Текст книги "Кухарка поневоле для лорда-дракона (СИ)"

Автор книги: Юлий Люцифер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Арден даже не моргнул.

– Нет.

– Он настаивает.

– Пусть настаивает в другом крыле.

Стражник поклонился и ушел.

Я посмотрела на Ардена.

– Вы, я смотрю, умеете быть обаятельным.

– Смотря с кем.

– Меня это совсем не утешает.

Он повернулся к окну.

– Возвращайся к себе.

– Приказ?

– Да.

– Когда-нибудь я начну брать плату за каждое «да».

– Я уже плачу.

Я нахмурилась.

– Чем?

Он посмотрел на меня через плечо.

– Спокойствием.

И вот после этого мне лучше было уйти.

Потому что сердце вдруг сделало очень неправильную вещь.

Оно дрогнуло.

Я вернулась в новую комнату поздно.

Усталая. Злая. Слишком живая внутри.

На постели ничего не лежало – ни серой ткани, ни ленты, ни кости, о которых предупреждала Яна.

Зато на столе стояла маленькая миска с теплым молоком и медом.

И рядом – короткая записка.

Пей перед сном.

Я долго смотрела на нее.

Потом тихо сказала в пустоту:

– Вы невозможный человек.

И все-таки выпила.

Потому что в этом замке под белыми фартуками прятались зависть, обиды и яд.

А вот забота, как ни странно, пахла медом.

Глава 9. Первый бал без права на танец

На следующий день замок с утра напоминал человека, который еще не проснулся, но уже злится.

Слуги бегали быстрее обычного. В коридорах мелькали рулоны ткани, ящики с посудой, вазы, серебро, подсвечники. Даже воздух был другим – не рабочим, а нервным, натянутым, как перед большим визитом.

Я поняла, что что-то готовится, еще до того, как спустилась в верхнюю кухню.

А когда вошла, поняла и второе: готовится не «что-то», а бедствие в красивой обертке.

– Только не говорите, что у нас праздник, – сказала я, глядя на столы, заваленные продуктами.

– Не праздник, – ответила Марта.

– Хуже?

– Прием.

– Я же сказала: хуже.

Рик прыснул.

Яна закатила глаза.

Хоран даже не поднял головы от мяса.

– Сегодня в Арденхолле гости, – продолжила Марта. – Северные дома, два союзных рода, люди герцога Эсвальда и еще несколько тех, кого я бы лично кормила отдельно и без ножей в радиусе десяти шагов.

– Звучит вдохновляюще.

– И будет вдохновляюще, если никто не сорвет подачу.

– Это уже угроза или еще мотивация?

– С тобой одно и то же.

Я подошла к столу и быстро оценила масштаб катастрофы.

Дичь.

Речная рыба.

Фрукты.

Орехи.

Сыры.

Ящики с зеленью.

Тесто уже под полотнами.

Несколько видов муки.

Кувшины с вином.

И отдельно – коробка пряностей, которую, судя по лицу Марты, разрешалось открывать только в дни, когда хозяин замка особенно не в настроении.

– Сколько человек? – спросила я.

– Сорок два в большом зале. Отдельный стол в малой гостиной. И поздняя подача в верхние комнаты.

– Кто умер, что вы все так радуетесь?

– Пока никто, – сухо отозвалась Яна.

– Но надежда жива? – уточнила я.

Рик хмыкнул.

Даже Хоран чуть дернул уголком рта.

Марта ткнула пальцем в доску с записями.

– Ты ведешь горячее на главный стол и десертную часть. И сразу запомни: в большой зал ты не выходишь.

Я подняла голову.

– Это еще почему?

– Потому что я так сказала.

– Это ваш приказ или его?

– Умная стала.

– У меня тяжелая жизнь, приходится развиваться.

Марта посмотрела прямо.

– Его.

Конечно.

Я даже не удивилась.

До полудня кухня гудела так, что думать было некогда.

И это было хорошо.

Когда заняты руки, у головы меньше шансов снова начать разматывать то, что Арден сказал вчера в галерее.

«Мысль о том, что тебя могут забрать, злит меня сильнее, чем должна».

Очень мило.

Очень плохо.

Очень в его духе – сказать что-то такое, от чего внутри потом полдня шумит, и уйти с лицом человека, который всего лишь распорядился подать вино.

Поэтому я резала.

Ставила.

Жарила.

Пробовала.

Отдавала распоряжения младшим, когда Марта не успевала.

Кухня была единственным местом, где все еще можно было жить делом, а не чужими взглядами.

