![](/files/books/160/oblozhka-knigi-spasi-menya-ot-sebya-si-382037.jpg)
Текст книги "Спаси меня от себя (СИ)"
Автор книги: Юлианна Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
Глава 16
Опять три операции за день, все срочные, потому что аварийные. Так уж повелось в нашем неспокойном городе, что с наступлением тепла в размеренную жизнь приходит старуха с косой. За возомнившими себя бесстрашными и бессмертными пони. «Грустики» на мотоциклах местного разлива не дают спокойствия ни днем ни ночью.
Настежь открытые окна абсолютно не спасают от одесской весенней жары, это как раз то время, когда днем невыносимо жарко до помутнения рассудка, а ночью все еще холодно. Я сижу напротив и жадно вдыхаю весенний аромат, мой суррогат, ведь в носу щекочет совсем другой запах. Преследуют фантомные запахи, следующая стадия – видения, и тогда я с поеду сразу на Воробьева к своему другу-мозгоправу.
Настолько помешался, что просто не могу жить вдали от нее, не могу дышать спокойно, не могу даже работать и элементарно спать по ночам! Сука! Я хочу выспаться без этих влажных фантазий во сне и с бесконечным стояком в штанах почти 24/7.
– Андрей, хватит злиться, ну! – бубнит Боря, свято уверенный в том, что я нахмурился исключительно из-за него. Прямо-таки, еще скажи, что Земля вращается вокруг тебя! Ну изнасиловал меня неестественным способом за пропуск двух консилиумов, ну что теперь? В первый раз, что ли?
– Кто злится? Я полон радости, не видно? – откидываюсь на спинку кресла и вновь погружаюсь в размышления.
Она пропала. Максимально. Нет, она в порядке, все с ней хорошо физически так точно. В тот день я осмотрел ее, выписал бестолковую писульку о том, что она может приступать к обучению без проблем, отвез домой и поцеловал в лоб на прощание, на самом деле пытаясь втиснуть в себя ее сказочный аромат.
И это было единственная тактильная-нетактильная связь, и между тем, прошла неделя, и я уже отчаялся вывести ее на разговор. Скоро выведу себя из ума и адекватности. Хотя…ну я принципе близок к тому, чтобы завалиться к ним домой, ведь позвонить-то отцу позвонил? Уточнил как дочь. Ага. Лишний раз понял, что это она со мной не хочет говорить. А отец и сам рад молчать о своем дорогущем чаде, подозревая меня не в простодушном волнении за дочь учителя.
– Честно? Нет. Опять твоя зазноба? – Боря ухмыляется и игриво перекатывает в руке бокал с коньяком. – А давай ты пригласишь ее к нам с Аней на дачу, посмотрим хоть на это восьмое чудо света, – смеется по-доброму, но стукнуть хочется все равно.
От нерадужной беседы опустошение в грудной клетке достигает своего предела. Морально выпотрошен. Душевно истощен. Предельно заебан всей катавасией. Запредельно подыхаю в тоске по ней. 30 неотвеченных сообщений. И только сегодня я получил ответ на последнее злобное извещение: «оставь меня в покое».
А ты просто вырви мне сердце и все, чего мелочиться? Не оставлю я тебя в покое, и буду долго терроризировать, пока ты не поговоришь со мной. НЕ взглянешь своими омутами на меня, чтобы я захлебнулся от нежности в попытках удержать себя в руках. Мечтаю коснуться нежного лица, провести губами хотя бы по щеке, хотя бы «по-дружески»
Руки помнят манящее тело, прижимающееся ко мне в попытках найти убежище и защиту.
Радует только то, что я пробил старое дело и нашел много чего интересного. Через пару дней адрес самоубийцы, посмевшего тронуть Есю, будет на руках. Пока что есть лишь имя. Антон. Ну и гандон ты, Антон.
Печально хмурюсь и допиваю содержимое стакана.
– Она ни за что на свете не согласится со мной куда-то ехать.
Боль в теле разносится со скоростью света, стоит мне только приподняться. Именно сегодня рабочий день проехался по мне бульдозером, потому что последний пациент оказался сынком не последнего мужика в городе, и, разумеется, на операцию вызвали меня. И только потому, что мы всю ночь собирали очередное лего из оторванных конечностей, сейчас сидим в 12 дня и хлестаем коньяк. Сбылась мечта идиота – расслабляться на рабочем месте.
– А что ты сделал для того, чтобы она сказала «да» с момента нашего последнего разговора? – друг заинтересовано приподнимает бровь.
– Ничего хорошего уж точно. Она видела меня с Лерой. И знаешь…как-то факты играли не мне на руку.
