![](/files/books/160/oblozhka-knigi-spasi-menya-ot-sebya-si-382037.jpg)
Текст книги "Спаси меня от себя (СИ)"
Автор книги: Юлианна Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 10
ЕСЕНЯ
Руки трусятся от пережитых эмоций, словно я бывалый алкаш после перепоя, пока я неуверенной походкой движусь за внушительной фигурой отца, кутаясь в широкую куртку.
Он останавливаются возле рецепции и заполняет бумаги, пока я отрешённо пялюсь на пустынный двор, медленно продвигаясь к выходу.
Улица поглощает меня своим фоновым шумом, но безумные мысли хаотично скачут в голове, вызывая еще большее головокружение.
Нос все еще улавливает аромат едва слышных духов, а может и не духов, а именно его запаха. Если бы не внезапно доносящийся грубый голос, я бы так и продолжала витать в бурных фантазиях.
– Он соврал мне.
Конвульсивно дергаюсь и с ужасом всматриваюсь в гневное лицо папы. Уже вышел и наверняка наблюдал за мной со стороны.
– Ты о чем?
– Я о том, что вы оба не договариваете нечто крайне важное. А я очень не люблю ложь, Есеня, как и ты, так почему тебе кажется возможным скрывать от меня правду? – подходит ближе и смотрит прямо в глаза, не давая отвести взгляд.
Губы дергаются в нервной улыбке, и этим я сдаю себя с потрохами.
– Где Костя? – рык усиливается. – Почему его не было с тобой в машине, и как вообще так получилось, что ты очутилась одна с таксистом ночью?!
Мысли перескакивают и несутся впереди здравого смысла, когда в голове всплывают слова Андрея, и я принимаю единственно верное решение, вспоминая все проблемы отца с сердцем.
– Мы поругались и расстались. Больше говорить об этом я не хочу.
Прохожу мимо застывшего от шока отца и двигаюсь к криво припаркованной машине, а про себя отмечаю, что он уж очень спешил и тоже мог пострадать.
Домой едем в гробовой тишине, лишь звуки поворотников и работающих дворников из-за моросящего дождя разрезают оглушающую тишину. Сердце хаотично бьется, стоит лишь вспомнить сегодняшние объятия, да и вообще пусть и ту самую первую встречу с Андреем.
Меня словно отводит от него, когда разум насильно перекрывает бесконечный поток сознания, а потом с силой притягивает уже сердце, ничего не могу поделать. Не хочу.
– Андрей не меняется. Все такой же ловелас, все такой же юморной обольститель.
Я изо всех сил делаю вид, что на самом деле мне не очень и интересно слушать о нем. Пусть только продолжает и не поймет, как в действительности мне хочется узнать все.
– Едва ли припомню хотя бы какие-нибудь отношения с намеком на серьезное продолжение. Бесконечная вереница баб, – хмыкает и как бы невзначай посматривает на мою реакцию.
Левую щеку жжет как от раскаленного угля, но я упрямо не поворачиваюсь, оставляя на всеобщее обозрение лишь несломленный профиль.
В душе кошки скребутся из-за полученной информации, да пусть я и поняла уже, что в клубе он не плюшками со мной баловаться хотел, но не хотелось знать, что он лишь при условии наличия у меня влагалища мог так вести себя.
– А зачем мне это знать, па? – вру чертовски плохо, но лучшая защита всегда – это нападение.
Отец внезапно паркуется во дворе нашего дома. Это надо же, я даже не заметила, с какой ошеломительной скоростью мы очутились дома.
– А затем, что я видел, как вы друг на друга смотрели, и я сразу говорю тебе – нет. Он не умеет заводить долгосрочные отношения, не знает любви и не ценит верности. Ему неоткуда было это видеть, не было примеров для подражания. Как человека и профессионала я его ценю. Как потенциального парня своей дочери – закатаю в асфальт, потому что он заставит тебя страдать в конечном итоге. А я могу за твои слезы и покалечить, – шершавая ладонь опускается на израненную щеку, от чего я болезненно морщусь. Но боль больше скорее душевная.
Решаю ничего не отвечать, просто сделать вид, что разговора не было. Как удобно ведь, да?