– Соль, – бросила я Рику.

Он поймал банку на лету.

– Командуешь.

– Кто-то же должен спасать это место.

– От нас?

– От глупости.

– Жестоко.

– Зато честно.

Яна, работавшая рядом с пирогами, негромко сказала:

– Ты правда никогда не устаешь говорить?

– Устаю. Но тогда начинаю думать. А это еще опаснее.

Она коротко посмотрела на меня и, к моему удивлению, не стала спорить.

За последние дни между нами все еще не стало легко. Но исчезло главное – открытое желание вцепиться друг другу в горло по любой мелочи.

Наверное, в замке, где вокруг много настоящей опасности, на бытовую злобу просто не остается сил.

Ближе к вечеру началось самое неприятное.

Подготовка не еды. Подготовка вида.

В верхнюю кухню явились две девушки из хозяйственного крыла с ворохом чистых фартуков, лент и даже новым платьем для меня.

Я уставилась на него, как на личное оскорбление.

Темно-синее. Простое, но качественное. Без дешевой пышности, без блеска. С узким лифом, мягкой юбкой и тонкой вышивкой по краю рукавов.

Слишком хорошее для кухарки.

– Это еще зачем? – спросила я.

Одна из девушек замялась.

Вторая ответила без выражения:

– Распоряжение милорда.

– Конечно.

Я взяла платье двумя пальцами.

– И в чем план? Сначала запретить мне выходить в большой зал, а потом прислать одежду, в которой я даже злиться должна красивее?

– Нам велели передать. Все.

– Кто бы сомневался.

Марта подошла сзади и забрала платье из моих рук.

– Переоденешься перед подачей десерта.

– Зачем?

– Потому что ты понесешь его наверх, если потребуется.

– А если не потребуется?

– Тогда вернешься в нем же и перестанешь спорить.

Я скрестила руки.

– Удивительно, как в этом замке все умеют не отвечать прямо.

– Прямо тебе ответит только один человек.

– И это, к сожалению, не делает жизнь лучше.

– А кто говорил, что должна?

Часам к семи в замке уже звучала музыка.

Тихая, далеко, из большого зала.

Струнные.

Что-то плавное, благородное и раздражающе красивое.

Я стояла у стола с десертами и украшала груши тонкой сеткой карамели, а где-то за стенами уже шуршали платья, звенели бокалы, говорили те самые люди, которые днем обсуждают, где удобнее держать женщину, а вечером кланяются друг другу с безупречной вежливостью.

– Никогда не любила приемы, – сказала я.

– Ты на них бывала? – спросил Рик.

– В моем мире были свои варианты.

– И что там?

– Меньше мечей. Больше лжи.

Хоран буркнул:

– Здесь и того, и другого достаточно.

– Вот видишь, – сказала я Рику. – Межмировое сходство.

Когда пришло время переодеваться, я сделала это так, будто шла не в чистое платье, а на казнь.

В маленькой комнате рядом с кухней было тесно, душно и тихо. Я сняла рабочее платье, быстро умылась, привела волосы в порядок и натянула синее.

Оно село неожиданно хорошо.

Слишком хорошо.

Я ненавидела это.

Потому что одежда сразу меняла все. Делала не кухаркой, а женщиной, которую уже можно представить рядом с чужой властью, у чужого стола, в центре чужих взглядов.

Когда я вышла, Яна молча окинула меня взглядом.

Потом сказала:

– Теперь понятно, почему тебя не хотят показывать в зале.

Я нахмурилась.

– Это сейчас что было?

– Констатация.

Рик присвистнул.

– Милорд с ума сошел окончательно.

– Ты сейчас договоришься, – предупредил Хоран.

– А что? Я же шепотом, – беззлобно отозвался Рик.

Марта подошла ближе, поправила складку на рукаве и сказала:

– Волосы оставь так.

– Мне уже можно спросить, с каких пор вы все занялись моей внешностью?

– С тех пор, как ты перестала быть только кухней.

Я посмотрела на нее.

– Ненавижу, когда вы правы.

– Привыкай.

Десерт на главный стол ушел без меня.

И это, как ни странно, задело сильнее, чем должно было.

Не потому, что я мечтала гулять по залу под музыку. Нет.

Потому что мне снова четко указали границу: еда – да. Ты сама – нет.

Я стояла у дверей подачного коридора и через щель видела кусок большого зала.

Свет.

Свечи.

Золото.

Платья.

Мужские плечи.

И слышала музыку.

Красивую настолько, что на секунду стало больно.

