойный.

Низкий.

Опасный.

Я вошла.

Покои оказались неожиданно простыми. Большими – да. Богатыми – безусловно. Но без той показной роскоши, которую любят люди, отчаянно желающие произвести впечатление. Темное дерево, камин, высокий стол у окна, кресла, книжные полки, оружие на стене. Из окна тянулся вид на скалы и хвойный лес внизу.

А посреди этой холодной, продуманной тишины стоял он.

Без камзола.

В одной темной рубашке, рукава закатаны до локтей. Волосы чуть влажные, будто он только что умылся. На скуле – тонкий светлый шрам, который вчера я не заметила. И почему-то именно этот шрам делал его еще опаснее.

Не безупречным.

Настоящим.

Я сразу разозлилась на себя за эту мысль.

– Завтрак, милорд, – сказала я сухо.

Он посмотрел не на поднос.

На меня.

Снова слишком внимательно.

– Поставь.

Я подошла к столу. Поставила тарелки. Разлила чай, хотя вообще-то не собиралась этого делать из принципа. Просто руки сами выбрали самый короткий путь закончить с этим и уйти.

– Остановись, – сказал он, когда я уже развернулась.

Я замерла.

– Что еще?

– Ты всегда говоришь со мной так?

– А вы всегда разговариваете так, будто уже владеете людьми?

Он подошел ближе.

Медленно. Без суеты. Как человек, которому некуда спешить, потому что все равно последнее слово останется за ним.

– Я владею этим замком.

– Поздравляю.

– И теми, кто в нем живет.

– А вот тут у нас идеологические разногласия.

Он остановился в шаге от меня.

Слишком близко.

От него пахло холодной водой, дымом и чем-то острым, неуловимым, будто кожа впитала не воздух, а грозу.

– Ты дерзишь, – сказал он.

– Я адаптируюсь.

– Плохо.

– Быстро.

В его глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на раздраженное одобрение.

Мне это опять не понравилось.

Он перевел взгляд на тарелку с лепешками.

Взял одну.

Попробовал.

Я невольно следила за его лицом, хотя не собиралась.

И опять увидела это.

Ту самую долю секунды, когда внутри него словно ослабляет натянутую до предела цепь.

Он медленно дожевал.

Потом поднял на меня взгляд.

– Это готовила ты.

– Неужели так заметно?

– Да.

– И?

– Непривычно.

– Это похвала?

– Это факт.

– С вашей стороны уже прогресс.

Он отложил лепешку.

– Подойди.

Я даже не шевельнулась.

– Зачем?

– Я не люблю повторять.

– А я не люблю, когда мне не объясняют.

Его голос стал тише:

– Алина.

Впервые он произнес мое имя не как вопрос и не как пробу на вкус. Как предупреждение.

Я подошла.

Не потому что испугалась. Хотя испугалась. Просто в какой-то момент становится ясно: сопротивление ради сопротивления – это детский сад. Хочешь выбраться – сначала пойми, где стены.

Он протянул руку.

Я инстинктивно напряглась.

– Не дергайся.

– Звучит обнадеживающе.

Его пальцы коснулись моего запястья.

В этот раз жар ударил не по всей комнате, а только между нами.

Как будто невидимая волна скользнула от его кожи к моей и обратно.

Я резко вдохнула.

Он тоже.

Его пальцы сжались крепче, но не до боли – до контроля. Не моего. Своего.

У меня закружилась голова.

На одно короткое мгновение я увидела не комнату.

Пламя.

Черные чешуйки.

Небо, рассеченное алым светом.

И чьи-то золотые глаза, полные не ярости даже – муки.

Я вырвала руку так резко, что поднос на столе звякнул посудой.

– Что. Это. Было.

Он молчал.

Лицо стало жестким, почти каменным.

– Ответьте.

– Ты останешься в Арденхолле, – произнес он вместо ответа.

– Это не ответ.

– Это решение.

– Да кто вы такой, чтобы решать за меня?!

– Тот, из-за кого ты еще жива.

Я шагнула к нему.

Сама. Назло. От злости страх всегда отступал на полшага.

– Тогда объясните, почему, когда вы ко мне прикасаетесь, у меня перед глазами пламя и какая-то тварь с золотыми глазами?

Его взгляд потемнел.

– Осторожнее.

– Нет уж, теперь вы осторожнее. Вы меня сюда не заманивали честно. Я проснулась на вашей кухне в чужой одежде, меня объявили кухаркой, а теперь вы трогаете меня, и у меня в голове… это. Так что либо вы начинаете говорить, либо я…

– Либо ты что?

Он произнес это почти шепотом.

И в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике.

Я открыла рот.

Закрыла.

Потому что понятия не имела, что именно «либо я».

Сбегу? Куда?

Закричу? На кого?

Ударю? Его?

Смешно.

Очень смешно, Алина.

Он смотрел на меня еще секунду, потом вдруг отвернулся и подошел к окну.

– Ты здесь не случайно, – сказал он.

– Это я уже поняла.

– И не просто так появилась на кухне.

– Хотите сказать, меня призвали?

– Нет.

– Тогда что?

Он молчал слишком долго.

– Пока не знаю.

– Прекрасно. То есть я в плену у человека, который сам ничего не понимает.

– Я понимаю достаточно.

– Например?

Он повернулся.

– Например, что с твоим появлением мой дракон впервые за много месяцев затих.

Я замерла.

– Ваш… дракон.

– Да.

– Тот самый, который может сжечь замок?

– Да.

– И вы говорите об этом так, будто обсуждаете погоду.

– Я живу с этим давно.

Я нервно усмехнулась.

– Поздравляю. А я – вторые сутки.

– Потому и предупреждаю.

– О чем?

– Не пытайся покинуть Арденхолл.

– Опять приказы.

– На этот раз – ради тебя.

– С чего бы вам о мне заботиться?

Он сделал шаг назад к столу, оперся ладонью о дерево и посмотрел так, что мне вдруг стало очень не по себе.

– Потому что без тебя все может стать хуже.

Вот и все.

Не «ты нужна мне».

Не «я хочу тебя защитить».

Не «ты в опасности».

Без тебя все может стать хуже.

Я стиснула челюсть.

Вот оно. Настоящее. Не женщина. Не человек. Полезный инструмент.

Очень знакомое чувство. Просто раньше оно приходило от шефов, инвесторов и мужчин, которые любили не меня, а то, как удобно я решаю их проблемы.

Я выпрямилась.

– Тогда запомните сразу. Я не вещь.

– Я этого не говорил.

– Но подумали.

Он не стал отрицать. И это разозлило сильнее всего.

– Завтрак остывает, милорд, – холодно сказала я. – Надеюсь, ваш дракон не слишком придирчив к температуре подачи.

Я развернулась к двери.

– Алина.

Я не остановилась.

– Что еще?

– Сегодня вечером ты снова приготовишь ужин лично для меня.

Я медленно обернулась.

– Нет.

– Да.

– Наймите кого-нибудь другого.

– Я уже выбрал.

– Вы ужасный человек, вы в курсе?

Он посмотрел мне прямо в глаза.

– Я не человек.

И на этот раз я ему поверила.

Я вышла из его покоев на ватных ногах.

Дверь за спиной закрылась мягко, почти бесшумно, а мне казалось, будто за мной захлопнули капкан.

Томас ждал в конце коридора.