Текст книги "Ашмор. Письмо из прошлого (СИ)"

Автор книги: Йен Ниффер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)

Глава 13. Извлечение

Профессор Бэлламью оказался совсем молодым мужчиной, которому не было и тридцати. Маг воздуха, прорицатель, элементалист, он выглядел так, словно работал моделью. Небрежная укладка русых волос, лучистые глаза, правильные черты лица. «А бывают ли вообще некрасивые волшебники», стреляет у меня в голове, и я тут же себя одёргиваю. Старички-преподаватели были вполне обычными.

Надёжно защищённая амулетом незаметности, я наблюдаю, как Кьяра, с самой искренней улыбкой, впорхнула в аудиторию, и медленно скольжу за ней, шаг за шагом.

– Профессор Бэлламью?

Мужчина, чертивший в воздухе глиффы, тихонько ругается и переводит взгляд на черноволосую девушку.

– Кьяра Бонетти, – представляется Кьяра. – Простите, что отвлекаю. Я путешественница.

– Бонетти? – На лице преподавателя мелькает узнавание, – о, ваша сестра...

– Мишель, – вежливо подсказывает она.

– Да-да, Мишель. А вы, стало быть, выросшая младшая сестра... Любопытно. Чем могу вам помочь?

– Мне порекомендовали вас как лучшего мага Воздуха.

– Льстите, – Бэлламью откидывается на спинку стула, но от него разит самодовольством.

– Как вы понимаете, – девушка присаживается за стол напротив него, – я не рассчитала свои силы и провалилась. Меня очень заинтересовала метафизика, природа путешествий. К сожалению, сейчас... М... Об этом не стоит говорить, но, как прорицатель...

– О, вы и об этом осведомлены? От сестры?

Кьяра кивает:

– В общем, в моём времени преподаёт только Гольдбаум.

Мужчина смеётся и я улавливаю тонкие нотки интереса к привлекательной студентке.

– Можете не объяснять. Этот старый хрыч закостенелый теоретик. Что именно вас интересует?

– У меня не совсем обычный вопрос, профессор. В общем, пока я работала с фолиантом, меня затянуло.

– Лукавите, – Бэлламью дарит Кьяре очаровательную улыбку и от неё фонит ответным теплом. – Мы с вами прекрасно знаем, что без вашего сознательного желания этого бы не произошло. Что именно вы изучали?

– М... Возможность работы с изменениями в прошлом, как это сказывается на настоящем, на будущем... Возможности перемещения для других людей. Чистая теория! – тараторит она, – я знаю, что это запретные практики. Перемещения других людей. Гольдбаум скептически отнёсся к моим вопросам, но направил в библиотеку и архив со списком литературы, которая должна была... Усмирить мой интерес.

– И вот вы здесь, – кивает преподаватель. – Боюсь, я не в силах ответить на ваши вопросы. Я маг воздуха, это моя стихия. Не работаю с прошлым.

– Но будущее и вариации, – перебивает его Кьяра, – пожалуйста. Помогите мне разобраться. Есть вещи, на которые я не могу найти ответа. Например, спонтанные путешествия... Не водников, а, скажем, эмпатов, тех, кто может пройти по следу.

Бэлламью смотрит на неё с профессиональным интересом и барабанит пальцами по столу.

– Мадемуазель Бонетти, – он склоняется к девушке и та заходится лёгким румянцем на кончиках ушей. – Вы хотите вернуться домой, прямо сейчас? Вам нужна помощь с открытием прохода?

– Нет, – мотает она головой, – только помощь... С бумагами. Архивом. Теория. Что, если нужно вернуть в настоящее нескольких человек?

Бэлламью откидывается на спинку стула и продолжает разглядывать её с разрастающимся любопытством.

– В теории, – с усмешкой подчёркивает мужчина, – эти люди не могли бы отправиться в прошлое по вашему следу, не оставив маяка. Но вы правы, вернуться без вашей помощи или без помощи мага стихийника-воздуха им было бы сложно. Итак, скольких людей вы с собой притащили?

– Я не тащила! – Кьяра отчаянно мотает головой. – Это гипотетический вопрос.

Пауза сменяется нарочито громким выдохом.

– Это сложно. Один маг Воды может и вернётся сам, при должном усилии, либо по выполнению задачи, решению вопроса, ради которого переместился во времени. Но группа... Тут нужен проводник. Маг Воздуха, который откроет проход и направит гипотетических друзей туда, откуда они исчезли.

