![](/files/books/160/oblozhka-knigi-spasi-menya-ot-sebya-si-382037.jpg)
Текст книги "Спаси меня от себя (СИ)"
Автор книги: Юлианна Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Глава 41
12 часов назад
АНДРЕЙ
Пыльный потный город в самом разгаре лета так себе удовольствие. Но я упрямо стою в километровой пробке, уповая что эта встреча принесет свои плоды. Как минимум, подписка о невыезде перестанет перекрывать мне кислород. Как максимум меня в конечном итоге не посадят за решетку.
Внутренний радар вопит о благоприятном исходе, но внешне я комок нервов. Методично сводящий самого себя с ума.
У высотного здания одного из самых навороченных бизнес-центров мой непоследний внедорожник смотрится игрушечным. Да уж, Бачинский, а раньше ты думал, что на коне? Разве что на пони, друг мой.
– Здравствуйте, чем я могу вам помочь? – девушка на ресепшене расплывается в похотливой улыбке и пытается сделать максимум для того, чтобы я ее заметил. Режим кошечки на полную мощность.
Девочка, ты настолько мимо еще не попадала. Нетерпеливо постукиваю пальцем по идеальной поверхности такого же недешевого стола, как и весь антураж.
– Добрый, мне нужно переговорить с Шторгиным Иннокентием Аристарховичем.
Глаза напротив начинают стрелять более метко, губы выпячиваются так, что утки явно позавидовали бы подобным формам. Никогда не любил силикон, нет, ну даже если трахаешь такую куклу, кроме механики, что опустошает яйца, не чувствуешь ничего. Никакого эстетического удовольствия, одно разочарование.
– У вас назначено? – почему так хочется приложить эту надутую до невозможности рожу о стол.
Андрей, выдохни. Просто силиконовая долина делает свою работу. Не качественно, но делает же.
– Нет, но он будет не против, – настаиваю вежливо. Пока что.
– Извините, но я не могу вас пустить, если у вас не назначено, – тушуется, конечно, но продолжает натягивать беляши до состояния, когда они могут лопнуть, выплескивая все содержимое на окружающих.
– Понятно, – разворачиваюсь и иду ровно к кабинету Шторгина, мне плевать на всех, кто хотя бы попытается помешать мне прямо сейчас.
За спиной разносятся легкие шаги, отдающие в моей голове звуком каблуков. Будь я тут целый день, выкинул бы их в окно. Можно же свихнуться от адских ходуль и такого же звука.
– Я не могу вас пустить, туда нельзя!
– Ага, я слышал, – непринужденно и расслабленно открываю дверь и напарываюсь на недоуменный взгляд Иннокентия Аристарховича.
– Ты совсем страх потерял, что ли? – не удосужившись даже выслушать меня, грозно выдает. Ноздри раздувается словно он увидел самый отвратительный предмет в своей жизни.
Плевать, ты меня выслушаешь, даже если мне для этого нужно будет отхватить по ебальцу. Мужчина встает и резво подскакивает ко мне с одним единственным безумным желанием в глазах размазать меня по стенке, наблюдая как реки крови покидают Мой «полуживой труп»
– Нет, надо поговорить, – достаю из кармана флешку, раздобыть которую удалось Миле не так уж и просто, но она ведь золото и лучший в мире юрист, который смог уломать следователя за полчаса. Декольте тоже сыграло не последнюю роль.
Мужчина не смотрит на флешку, но зато продолжает испепелять меня взглядом. Да хоть сожги дотла, но правду узнаешь… Либо ты уже знаешь, и тогда ситуация приобретает совсем уж кощунственный исход.
– Я размажу тебя как букашку за своих детей.
– Давайте сначала вы посмотрите кое-что, а потом мы уже решим, что в такой ситуации целесообразнее делать. Насчет Леры можете и ударить, но насчет сыночка увольте…я бы повторил при встрече.
Шторгин краснеет от злости и сжимает пухловатые ладони в кулаки.