Последующие часы провожу в бесконечных объяснениях перед сестрой, которая смогла себя накрутить достаточно, чтобы заставить официанта смотреть записи с камер, на которых, о чудо, не было видно совсем ничего. НОЛЬ.
– Ты хоть понимаешь, что я пережила?! Не только я? Да черт возьми, я была в шаге от того, чтобы звонить твоему отцу! И только Сережа привел меня в чувства, напомнив о недавно микроинфаркте. Тебе крупно повезло, что вышла на связь.
– Я попала в аварию, но все уже хорошо, Наташ, пожалуйста, не волнуйся. Так вышло…и это не было моим желанием уходить вот так вникуда.
Наташа злобно дышит в трубку, наверняка призывая на выручку все свое благоразумие.
– Ты в порядке?
– Как я и сказала, да. Все отлично.
Скрежет в трубке намекает на «полное спокойствие» моей сестрицы.
– Я слишком зла сейчас, чтобы говорить. Завтра. Все завтра. Твои вещи у меня.
Усмехаюсь, примерно представляя, что именно ждёт меня завтра. Пожалуй, Армаггедон покажется пасмурным деньком.
Неспеша двигаюсь в ванную, где с ужасом рассматриваю свеженанесенные ссадины и разорванное в лоскутки платье. Красивое было. И я в нем была красивая.
Теплый душ постепенно приводит в чувства, но безумная головная боль с нарастающей тошнотой вынуждают выпить таблетки и обессиленно упасть на прохладные простыни, мягко обволакивающие израненное тело.
Влажные волосы веером укрывают подушку, когда звучит булькающий звук входящего сообщения в одном из мессенджеров. Перевожу взгляд на ноутбук, где всплывает окошко с неизвестным номером.
«Насчёт таксиста не волнуйся, он понял все свои ошибки и клятвенно обещал их не повторять. Спокойной ночи, принцесса. Помни, ты мне должна».
Предательская улыбка озаряет лицо, но недавно сказанные отцом слова следом мигом стирают всякие упоминания о ней.
Борюсь с собой и терплю поражение, когда рука тянется к клавиатуре набрать ответное смс.
«Спасибо, АНДЕЙ».
Старое прозвище, старая память.
Стираю, чертыхаясь от своей же глупости, и оставляю лишь
«И тебе».
В последний момент добавляю смайлик:) Ииии сохраняю номер под именем "Андей".
Глупая.
Глава 11
АНДРЕЙ
Секс не помогает. Это мы приплыли, товарищи. Конечная, сушим весла. Возбужденному организму не помогло обычное женское тело, которое еще совсем недавно меня во всех аспектах устраивало.
Лера довольно потягивается на диванчике, выставляя все свои прелести. Но они меня не трогают ни на грамм. Ничуть. Даже трахал ее лицом в подушку, и спустя час бездумной долбежки представил в голове знакомый девичий стан, после чего оглушительно кончил.
Твою мать, что теперь делать?
– Ты сегодня просто зверь, кто так разозлил моего котика? – девушка приподнимается с дивана и зазывающе раздвигает ноги. – Я тут подумала, а давай съедемся?
Опять кошачий…
Только не это. Нет. Еще один способ заарканить меня?
Брезгливо морщусь и иду мыть руки, не знаю, почему мне так важно смыть хотя бы частично омерзительно грязное ощущение.
Ничего, кроме отвращения.
А я так надеялся, что меня отпустит. Что я наконец-то перестану крутить в башке Есю, но это все не помогает нисколько.
А сейчас лишь усложняет ситуацию, потому Лера стала проявлять ко мне больший интерес, стала заявлять свои права, ее стало слишком много в моей жизни, потому что даже звонки сопровождались вопросом «А где ты?». А с какого одувана я должен отвечать на эти вопросы?
До определенного момента, разумеется, относился пренебрежительно сдержанно, не проявлял раздражение, да и все сводил к шуткам. Но есть и у меня свой предел.
Ведь даже в коллективе видно ее собственническое ко мне отношение, что в корне неверно, потому что абсолютно непрофессионально с моей и ее стороны. Частотность появления девушки рядом со мной в день настолько высокая, что я начинаю испытывать агрессию.
И вполне понятно, почему сейчас Остапа несет.
