Текст книги "Кухарка поневоле для лорда-дракона (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Увидев мое лицо, он побледнел.

– Ты живая.

– Пока да.

– Что он сказал?

– Что он не человек.

Томас перекрестился каким-то местным жестом.

– Ну… честно.

– Это у вас здесь считается достоинством?

– Если милорд вообще что-то говорит честно, уже да.

Я посмотрела на него.

– Томас, а что происходит с теми, кто ему не подчиняется?

Мальчишка поежился.

– По-разному.

– Например?

– Смотря насколько сильно он зол.

– А если очень?

Томас сглотнул.

– Тогда лучше не проверять.

На кухню я вернулась злая, голодная и с таким лицом, что ко мне первые десять минут никто не подходил.

Потом Марта все-таки решилась.

– Ну?

– Что «ну»?

– Ты принесла завтрак?

– Нет, мы там с милордом в карты играли.

– Не дерзи.

– Тогда не спрашивай тоном, будто я должна отчитаться.

Марта сложила руки на груди.

– Значит, не убил.

– Пока нет.

– Уже хорошо.

Я уставилась на нее.

– У вас с ним какие-то очень низкие стандарты нормальности.

– В нашем замке выживание важнее нормальности.

Она кивнула на стол с овощами.

– Работай.

– Он велел, чтобы я готовила ему ужин лично.

На кухне стало тихо.

Почти сразу.

Я заметила это слишком поздно.

Кто-то замер с ножом в руке. Кто-то перестал месить тесто. Даже котел у дальней стены будто стал кипеть осторожнее.

Марта медленно подняла брови.

– Лично?

– Да.

– Вот как.

– Что значит «вот как»?

– Ничего хорошего и ничего простого.

Я шумно выдохнула.

– Обожаю ваши объяснения. Всегда после них становится только страшнее.

Марта помолчала, потом сухо произнесла:

– Значит, теперь к тебе присматриваются не только на кухне.

– Кто?

– Все.

– Прекрасно.

– И потому советую тебе одну вещь.

– Какую?

Она наклонилась ко мне ближе.

– Не ешь и не пей ничего, чего не брала сама.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Вы сейчас серьезно?

– Более чем.

– Из-за ужина?

– Из-за того, что в этом замке любая перемена пахнет кровью раньше, чем жареным мясом.

Она отстранилась и снова стала обычной Мартой – жесткой, быстрой, собранной.

– А теперь работай, девочка. Раз уж милорд решил, что ты остаешься, лучше бы тебе и правда стать незаменимой.

Я молча взяла нож.

Лезвие блеснуло в свете печей.

За спиной шумела кухня. Над головой стоял чужой каменный замок. Где-то наверху ходил мужчина, который не был человеком. А вокруг меня уже начинала стягиваться та самая невидимая сеть, в которой сначала путаются, а потом задыхаются.

И хуже всего было то, что я это понимала.

Но все равно осталась у разделочного стола.

Потому что пока я режу, жарю, пробую, двигаюсь – я жива.

А значит, игра еще не окончена.

Глава 3. Ужин для чудовища

К вечеру я знала о кухне Арденхолла три вещи.

Во-первых, здесь умели работать быстро, но не любили работать с душой.

Во-вторых, половина слуг уже успела меня возненавидеть, не решив пока, за что именно.

И в-третьих, если лорд-дракон приказывал подать ужин лично, это автоматически превращалось не в подачу ужина, а в маленькую публичную казнь, на которую все хотели взглянуть издалека.

Мне об этом, конечно, никто прямо не сказал.

Но на кухне хватает и полувзглядов.

– Не пересоли.

– Спасибо, сама бы не догадалась.

– Соус не передержи.

– Еще советы будут?

– Будут, – сухо ответила Марта. – Не дрожи.

Я оторвалась от котла.

– Я не дрожу.

– Тогда не звени зубами у меня над плитой.

Я хотела огрызнуться, но вовремя промолчала.

Не потому что Марта меня пугала. Хотя немного пугала. Просто к концу дня я уже понимала: если из всех людей в этом замке кто-то и пытается не дать мне сразу вляпаться в смертельно опасную глупость, так это она.

Даже если делает это с лицом палача.

Я стояла у длинного каменного стола и смотрела на продукты, которые удалось выбить для ужина.

Мясо – темное, плотное, с тонкими прожилками серебристого жира.

Маленькие фиолетовые луковицы с резким сладким запахом.

Корнеплоды, похожие на смесь моркови и батата.