Боря отставляет стакан в сторону и хмуро поглядывает на меня.
– Не могу поверить, что я ошибся. Этот взгляд спутать ни с чем другим я не мог! Какого лешего ты вновь связался с этой Лерой. Хоть бери и увольняй. Знаешь…, – замолкает на пару минут, отворачиваясь к окну, – я начинаю думать, что именно эта должность медсестры должна быть упразднена, потому что все, кто ее занимает, приносят нехиленько так проблем на наши головы.
Облегченно выдыхаю и наконец-то открыто смеюсь. Точно ведь. Катюха пыталась достать Борю всеми возможными и невозможными способами, а Лерка меня. Ну ладно, у Борьки хоть ничего не было, потому что там вообще Анна Благоразумова головного мозга в последней стадии, а мне чего было терять – ну чего отказываться от пирожного? Кто ж знал, что очень скоро меня будет ждать трехэтажный торт вместо спредовского пирожного? Да и знали мы друг друга ещё до больницы, периодически трахались, раз в пару месяцев, как встречались в клубешниках. И каждый раз забывал имя. Недавно вот запомнил.
– Да кинул я ее сразу же, просто хотела сыграть на публику обиженная женщина.
Боря присвистывает и начинает смеяться.
– Зная тебя, нужно Есе вообще ходить с телохранителем, чтобы какая обиженка не пустила в ход свои коготки в отместку за украденное сокровище, – икает от смеха, а мне не до шуток. Окно неожиданно хлопает, разнося чужеродный звук по кабинету. Заставляет меня окаменеть.
Скольких я так опрокинул? Не счесть. Многие вопили о мести, вот только как мне отомстишь? Максимум – расклеенные прокладки на лобовухе моей тачки. Но то тоже решилось слишком быстро и без особо негатива – я же врач, ну месячные и месячные, ну прокладки и прокладки. Тоже мне шок-контент. На потеху соседям даже сам отклеил и со смехом налепил себе на задницу. Оказалось, что краска. Слабаки.
– Пытался с ней поговорить? – уже серьезно спрашивает, явно ведь пытается помочь. Только как тут поможешь?
– Ты еще спрашиваешь…пытался. Приезжал под универ, под дом, наяривал до бесконечности, писал всюду – итог ноль, ЗЕРО, мой друг.
– А в окно? – хмыкает, на что я злобно щурюсь.
– Восьмой этаж, я что тебе, Бетмен?
– Хочешь поговорить – придумай способ, а не ищи причины не делать этого. И кстати, помогу тебе с ней «случайно» столкнуться. А хотя…тебя наверняка пригласили уже.
– Куда?
Не припоминаю ни одного мероприятия, куда меня могли бы пригласить. Голова пухнет от ожесточенного мыслительного процесса.
– 120 лет со дня основания медуниверситета, тебе должно было прийти приглашение почтой как бы, лопух ты. Я вчера Крюкина видел, он мне расхваливал их развлекательную программу от первого курса.
А я прокручиваю и прокручиваю эту информацию, пока в голове не щелкает. Бинго! Семь потов сошло и со скрипом идея промелькнула. Молниеносно.
– А я же прописан не на Посмитного, а на Французском, наверное, туда и пришло письмо. Чудо, что хоть голубей нынче не отправляют. 21 век на дворе, да сделайте вы рассылку на почту в конце концов!
С чего вдруг он решил, что это поможет мне с ней увидеться? Вряд ли она придет именно туда. Я неделю караулил ее всюду, неделю издыхал по ночам, стоя под окнами ее дома. Неделю выписывал ей как сраный Пушкин, и никакого результата не последовало, даже моя самооценка не пострадала, просто забил хуй на нее в попытках достучаться до Еси. Она выше всей этой мелочи с ЧСВ.
– Андрей, ты либо упился до чертиков, либо уработался в хламину. Включи свой мозг! Предвосхищая твой вопрос: она там будет, потому что первый курс готовит программу, и я даже узнал, в какой программе участвует твоя Еся. Ну как узнал, просто Крюкин расхваливал Логвиненко какую-то, а я думаю, что второй такой нет.
В этот момент мне хочется благодарить богов всех религий, что мне достался такой друг, хоть я его и не заслуживаю, но бесмерно благодарен всем, кто так или иначе причастен к нашей дружбе, что смогла пережить многие лета и целый вагон общих и личных проблем.
– Второй такой нет.
И не будет никогда.
Подскакиваю на месте, больно ударяясь об угол стола.