– Вы могли бы это сделать?

– Кьяра, скажите, почему я должен рисковать карьерой?

Потупившись, моя подруга замолкает.

– Я авантюрист, мадемуазель. – Бэлламью усмехается. – Но не вижу причины, по которой мне не стоит направиться в ректорат прямо сейчас и... Высказать свои догадки. Для нарушения закона требуется веский повод.

– А если причина появится? – Кьяра горячно хватает его за ладонь в момент, когда я уже готова вмешаться.

– Успокойтесь. Вы мне нравитесь. Соберите список литературы, которая вас интересует и встретимся в архиве.

– Так... Просто?

– Так просто, – мужчина обхватывает её ладонь второй рукой. Контакт выглядит куда более интимным, чем это допустимо между преподавателем и студенткой, но я одёргиваю себя. В конце концов, их разница в возрасте меня не касается. – Когда вам будет удобно?

– Сегодня... Вечером? В архиве?

Бэлламью кивает.

– Давайте в одиннадцать. После отбоя.

Пунцовая от смущения, Кьяра, благодаря, вскакивает и выбегает в коридор, слегка задевая меня.

***

После недолгих споров Дэвид сдаётся, и мы отправляемся в архив без его. Молодой профессор согласился помочь очаровательной студентке, а сын Эшфордов, пусть приёмный и постаревший, представляет опасность. Мы сходимся на том, что он будет недалеко и при необходимости придёт на помощь. Кьяре воротит нос от этой затеи.

– Я против, – выкатывает она последний аргумент. – Профессор Бэлламью провидец.

Всё её естество дрожит от волнения: в причудливый коктейль смешиваются сомнения и тревоги, недоверие с ожиданием от разгадки тайн и предвкушением от встречи с преподавателем.

Слегка приобняв подругу за плечи, пытаюсь её успокоить:

– Это просто запасной план. План Ц. Всё будет хорошо.

– Прибереги воздействие для профессора... Если оно потребуется. Давай попробуем сперва договориться. Пожалуйста. Тогда я согласна.

Я перевожу взгляд на Дэвида.

– Если уверены, что это сработает, попробуйте. Я не настолько хорошо его знал. Мы почти не пересекались. – Он неожиданно сговорчив.

Мы выдвинулись в архив загодя. Удивительно, насколько мне было проще в этом времени: я с лёгкостью ориентировалась в пространстве, меня не волновало, что скажут другие студенты, их мимолётное мнение. Возможно, дело было в постоянно заряженных амулетах, а может, в присутствии двух близких людей… Открывая двери, погружаемся в уже привычный запах тины и озона.

– Полагаю, это гипотетическая подруга, – Бэлламью, сложив руки, стоит в паре метров от входа и смотрит прямо на меня. – Да бросьте. Вы же не думали, что ваши побрякушки меня проведут.

– Не совсем, – притягивая тяжёлые двери, произносит Кьяра. – Это наша пациентка.

– Таааак... – протягивает мужчина, – а может, подробнее? Мадемуазель Бонетти, к чему этот фарс?

– Послушайте, нам очень нужна ваша помощь! – Девушка льнёт к нему, – я всё расскажу. Ни слова лжи. Клянусь вам.

И полу-исповедь, полу-рассказ потёк. Пока Кьяра рассказывает обо всём, что привело её в прошлое, я осознаю, какой глупой оказалась авантюра по её «спасению». В отличие от меня у девушки была цель, знания и ресурсы. Да, ей двигало любопытство, но было и искреннее желание помочь семье, разобраться в загадке сокращения эмпатов, предостеречь меня... Когда речь зашла о моих кошмарах, профессор, остановив её, обращается ко мне:

– Сейчас вы будете рассказывать о своих кошмарах, мадемуазель эмпат, а я буду вас сканировать. И не пытайтесь мне врать, манипулировать или, упаси вас боже, проникнуть в моё сознание.

Он поднимает руки и, сделав несколько лёгких пассов, обволакивает мою голову нежно-голубым сиянием.

...в общем, – закончила я, – с учётом того, что до переезда в Ашмор кошмаров я не видела, а если мне что-то не нравилось, могла проснуться, они решили, что внутри меня подселенец, элементаль...

Кьяра, прежде расслабленная, напрягается, как струна, и вскидывает руки:

– Возьми контроль!