Не от зависти. От ощущения, будто жизнь снова проходит где-то рядом, не спрашивая, хочу ли я в ней участвовать.

– Не смотри так, – тихо сказала Яна, оказавшаяся рядом.

– Как?

– Как будто тебе туда надо.

– Мне туда не надо.

– Врешь.

Я повернула голову.

Она стояла, держа пустой поднос, и смотрела без насмешки.

Просто внимательно.

– Может, и вру, – призналась я.

Яна пожала плечом.

– Любая женщина хочет хотя бы раз войти в такой зал не с едой в руках.

Я фыркнула.

– А ты?

– Я? – Она коротко усмехнулась. – Я хотела раньше.

– А теперь?

– А теперь мне хватает, что оттуда все возвращаются такими же голодными, как вошли.

Это было сказано так спокойно, что я не сразу поняла, насколько горькая там мысль.

Но ответить не успела.

За моей спиной раздался голос:

– Милорд велит подать в малую музыкальную комнату чай, фрукты и десерт.

Я обернулась.

Стражник.

Конечно.

Когда же еще.

– И кто понесет? – спросила я уже без всякой надежды.

– Ты.

Я закрыла глаза на секунду.

– Разумеется.

Марта, услышав это, только махнула рукой:

– Собирай.

– Я скоро начну брать процент с его капризов.

– Начнешь – скажи, мне тоже интересно, чем он платит.

Малую музыкальную комнату я нашла по звуку.

Здесь музыка звучала не общим фоном, а ближе, живее – кто-то играл у окна на длинном струнном инструменте. Свечей было меньше, чем в большом зале, зато тишины больше. Это явно была не часть общего приема, а место для тех, кто хотел отступить от толпы и поговорить без лишних ушей.

Когда я вошла с подносом, внутри было четверо.

Арден.

Лиара.

Незнакомая пожилая женщина с холодным, красивым лицом.

И молодой мужчина лет тридцати, слишком улыбчивый для этого замка.

Все четверо повернулись ко мне.

И если Арден посмотрел ожидаемо спокойно, то Лиара – так, будто я специально пришла испортить ей вечер.

Я поставила чай на низкий столик.

Руки держала ровно.

Спину – тоже.

Не доставлю им удовольствия увидеть, что мне неловко.

– Оставь, – сказал Арден.

– Уже оставляю.

Я развернулась, но женщина у окна вдруг произнесла:

– Это и есть та самая девушка?

Господи.

Опять.

Я даже не остановилась сразу.

Остановилась на слове «самая».

Арден ответил:

– Да.

Женщина окинула меня взглядом с головы до ног.

Не презрительно. Что почти хуже.

Оценивающе.

– Не похожа на опасность.

Я медленно повернулась.

– Обычно это и работает лучше всего.

В комнате на секунду стало тихо.

Лиара раздраженно поджала губы.

Молодой мужчина улыбнулся шире.

А у Ардена в глазах мелькнуло что-то, похожее на мрачное одобрение.

Проклятье.

– Смелая, – заметила женщина.

– У меня тяжелые условия выращивания, – ответила я.

Молодой мужчина тихо рассмеялся.

– Очаровательно.

– Это не для вас, – холодно сказал Арден.

И вот после этой фразы мне лучше было бы уйти молча.

Но, кажется, в этом замке я уже окончательно потеряла способность вовремя выбирать тишину.

– Мне кажется, милорд, вы слишком любите решать за других, – сказала я.

Лиара резко вскинула голову.

Пожилая женщина прищурилась.

Молодой мужчина откровенно развеселился.

А Арден посмотрел на меня так, что у меня по спине пошло тепло.

Не от страха.

К сожалению.

– Выйди, Алина, – сказал он.

Тихо.

Спокойно.

И я поняла, что лучше на этот раз не спорить.

Потому что там, под его спокойствием, уже начинало тлеть знакомое раздражение.

Я поклонилась ровно настолько, насколько требовала ситуация, и вышла.

Но уйти спокойно, разумеется, мне не дали.

Едва я свернула в коридор, за спиной послышались быстрые шаги.

Лиара.

Кто бы сомневался.

– Ты слишком много себе позволяешь, – произнесла она, когда дверь за нами закрылась.

Я медленно обернулась.

– Мне кажется, мы это уже обсуждали.

– Нет. Тогда я предупреждала. Сейчас говорю серьезно.

– Тогда и я отвечу серьезно: не ходите за мной по коридорам, если хотите сохранить достоинство.

Ее лицо стало ледяным.