– Когда и где? – словно умалишённый кричу на Борю, а он лишь посмеивается.
– В пятницу 19.00 в "Парк Резиденс".
Не слушаю продолжение, потому что уже утонул в размышлениях, уже представил, как заставлю чёртовку поговорить со мной и прекратить эти издевательства.
– Карнавал, – звучит как взрыв в моей голове.
– Что карнавал? – хмурюсь и недоуменно поглядываю на друга.
– Тема вечера, так что смокинг не забудь, агент 007!
Да хоть костюм кря-кря, если он поможет мне с ней поговорить.
Глава 17
ЕСЕНИЯ
Я отвратительно поступаю, настолько, что пальцы сводит от нервного напряжения. Снова и снова отклоняю входящие звонки, не отвечаю на милые сообщения, а затем на волнительные, и наконец, на полные паники или беззвучной злобы.
Так проходит первый день, а затем и второй, на третий я запрещаю себе без надобности брать телефон в руки, а сама становлюсь похожей на ходячий комок нервов.
Не представляю, о чем он думает…может для него это всего лишь забава на пару дней и нет никакого другого повода, почему он смог бы сейчас пытаться со мной связаться.
Но другая частичка души шептала, что Андрей, возможно, и, правда, волнуется и не понимает происходящего. Однако же чувство самосохранения работает получше других инстинктов и просто отрезает всякую возможность к тому, что ответить заветное «да» на такой нужный звонок.
Андрей просто играет с тобой, Еся. Пойми это. Очень маловероятно, конечно, и обратное, но все же…он привык к многочисленным девушкам, и с чего ты решила, что можешь стать единственной в жизни ловеласа?
А потому я полностью погружаюсь в предстоящий праздник в университете и все-таки не выхожу на учебу, что, на удивление, не находит никакого отторжения у отца.
Он даже лично позвонил декану, который по старой дружбе отпустил дочку такого талантливого человека…Да и девочка же готовит праздник, собирает студентов в спортивном комплексе, до ночи репетирует.
Да-да, девочка в поте лица выбивает из себя любые мысли о нем. Просто сублимирую, правда это ничерта не работает, лишь наводит на меня щемящую точку, стоит лишь на секунду отвлечься. А я отвлекаюсь повсеместно, даже танец поставить не могу. И это все несмотря на мои многолетние труды на этом поприще.
В очередной раз, когда я вновь оговариваюсь и оступаюсь в попытке показать нужное движение, полный зал студентов смотрит на меня скорее с удивлением, нежели со смехом. Ведь не впервые я организовываю какие-то мероприятия. И все было гладко.
Зажмуриваюсь так сильно, что безобразные мошки перед глазами плывут.
Вдруг Маруся отводит меня в сторону и встревоженно издает:
– Есь, давай отменим все на сегодня, а завтра с новыми силами отрепетируем.
Что? Как возможно? Времени нет от слова «совсем», так что нельзя все двигать только из-за моего состояния, иначе все пойдет в пух и прах, и не будет смотреться так, как планируется! Нельзя подводить людей из-за своей несостоятельности справляться с личными травмами.
– Нет, – выдыхаю и отворачиваюсь к окну. – Я сейчас немного отдохну…пару минут и продолжим.
– Что случилось? – хмурится настойчиво становится передо мной, решительно протягивая руку к моей. Холодная ладошка контрастирует с постоянно теплой кожей Маруси. Восточная кровь…такая, пусть в ее внешности очень много чего от славян: мать небывалая красотка.
– Я просто…нафантазировала. Теперь страдаю, все в порядке.
– Ладно, если это из-за Кости…или он что-то сделал…
Перебиваю ее и удивленно вскидываю бровь.
– Нет, ты что? Он тут не причем, просто я немного заигралась в то, чего нет.
И в этот самый момент мой телефон в очередной раз разрывается на вибро-режиме. Я хватаю девайс и сразу же отключаю его, но недостаточно быстро, чтобы Маруся не заметила.
– Андей, – улыбается и хитренько так прищуривается. – А не тот ли это…о нет, не может быть!
Она слышала эту историю от моего папы раз 500, который всегда с улыбкой вспоминал мое «медицинское» детство. И подруга знала о моей первой любви, потому что иначе это назвать нельзя. Первая и самая сильная, пусть и глубоко детская, и порой наивная, но меня откинуло в это детство. Правда в том, что прямо сейчас чувствовала, если не то же самое, то что-то очень близко к тому.
Но нельзя, нельзя это все позволять себе.