Кровь в жилах кипит, я не хочу верить, что этот адекватный мужик мог быть причастен к подобной грязи. Нет. Не тот, кто перекрыл денежный кислород своей дочери за то, что она пьяная влетела в отбойник на выезде из города. Не тот, кто запихнул ее в медучилище и потом в клинику обычной медсестрой. Нет.
– Я был о тебе лучшего мнения, Андрей.
Киваю на флешку, бескомпромиссно показывая, что меня не волнует ничего по сути, кроме этого в данный момент.
Мужчина злобно выхватывает из рук железку-носитель и спешит посмотреть содержимое на новомодном ноутбуке. Приверженец последних моделей во всем, но никогда не кичится богатством, во многом отличаясь этим от собственных детей. В кого пошли дети, кстати, не ясно, потому что мать тоже была адекватной, по словам очень многих людей, но пару лет как ушла от тяжелой болезни.
Звук из динамиков битым стеклом вонзается в барабанные перепонки. Сука, я смотрел один раз и очень желал вернуться в больницу, чтобы довести дело до логического завершения.
Ужас окрашивает глаза.
Судя по стремительно бледнеющему лицу мужчины, он ничего не знал до настоящего момента. Еще бы, такие эмоции сыграть невозможно, это простая жизнь и ее принципы, коими Шторгин не пренебрегает. Предпочитая оставаться человеком, он не мог покрывать такое. Вера в человечество не закончилась на нем, спасибо, Господи!
Мгновенно отлегло. Почему мне было так важно понять, что он не в курсах? Черт его знает, может потому что мы общались хорошо, засиживаясь за бутылкой десятилетнего коньяка на даче под приглушенную музыку. Может именно с ним мы словили одну волну.
«Я бы хотел такого зятя» говорил он мне не раз, на что я загадочно улыбался, не желая расстраивать старика.
По мере продвижения действия на экране, мужчина становится бледнее стены. Привалившись бедром к столу, неотрывно смотрит, как его сынок тащит брыкающуюся Есю в подворотню клуба, прямо под камеру, направленную в самую глушь. Вот только незадача, она пишет все даже ночью. Удобно иметь связи и бабки, но есть вещи, которые не скрыть и не удалить, будь ты хоть самым богатым человеком в мире. Запись стремительно заканчивается, оставляя после себя лишь одно желание у меня – убивать.
Шторгин молча достает телефон из кармана и трясущимися руками набирает кого-то, после чего грозно выдает.
– Привези ко мне этого щенка немедленно, – сжимает переносицу и начинает утробно шипеть в трубку, – мне плевать. Я хочу видеть эту сволочь сегодня в любом состоянии.
В голове кавардак, мне по-настоящему жаль мужика, не повезло с детьми, и ведь вложил всю душу, нельзя сказать, что недолюбил. Понятно, что ситуацию он перекрутил, да и какой родитель не порвет за свое чадо? Разве что мои, дефектные…Зла на него не держу.
– В какой момент я настолько все упустил? – вся тяжесть мира опустилась на плечи отца, для которого открылась не самая хорошая сторона его детей. – Андрей, ты за это его избил?
– За свою женщину я буду убивать, Иннокентий Аристархович.
Выдаю жестко и правдиво. Она моя женщина и за каждую слезинку буду заживо сдирать шкуру и наслаждаться мучениями твари. «Начни с себя, Андрюша» шепчет подсознание.
А себя мне давно хочется размазать по стенке, такой всепоглощающей боли я не испытал, пожалуй, никогда. Может я и тварь, но правду признать готов всегда. Дышать без моей девочки дается трудней. Захлебываясь ненавистью к самому себе, больше всего мечтаю о том, чтобы снова держать руках свое сокровище и знать, что она никуда не денется из моей жизни. И что я счастливая падаль, которая может заслужить прощение.
– Я дам отмашку, Андрей. Прости меня, если бы я знал, я бы сам закатал его в асфальт и заставил отвечать перед законом. Дай мне контакты девочки, я лично принесу извинения и все, что она потребует, – бахает по столу и грубо матерится бесконечным потоком.
Не надо моей девочке новые потрясения. Пока точно нет.