Кувшин густых сливок.

Травы.

Масло.

Черный перец, который здесь назывался иначе, но пах как родной.

И связка ярко-алых ягод, на которые я косилась с подозрением.

– Это что?

– Огнеягодник, – бросил один из помощников.

– Съедобный?

Он усмехнулся.

– Если не переборщить.

– Очень полезная характеристика для продукта.

Я взяла одну ягоду, раздавила ногтем, понюхала.

Запах оказался неожиданным: острый, терпкий, с дымной сладостью.

Не перец. Не клюква. Что-то промежуточное.

Подойдет к мясу.

Если этот мир решил сделать меня кухаркой поневоле, пусть хотя бы не мешает мне готовить как следует.

Я выдохнула и привычно разложила все по порядку.

Сначала мясо.

Потом гарнир.

Потом соус.

Потом хлеб, который я велела чуть допечь, потому что местные повара, похоже, искренне считали, что еда должна быть либо сырой, либо героически пережаренной.

Руки двигались уверенно. Это успокаивало.

Нож шел ровно.

Масло шипело как надо.

Лук карамелизовался до прозрачности.

Корнеплоды покрывались золотистой корочкой.

Соус темнел, густел, втягивал в себя мясной сок, сливки и раздавленные ягоды.

В какой-то момент я перестала слышать разговоры.

Перестала думать о том, что меня заперли в другом мире.

Что наверху ждет мужчина, рядом с которым даже воздух становится плотнее.

Что весь замок почему-то уверен: если он велел что-то лично мне, это не к добру.

Осталась только кухня.

Огонь.

Запах.

Ритм.

То единственное место, где я всегда знала, кто я такая.

– Снимай, – негромко сказала Марта.

Я моргнула.

– Рано.

– Еще три вдоха – и будет поздно.

Я зло глянула на нее, но все же сняла сковороду.

И через секунду поняла, что она права.

Еще чуть-чуть – и мясо потеряло бы сочность.

– Никому не говори, что я это признаю, – буркнула я.

– Что я умнее тебя?

– Что ты полезна.

– Дерзкая.

– Живая.

– Пока.

Я фыркнула.

Марта молча подвинула ко мне большую темную тарелку. Не парадную, но дорогую. Такую выбирают не для гостей, а для тех, чьи привычки в доме давно не обсуждаются.

Для хозяина.

Я выложила мясо.

Рядом – запеченные корнеплоды.

Сверху – ложку густого соуса.

Отдельно – теплый хлеб.

Пару ломтиков сыра.

Кувшин воды.

Не вина.

Не после того, что сказала Марта.

Она заметила это и одобрительно кивнула.

– Умнеешь.

– Страшно приятно получать похвалу в такой форме.

– Привыкай.

Я взяла поднос.

Тяжелый, но привычный.

– Кто понесет?

– Ты, – ответила Марта, словно вопрос был оскорблением для здравого смысла.

– А моральная поддержка?

– У нас это не входит в жалованье.

– Я его вообще не получаю.

– Вот поэтому и не входит.

Томас ждал у выхода с таким видом, будто его ведут не в покои милорда, а на казнь.

– Снова ты? – спросила я.

– Снова я.

– Ты хоть знаешь, как это выглядит со стороны?

– Как?

– Будто в замке больше нет слуг.

– Есть. Просто остальные умеют вовремя исчезать.

– Умные.

– Очень.

Он взял факел, и мы пошли.

Коридоры вечером казались еще холоднее.

Днем замок был мрачным.

Ночью – живым.

Я не знаю, как объяснить это ощущение. Будто стены не просто стоят, а смотрят. Будто под камнем идет какая-то своя, темная, древняя жизнь, к которой лучше не прислушиваться.

Факел бросал рыжие блики на гобелены. Драконы на них будто шевелились.

– Томас, – тихо сказала я.

– М?

– У вашего милорда есть имя, кроме «милорд»?

– Есть. Арден Вейр.

– А почему все так старательно его боятся?

Томас покосился на меня.

– Потому что умные.

– Это я уже слышала.

– Тогда почему спрашиваешь?

– Хочу понять, это он сам такой очаровательный или тут у вас традиция.

Томас замялся.

– Когда-то он не был таким.

– Каким?

– Таким.

– Очень информативно.

– Я был маленький, – пробормотал он. – Но говорят, раньше в замке было легче дышать.

– А потом?

Томас остановился так резко, что я чуть не налетела на него с подносом.

– Дальше сама, – шепнул он.

