![](/files/books/160/oblozhka-knigi-spasi-menya-ot-sebya-si-382037.jpg)
Текст книги "Спаси меня от себя (СИ)"
Автор книги: Юлианна Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Глава 33
ЕСЯ
Захожу и понимаю, что медленно умираю. Мало ли когда было снято это видео? Мало ли кто мог поменять там слова в угоду своих целей? Правда ведь? Вот он улыбается, лицо озаряется светом при моем появлении. Я ведь чувствую отношение к себе, вижу и просто понимаю, что не может быть это правдой. Нет. Не со мной.
– Ты чего не отвечаешь на сообщения? – Андрей спешно подходит и жадно целует в губы, погружая в меня язык.
Секунда, вторая, он отрывается от меня и смотрит подернутым похотью взглядом, вынуждая меня таять. Это же мой Андрей, у него ко мне другие чувства, ведь так?
– Телефон сел, – вру, ведь он прекрасно работает. Это я не находила в себе силы ответить на все многочисленные смс, не находила ни единой возможности кануть в переписке с таким безумным багажом за спиной. Багажом из урагана боли. А все из-за чертового видео.
– Я скучал, – целует в лоб, затем в скулу. Не сводит магнетического взгляда, не выпускает из плена. Толкает меня к двери и спешно проворачивает дверной замок, а затем обнимает. Так сильно, что хочется кричать. От отчаяния, что не могу отказать, не могу ударить, заставить ответить.
Как я скучала. Как я безумно скучала за эти полдня без связи с ним.
Мысли улетучиваются, даже злость отходит куда-то на второй план, когда я ощущаю сильные и настойчивые объятия. Они меня лечат и калечат. Буквально ломают кости и при этом нежно шепчут.
Меня уводит в сторону от первоначального плана выяснить отношения, настолько отводит, что прихожу в себя уже на маленьком диванчике.
Верхом на мужчине, ноги согнуты в коленках, а промежность прямо утыкается в бугристость в штанах. Андрей мягко приспускает лямки платья и уверенно просовывает пальцы под бюстье, нащупывая упругую горошинку. Грудь сводит от спазмов, все тело электризуется. Глаза закатываются от удовольствия, а губы пересыхают, словно я одинокий путник в пустыне. Жарко.
– Андрей, я … – но договорить мне не дают, потому что настойчивые мужские губы опускаются на пересохшую плоть, сминая, жаля и упиваясь до последней капли. Ладони сжимают ягодицы и сдвигают полоску трусиков.
Палец скользит по клитору, обводя набухшую жемчужинку. Быстрее, еще быстрее, а затем медленно, до умопомрачения нежно и так бесконечно приятно, что я не сдерживаюсь.
– Тише, моя девочка, мы в больнице все-таки, – смеется в ухо и облизывает мочку. Голова падает на плечо, вдохи получаются рваные и сдавленные, словно меня душат.
Я вся накалена до предела. Словно спичка воспламенилась и горю. Андрей расстегивает брюки и достает член. Вчера я не видела его так близко, и сейчас, имея полный доступ, понимаю, что мне стыдно. Вот так смотреть стыдно, но при этом отчаянно хочется коснуться. Что я и делаю, но так неуверенно и мягко, будто бы он сломается. Знать бы еще…как правильно это делать.
Осторожно веду рукой по мягкой коже и надавливаю на самый кончик. Андрей шипит и откидывает голову.
– Что-то не так? – резко убираю руку и наблюдаю, как член пульсирует, подергивается. А если я сделала ему больно?
– Глупенькая, все так, только сильнее и не бойся его, – сквозь полустон слышится смех. Мужчина уверенно хватает меня за руку и опускает на возбужденную головку, вместе со мной скользит вверх-вниз, сдавливая маленькую ладошку. На самом кончике члена появляется полупрозрачная капелька смазки, я сама надавливаю на нее большим пальцем и размазываю по стволу. Сдавленное рычание становится громче. – Да, вот так.