– Я бы хотел иметь такого отца, как вы, – вырывается самопроизвольно. Это правда, и я не страшусь заявлять ее, считая мужчину достойным отцом недостойных детей.
Иннокентий Аристархович дергается. На лице застывает нечитабельное выражение, наполненное бесконечной болью.
– А я бы такого сына хотел.
Грустно выдает и откидывается на кожаном кресле.
– Дело закроют, Андрей.
– Спасибо вам.
Выхожу из здания со стойким ощущением, что что-то немыслим образом изменилось, причем настолько, что никогда не станет прежним. Опустошенный от эмоций сажусь в машину и бестолково пялюсь в приборную панель. Мне для счастья надо совсем мало и в тоже время много.
Когда и в какое мгновения моя жизнь настолько круто повернулась, что я стал думать о ком– то настолько много. Всепоглощающе одержимо, что, сука, не могу откючить поток сознания. Снова и снова возвращаюсь к нашему последнему разговору.
Наполненные болью глаза опять вонзают в меня нож, протыкая насквозь.
Как же больно тебя любить, Андрей.
Слова вырезаны в голове. Постоянное напоминание о том, какой же я мудак.
Нежные касания к лицу, забота, трепет от близости и безумное ожидание встречи. Все это сносит голову. И даже не сам секс, а желание просочиться в нее на всех уровнях и оставить свой след, свою метку. Чтобы никакая падаль не покушалась.
Короткий рингтон вырывает из размышлений. Сообщение от человека, которого я готов озолотить за все, что он сделал. Старый знакомый, что смог раздобыть всю информацию о местонахождении Еси. Болгария, конечно, моя девочка так любит солнце, радуюсь этому, как ребенок радуется долгожданному подарку. Меня накрывает бушующими эмоциями. Точный адрес, все что мне надо. Дайте мне точку опоры…
Я еду. Ты только прости меня. Мне больше не надо.
А мне и правда пора, пора уже сделать хоть что-нибудь правильно в этой жизни.
Глава 42
ЕСЕНИЯ
Мы молча заходим в лифт, он, не спрашивая, нажимает совсем другой этаж.
Так я понимаю, что направляемся мы точно не в мой номер. Бегло осматриваю Андрея и, пока он полностью сосредоточен на себе, жадно вдыхаю спертый воздух в замкнутом пространстве. Воздух, наполненный ним. Он плавно движется в крови, пуская корни где-то в районе сердца.
Это неправильно, это на грани болезни. Еся. Ты больна и ведешь себя соответственно. Больная эмоция вас связывает, больные чувства, их нужно резать/рвать и идти дальше. Просто забыть. Все бывает, влюбилась, оступилась, не тому доверилась, но сейчас это все не имеет никакой основы и значения для тебя в будущем. Разве что ты до конца своих дней хочешь быть вот такой размазанной «тютей».
Закрываю глаза и делаю болезненный вдох, он сжимает легкие. Не могу сосредоточиться ни на чем, кроме как на той боли, что разрывает душу. С этим мужчиной острее и ярче. Все ярче, радость и боль, воодушевление и разочарование, счастье и отчаяние. Они всегда рука об руку, хорошее и плохое. Как две крайности, с Андреем иначе никак. Никаких полумер.
– Как ты себя чувствуешь? – срывается с губ, я правда не хотела, оно само вырывается.
Сердце трепещет, потому что в отражении стальной поверхности я снова методично считываю эмоции, быстро сменяющиеся на лице Андрея. Пухловатые губы кривятся в полуулыбке, болезненной и надломленной. Это звериный оскал. Боль переполняет все его естество, она отдается в мою грудь и оседает тяжелым комком.
– Как будто я умер. Без тебя.
Закрываю глаза. Не видеть. Еще бы уши залить бетоном, чтобы не слышать. Андрей, зачем ты это делаешь? Кому и что пытаешься доказать? Сделать лучше или хуже? Окончательно уничтожить меня.
Створки открываются, и Андрей снова нажимает какую-то кнопку. Я не успеваю и шагу ступить, как он преграждает мне путь со словами.
– Не мой этаж, – шепчет, отталкивая меня к холодной поверхности стенки лифта.