– Опять?

– Я же говорил: жить хочу.

Он исчез в полумраке, и мне осталось только закатить глаза и толкнуть дверь локтем.

В этот раз он ужинал не в спальне.

Комната, куда я вошла, оказалась чем-то вроде личной столовой или кабинета. Длинный стол у окна, камин, огонь в котором горел ровно и тихо, книги, темное дерево, тень от свечей.

Сам лорд стоял у окна спиной ко мне.

Руки за спиной.

Плечи напряжены.

Будто он не наслаждался тишиной, а держал ее усилием воли.

– Ужин, милорд, – сказала я.

– Поставь.

Я прошла к столу и опустила поднос.

Сегодня он не обернулся сразу.

И от этого почему-то стало еще тревожнее.

Я быстро расставила тарелки.

Разлила воду.

Шагнула назад.

– Что-то еще?

– Останься.

Я замерла.

– Зачем?

– Я хочу, чтобы ты дождалась, пока я попробую.

– Неужели подозреваете меня в попытке отравления уже на второй день?

– Нет.

Он наконец повернулся.

– Я подозреваю всех остальных.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

Потом медленно спросила:

– И вы так спокойно это говорите?

– Почему нет? Это мой дом.

– Звучит так, будто дом у вас – это место, где нельзя расслабиться даже за ужином.

– Так и есть.

Я скрестила руки на груди.

– Прекрасная у вас жизнь.

– Мне ее не тебе оценивать.

– А вы, вижу, привыкли, что никто ничего не оценивает вслух.

Он подошел к столу и сел.

– Ты слишком много говоришь.

– А вы слишком много приказываете.

– Сядь.

Я уставилась на него.

– Что?

– Я сказал: сядь.

– Я не собираюсь ужинать с вами.

– Это не приглашение.

– Тогда тем более нет.

Он поднял глаза.

Спокойно.

Прямо.

И черт бы его побрал, этого оказалось достаточно, чтобы у меня по спине прошел холодок.

– Алина.

– Что?

– Сядь.

Я стиснула зубы и опустилась на стул напротив.

Не потому что капитулировала.

Просто решила, что лучше сидеть и злиться, чем стоять и злиться. Ноги за день и так отваливались.

Он взял нож.

Разрезал мясо.

Я непроизвольно следила за его лицом.

Первый кусок.

Тишина.

Второй.

Тишина.

Третий.

И снова это почти неуловимое изменение.

Как будто у него внутри есть что-то натянутое, хищное, не знавшее покоя, и моя еда на короткий миг заставляет это замолчать.

Я ненавидела, что замечаю такое.

Он прожевал, отложил нож и впервые за все время сказал не приказ, а нормальную фразу:

– Это очень хорошо.

Я моргнула.

– Простите?

– Ты слышала.

– Просто не ожидала, что у вас в словаре есть что-то кроме угроз и распоряжений.

– Не испытывай мое терпение.

– Не могу. Вы его испытываете за нас обоих.

Он сделал глоток воды.

– Ты намеренно все усложняешь?

– Я? Меня выдернули в другой мир, поселили в замке и поставили к плите для лорда-дракона. Поверьте, это не я начала усложнять.

На этот раз он не осадил меня сразу.

Смотрел долго.

Настолько, что у меня появилось дикое желание встать и уйти просто назло.

– Что? – не выдержала я.

– Ты не похожа на тех, кто обычно ломается в первый день.

– Разочарую. Я не люблю радовать чужие ожидания.

– Это я уже понял.

– Тогда мы оба не в восторге друг от друга. На этом можно закончить вечер.

Я поднялась.

И в этот момент двери распахнулись.

На пороге стояла женщина.

Высокая. Очень красивая той хищной, продуманной красотой, которую не портит даже высокомерие. Светлые волосы уложены идеально. Платье темно-зеленое, дорогое, расшитое серебром. Шея длинная, спина прямая, взгляд холодный.

А потом этот взгляд остановился на мне.

На мне.

На стуле напротив Ардена.

На тарелке.

На подносе.

И в воздухе разом стало тесно.

– Я не знала, что ты занят, – произнесла она.

Голос у нее был мягкий. Именно такие голоса обычно говорят самые неприятные вещи.

Я перевела взгляд на лорда.

Он даже не встал.

– Теперь знаешь, Лиара.

Ах вот как.

Лиара.

Запомним.

Женщина вошла внутрь медленно, словно комната уже принадлежала ей.

– Не представишь?

– Нет.

Я едва не усмехнулась.