– Ты в платье, которое тебе не по чину. На тебе смотрят. Ты отвечаешь в присутствии знатных гостей. И все это только потому, что Арден временно терпит твою дерзость.

– А вы, я смотрю, очень устали от того, что он терпит меня, а не вас.

Она шагнула ближе.

Слишком близко.

– Думаешь, если он смотрит на тебя несколько лишних секунд, это что-то значит?

Я склонила голову.

– А вы думаете, если приходите в его комнату без стука, это что-то гарантирует?

Удар был точным.

Я увидела это по ее глазам.

На миг из них ушла холодная маска, и проступило настоящее.

Не обида даже.

Ярость.

Женская. Униженная. Опасная.

– Ты не понимаешь, во что влезла.

– Так объясните.

– Ты – случайность. Вспышка. Каприз. Ты здесь ненадолго.

– А вы? Наследственная привычка?

Она вскинула руку так быстро, что я не успела даже моргнуть.

Но пощечина не случилась.

Ее запястье перехватили в воздухе.

Арден.

Я не слышала, как он вышел.

Просто в одну секунду нас было двое, а в следующую – уже трое.

– Еще раз, – произнес он очень тихо, не отпуская ее руки, – и ты покинешь Арденхолл сегодня же.

Лиара побледнела.

– Ты из-за нее…

– Нет, – оборвал он. – Из-за тебя.

Это было сказано так холодно, что даже у меня внутри все сжалось.

Он отпустил ее руку.

Лиара отступила на шаг.

Потом перевела взгляд на меня.

И вот тут я увидела в ее лице то, что окончательно все расставило по местам.

Не ревность в чистом виде.

Не злость.

Страх.

Потому что она поняла: дело зашло дальше, чем ей казалось.

– Это ошибка, Арден, – сказала она тихо.

– Возможно.

– Ты пожалеешь.

Он не отвел взгляда.

– Уходи.

И она ушла.

В коридоре стало очень тихо.

Настолько, что я слышала, как где-то далеко еще играет музыка из зала.

Арден повернулся ко мне.

Я скрестила руки на груди.

– Не надо начинать с «я же говорил».

– Не буду.

– Поразительно.

– Но ты должна была уйти сразу.

– А она не должна была пытаться меня ударить.

– Я разберусь с ней.

– Как удобно. Снова все решить самому.

Он подошел ближе.

На мне все еще было темно-синее платье.

На нем – вечерний темный камзол.

И почему-то именно сейчас я слишком остро почувствовала разницу между нами: не по власти, не по положению, а по тому, как опасно легко нас столкнули в один кадр.

Мне это не нравилось.

Совсем.

– Почему мне нельзя было войти в большой зал? – спросила я.

Он сразу понял, что я спрашиваю не из любопытства.

– Потому что тебя бы увидели.

– А сейчас, выходит, не видят?

– Сейчас видят меньше.

– Гениально.

– Не язви.

– А если я хочу?

– Тогда хотя бы не сейчас.

– Почему?

Он несколько секунд молчал.

Потом произнес:

– Потому что я не хочу, чтобы на тебя смотрели.

Я уставилась на него.

Вот так.

Прямо.

Снова.

Без украшений.

И это было хуже любого комплимента.

Потому что прозвучало не красиво.

Собственнически.

Почти жестко.

И от этого у меня внутри все одновременно вспыхнуло и сжалось.

– Это не звучит нормально, – сказала я тихо.

– Знаю.

– И вас это не останавливает.

– Нет.

– Плохо.

– Да.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Музыка за стеной лилась тихо, почти печально.

Где-то смеялись гости.

А здесь, в коридоре, стояли мы – женщина в платье, которое ей не полагалось, и мужчина, который уже слишком многое позволял себе вслух.

– Я хотела бы хотя бы раз сама решить, куда мне можно входить, – сказала я.

Он опустил взгляд на мое лицо.

Потом ниже. На шею. На плечи.

И быстро вернулся к глазам.

– Не сегодня.

– Потому что вы так сказали?

– Потому что сегодня ты в этом платье.

Я усмехнулась.

Нервно.

– Знаете, это почти оскорбительно.

– Это честно.

– Ненавижу вашу честность.

– Лживая версия меня тебе понравилась бы меньше.

– Не уверена.

Он вдруг поднял руку.

Медленно.

И коснулся пальцами пряди у моего виска, выбившейся из прически.

Всего на миг.

Но у меня сразу сбилось дыхание.

– Арден…

– Не надо, – сказал он тихо.

– Чего?

– Смотреть на меня так, будто сама не понимаешь, что сейчас происходит.