Боковым зрением замечаю, что дверцы закрываются, а махина не двигается с места. Указатель этажей показывает прочерк. Впервые за долгое время поднимаю голову и настолько близко оказываюсь к губам Андрея, что мне достаточно сделать маленький рывочек, чтобы ощутить вкус горечи.
Просто упасть еще раз в пропасть. Малюсенький шажочек, и ты снова будет счастлива и разбита на миллионы фрагментов, что точно не собрать до кучи в целостную картину уже никогда.
Мы стоим. Буквально и абстрактно. Точка невозврата прямо перед носом, Еся. Не отмотаешь уже.
Андрей смотрит своими невозможными глазами, засасывая мою реальность в свою. Смотрит и говорит:
– Я бы никогда не изменил тебе, и я могу доказать, что то видео было снято до тебя. Но я чертовски хочу, чтобы ты верила мне просто так. Потому что это я, а это ты. Я не так давно говорил тебе, что ты никогда не станешь той, которую смог бы просто трахать. Я уже и дышать без тебя не могу, и поверь мне, в полной мере ощутил себя в мясорубке жизни за тот период, когда не мог понять твое местонахождение, – широкая ладонь опускается на влажную щеку, я опять не замечаю, как слезы скатываются по щекам. Настолько привыкла к ним сейчас, что воспринимаю как абсолютно нормальное явление. Часть меня.
– А спорить на то, кто быстрее опробует выпускницу в переулке возле клуба, значит, смог?
Во мне говорит боль, я буду выплескивать ее так, как умею. Начинаю бить кулаками по груди, испытывая то же самое, что в тот момент в баре. Как он мог, как он мог?!
– Что ты несешь вообще? – пытается трухануть меня, чтобы привести в чувство, а на деле лишь сильнее распаляет.
Цепляет стальным захватом голову и блокирует любые движения с моей стороны. Мне приходится смотреть на него и лицезреть полное недоумение на лице.
– Я не знаю, что ты там накрутила в своей голове, но я никогда ни на кого не спорил, а чтобы затащить бабу в койку, мне достаточно улыбнуться. Ты можешь обвинять меня во всем, что угодно, но я не насильник и не подонок, Еся. Это уже сверх всякой меры, знаешь ли, – цедит злобно, продолжая сканировать мое лицо. Взгляд обезумевший.
Неужели ложь?
– Твой дружок пытался меня изнасиловать, а ты дал ему денег, чтобы дело замяли. И ведь дело замяли, а записи с камер испарились.
Зажмуриваюсь и ощущаю сжимающие движения в районе бедер. Андрей давит на меня всем телом и кричит в лицо.
– Кто?! Кто тебе, блядь, сказал эту чушь? Открой глаза, Еся, немедленно. Мать твою!
Мне страшно, до трясучки страшно открыть их и увидеть правду. Я хочу на мгновение остановить время. Застыть.
– Я не знал, на что даю деньги, ясно тебе? Лера постаралась, да? НЕ знал я ничего, просто дал денег, потому что он сказал, что баба залетела от него. Если бы я хоть имел представление, на что ему нужны бабки, я бы размазал его еще тогда, а не спустя столько времени! Смотри на меня, я сказал, смотри! – я открываю глаза и вижу тайфун боли, он смывает меня напрочь. Не может человек так врать, не может.
Неужели правда?
– А в тот день, злополучный, в который якобы случилось все, что ты видела на записи видеокамеры, я находился как раз у него. Методично отделывал за то, что он пытался с тобой совершить. Да. Я узнал, пришел и очень доходчиво ему все пояснил, за что и загремел в бутырке. Еся, я готов был его убить, и будь уверена, я бы это совершил, если меня не оттащили. Озверел просто, когда все стало известно. И я ни на секунду не жалею о своем поступке, не жалею ни о чем! Хотя нет. Жалею лишь, что раньше ничего не узнал. Но как ты могла поверить в это, Еся. Как? – мы сталкиваемся лбами, мужчина смотрит на меня немигающе. Мне стыдно. Больно. Мне страшно и очень обидно, а как иначе.