Жестко.

Невежливо.

Но честно.

Лиара посмотрела на меня снова. В этот раз более пристально.

– Это новая служанка?

– Кухарка, – ответила я раньше, чем Арден успел открыть рот.

Она вскинула бровь.

– Какая разговорчивая.

– А вы, как я вижу, любите входить без приглашения.

Лиара улыбнулась.

Прекрасной, безупречной улыбкой человека, который в детстве ни разу не мыл за собой тарелку.

– И кто же тебя так плохо воспитывал?

– Жизнь, – сказала я. – Очень неравномерно, но эффективно.

А вот теперь Арден едва заметно дернул уголком губ.

Мне захотелось удариться головой об стол.

Потому что последнее, чего я хотела, – развлекать его в присутствии этой идеальной змеи.

Лиара подошла ближе.

От нее пахло чем-то цветочным и холодным. Слишком дорогим для кухни, слишком острым для невинности.

– Значит, ты и есть та самая неожиданная находка из нижних этажей.

– А вы и есть та самая женщина, которая привыкла, что все вокруг объясняются перед ней?

– Осторожнее, девочка.

– С чего бы?

– С того, что я могу сделать твою жизнь в этом замке еще сложнее.

Я склонила голову набок.

– Боюсь, тут очередь.

Тишина стала почти звенящей.

Лиара перевела взгляд на Ардена.

– Ты позволишь слугам говорить со мной в таком тоне?

Он ответил не сразу.

– Она не слуга.

Я не знаю, кто из нас троих удивился сильнее.

Наверное, я.

Потому что от него я ожидала чего угодно, кроме этой формулировки.

Лиара прищурилась.

– Даже так?

– Даже так.

– Тогда кто она?

Он посмотрел на меня.

И это было хуже ответа.

Потому что я вдруг почувствовала: он и сам еще не решил.

А когда такие мужчины не решили, кем ты для них являешься, это обычно означает большие проблемы.

– Она останется в Арденхолле, – сказал он.

Лиара улыбнулась уже без тепла.

– Я вижу.

Потом развернулась ко мне.

– Тогда советую тебе как можно быстрее выучить местные правила.

– Например?

– Не садиться туда, где сидят не твоего круга.

– Меня посадили.

– Не отвечать тем, кто выше тебя по положению.

– Начните первыми.

– И не путать случайный интерес с важностью.

Вот теперь мне по-настоящему захотелось взять со стола хлеб и запустить в нее. Желательно неразрезанный.

Но я только выпрямилась сильнее.

– Спасибо за заботу. А теперь, может, оставим милорда ужинать? Еда, в отличие от некоторых разговоров, имеет привычку остывать.

Лиара посмотрела на меня так, словно мысленно уже выбирала, в каком рву меня удобнее утопить.

Потом перевела взгляд на Ардена.

– Мы не закончили.

– Закончили, – холодно ответил он.

Это было сказано так, что даже я бы не стала спорить.

Лиара медленно кивнула.

– Хорошо.

И вышла.

Дверь закрылась.

Я выдохнула.

Очень медленно.

Потом повернулась к Ардену.

– Надеюсь, вы довольны.

– Чем именно?

– Тем, что только что устроили.

– Ничего не устраивал.

– Серьезно? Вы посадили меня напротив себя, заставили ждать, пока вы поужинаете, а потом впустили сюда женщину, которая явно считает этот замок своей будущей собственностью.

Он откинулся на спинку стула.

– Ты злишься.

– А вы наблюдательны.

– Это ревность?

Я уставилась на него так, что у любого нормального мужчины хватило бы совести хотя бы сделать вид, будто он не сказал откровенную чушь.

– Это инстинкт самосохранения, – отчеканила я. – Потому что после вашего молчания она решит, что я здесь проблема. А проблемы обычно устраняют.

– Ты и есть проблема.

– Благодарю. Очень поддерживает.

Он снова взял вилку.

– Но не та, которую я позволю устранить.

На пару секунд я забыла, как дышать.

Потому что это прозвучало слишком прямо.

Слишком спокойно.

Слишком как обещание.

Я резко отвела взгляд.

– Можно мне уже уйти?

– Нет.

– Опять?

– Ты не доела.

– Я вообще не ела.

– Тогда ешь.

Я посмотрела на него.

Потом на тарелку.

Потом снова на него.

– Вы издеваетесь?

– Нет. Я не люблю, когда рядом со мной кто-то падает в обморок от голода.