Я отступила на шаг.

– Вот именно поэтому мне и нельзя оставаться с вами в коридорах одной.

На этот раз он чуть усмехнулся.

Мрачно. Почти устало.

– Поздно.

– Опять это слово.

– Оно между нами слишком часто.

– Меня это не радует.

– Меня тоже.

Из зала донеслись новые звуки – музыка сменилась. Более медленная. Танцевальная.

Я повернула голову в сторону большого зала.

Совсем чуть-чуть.

Но он заметил.

– Даже не думай, – сказал Арден.

Я посмотрела на него.

– А если хочу?

– Нет.

– Вы невозможны.

– Знаю.

Я вздохнула.

– Тогда хотя бы скажите честно: вы не пускаете меня туда из-за безопасности или потому, что не выдержите, если кто-то пригласит меня танцевать?

Он замер.

Ровно на секунду.

Но этого мне хватило.

И по тому, как потемнели его глаза, я поняла: попала.

Точно.

Больно.

И, кажется, правдивее, чем он хотел бы.

– Идите к гостям, милорд, – сказала я тихо. – А то ваш первый бал со мной без права на танец уже выглядит подозрительно.

Я развернулась и пошла обратно к кухонному крылу, не дожидаясь ответа.

И только на повороте услышала за спиной:

– Алина.

Я не обернулась.

– Что?

Пауза.

Потом его голос:

– Не уходи далеко.

И я почему-то поняла: он говорил не про этот вечер.

Глава 10. Невеста для лорда

На кухню я вернулась с лицом человека, который либо только что избежал катастрофы, либо еще не понял, что в нее уже вошел.

Судя по тому, как на меня посмотрела Марта, она склонялась ко второму.

– Ну? – спросила она, не отрываясь от подноса с бокалами.

– Все живы.

– Я не об этом.

– А я именно об этом.

Она подняла глаза.

– Лиара?

– Жива, цела, горда и, подозреваю, планирует мое ритуальное сожжение.

Рик у дальней печи едва не поперхнулся.

Яна, расставлявшая тарталетки, замерла.

– Ты что сделала? – спросила она.

– Ничего. Это, как обычно, уже было достаточно.

Марта поставила бокал на поднос чуть резче, чем нужно.

– Говори нормально.

Я скрестила руки на груди.

– Она решила объяснить мне в коридоре мое место. Потом попробовала ускорить усвоение материала рукой. Потом появился Арден и объяснил, что ей лучше этого не делать.

На кухне стало тихо.

Очень.

Даже Хоран, который обычно реагировал только на опасность масштаба пожара, поднял голову.

– Прямо при гостях? – тихо спросил Рик.

– Нет. В коридоре. Но это, как я понимаю, даже хуже.

Яна медленно выдохнула.

– Дерьмо.

– Согласна, – сказала я.

Марта смотрела на меня долго. Потом сухо произнесла:

– С этого вечера ты одна не ходишь.

– Простите?

– Ты слышала.

– Нет.

– Да.

– Я уже где-то это проходила. И мне не понравилось.

– Меня не интересует твой вкус. Меня интересует, чтобы ты дожила хотя бы до зимы.

Я поморщилась.

– Вы всегда так мотивируете?

– С лучшими намерениями.

Работа спасла меня от мыслей еще на час.

Ночная подача всегда самая мерзкая: все устали, все раздражены, но именно в это время богатые гости вдруг вспоминают, что хотят фруктов, сладкого вина, сыра особого сорта и еще непременно то пирожное, которое подавалось в начале вечера, потому что сейчас, видите ли, у них к нему настроение.

Я таскала подносы, проверяла соусы, следила, чтобы десерт не поплыл от тепла, и старалась не думать о том, как близко Арден стоял в коридоре.

О его руке у моего виска.

О его раздражающей, опасной честности.

О том, как он сказал: «Я не хочу, чтобы на тебя смотрели».

Мне не нравилось, что эти слова засели под кожей.

Слишком глубоко.

Слишком не к месту.

Когда прием наконец начал затихать, замок выдохнул.

Не сразу, но заметно.

Музыка стала реже.

Шагов в коридорах – меньше.

На кухне остались только свои.

Марта проверяла остатки.

Хоран отмывал ножи.

Яна сортировала чистую посуду.

Рик сидел на перевернутом ящике и выглядел как человек, который очень хочет жить в мире, где у богатых людей меньше аппетит и короче вечера.

– Если еще хоть один гость попросит грушу в карамели после полуночи, я сам его этой грушей задушу, – пробормотал он.