Я достаточно смелею и уже опускаю руки к мошонке. Пальцами касаюсь яичек, а второй рукой продолжаю водить по члену, наблюдая за тем, как сменяются эмоции на лице Андрея. Так ему приятнее, буквально учусь на практике.
Решаюсь на что-то сама впервые и опускаю голову к шее, покрываю поросшую щетиной кожу невесомыми поцелуями, после чего наконец-то касаюсь губ, обводя контур языком. Андрей хватает моя язык зубами и тянет на себя, а дальше впивается болезненным поцелуем. Срывается на бешеный ритм, отрывает руки от члена и придвигает меня так, что головка возбужденной плоти касается влажных складочек.
– Шшшш, скажи мне, болит? – палец плавно скользит по изнывающему влагалищу. Прикусываю губу в ожидании и тихо стону.
– Нет.
– Когда у тебя месячные? – вопрос звучит так дико и бесконечно неловко, хотя о какой неловкости речь, если мы уже занимались сексом, а прямо сейчас во мне его палец. Грудь оголена и болтается перед глазами, а губы изнасилованы языком несколько раз?
Зажмуриваю глаза и тихо выдаю:
– Через пару дней.
– У меня нет презервативов, но я чист, и выйду вовремя. Да?
Даже не думаю. Сразу выдаю заветное:
– Да.
Он приподнимает меня и резко насаживает на себя. Член протискивается в меня так глубоко, что я захлебываюсь эмоциями, прикусываю до крови губу. Смотрю широко распахнутыми глазами на Андрея, который как сумасшедший впивается в мою грудь и начинает сосать, одновременно вдалбливаясь до упора в мое лоно.
Еще толчок, всасывает и прикусывает горошинку, спина прогибается под натиском рук, и скользящие движения ускоряются. Отрывается на мгновение, и снова впивается в губы, меняя угол погружения. Совсем чуть-чуть, но внутри все взрывается фейерверком. Обводит контур губ языком, как совсем недавно делала я, и скользит языком к уху.
– Тебе не больно, – шепчет, но, когда я вместо ответа стараюсь двигаться сама, все вопросы кажутся неуместными, и Андрей отпускает мою талию. Дает возможность самой попробовать. Я пробую, и с каждым движением возбуждение растет в сто крат. Двигаюсь так быстро и при этом смазанно, как-то слишком резко, стараюсь как он, но получается слабо.
Но стоит мне ухватиться за плечи и зацепиться поудобнее, как дело идет намного лучше. Андрей продолжает облизывать каждый сантиметр моей кожи и двигаться мне навстречу. Хлюпающие звуки разносятся слишком громко в тихой комнате. Я запрещаю себе кричать и вместо этого прикусываю ладонь, что замечает Андрей и перехватывает мои губы. Полностью подчиняет себе.
Мы двигаемся в унисон, идеально соприкасаемся телами, создавая свою нереальность, сказку.
Оргазм разрывает меня на части. И я распадаюсь на кусочки в его руках. Буквально и морально. Утыкаюсь носом в шею и слышу, как Андрей громко кончает мне на живот, размазывая семя по коже.
Обнимая мужчину за шею, чувствую, как скользят соленые дорожки по щекам. Сладко-соленый поцелуй. Горечь на губах.
– Маленькая моя, ты чего? Что…больно? – я чувствую обеспокоенный взгляд, кожей ощущаю его горячие касания. Словно языками пламени меня обжигает.
– Я люблю тебя, но как же больно тебя любить, Андрей, – выдаю и плачу, следя за удивленным лицом Андрея. Он каменеет и сдавливает мое лицо в руках, стирая бесконечные потоки слез.
Глава 34
ЕСЯ
– Я не понимаю, что случилось, девочка моя? – он правда волнуется, подозрительно прищуривается и скользит взглядом по лицу.
Поднимаюсь и с силой спускаю платье, натягиваю лямки на плечи. Теперь все прикрыто. Промежность ноет, по бедрам стекает семя. На фоне внутренней боли начинаю чувствовать себя использованной. Ну а ты ведь сама позволила ему, Есения. САМА. Тебя никто не насиловал, никто не принуждал. Ты могла просто встать и сказать «нет», но ты ослепла. Как всегда ослепла, глядя на полуденное солнце.