Ладошки начинают потеть, и мне вдруг кажется, что все вокруг смотрят исключительно на меня, и уже точно знают обо всех моих промахах. Прикусываю губу до металлического привкуса во рту и ощущаю, как мнимая стальная цепь сковывает шею. Паника.
Дергаю подругу за руку и шиплю в ухо:
– Марусь, потом.
Она продолжает тянуть лыбу и благосклонно кивает.
Дальше все протекает максимально тихо, спокойно и в атмосфере серьезной работы. Мне кажется, я лишь насильно вырубила в себе эмоции и принудила шагать дальше по разбитому стеклу несмотря на боль.
Но впрочем…эмоциональная боль длится всего 15 минут, все прочее – надумано. С этими мыслями я выкладываюсь на все 100, так и заканчивается наша очередная репетиция.
Мы поставили вальс, обсудили детали и сделали все от себя зависящее, чтобы тематический вечер удался. Конкурсы и костюмы нам душевно предложил "Русский театр", так что теперь все было идеально.
Кроме моей растрепанной души.
На выходе из корпуса меня вдруг откидывает в сторону, и я утыкаюсь в крепкую мужскую грудь, знакомый запах приятно щекочет ноздри, наполняет все струны души невидимой силой. Запах из детства.
Слегка приподнимаю голову и вижу…
АНДРЕЙ
Я стою перед зеркалом и неуспешно пытаюсь завязать этот адский узел у себя на шее, терпение заканчивается и наконец-то лопается. Отшвыриваю удавку в другой конец комнаты и расстегиваю пару пуговиц.
– Э, нет, так дело не пойдет. У нас тематика какая? КАРНАВАЛ, а ты смотришься как криминальный авторитет в отпуске, еще и маску надевать не хочешь, – недобро поглядываю в сторону свой взбалмошной сестры, сжав губы в прямую линию.
Она как ни в чем не бывало расхаживает передо мной, злобно размахивая руками и причитая. Насколько сильно мое терпение? Достаточно для того, чтобы не остаться дома.
– Она там будет? – внимательный взгляд проходится по только что завязанной бабочке.
– Кто она? – делаю невозмутимый вид.
– Хорош ломаться, девственник ты наш, мне Боря твой все рассказал, – сжимает губы и разве что не повизгивает от восторга. – И раз ты выдернул меня из СПА ради этого маскарада вместо того, чтобы прихватить очередную соску, то все именно так, как сказал Боря.
Боря, друг называется. Я может не хотел пока посвящать никого в своей помутнение рассудка.
– Не понимаю, о чем ты, – и бровью не повел, хватит и того, что моя сестра знает картину в общем.
– Не терпится с ней познакомиться, Андрей, – радостно хлопнув в ладоши, уверенно топает в сторону шкафа, выуживая из него что-то.
Она словно фокусник достает из неведомого мне отсека черный отпаренный пиджак и передает мне. Как у сестры получается лучше меня знать расположение моих же вещей? Это всегда оставалось загадкой.
– Спасибо, Милка, ты так любезна.
– Не будь таким злобным хотя бы с ней, – уже без шуток отвечает Мила.
«Дай мне, Бог, сил и терпения пережить этот вечер», говорю себе перед выходом. Хорошо, если я просто не зацелую ее от злости или не выкину еще какую неведомую херню, больше отвадив от себя таким образом.
Мы выдвигаемся намного раньше предписанного времени, но я весь на иголках и просто до трясучки хочу ее видеть.
И не зря себе желал терпения, потому что первое, что вижу, войдя в прекрасно оформленный зал, это Еся в нежно бежевом платье в пол с внушительным вырезом до верхней части бедра.
Нет, это не смотрится пошло, но как по мне, неважно, во что она одета, я все равно хочу ее. Нежные локоны обрамляют исхудавшее лицо, неужели она волноваалсь…переживала? Жадно скольжу по телу, не оставляя без внимания и миллиметра. Словно дорываюсь наконец-то до самого сладкого десерта в жизни.
Ноги украшают тончайшие серебристые босоножки на высоченном каблуке. Вот только как она в них ходит? Украдкой наблюдая со стороны, вижу, что она, как всегда, с обворожительно улыбкой, приветливо и охотно отвечает каждому, кто к ней подходит.
В Есе отсутствует жеманность, высокомерие и злоба. Но вот глаза почему-то потухшие, не дарят свет и тепло. И мне хочется вырвать себе хребет за то, что я точно причастен к этому.
– Какая красотка, Андрей, это она, да? Мы подойдем? – голос сестры разрушает всю магию момента.
– Почему ты так хочешь с ней познакомиться?