Как я могла не поверить. Кто я, а кто он? Какая-то девчонка, к которой он даже чувств не испытывает, ну знакомы с моего детства и что?
Он защищал меня, а я поступила так, как поступила. Мерзко.
– Потому что все было очень правдоподобно, а я слишком тону в тебе, – шепотом доношу. – И в себе. Я не могу так, никогда подобного не испытывала, и мне безумно страшно разбиться, – заливаюсь слезами на полную катушку. Что-то внутри щелкает, прорывает плотину. Андрей не ругает, не кричит больше, он молча прижимает меня к себе.
– Я не дам тебе упасть…За все время, я чуть не подох, если бы не Мила, я не знаю, что было бы. Честно. Так херово мне не было ещё никогда.
Утыкаюсь в его ключицу и дышу. Рвано и часто. Сама прижимаюсь сильнее, цепляясь руками за рубашку, впиваясь ногтями в спину. В какой-то момент мы сталкиваемся губами. Это ядерный взрыв, озаряющий ярким светом все вокруг.
Опять горечь на губах и бесконечный страх потери. Сжимаю ладошками лицо, пока Андрей подхватывает меня за бедра и впечатывает в стеклянную поверхность позади. Руки движутся по бедрам, оголяя загоревшую кожу, а я задыхаюсь от недостатка воздуха, не прекращая наш безумный танец губ и языков.
Нет сил на нежность, в нас кричит агония, так что все движения рваные, обезумевшие.
– Как я скучал, боже, как я скучал. Мое сокровище, – шепчет, оторвавшись от меня на секунды. – Радость моя, тут могут быть камеры.
Промежность, скрытая тканью купальника, уверенно умещается на выпуклом бугре. Я чувствую это безумие всем телом, обхватываю мужчину за шею и целую за ушком. Он цепляет мои ягодицы и смешает пальцы к клитору, задевая краешек сквозь трусики.
– Плевать.
Мне правда сейчас плевать на все, увидит нас кто-то или нет. Запишут камеры или нет. Мне не стыдно, мне фиолетово на все.
– Мне нет, ты только моя, – выдыхает в шею.
Второй рукой бьет по кнопкам лифта, кажется, по всем сразу, и мы движемся дальше.
Пока я сжимаю ноги так, чтобы ощутить всем телом своего мужчину, створки лифта открываются. А с ним закрывается дверца стеснения. Потому что на нас смотрит пожилая парочка. Я с полностью задранным платьем, в одном лишь купальнике.
Мы каким-то чудом умудряемся не снести старичков на ходу, и по приборам движемся куда-то вправо. Я не знаю, куда именно, потому что не вижу ничего вокруг, ощущаю лишь гладкие или шершавые поверхности стен, к которым меня прижимает Андрей на каждом ходу.
Кровь в жилах кипит, когда мы наконец-то оказываемся в номере. Мужчина сажает меня на какой-то столик и срывает купальник. Оголяя все сразу.
– Ох, как я давно этого ждал, – присасывается к груди, а рукой начинает водить по клитору. Вращательные движения доводят меня до ручки. Откидываюсь на стенку, раздвигая ноги шире, прогибаясь в пояснице. Сильнее. Глубже. Один палец, плавно входит во внутрь, второй сдавливает плотную горошинку.
Я сжимаю рукой растрепанные волосы Андрея и сдавленно дышу через рот.
Он отрывается от груди и резко спускает меня со стола, поворачивая спиной к себе. Каждое касание маленький импульс по телу, локализующийся внизу живота. Влага сочится по внутренней поверхности.
– Еся, сейчас будет быстро, я не могу просто терпеть уже, потом нежно и так, как захочешь.
Наклоняет меня так, что грудью я ложусь на стол. Холод поверхности будоражит изгнывающее от жары тело.
Сильные руки прижимают меня к столу и раздвигают ноги. Горячий член протискивается вотвлажные складочки резко и до боли приятно. Пытаюсь приподняться на носочках, но Андрей приваливается сверху.