Мне хочется выложить все сразу, с глаз шоры слетают и падают на пол громко позванивая. Замираю и пытаюсь собраться с мыслями, прокручивая то, что увидела в сообщении с незнакомого номера.
И стоит только вспомнить, как пробирает на новый неконтролируемый поток слез. Соберись, Еся. В конце концов…он тебе ничего не обещал.
Не обещал, что будет красиво, что будет по-настоящему. Он тебе по сути ничего не говорил, а просто был. Ты же сама себе нарисовала воздушных замков, а вот теперь наслаждайся.
– Скажи мне, что все, что между нами, не просто игра для тебя.
Андрей резко поворачивает голову в мою сторону и загадочно выгибает бровь. В глазах читается немой вопрос, разумеется, не понимает. Не хочет или просто делает вид.
– Я не привык читать мысли, так что скажи прямо, пожалуйста. И мой ответ "нет", не игра.
Гневные нотки начинают подбешивать. Это я должна злиться, это я должна истерить и царапать ему лицо. Я! А не он. Насупился как сыч!
Ноздри раздуваются, а губы складываются в прямую линию. Меня ломает на части прямо сейчас. Кажется, что проще было бы вырвать сердце к чертям собачьим, чем пытаться что-то доказать кому-то. Делаю шаг от него и тысячу в уме навстречу. Нельзя стараться убежать и в тоже время хотеть остаться больше всего на свете.
Оставляю без ответа последнюю фразу, решая, что лучше показать все как есть, а не пересказывать. В конце концов грудную клетку уже вскрыли, так какая разница, как долго в ней будут колупаться?
Не успеваю достать телефон, как Андрей спешно подходит ко мне и цепляет пальцами за подбородок. Жесткий захват не дает мне опустить голову.
– Ты должна верить мне.
– Доверие – штука хрупкая и уж точно обоюдная. А у меня целый прицеп поводов не раскидывать руки в ожидании объятий, – отшатываюсь назад. Словно в замедленной съемке наблюдаю, как лицо Андрея становится еще более хмурым. С оттенком ярости. Налетом нетерпения.
Ждешь деталей?
Подождешь.
– И что я сделал такого? – звучит уже не так добродушно, потому что цедит с паузами каждое слово.
– Я люблю тебя, и говорю об этом открыто, не стесняясь своих чувств. Мне не стыдно, не страшно об этом заявить. Я утонула в тебе, понимаешь? Вся полностью, от макушки до пят. И знаешь, не горжусь этим, конечно, потому что меня впервые макнуло настолько глубоко.
По мере моего монолога глаза Андрея становятся все менее живыми, словно он начинает понимать суть происходящего.
– Тебе нужны высокопарные слова? – выдает пренебрежительно.
– Нет, мне не нужны высокопарные слова, мне вообще ничего не нужно, кроме тебя. И вот огроменная такая себе проблема, знаешь ли! – бью кулачком в грудь, но ему хоть бы хны.
Слегка морщится, и я вспоминаю, что именно сделала…Там же живого места нет.
– Прости, я не хотела, – всхлипываю еще сильнее. Соберись, пожалуйста, соберись.
– Уже не болит, а ты продолжай, – ухмыляется и отводит взгляд мне за спину.
Пусть я буду последней дурой, но мне хочется вычеркнуть из памяти это видео. Особенно даты на нем. Нет. Мне хочется просто потерять память.
И одновременно ударить себя чем-то тяжелым. Если я уже настолько слепая дура. Неделю назад. Долбанную неделю назад он был с ней. Теперь-то понимаю, почему он не отвечал мне тогда.
Достаю телефон с разбитым экраном, сеточка распространилась теперь на всю поверхность. Того гляди и пальцы порежу, но пусть хоть эта боль приведет в чувства.
Пару кликов и экран вещает то, от чего хочется оглохнуть и ослепнуть.