– Потому что она единственная, кто смог тебе перекинуть через колено, – злобно шипит на меня, просверливая дыру во лбу своим взглядом.
Беру шампанское со столика и в этот момент сталкиваюсь взглядом с Есей, даже улыбаюсь сквозь сжатые зубы и наверняка посылаю самые яркие молнии глазами. Приподнимаю бокал приветствуя.
Она замирает на мгновение, словно статуя, и не сводит с меня своих великолепных глаз, наполненных глубокой печалью. И мне бы стереть всю эту боль, но прямо сейчас, если я подойду, то просто перекину через плечо и унесу прочь отсюда. Она вдруг хмурится, прикусывает полную губу, на что мой друг снизу реагирует быстрее всех. Как вовремя.
Надо было это прекратить, но сил на прерывание хотя бы такого контакта нет. И я просто силком заставляю себя отлепить от нее взор, отвечая на очередной глупый вопрос сестры.
– Да, да, согласен.
Она начинает смеяться и тихонько спрашивает:
– Ты только что согласился, что тут много горячих самцов. Потянуло на другой фронт?
– Очень смешно.
– Смешно сейчас будет мне, смотри туда, – кивком головы указывает в ту сторону, где буквально минуту назад стояла Еся. Теперь же весь обзор занимает какой-то сморчок, сжимающий ее в объятиях уж слишком интимно. Какого хрена? Ты что за хмырь!?
– Что за черт, – дергаюсь, но сестра сдавливает руку, грозно шепнув:
– С ума сошел, да? Пойдешь набьешь ему морду за то, что он обнял ее? Держи себя в руках, отелло.
Сжимая и разжимая кулаки, я неотрывно слежу за каждым жестом Еси. Она сама обнимает его, смеясь так радостно и счастливо, как будто это самое большое событие в ее жизни. В кровь моментально вспрыскивает незнакомое чувство, неужели…нет. Нет, я не ревную, просто без ног ему будет намного лучше. Гремучая змея уже добралась до сердца и упрямо шепчет обратное.
– Я сломаю ему хребет, – гулко выдаю.
Намотаю кишки на кулак и выбью всю душу. Секунда, вторая, я зкипаю как чайник, готов кинуться в бой, но что?
– Сначала я сломаю тебе правую руку, если ты хотя бы попытаешься двинуться в их сторону. После поговоришь, напугаешь только.
Я как садист продолжаю смотреть на них, мысленно найдя тысячу способов избавиться от него. Во всех он кричит и плачет. Залпом выпиваю бокал отвратительного бабского пойла, достаю еще два бокала и ставлю перед собой на столик.
– Решил напиться? Образец для подражания, – толкает меня в бок и сердито заглядывает в глаза.
– Иди цепляй горячих самцов, я справлюсь.
– Справится он. Пей свой сок и сопи в две дырки.
Если я думал, что ад закончится, как только он отпустит Есю, то нет. Он начинается прямо сейчас, когда она снимает босоножки и под восторженные аплодисменты проходит в середину зала, выставив правую ладонь в сантиметре от его клешни.
И вот сейчас я практически умираю от нахлынувших эмоций. Эти движения отключают всю адекватную часть меня, я словно перестаю быть разумным существом, наблюдая за плавными изгибами, соблазнительно двигающимися в такт музыки. Бокалом веду по силуэту ее фигуры и подыхаю.
Он касается ее Везде. Там, где нельзя. Нельзя тебе ее трогать, говнюк!
Еся двигается как нимфа, способная увлечь в свои глубокие воды. Рывок, поддержка, платье задирается слишком высоко и видна тонкая полоска белья. Поворот, круг, рывок, нога на бедре. Высокая поддержка, и я взрываюсь.
– К черту все, – хлебнув еще шампанского из очередного бокала и под негодующие крики сестры, я двигаюсь вслед за Есей, чтобы уже разорвать этот Гордиев узел.
Танец заканчивается как раз вовремя, и девушка уносит ноги прочь. Она понимает. Чувствует и бежит. Беги. Беги так быстро, чтобы я тебя не догнал.
– Не вздумай причинить ей боль.
Боль? Я? Никогда.
Не знаю, как это смотрится со стороны, но я довольно уверенно преследую Есю и, дойдя до малоосвещенного участка, с силой вталкиваю ее в первую попавшуюся коморку и на ходу врубаю свет.
Желтоватая лампа освещает помещение моментально, и я сталкиваюсь с широко распахнутыми глазами своей девочки.
Закрываю дверь изнутри и накидываюсь на нежные пухлые губы, не дав сказать и слова. Хватит, я терпел слишком долго. И это выше моих сил.