– Как трогательно. В вас почти проснулся человек.

– Я предупреждал.

Я села обратно с таким видом, будто делаю ему величайшее одолжение в жизни, и отломила кусок хлеба.

Он молча подвинул ко мне тарелку с мясом.

– Я не буду есть из вашей тарелки.

– Будешь.

– Почему?

– Потому что я уже попробовал.

Я открыла рот.

Закрыла.

Потом все же взяла кусок.

Из принципа хотела сказать, что ничего особенного, но мясо оказалось идеальным. Соус раскрылся ярче, чем я ожидала. Огнеягодник дал ровно тот острый дымный оттенок, который был нужен.

Я ненавидела, что он это видел.

– Самодовольный взгляд вам не идет, – сказала я.

– А тебе идет упрямство.

– Это комплимент?

– Нет. Наблюдение.

– У вас на все один ответ.

– На многое.

Я проглотила мясо и, не желая признавать, что мне впервые за день почти спокойно, спросила:

– Кто она?

– Лиара.

– Это я уже поняла.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Чтобы услышать, почему она входит к вам без стука и смотрит на меня так, будто мысленно шьет мне саван.

Он сделал паузу.

– Она дочь герцога Эсвальда.

– Очень полезная информация. А по сути?

– Ее семья хочет союза с моим домом.

– То есть она ваша невеста.

– Нет.

– Но хочет ею стать.

Он ничего не ответил.

И этого хватило.

Я кивнула.

– Понятно.

– Что именно?

– Что мне лучше держаться от вас как можно дальше.

– Поздно.

Он сказал это так тихо, что я сначала подумала – ослышалась.

Но, к сожалению, нет.

Я встала.

На этот раз медленно.

– Спасибо за ужин, милорд. Надеюсь, в следующий раз вы найдете себе компанию менее неудобную.

– Не найду.

– Это не моя проблема.

– Уже твоя.

Я взяла поднос.

Он не остановил.

Только когда я подошла к двери, прозвучало:

– Алина.

Я обернулась.

– Что?

– С завтрашнего дня ты работаешь только на верхней кухне.

– Это еще зачем?

– Я так решил.

– Опять.

– Да.

– А мнения тех, кто уже меня ненавидит, вас не интересуют?

– Нет.

– А мое?

Он смотрел прямо, не мигая.

– Тоже нет.

Я усмехнулась.

Устало. Зло.

– Когда-нибудь вам встретится человек, который не станет делать то, что вы велите.

– Уже встретился.

И опять этот взгляд.

Тяжелый.

Точный.

Будто он видит во мне не просто очередную вспышку непокорности, а что-то, за что собирается держаться до крови.

Мне стало не по себе.

Я вышла из комнаты и только за дверью позволила себе вдохнуть полной грудью.

Сердце колотилось где-то в горле.

Поднос дрожал в руках.

Не от страха даже.

От напряжения.

От злости.

От чувства, что с каждой новой минутой замок стягивает меня в свои правила все сильнее.

А самое ужасное – часть меня уже понимала: если Арден и дальше будет есть только то, что готовлю я, кухня перестанет быть просто кухней.

Она станет местом, где решается куда больше, чем вопрос сытости.

И, кажется, в этом замке я одна пока не до конца понимаю, насколько это опасно.

Глава 4. Замок, где боятся даже шептать

Утром я проснулась с ощущением, будто ночью меня не сон укрывал, а кто-то тяжелый, каменный и очень недовольный.

Все тело ломило. Голова была ясной, но неприятно пустой – как после долгой смены, когда ты еще держишься на упрямстве, а организм уже давно решил, что с него хватит.

Я села на кровати и несколько секунд просто смотрела в стену.

Потом вспомнила.

Другой мир.

Замок.

Арден.

Ужин.

Лиара.

«С завтрашнего дня ты работаешь только на верхней кухне».

Я медленно потерла лицо ладонями.

– Ну конечно, – пробормотала я. – Кто бы сомневался, что здесь даже спокойный завтрак надо сначала заслужить.

На кухню я пришла раньше, чем меня успели позвать.

Не из рвения. Из привычки.

Когда не понимаешь, куда попала и что делать дальше, лучше делать то, что умеешь. Это хотя бы не дает развалиться на части.

Нижняя кухня еще только просыпалась. Печи разжигали, воду таскали, кто-то ворчал, кто-то зевал, кто-то уже спорил из-за ножей.

Марта стояла у длинного стола и перебирала мешочки с крупами, будто именно они были виноваты во всех ее жизненных разочарованиях.