– Милый, а давай сзади? – игривый голосок прорезает пространство. Моя реальность сокращается до одного-единственного динамика. Глаза закрываются, словно защищаются. А чувства заостряются, и все ощущается ярче, чем ночью. Больнее.
– Ну, детка, мне пора.
Характерный звук застегивающейся молнии режет по живому. Я знаю, что он там голый. Видно все в деталях. Даже закрытыми глазами картинка упрямо врезается в меня. Монтируется и не дает остаться незамеченной
– Что, любимая ждет?
Она переворачивается на спину, демонстрируя аппетитную грудь и сочные бедра. Больше и лучше моих. Она вообще вся краше, ярче. Ухоженнее.
– Ты у меня одна, Манюнь, забыла? – ухмыляется, застегивая рубашку. Одной пуговки нет, на что он морщится. Да. Я все рассмотрела несколько раз. Как конченная наркоманка. Выуживая малейшие детали. А потом запретила себе даже открывать мессенджер.
– А я думала, ты влюбился.
– Детка, я трахаюсь, а любовь – это для тех, кто верит в розовые сопли. А не в гормональные всплески. Да и не родилась еще та, ради которой я готов променять свое веселье, – заливисто хохочет. – Вот дочку да.
– А какая дочка без жены?
– Милая, я тебе показал, как дети делаются! Тебе понравилось! – пьяный смех опять разрезает меня на части.
– Значит, я могу не переживать, что ты исчезнешь с радаров?
– Ну какой там! Мы же с тобой для здоровья веселимся.
Звонкий поцелуй, пара томных вздохов и мой контрольный в голову уже тут как тут.
Ручьем. Слезы стекают ручьем, оседают на кромке платья, оставляя уродливые разводы. Андрей немигающе смотрит в телефон, а потом скидывает его на пол.
Звук трескающегося пластика завершает картину теперь уже самого паршивого дня. И я сейчас плачу уже от того, что мой телефон окончательно канул в небытие. Почему после всего…последней каплей стал именно кусок пластика и стекла?
– Это не то, что ты подумала, – толкает меня к стене и захватывает лицо в ладони. Заставляет посмотреть на себя, но я упрямо отворачиваюсь. Боль в душе становится несоизмеримой.
– Не надо, не надо, пожалуйста. Это, конечно, не ты, слова не твои, все смонтировано.
– Послушай, плевать, что я там сказал, плевать. Важно, что я не могу без тебя, услышь меня, пожалуйста. Это все намного важнее чертовой любви, если я дышу с тобой по-другому. Люди переоценивают это, куда важнее быть партнерами. Я нашел тебя, вернее обрел снова через года. И я не отпущу тебя. Нет у меня никого. Это все монтаж. С момента нашей встречи в больнице не был ни с кем. И не думал даже об этом, мне никто не нужен, кроме тебя, – безумно водит губами по лицу, а я хочу просто раствориться в пространстве. Уменьшиться до атома.
Все звучит так гадко и противно, что идея смыть с себя любое упоминание о его касаниях прямо сейчас достигает пика.
– Люди якобы любят и вступают в брак, а потом убивают себя этой любовью. Ты просто смотришь на все под другим углом, но отбрось мишуру, пожалуйста! Это все чертова пропаганда общества. Вот он меня любит, вот он меня ценит! Нихуя не любит, если вопит об этом. Не верю я в эту вашу любовь. Не верю! Поступки, мать твою, краше в миллион раз. Забота! Партнерские отношения и секс.
Нашу любовь…Какие поступки? Что? Что ты сделал, а?
Секс.
Пытаюсь оттолкнуть от себя, понимая, что Андрей не отрицает и даже не пытается оправдаться. Бьет меня ответ по голове, как кувалда. Ты дура, непроходимая дура, Есения. Папа ведь говорил, да и изначально было все видно, все чертовски встало на свои места. Стоило лишь посмотреть правде в глаза, а не верить в чудеса. Ну а теперь гори ярко, девочка. В костре боли.