– Давай договоримся, мы с тобой трахаемся без всяких котиков, кисок, зайчиков и остального зоопарка. Даже когда так происходит, я для тебя Андрей. В остальных случаях Андрей Андреевич, то, что мы с тобой периодически спускам пар, не дает тебе права придумывать мне бестолковые прозвища.
– В смысле трахаемся?! Ты совсем уже?! Я думала…что…
– Что? – хмурюсь от повторяющегося сценария в моей жизни. Натягиваю штаны и поднимаю с пола помятый халат, недовольно косясь на него в поисках пятен.
– Мы встречаемся, мы же ходили в ресторан, ездили вместе на конференцию…Да мы вместе уже месяц! Как ты можешь так говорить… – и тут меня осеняет, она ведь и вправду нарисовала себе идеальный сценарий. – Я же люблю тебя.
А я люблю эскимо. И что теперь?
Как будто не знаю, что у нее в телефоне есть еще несколько вариантов получше. Как будто не понимаю, что она со мной была во многом из-за денег и положения, да, на своих «девочек» я деньги не жалел.
Пусть не был миллионером, но свои сбережения, приносящие стабильный доход, имел. Да и операции проводил непростые и недешевые.
Ошалело смотрю в окно и пытаюсь подобрать слова получше, но какие уж там слова получше и я. Сжимаю с силой переносицу и на выдохе произношу:
– Кажется, разговор был еще на берегу: я не завожу отношения, я лишь трахаюсь, детка.
Девушка конвульсивно прикрывает голое тело и отшатывается. На секунду мне даже становится ее жаль, не потому что она поверила в другой исход, а потому что она так и будет скакать по койкам в поисках варианта получше.
Какая уж там любовь.
– Но ты был со мной месяц, я думала, что я особенная. Думала, что ты влюбился.
Меня прорывает от смеха. Особенная. Как же.
– Милая, я не умею любить и не собираюсь учиться, – улыбаюсь и развожу руками. Хватит уже вести бездумный треп об одном и том же, мир не остановится из-за того, что мы больше не будем трахаться. Найдет себе другого спонсора и вдохнет полной грудью, может даже еще более «полной».
А моя голова сейчас забита другой, но это надо пресечь. Высечь. Вырвать или лучше затоптать, пока оно только прорывается сквозь мою внутреннюю Сахару.
– Как же семья и дети? – она все пытается меня сломить? Женить? Или что, блядь, тут происходит?
– Кому я обещал жениться и детей? И раз уж на то пошло, я в жизни бы не женился на той, кто в первый же день знакомства отсосал мне смачно причмокивая.
Андрей, давай честно, это было грубо. Более того, ты по сути ее соблазнил, и вы оба были пьяны. Ну давай уже по чесноку.
Пока мои мозги варятся в собственном соку, сильная пощечина окатывает правую щеку. Вау. Знатно проехалась.
–Ты пожалеешь, Бачинский. Однажды ты очень сильно пожалеешь об этом, – фурия проносится мимо меня, на ходу застегивая халат.
Я бестолково смотрю на закрывшуюся дверь и думаю о чем? О Есе. О том, что было бы, если бы я вот так переспал с ней и потерял всякий интерес. И вдруг стало безумно страшно, до трясучки в руках страшно почувствовать опустошение к ней.
Для меня она самое светлое. Когда-то я был готов сидеть с ней сутками, просто купаться в детской искренности и непосредственности.
А сейчас хочется просто спокойствия. Той самой безрассудной жизни, что была ровно до роковой встречи в проклятом баре. Какого черта я поперся туда? Зачем?
Пил бы себе дома, позвонил бы той же Лере в крайнем случае и вытянул ее в какой-то отель. Разве это проблема была? Нет, проблема есть сейчас. Я пошел в бар. Я вышел на смену вместо Бори. Я столкнулся с тем, с чем лучше не сталкиваться.
Влип по всем фронтам. И отшкребать распластанного себя с асфальта ой как сложно. И не думать о ней тоже, когда все мысли сводятся лишь к одному. Как она, что и кто с ней?
Достаю из тайничка дозу «узбагоина» и щедро наливаю в стакан, а затем, на ходу цепляя последний, пялюсь на переливающуюся янтарную жидкость. Ужраться бы в говно, да и забыть обо всем хотя бы во сне. После первого глотка жгучее пойло приятно согревает тело, снимая достигшее своего предела напряжение.