Увидев меня, она кивнула.

– Не проспала.

– А был шанс?

– У всех есть шанс на глупость.

– Приятно знать, что вы в меня верите.

Она поджала губы, но я почти уловила в этом намек на одобрение.

– Верхняя кухня готова, – сказала Марта. – С сегодняшнего дня ты работаешь там.

– Я уже в курсе. Весь замок, подозреваю, тоже.

– Уже да.

– И что это значит на человеческом языке?

Марта отложила мешочек и посмотрела на меня долгим взглядом.

– Это значит, что теперь ты ближе к милорду, чем положено любой новой служанке. Это значит, что за тобой будут смотреть. Это значит, что ошибаться тебе нельзя.

– А раньше, выходит, можно было?

– Раньше ты была просто странной находкой. Теперь – странная находка, которой заинтересовались.

Мне это не понравилось.

Совсем.

– А верхняя кухня – это что?

– Меньше людей. Больше порядка. Дороже продукты. Меньше права на промах.

– Почти как хороший ресторан.

– Не знаю, что такое ресторан.

– Место, где за ошибку платят деньгами, а не жизнью.

– Тогда у нас строже.

Я хмыкнула.

– Это я уже заметила.

Марта повела меня наверх по узкой каменной лестнице, которой, похоже, пользовались только слуги. Коридор здесь был тише, чище, суше. Не пахло сырым камнем и копотью. Только травами, теплым хлебом и чем-то еще – тонким, дорогим, почти неуловимым, как запах дома, в котором привыкли жить люди с властью.

Верхняя кухня оказалась меньше нижней почти вдвое, но устроена была умнее.

Здесь все стояло на своих местах. Ножи – по размеру. Доски – по породе дерева. Банки с пряностями подписаны аккуратной рукой. Медь начищена до мягкого блеска. Печи компактнее, но жар держат ровнее. Даже окна были – узкие, высокие, и утренний свет ложился на столы не унылой серостью, а ясными полосами.

Я остановилась на пороге.

И вот тут, впервые за эти дни, у меня внутри что-то дрогнуло не от страха.

От завистливого восхищения.

– Это уже больше похоже на место, где можно работать, – сказала я.

– Вот и работай, – сухо ответила Марта.

Но я заметила, что она следит за моей реакцией.

И заметила, что реакция ей понравилась.

Кроме нас в верхней кухне были еще трое.

Худая девушка с недовольным лицом, которая резала зелень так, словно мстила лично каждому листу.

Молчаливый мужчина лет сорока, широкоплечий, с ожогом на шее.

И мальчишка постарше Томаса – рыжий, веснушчатый, быстрый.

Все трое посмотрели на меня с одинаковым выражением: любопытство, настороженность и то самое желание заранее не любить.

– Это Алина, – сказала Марта. – С сегодняшнего дня работает здесь.

– Долго? – спросила девушка, не поднимая глаз от ножа.

– Пока я не решу иначе, – ответила Марта.

– Или пока милорд не решит, – тихо вставил рыжий.

Марта метнула в него взгляд.

– Тебе есть чем заняться, Рик?

– Уже есть.

Он ухмыльнулся и исчез у дальней печи.

Я перевела взгляд на девушку.

Та наконец посмотрела прямо.

Красивой ее назвать было нельзя, но лицо у нее было живое: острые скулы, темные глаза, рот, который явно редко улыбался от души.

– Яна, – сказала она без всякого тепла.

– Алина.

– Я слышала.

– Уже неудивительно.

Она пожала плечом.

– В замке новости ходят быстрее слуг.

– И врут так же охотно?

– Смотря какие.

– Например?

Яна чуть наклонила голову.

– Например, что ты появилась из воздуха.

– Это правда.

– Что милорд ест только твое.

– Пока преувеличение.

– Что вчера ты сидела за его столом.

Я помедлила.

Яна заметила это и тонко улыбнулась.

Не по-доброму.

– Понятно.

– Да вы тут вообще не скучаете, я смотрю.

– В Арденхолле скука – роскошь, – впервые подал голос молчаливый мужчина.

Голос оказался низким, спокойным.

Я повернулась к нему.

– А вы?

– Хоран.

– И вы тоже меня заранее не любите?

Он пожал плечами.

– Я не люблю перемены.

– Честно.

– Удобно.

Я кивнула.

– Это мне понятно.

Марта не дала разговору продолжиться.

– Хватит смотреть друг на друга, как на испорченный бульон. Работа есть.