– Отпусти меня! – голос срывается, но получается достаточно громко. В дверь начинают стучать, но я не могу различить слов, последовавших за этим грюком.
Вырываюсь из загребущих рук, не переставая при этом плакать. И только когда в поле зрения появляется Борис, реальность догоняет и бьет по лицу.
– Отпусти ее, ты не видишь, что она в истерике?!
Мне хватает секунды промедления, чтобы вырваться и убежать, кинув напоследок взгляд на Андрея. Отрешенно смотрящего в мои глаза и отрицательно кивающего в ответ на мои мысли.
Это все.
Нет.
Но я киваю «да».
Глава 35
ЕСЯ
Кажется, я понимаю, что означает «живой труп», прямо сейчас я именно он, никак иначе. Вся жизнь расплескалась в том кабинете. Глядя в любимые глаза. Не находя ответ на главный вопрос. А его и не будет.
Ты не будешь об этом думать, Еся. Нет. Не будешь.
В пограничном состоянии я добираюсь до дома. Абсолютно без мыслей, эмоциональный вакуум еще никогда так остро не селился в моей душе. Пожалуй, только после того случая…Да, по боли это почти соизмеримо. Правда там не было близкого человека, была голая ситуация без прикрас.
Которую я прожила, потеряв частичку себя навсегда. Как мне казалось тогда. С Андреем мне на мгновение почудилось, что я обрела ее снова, загорелась жизнью и как-то открылась иначе. Но сейчас все потухло. Развеялось пеплом по сожженной душе.
Я захожу в подъезд на автопилоте, так же на автопилоте поднимаюсь пешком на свой этаж. Мне нужна какая-то активность, надо двигаться, чтобы не увязнуть в болоте. Тянусь за соломинку, принуждаю себя думать об учебе, о том, что приготовить на ужин. О долбанной сессии, о проектах. Планах.
Мысль перескакивает на идею о новом телефоне. И вот он, триггер. Меня уносит, вновь касания, поцелуи, жаркий секс на диване, разговор и моя истерика. Все калейдоскопом проносится перед глазами, когда я подхожу к двери и слышу.
– Явилась. На звонки не отвечаешь, сама не звонишь, не пишешь. Потерялась, красотка, – на ступеньках сидит Свят, рядом с ним коробки. При видя меня он резво встает, но рассмотрев лицо, отшатывается.
Страшно представить, как я выгляжу. Правда страшно.
Наверное, именно он становится последней каплей. Что-то внутри натягивается и лопается. Я больше не контролирую себя. Нечто темное скребет меня изнутри, оставляя глубокие кровоточащие борозды в душе.
Взрываюсь и заливаюсь слезами. Свят не ждёт пояснений, а молча обнимает меня и утешительно поглаживает по спине.
– Есенька, ну ты чего? Что случилось?
Но я не могу говорить, только сильнее прижимаюсь к нему. Словно якорь теперь именно Свят, а я пароход в открытом море при шторме. Того гляди и перевернет.
Он больше ни о чем не спрашивает, просто вырывает из ослабевших рук сумку, роется в ней. Найдя ключ, уверенно открывает дверь и заводит меня. Слезы застилают глаза окончательно, воздуха не хватает, нос забит.
Каждый последующий вздох приносит физическую боль. От непрекращающихся всхлипываний голова начинает раскалываться.
Внезапно передо мной возникает стакан, до краев наполненный водой.
– Пей и рассказывай. Может позвонить отцу?
– н…нет, не надо. И у меня нет телефона теперь, – выпиваю полностью. Выскальзывающие капли дорожками опускаются по шее. Охлаждают. Руки подрагивают.
Свят закатывает глаза и утробно рычит.
– Так ты из-за телефона? Еся, я куплю тебя пять таких!
Он заметно расслабляется и усаживается напротив меня. На периферии слышу свист электрического чайника.
– Нет.
– Ты мне расскажешь? – Свят спешно подходит к столу, выключает чайник и быстро готовит ароматный зеленый чай. Как я люблю.
– Давай просто посидим. Как раньше, – выдаю безэмоционально.