И начинает двигаться. Быстро и жестко, но так невыносимо приятно, что у меня срывает планку. Кричу и цепляюсь руками за край стола, обламывая маникюр. Снова и снова вонзается в меня, растягивая горячей плотью изнутри. Покрывает поцелуями спину и немного меняет угол погружения.
Подхватывает бедра и умещается между ними. Ноги на весу. Он держит меня и продолжает трахать. Вот сейчас это не про любовь, но я отчаянно наслаждаюсь моментом. Бьюсь головой о стенку, когда Андрей сильнее втискивается в меня. Незначительное неудобство по сравнению с фейерверком удовольствия внутри.
Кожа становится потной, я начинаю скользить по деревянной поверхности и от каждого движения, соски ноют сильнее. Плотные горошины трутся о дерево, вызывая еще большее возбуждения. Пружинка внутри лопается, и я растекаюсь расплавленным мороженным. Тело вмиг расслабляется. Я опустошена. Буквально, морально.
– Моя девочка, – шипит в ухо, тяжело дыша.
Неожиданно Андрей поворачивает меня к себе, резко выходя. Пульсирующий член касается бедра, я опускаю взгляд ниже и касаюсь кончика, на котором проступает смазка. Большим пальцем веду по стволу.
Андрей продолжает целовать мою шею и погружать пальцы во влагалище. Я обхватываю член и сжимаю, на что мужчина откликается рычанием в шею. Не прекращает доводить меня до состояния, когда в голове не держится ни одна мысль.
Лишь касания, навсегда отпечатывающиеся в памяти как нечто невообразимое. Жаркое. Нужное и бесконечно нежное, несмотря на свою проступающую временами грубость. Я сдавливаю в руках член сильнее, вверх, вниз. Движения смазанные, но отчаянные. Толчок внутри меня двумя пальцами, и одновременно я сжимаю головку и ощущаю тугую струю, что бьет в бедро. Горячее семя стекает по ляжке, но я не выпускаю из рук пульсирующую плоть. Пальцами могу чувствовать толчки.
Мужчина запрокидывает голову и гортанно дышит.
– Ты сводишь меня с ума, – шепчут пересохшие губы. – Я никогда и никого не хотел так, как тебя, никогда и ни о ком не волновался так, как о тебе. Никогда не думал, то смогу потерять разум от маленькой девочки и еще никогда не хотел так быть с кем-то всегда и всюду, как с тобой. Вернись ко мне, пожалуйста. Научи меня, как надо, я такой старательный ученик, я все сделаю! Меня никогда не любили, ты просто покажи как и все будет, я горы сверну.
Он просто не понимает, что все это и есть любовь. Я прикрываю веки с улыбкой на лице и оставляю нежный поцелуй у виска. Вдыхаю запах пота и одеколона. Все это мой триггер к безумию.
В какой-то момент, Андрей опускается на колени и мягко касается языком лобка. Прикусывает и слизывает языком.
Как хорошо, как же это бесконечно хорошо. Куда делась хорошая девочка, которая никогда на подобное не подписалась бы на виду у всех, никогда бы не позволила бы себе настолько откровенные ласки просто потому, что стыдно и страшно? Где она? Почему она ушла, а осталась лишь другая, раскрытая совсем недавно в самом неожиданном свете?
Мысли улетают, как только язык начинает резко входить в меня. Он не делает это нежно, наоборот – грубо. И я расстворяюсь, расплавляюсь и стекаю крупными каплями к его ногам. Руки сильнее обхватывают бедра, мои пятки давят на мощную спину, грудь мерно покачивается в такт движениям.
Каждое касание равно маленькому взрыву. Я отпускаю себя и в очередной раз, когда язык влажно проходится по половым губам, срываюсь на крик, потому что это моя точка невозврата. Я утонула.
Он берет меня на каждой поверхности, до сдавленного крика, до мокрых от пота простыней под телами. Мы обезумели и поглощаем друг друга настолько глубоко и всеобъемлюще, что я потеряла связь с реальностью.
Между ног ноет и печет, мы даже засыпаем в таком положении, выпотрошенные от всего происходящего, но абсолютно счастливые.
Я дома.