– Не надо, – сказала я. – Ты испортишь хороший продукт.

Яна тихо хмыкнула.

Хоран не обернулся, но я видела по плечам: тоже услышал.

Даже Марта не сделала замечания.

Наверное, устала сильнее обычного.

Я как раз складывала в кувшин свежую воду, когда в дверях появилась одна из старших горничных.

Не запыхавшаяся.

Не встревоженная.

Просто слишком ровная.

А люди в этом замке, которые держатся слишком ровно, обычно несут неприятности.

– Госпожа Марта, – сказала она. – Милорд велел передать: завтра к полудню в малой гостиной будет семейный обед.

Марта нахмурилась.

– С кем?

Горничная чуть помедлила.

– С герцогом Эсвальдом. Леди Лиарой. И госпожой Илдой.

Я уже хотела пройти мимо, но последнее имя заставило задержаться.

Пожилая женщина из музыкальной комнаты.

Понятно.

– И что? – спросила Марта.

Горничная перевела взгляд на меня.

– Милорд также велел, чтобы подачу на этот стол вела Алина.

Ну конечно.

Я поставила кувшин так, что вода плеснула через край.

– Он издевается.

– Это не все, – добавила горничная.

И в ее голосе мелькнуло что-то, похожее на осторожное сочувствие.

Это мне совсем не понравилось.

– Говорите уже, – сказала я.

– По замку уже пошел слух, что обед собирают перед объявлением помолвки.

Тишина рухнула на кухню так резко, будто кто-то опрокинул на всех ведро ледяной воды.

Рик выпрямился.

Яна медленно подняла голову.

Хоран впервые за все время перестал делать вид, что ему все равно.

А я просто стояла и смотрела на горничную.

Сначала не понимая.

Потом понимая слишком хорошо.

– Чьей помолвки? – спросила я.

Вопрос был идиотский.

Ответ и так висел в воздухе.

Но мне нужно было услышать.

Нужно было, чтобы это стало не догадкой, а фактом.

– Милорда Ардена и леди Лиары, – тихо сказала горничная.

Я ничего не ответила.

Потому что если бы ответила сразу, это было бы слишком честно.

А честности на сегодня с меня уже хватило.

Горничная ушла.

Рик первым нарушил молчание:

– Может, это просто слух.

– Может, – сказал Хоран.

Но голос у него был такой, будто он сам в это не верил.

Яна посмотрела на меня быстро, почти украдкой.

И в ее взгляде не было злорадства.

Только что-то тяжелое.

Почти жалость.

А вот этого я не любила особенно.

– Не смотри на меня так, – сказала я.

– Как?

– Будто я сейчас расплачусь.

Она дернула плечом.

– А ты собираешься?

– Нет.

– Тогда и ладно.

Но голос у нее был мягче обычного.

Марта подошла ко мне ближе.

– Алина.

– Не надо.

– Что именно?

– Говорить что-то разумное.

– А если надо?

– Особенно тогда.

Она вздохнула.

– Ты знала, что этот союз обсуждают.

– Обсуждают – не значит, что объявят завтра.

– Не обязательно объявят.

Я усмехнулась.

Плохо. Холодно.

– Конечно. Просто соберут обед, пригласят отца невесты, саму невесту и важную тетку с ледяным лицом, а потом все дружно поговорят о погоде.

Рик опустил глаза.

Яна отвернулась.

Даже Марта ничего не ответила.

И этим уже все сказала.

Я сняла фартук резче, чем следовало.

– Я к себе.

– Нет, – сказала Марта сразу.

Я уставилась на нее.

– Простите?

– Сейчас ты не пойдешь одна.

– Это уже смешно.

– Это уже давно не смешно.

– Что, боитесь, я побегу душить невесту пирожным?

Рик опять поперхнулся, но на этот раз даже не попытался скрыть.

Яна шикнула на него.

Марта не моргнула.

– Я боюсь, что ты сейчас наделаешь глупостей.

– Например?

– Пойдешь к милорду.

Я подняла брови.

– А вы, я смотрю, прекрасно меня знаете.

– Нет. Я просто знаю женщин.

– Как унизительно.

– Зато полезно.

Я на секунду закрыла глаза.

Она была права.

Это бесило сильнее всего.

– И что, мне сидеть и ждать, пока завтра при мне красиво решат его будущее? – спросила я.

– А ты хочешь услышать это сегодня?

– Нет.

– Тогда иди спать.

– Вы правда думаете, что я усну?

– Нет. Но лежать в комнате и не разрушать себе жизнь тоже иногда работа.