Она ткнула пальцем в стол.

– Алина, займешься утренней подачей в малую столовую. Потом десертами для северного крыла. Потом бульон для милорда.

Я подняла голову.

– Для милорда отдельно?

Яна перестала резать зелень.

Рик замер у печи.

Даже Хоран чуть повернул голову.

И вот тут я окончательно поняла: да, в этом замке боятся не только кричать. Здесь боятся даже пауз между словами.

– Отдельно, – повторила Марта.

– Ясно.

Я больше ничего не сказала.

Но про себя отметила: все, что связано с Арденом, сразу меняет воздух в комнате.

Работать здесь было легче и труднее одновременно.

Легче – потому что продукты были качественнее, инструменты удобнее, люди мешали меньше.

Труднее – потому что каждое движение замечали.

Не только Марта.

Все.

Я чувствовала на себе их взгляды, когда разбирала ящики с фруктами, когда пробовала пряности, когда просила другую посуду для соуса, потому что в медной он возьмет лишнюю сладость.

Яна смотрела на меня как на выскочку.

Рик – как на бесплатное развлечение.

Хоран – как на возможную проблему, которую пока рано оценивать.

Я делала вид, что не замечаю.

Это тоже была старая кухня. Только в другом мире.

Если на тебя смотрят, значит, ждут, когда ты ошибешься.

Лучший ответ – не ошибаться.

К середине дня я уже знала, где здесь что лежит, как устроены печи и кто из слуг умеет работать без лишних объяснений.

Яна, при всей своей колючести, была точной.

Рик – быстрым, но ленивым.

Хоран – тем человеком, на которого можно поставить котел с редким бульоном и не проверять каждые две минуты.

С Мартой все было проще: она держала в голове одновременно десять блюд, двадцать поручений и тридцать способов сделать так, чтобы никто не расслаблялся.

Чем-то она мне даже нравилась.

Чисто профессионально.

Чисто из уважения к выжившему в аду.

После полудня мне поручили разобрать кладовую верхней кухни.

Это я поняла сразу: задание дали не потому, что больше некому, а потому что хотели посмотреть, как я поведу себя одна.

Кладовая оказалась небольшой, но набитой дорогими продуктами так, будто кто-то коллекционировал чужую зависть.

Сушеные ягоды в стеклянных банках.

Редкие сорта муки.

Сыр в вощеных полотнах.

Бутылки темного масла.

Тонкие пряности в керамических коробочках.

И рядом – вполне обычные мешки с солью, крупой и сахаром.

Я перебирала полки, принюхивалась, раскладывала по логике, а не по чужой прихоти, и почти успокоилась.

Пока не услышала голоса.

Кладовая примыкала к узкому боковому коридору, который, видимо, вел к господским помещениям.

Дверь была прикрыта не до конца.

Я не собиралась подслушивать.

Правда.

Но когда в доме, где все боятся даже шептать, кто-то за стеной говорит слишком тихо и слишком зло, любопытство становится способом выживания.

– …ты слишком многое ему позволяешь, – произнес женский голос.

Лиара.

Я узнала сразу.

– Я ничего не позволяю, – холодно ответил Арден.

– Весь замок уже шепчется.

– Пусть шепчется.

– Тебе все равно?

– Да.

Лиара тихо рассмеялась.

Без радости.

– Нет, Арден. Тебе не все равно. Иначе она до сих пор была бы на нижней кухне и не таскала тебе еду сама.

Я замерла с банкой в руках.

Так. Очень интересно.

– Ты пришла не за этим, – сказал он.

– Я пришла напомнить, что у твоего дома есть обязанности. У твоего имени есть обязанности. У твоей крови…

– Не продолжай.

В его голосе не повысился тон.

Но даже через стену я почувствовала, как похолодел воздух.

Лиара это тоже почувствовала, потому что следующая фраза прозвучала осторожнее:

– Если союз сорвется из-за безродной девчонки…

– Он не сорвется из-за нее.

– Тогда из-за чего?

Молчание.

Долгое.

Тягучее.

Потом Арден произнес:

– Уходи, Лиара.

– Ты думаешь, я не вижу?

– Мне все равно, что ты видишь.

– Тогда я скажу прямо. Она опасна.

– Да.

Я чуть не уронила банку.

Ничего себе.

– И ты все равно держишь ее рядом, – закончила Лиара.

– Именно поэтому.

Дальше я уже не слышала, потому что в кладовую внезапно вошел Рик.