– А вот, кстати, о чем я. Ты вообще потеряла совесть, милая. Помнишь, какой сегодня день?
Делаю маленький глоток, кипяток обжигает горло.
Голова пульсирует. Мысли хаотично перескакивают, и мне не удается ни одну ухватить за хвост.
– Мой день Рождения, Еся.
Так стыдно не было очень давно. Очень. Хочется провалиться сквозь землю и ударить себя в довесок по лбу несколько раз.
– Свят, прости меня, пожалуйста, – тянусь к нему, чтобы обнять, на что он демонстративно отворачивается.
– А вот и нет, я обиделся. Ты меня не любишь, – надувает губы и складывает руки на груди.
Впервые несмело улыбаюсь. Вот какая я плохая подруга. Настолько утонула в своей личной жизни, что забила на всех окружающих. Не только на Свята, вообще на всех. Когда я в последних раз проводила время с подругой? Когда я просто отдыхала, не думала о сложностях, не волновалась по мелочам?
Погрузилась в свою реальность, забив на все остальное.
– Прием, Хьюстон, у нас проблемы, – друг хмурится и начинает махать перед лицом руками. – Я пошутил, ну ты чего?
– Прости меня, я плохая подруга.
– Скажем так, ты самая лучшая подруга, которая немного потерялась в тумане. Влюбилась, да?
Подходит и крепко обнимает меня. И чем сильнее обнимает, тем легче мне становится.
Нет сил ответить, и я просто киваю.
– Он тебя обидел?
Снова кивок. Молча куда проще "говорить" об этом. Мне кажется, раскрой я рот, чтобы рассказать в деталях, не соберу себя по частям.
– Хочешь я с ним разберусь? – смотрит на меня серьезно, играет желваками.
– Нет, – сдавленно улыбаюсь и стираю остатки слез тыльной стороной ладони, – давай мы лучше отпразднуем твой день Рождения. Как раньше, помнишь?
– Я потому и принес пиццу. Терпеливо ждал, до тебя дозвониться не смог, позвонил Александру Павловичу. Он сказал, что ты обычно к пяти дома. Сидел там, отморозив детородные органы, – вскидывает руки и кивает на бедра. – Ты почти лишила меня детей, Еся, я серьезно!
Обнимаю Свята и сдавленно смеюсь в широкую грудь.
– Пойдем, – выдыхаю и с надеждой смотрю на друга. Он кивает без намека на обиду.
Свят как раз из разряда тех людей, которые чувствуют тебя на глубинном уровне. Не наседает. Не принуждает рассказать. Просто находится рядом и терпеливо ждет, когда я раскроюсь сама. А пока пытается отвлечь от всего.
Я одалживаю у него телефон, пишу отцу, что теперь без средств связи. Специально набираю сообщение, потому что по голосу он считает все. Слишком тонко может чувствовать мое настроение. Ответа нет.
– Забыл сказать, твой отец на какой-то операции сложной. Просил передать, чтобы ты не волновалась и не ждала, – кривится Свят, доставая пиццу из коробки.
– Вечером? – опять что-то случилось, наверное. Кое-кто мало того, что всю неделю задерживается на работе, так еще и берет сложнейшие случаи. Устала выяснять отношения, ведь нельзя столько работать. Тем более ему.
– А я знаю? Сказал, что опять сынок какой-то шишки. Очень «попросили».
Значит, принудили. Он лучший в своей стихии. Конкуренцию ему мог составить только лучший ученик.
Опять спазм в области сердца. Нет.
Хватаю тарелки, сок, выуженный из холодильника. Заставляю себя сублимировать.
Мы смотрим самый глупый фильм в моей жизни, раскинувшись на диване. На смех меня не пробирает, а вот Свят лопается по швам каждые десять минут. От его эмоций мне становится теплее. Словно я у костра сижу в морозный день.
Ничего не предвещает беды, пока мой ноутбук не издает булькающий звук. И перед нами со Святом не появляется всплывающее окошко входного сообщения.
Повторно за этот день мое сердце протыкается острым пиком.