Но есть еще дела.
В больнице оглушающе тихо, и это совсем немудрено, ведь стрелка часов давно перевалила за 12 ночи, обычно сейчас, по меркам клиники, самое спокойное время. Не считая форс-мажоров.
Длинный полуосвещенный коридор пустует, ни намека на живность – вот уж работнички года, один лишь охранник на посту бдит. Опять же нововведение после событий с Аней.
Боря абсолютно зациклился на ее безопасности, а вместе с ней и на безопасности всех в клинике, так что смело удвоил штат сотрудников и понаставлял камер в каждом кабинете, кроме смотровых и палат. Наша охрана покруче той, что занимается Пентагоном, в этом я почти уверен.
А кто платит, тот и танцет. Пусть дитятко радуется. Ох и не завидую я Ане, с таким цербером жить – надо иметь стальные канаты вместо нервов.
И не сказать, конечно, что Боря зря волновался в свое время, разумеется, все события стоили смерти десятка нервных клеток даже мне, но самое главное, что они все пережили. С потерями. И в нашей ситуации это можно считать меньшими потерями.
Достаточно поддатый толкаю дверь очень нужной мне палаты и натыкаюсь на перемотанное тело. Как жаль, что нельзя поговорить так, как хотелось бы.
– Подъем, птичка ты моя сизокрылая. С подбитыми крылышками, – хватаю стул и сажусь прямо перед ним.
Подонок корчится от боли и стонет с каждым движением. Так тебе и надо.
– Что вам надо? Где медсестра?
– Шоколада. Я тебе и медсестра, и медбрат, и мать родная сейчас буду. Рассказывай давай, что с девочкой сделать хотел?
Глаза расширяются. Догадался, ущербный ты наш, что я не просто доктор.
– Я не понимаю, о чем вы, – шепчет и пытается отодвинуться.
Хватаю его за недавно наложенный гипс и сжимаю ладонь с достаточной силой, чтобы он резко одумался. Пронзительный вой заполняет палату, и я сразу же отпускаю, сканируя сморщенное и скрюченное от боли лицо.
– У тебя еще вон правая рука целая, да и левая нога ничего так. Хочешь симметрию организую?
Хлопаю в ладоши и с самым дружелюбным видом смотрю в мечущиеся глазки. А боковым зрением замечаю, как дверь палаты тихонько отворяется. Белокурая головка с заспанными глазами беспокойно осматривает помещение.
– Я слышала крик на посту.
– Парню приснилось, что ему сломали все руки и ноги, от ужаса вопил во сне. А ты иди спи!
Неповторимый и абсолютно недоуменный взгляд прилетает в ответ, а следом закрывается и дверь.
– Я все понял, мне не нужно повторять… – полустон вперемешку с полушепотом доносится до уха, но мне этого недостаточно. – Я ничего не сделал ей.
– Просто проговорю для ясности: если ты приблизишься хоть на шаг к ней, я сломаю тебе оставшиеся конечности так, что ты всю оставшуюся жизнь будешь приклеен к костылям.
– Вот только так говорить надо точно не со мной, – выплевывает мне в лицо. – Ее ебырь игрок, так, глядишь, однажды в синьке продаст кому позабористее, и уже просто не выйдет соскочить. Я хоть и мудак, но не отморозок.
– Чирканешь номер этого полупокерса?
Он закатил глаза и кивнул в сторону загипсованный конечностей.
– Телефон где-то в куртке.
Ну что ж, пробьем инфу, мой дорогой друг.
Игрок – это все, алкаш-игрок – еще большее зло. А зло нужно искоренять.
И таким прекрасным девочкам точно не стоит находиться в окружении подобных тварей.
Сохраняю телефон сморчка и стремительно выхожу из палаты, ногой прикрывая дверь. На одну проблему меньше.
За ресепшном опять посапывает Маша, но именно раскиданные на столе бумаги являются моей целью нахождения здесь. Неторопливо листаю бланки и натыкаюсь на фамилию Логвиненко. Все, что мне нужно. Комбо.
3 секунды и телефон в памяти.
Полминуты, и я пишу ей, с третьей попытки пытаюсь нажать на кнопку «отправить» и жадно слежу за иконокой активности. Доставлено. Внутренности сжимает от напряжение. Прочитано. Чеширский кот по сравнению со мной унылая какашка.