– В вашем замке отвратительная философия.

– Но рабочая.

Я все-таки ушла.

Не потому что послушалась.

Потому что вдруг очень ясно поняла: если сейчас увижу Ардена, либо скажу лишнее, либо услышу лишнее.

И то, и другое было плохой идеей.

В новой комнате оказалось слишком тихо.

Тишина вообще самый жестокий собеседник. Она ничего не говорит, но все расставляет по местам.

Я стояла у окна, не раздеваясь, и смотрела на темный двор.

Вдалеке еще двигались редкие огни.

Кто-то из слуг убирал зал.

Стража менялась у ворот.

Ночь была ровной, спокойной, почти красивой.

Как будто в этом мире вообще есть место обычным вечерам.

Как будто у меня сейчас не было ощущения, что кто-то медленно и без всякой злобы вставляет нож ровно туда, где я уже и так слишком живая.

Помолвка.

Невеста для лорда.

Конечно.

Это же было с самого начала.

Род.

Союз.

Политика.

Эсвальд.

Лиара.

Я не была дурой.

Понимала все это раньше.

Но понимать головой и услышать, что завтра об этом, возможно, объявят вслух, – две разные беды.

Я села на край кровати.

Потом встала.

Потом снова села.

Потом зло выдохнула:

– Ну нет.

И вышла из комнаты.

Коридор был почти пуст.

Факелы горели вполсилы.

За окнами тянулась черная ночь.

Я шла быстро, сама не до конца признавая, куда именно и зачем.

Врала бы себе, конечно, что просто хочу пройтись. Подышать. Остынуть.

Но ноги несли туда, где были его комнаты.

Отвратительно.

Предсказуемо.

По-женски глупо.

И я ненавидела это на каждом шаге.

Я почти дошла до поворота, когда услышала голоса.

Арден.

И второй – женский.

Лиара.

Я остановилась мгновенно.

Не подошла ближе.

Не выглянула.

Просто замерла у стены, как последняя идиотка, и стала слушать.

Ненавижу подслушивать.

Но уйти уже не смогла.

– Ты не можешь и дальше оттягивать это, – говорила Лиара.

Спокойно.

Мягко.

Как будто убеждала, а не давила.

– Могу, – ответил Арден.

– Нет. Ты прекрасно знаешь, что совет ждет решения.

– Совет слишком много ждет.

– А мой отец – тем более.

– Мне все равно.

Пауза.

Потом Лиара сказала тише:

– А мне нет.

Это было почти искренне.

Почти.

Я закрыла глаза.

Мне не надо было это слышать.

Но теперь уже поздно.

– Арден, – продолжила она, – ты сам понимаешь, что другого выхода нет. Союз нужен. Тебе нужен. Дому нужен. Людям нужен.

Он молчал.

Долго.

Потом спросил:

– А тебе?

– Да.

Снова пауза.

И вот тут почему-то стало хуже всего.

Не потому что он что-то подтвердил.

Потому что не отрицал.

Я стиснула пальцы так, что ногти впились в ладонь.

Ну конечно.

Что тут вообще обсуждать?

Она красива. Знатна. Уместна.

Я – случайность с кухонным ножом и плохим характером.

– Завтра ты дашь ответ, – сказала Лиара.

– Я ничего не обещал.

– Но и не отказал.

– Еще нет.

Эта фраза ударила в сердце нелепо и подло.

Еще нет.

Не отказал.

Оставил дверь открытой.

Для нее.

Для совета.

Для всего того, что правильно, выгодно, уместно.

Я отступила на шаг.

Потом еще на один.

Тихо.

Очень тихо.

И ушла раньше, чем услышала что-нибудь еще.

Потому что достоинство у меня, может, и было потрепанное, но не настолько, чтобы дослушивать до конца.

В комнату я вернулась злая.

Не на него даже.

На себя.

На то, что вообще пошла.

На то, что услышала.

На то, что внутри было так больно, будто мне действительно что-то обещали.

А мне ничего не обещали.

Ни слова.

Ни взгляда.

Ни будущего.

Только слишком опасную честность, к которой я сама зачем-то потянулась.

Я не заметила, когда в какой момент начала плакать.

Не рыдать.

Это было бы проще.

Просто сидела на полу у кровати, прислонившись спиной к матрасу, и слезы текли сами.

Тихо.

Зло.

Беззвучно.

Наверное, от усталости.

От слишком большого количества дней, в которых на меня смотрят, как на проблему.

От мира, где мое тело, мой дар, моя еда и даже мое местоположение уже обсуждаются всеми, кроме меня самой.