Я дернулась так резко, что он уставился на меня с веселым изумлением.

– Воруешь сахар?

– Нет.

– Тогда что делаешь с таким лицом?

– Думаю, как тебя красиво придушить банкой.

– А, значит, просто работаешь.

Он оперся плечом о косяк.

– Марта велела отнести наверх поднос с фруктами. Я пошел искать поднос, а нашел тебя. Неудачный день.

– Уходи.

– Уже ухожу.

Но уходить не спешил.

Наоборот, скользнул взглядом по полкам, потом по мне.

– Слушай, Алина.

– Уже не нравится начало.

– Тебя правда милорд перевел сюда сам?

– Правда.

– И еду ему правда теперь готовишь ты?

– Иногда.

– М-м.

Я поставила банку на полку.

– У тебя есть конкретная мысль или ты просто пришел постоять красивым?

– Я красивый, это факт. Но мысль тоже есть.

– Какая?

Рик перестал улыбаться.

– Будь осторожнее.

– Как оригинально. У вас весь замок из этого состоит?

– Ты не понимаешь.

– Тогда объясни.

Он чуть подался ко мне.

– Люди, которые оказываются слишком близко к милорду, редко заканчивают хорошо.

– Это угроза?

– Это совет.

– От кого? От тебя?

– От человека, который вырос в этом замке и знает, сколько здесь тайн зашито в камень.

Я смотрела на него молча.

Он пожал плечами.

– Делай что хочешь. Просто не думай, что верхняя кухня – это удача.

– А что тогда?

– Видимость.

– Чего?

Рик криво усмехнулся.

– Безопасности.

Когда он ушел, я еще несколько секунд стояла неподвижно.

Потом закрыла дверь кладовой плотнее и медленно выдохнула.

Все лучше и лучше.

Лиара считает меня угрозой.

Арден сам это признает.

Слуги предупреждают, что быть рядом с ним – опасно.

И при этом никто не говорит, в чем именно дело.

Я потерла лоб.

Ненавижу недосказанность.

Она хуже открытой лжи. Ложь хотя бы можно поймать. А недосказанность живет в щелях и делает вид, будто ты сама все придумала.

К вечеру напряжение в верхней кухне стало почти осязаемым.

Не потому что работы прибавилось. Потому что пришло распоряжение готовить ужин для малого круга в западной гостиной.

А где «малый круг», там всегда кто-то важный, кто-то недовольный и кто-то, кому нельзя подать соус не той температуры.

Я работала молча.

Яна – тоже.

Хоран разделывал птицу.

Рик бегал между печами и окнами подачи.

Марта держала все под контролем.

И только воздух был странный.

Словно перед грозой.

Словно замок сам знал, что вечер пройдет не тихо.

– Алина, соус, – бросила Марта.

– Уже.

– Хоран, огонь ниже.

– Сделано.

– Яна, не режь так толсто, это не корм для стражи.

– Вижу.

– Рик, если еще раз перепутаешь подносы, я тебя сама в них и запеку.

– Вы всегда так ласковы, госпожа Марта.

– С тобой – недостаточно.

Я едва не улыбнулась.

Но именно в этот момент заметила.

Маленькую вещь.

Почти незаметную.

На краю стола, рядом с моим соусом, лежал крошечный стеклянный пузырек.

Я была уверена, что минуту назад его там не было.

Я взяла его двумя пальцами.

Внутри плескалась прозрачная жидкость.

Без цвета.

Без запаха.

И, возможно, без права на ошибку.

Я медленно подняла голову.

Рик был у печи.

Яна нарезала груши.

Хоран снимал бульон.

Марта спорила с младшей служанкой у двери.

Никто не смотрел на меня.

Слишком старательно не смотрел.

– Марта, – сказала я.

Она обернулась.

Я показала пузырек.

И кухня замерла.

Марта подошла быстро.

Взяла пузырек.

Поднесла к свету.

Лицо не изменилось, но я увидела, как напряглась ее челюсть.

– Кто трогал этот стол? – спросила она.

Тихо.

Очень тихо.

И от этого стало страшнее.

Никто не ответил.

– Я спросила: кто трогал этот стол?

– Никто, – первой сказала Яна.

– Я был у печи, – отозвался Хоран.

– Я носил подносы, – бросил Рик.

Марта смотрела на них по очереди.

Потом на меня.

– Ты отходила?

– В кладовую. На несколько минут.

– Одна?

– Да.

– Дерьмо.

Это было первое по-настоящему живое слово от нее за весь день.