«И тебе, Андей».
Моя девочка.
Глава 12
ЕСЕНИЯ
Я дома нахожусь неделю в попытках привести себя в порядок. Столько же общаюсь с Андреем по переписке, проводя почти все свое время с телефоном в руке. Как мне удалось закончить проект к сессии…вопрос.
Даже в туалет с телефоном хожу, лишь бы не пропустить весточку. Мягкой поступью двигаюсь к раскаленному шару, который в конечном итоге сожжет меня дотла.
Но сердце несется навстречу и не думает о последствиях, лишь разум нашептывает предостережения, а все они разбиваются о стенку моей веры в лучшее.
Голова периодически болит, конечно, синяки по чуть-чуть сходят, лишь перемотанное запястье напоминает о случившемся.
Натягиваю свободное бежевое платье, мягко обволакивающее талию и нежно спускающееся по бедрам. Кручусь и верчусь перед зеркалом, словно от внешнего вида в принципе что-то зависит. Да и зачем наряжаться…в больницу? Ответ слишком хорошо знаю.
Пиликающий звук в очередной раз заставляет меня сломя голову понестись к средству связи и с нетерпением открыть заветное сообщение.
«Доброе утро, принцесса. Ты случайно там не забыла, что нагружать руку нельзя? И да, сегодня на прием».
«Привет, нет. Я тяжелее книжек ничего не поднимаю».
«Как твой проект, умка?».
Закусываю губу и мечтательно разваливаюсь на кровати, раскидывая руки в разные стороны. Он помнит и постоянно переспрашивает. Значит, ему важно? Волнует?
Мы просто общаемся и мне как воздух не хватает этого общения вживую. Посмотреть в глаза и что? Возможно, понять что-то для себя.
«Я все завершила. Тебе правда интересно?».
Прожигаю телефон в ожидании ответа, но он не приходит ни через 5 минут, ни через 10. Разочарованно тянусь к косметичке, хоть и открыв ее, с ужасом понимаю, что ничего особенного у меня и нет.
Подводка засохла, а тушь едва наносится на огрубевшую от времени кисть. Пару раз прохожусь по длиннющим от природы ресницам и вспоминаю слова сестры, что ресницы у меня как у коровы. Смеюсь и слышу заветный звук уведомления.
«Конечно, принцесса, меня волнует все, что касается тебя. Получилось свести формулы? Обязательно захвати черновик, я хочу почитать».
«Привезу, спасибо 😊».
В самом радужном расположении заваливаюсь на кухню. Бегло целую отца в морщинистую щеку и отрываю сковородку.
Запах только что разогретых оладушек приятно щекочет нос, перевожу взгляд в окно и улыбаюсь еще шире. Одесса приоделась для пляжного сезона. Низкий старт.
«Жду, принцесса».
Быстро набираю сообщение в ответ и тут же блокирую экран.
«Спокойного тебе начала дня».
Улыбаюсь в ответ, намазывая очередной оладушек клубничным повидлом. Напротив сидит отец и буравит меня грозным взглядом, странно поглядывая на внезапно загорающийся экран телефона после очередного сообщения.
– Помирилась с Костей? – разведывает обстановку.
Настороженно хмурюсь и неоднозначно хмыкаю. Костя не появлялся больше. Как в воду канул, перестал меня донимать сообщениями и звонками. Нельзя сказать, что меня это огорчало. Просто странно.
– Нет, пап. Мы расстались, я не могу простить то, что он сделал.
– А что он сделал? – холодный взгляд пронизывает.
– То, что я не прощаю – предал. И если можно, я бы не хотела об этом говорить. Ты отвезешь меня на осмотр?
– Я отвезу тебя на осмотр, но также и сам могу тебя осмотреть. Если ты не забыла, я все-таки такой же травматолог, как и Андрей, – слишком громко кладет вилку на стол.
– Справку с мокрой печатью для универа тоже мне выдашь? – сжимаю кулаки и обессиленно откидываюсь на спинку стула.
Внезапно открывшаяся от сквозняка дверь громко бьется о стенку, чем заставляет вздрогнуть от сильного хлопка. Как это похоже на наш скандал.