И от мужчины, который смотрит так, будто я значу для него больше, чем должна, а потом идет разговаривать о помолвке с другой.

Стук в дверь раздался, когда я уже почти взяла себя в руки.

Я не ответила.

Стук повторился.

Ровный.

Спокойный.

Конечно.

– Уходите, – сказала я.

Дверь все равно открылась.

Арден вошел и сразу остановился.

Я не успела встать.

Не успела стереть следы.

Не успела сделать лицо, которым в этом замке прикрывают слабость.

Он посмотрел на меня.

Сначала на лицо.

Потом на глаза.

Потом на руки, которыми я слишком поздно попыталась вытереть щеки.

И что-то в нем резко, мгновенно изменилось.

– Кто? – спросил он.

Голос был тихим.

Очень тихим.

Но от этого опаснее.

Я даже рассмеялась.

Нервно. Горько.

– Вы сейчас серьезно?

Он сделал шаг ближе.

– Кто тебя довел?

Я подняла голову.

– Не делайте вид, что не понимаете.

Он смотрел.

Молча.

И вот тогда я встала.

Медленно.

На ватных ногах.

– Это правда? – спросила я.

– Что именно?

– Завтра вы объявите помолвку с Лиарой?

Он не ответил сразу.

И этого было достаточно, чтобы у меня внутри все похолодело сильнее, чем от любого его молчания раньше.

– Алина…

– Нет. Просто ответьте.

– Это обсуждается.

Я усмехнулась.

Вот и все.

Вот и правда.

Вот и его знаменитая честность, которую я так ненавидела.

– Отлично, – сказала я. – Тогда поздравляю. Очень удобная невеста. Красивая, правильная, полезная. И кухня у вас будет под рукой. Все продумано.

Он подошел еще ближе.

– Не говори так.

– Как?

– Будто тебе все равно.

Я уставилась на него.

А потом рассмеялась уже по-настоящему.

Тихо.

Безрадостно.

– Вы издеваетесь?

– Нет.

– Тогда это еще хуже.

Я отступила.

– Вы держите меня рядом. Запираете. Приказываете. Смотрите так, будто сами не знаете, где у вас заканчивается контроль и начинается что-то другое. А потом говорите, что помолвка с Лиарой «обсуждается».

Он молчал.

И я, кажется, впервые за все время по-настоящему разозлилась не на ситуацию, а на него.

– Хотите знать, что хуже всего? – сказала я тихо. – Я даже не имею права злиться. Потому что вы мне ничего не обещали.

Он смотрел не мигая.

Слишком пристально.

Слишком больно.

– Ты имеешь право на все, что чувствуешь, – произнес он.

– Не надо.

– Это правда.

– Не надо говорить мне правду, когда вы сами ею пользуетесь как оружием.

Что-то в его лице дернулось.

– Я не хотел…

– А мне уже все равно, чего вы не хотели.

Это было ложью.

Конечно, ложью.

Но мне нужно было хотя бы одно слово, за которое можно спрятаться.

Иначе я бы просто осталась стоять перед ним голой душой.

Он подошел вплотную.

Так близко, что я снова почувствовала его тепло.

Дым.

Ночь.

Мужчину, который всегда пахнул опасностью и чем-то еще, от чего уже поздно было отвыкать.

– Посмотри на меня, – сказал он.

– Нет.

– Алина.

– Нет.

Он поднял руку, но на этот раз не коснулся.

Просто застыл рядом.

В шаге.

В полувдохе.

– Я не обещал ей ничего, – сказал он тихо.

Я все-таки подняла глаза.

– Но можете.

– Могу.

– И это должно меня успокоить?

– Нет.

– Правильно. Не успокаивает.

Он смотрел так, будто сам был на пределе.

И впервые за все время я увидела в нем не власть.

Не контроль.

Не дракона.

Мужчину, которого тоже рвало в разные стороны.

И мне от этого не стало легче.

Только еще больнее.

– Завтра ты не будешь одна на этом обеде, – сказал он.

Я горько усмехнулась.

– Какое великодушие.

– Я серьезно.

– А я устала от вашей серьезности.

– Алина…

– Уходите, Арден.

Он замолчал.

И в этой паузе было все: злость, желание сказать больше, невозможность сделать это сейчас.

– Уходите, – повторила я.

И на этот раз он ушел.

Когда дверь закрылась, я долго стояла посреди комнаты, чувствуя, как дрожат руки.

Потом медленно села на край кровати.

Невеста для лорда.

Конечно.

Так и должно было быть.