– Не выдам, я не выдаю справки.
– Так о чем беседа вообще тогда?
Папа хмурится еще больше и молча доедает завтрак, после чего встает, громко шаркнув стулом и демонстративно идет мыть посуду. Пусть у нас и есть негласное правило, что я всегда мою посуду. Ладушки, характер показываем.
– 10 минут на сборы, – сухо кидает, прежде чем выйти из кухни.
Спокойно допиваю чай, доедаю все оставшееся в тарелке и одновременно просматриваю последнее входящее.
«Еще в пути, но он точно будет замечательным, ведь ты у меня первая».
Сердце замирает от, казалось бы, простых слов и вновь несется вскачь. И пусть на периферии маячит отвратительное предчувствие, но я не даю плохим мыслям испортить уже благоухающий сад распустившихся цветов в душе.
Поездка в автомобиле длится так долго, что я неосознанно стучу ногой, чем вызываю ненужное раздражение и без того злого отца.
Погода шепчет. Уже пальцем постукиваю по двери, закапываясь в мысли глубже некуда.
– Хватит, даже если ты пробьешь пол и будешь подгонять машину сама, мы быстрее не поедем. Тут пробка как бы! – отец не выдерживает и его прорывает как только что сломавшийся смеситель, из которого фонтанирует струей холодной воды.
– Я поняла, просто не люблю опаздывать.
– Ха, ты просто сильно спешишь к нему. Думаешь, я не понимаю, с кем ты так отчаянно переписку ведешь?
Уголки губ опускаются, и мой взгляд уныло скользит по разъяренному лицу отца.
– Почему бы тебе не высказать мне все сразу, чтобы не копить негатив до момента, когда эффект разорвавшейся бомбы будет казаться хлопушкой по сравнению с твоим извержением на меня?
– Какая экспрессия, дочь. Нет никакой злобы, меня просто трясет, когда я вижу твой поплывший взгляд, как и у всех тех дурочек, купившихся на его внешность, – отец резко тормозит, потому что умник спереди возомнил себя водителем бетмобиля, а не старенького жигуля
– Куда ты, мать твою, несешься! Совсем с мозгами поссорился?! – вопит через открытое окно, а затем долго и продолжительно жмет на клаксон, выплескивая все негодование на бедного парнишу лет 20. —Права купил, а мозги нет!
Я перевожу сбившееся дыхание и осторожно оглядываюсь по сторонам.
– Значит так, я тебя предупредил и его предупредил. За последствия отвечаете оба. Я его быстро пристрою в его же отделение, будет сам себя лечить, а тебя закрою дома под семью замками.
Я открываю рот, чтобы хоть что-то сказать, но опять сталкиваюсь со взглядом, способным убить на месте, и потому не нахожу лучшего решения, кроме как не драконить человека еще больше.
Через 10 минут отец высаживает меня у стен клиники, коротко кивает и произносит:
– Домой на такси, у меня пары.
Я выбираюсь из машины, спеша скорее в сторону больницу. Босоножки на толстой танкетке едва слышно стучат по асфальту.
Легкий ветерок раздувает мои небрежные локоны, к которым я, по сути, не имею никакого отношения – лишь уснула с гульками. Неосознанно улыбаюсь и щурюсь при ярком солнце, но, когда подхожу к массивным дверям, мне хочется ослепнуть.
Или вырвать свое кровоточащее сердце из груди, чтобы больше не чувствовать то, что чувствую сейчас. Обиду, смешанную с пустотой. Словно всю жизнь разом из меня пустили по ветру.
Прямо передо мной за стеклянной дверью стоит Андрей в объятиях пышногрудой красотки, которая с большим энтузиазмом и немыслимой пылкостью целует его в губы и обнимает за шею.
Сколько я так стою? Минуту или десять? Ты думала, что ты особенная, Еся? Папа был прав.
Вот он отрывается от нее и переводит взгляд на меня, на секунду в глазах проскальзывает удивление и страх. Но затем взгляд темнеет, а толстые темные брови сходятся на переносице.
Он резко отталкивает от себя девушку, а я закусываю губу и печально улыбаюсь своим мыслям. Я не особенная. Одна среди множества других, более красивых, доступных, удобных.
Дальше же делаю совсем не характерную вещь для себя.