Я пробую сделать то же, что в тренировочном зале, но по вискам режет обжигающая боль. Бэлламью, прежде смотревший на меня, переводит взгляд на Кьяру и, вздохнув, отшвыривает нас на пол лёгким движением руки. Я не могу вымолвить ни слова. Не могу пошевелиться. Проведя рукой по копне волос, он приближается к Кьяре.

– Девочка, – нежно и грустно произносит он. – Я же попросил тебя не врать. А тебя, – обратился, не оборачиваясь, – лезть в мою голову.

Щелчок пальцев, лёгкий пасс, протянутая рука и освобождённая Кьяра, тяжело дыша, смотрит на него исподлобья.

– Я обещал помочь и помогу, – помолчав, добавляет профессор. – Но ещё одна подобная выходка и веду вас в ректорат. Ваш друг вам не поможет, а отправится с вами и поверьте, его ждёт далеко не выговор. Поняли? И самое главное... Кто подселил элементаля. Хоть это вы знаете?

– Да... – глотая слёзы обиды, глухо отвечает водница. – Поняла. Ты её отпустишь?

– А зачем? – хмыкает Бэлламью. – Для операции ей всё равно нужно быть зафиксированной. Процедура не из приятных. Так что, кому твоя подруга насолила?

– Софи Эшфорд...

Мужчина присвистывает.

– Дочь основателей? А с вами, значит, её названный брат. Любопытно. Ну что, приступим. Кьяра, возьми сосуд. В сумке.

Щелчок пальцев, и ко мне вернулась подвижность. Я молча сажусь обратно на стул и наблюдаю. Кьяра достаёт невесомый стеклянный шар. Опутанный вязью символов, он больше походит на дорогую ёлочную игрушку.

Бэлламью встаёт у меня за спиной, Кьяра – прямо передо мной.

– Расслабься, – произносит она, – я сделаю так, что ты не запомнишь боли.

Воздух сгущается и меня окутывает мягкая, блестящая тьма.

– Ты как?

– Дыши.

Я открываю глаза, пытаясь ощутить разницу. Лёгкая рябь, секундная потеря себя…

– Всё закончилось?

– Да. – Кьяра, не отрывая восхищённого взгляда от Бэлламью, протягивает мне шар. Теперь он светился.

– Между прочим, – преподаватель мельком оглядывает меня и продолжил говорить, возвращая внимание Кьяре, – малыш безобиден. Не отправься ты в прошлое, после пары кошмаров вы бы сроднились. Он даже защищал тебя.

– И подсматривал, – улыбаясь, произносит Кьяра.

– Подсматривал, – соглашается Бэлламью, – но это совершенно безопасно. Таких подселяют непоседливым детишкам.

– И что теперь с этим делать? – Я тряхнула шаром. Сгусток света, казалось, забился сильнее, пытаясь вырваться.

– Не обижай его, – профессор забирает заключённого светляка, нежно к нему обращаясь: – не бойся, малыш. Сперва отправим твою маму домой, а потом и тебя.

Малыш? Серьёзно? Я пытаюсь поймать взгляд подруги, намёк на улыбку, но та сосредоточенно-восторженно смотрит на мужчину.

– Он не виноват, – кидает Кьяра. – Поговоришь с Софи, когда вернёшься.

– Вернёмся, – поправляю её я.

– Да-да, – рассеянно она соглашается. – Завтра, через сутки, отправляемся домой. Профессор откроет портал.

– Хорошо... Спасибо, – благодарю я, – за всё.

– Благодарю за помощь, профессор Бэлламью, – подруга, спохватившись, тянет меня на выход, – нам пора... Нас ждут. Спасибо за помощь и... За портал.

– Кьяра, – окликнул девушку профессор, – вы можете звать меня Тэо.

***

По пути из архива я отслеживаю своё состояние. Не знаю, действительно ли то были физические изменения, или же хватало осознания, что во мне больше нет подселенца, но было одновременно легко и тухло, кристально чисто и тошно.

Казалось, мой фон откатился до первоначального состояния, к моменту, когда я только ступила в Ашмор.

Дэвид, кратко переговорив с Кьярой, , берёт меня под локоть.

– Мне паршиво, – шепчу я, – где мой щит?

– Нельзя, нужно перетерпеть. Поспать, – он говорит нежно, поглаживая меня тёплыми пальцами.

– Я не с тобой говорила, – цежу сквозь зубы, выпуская воздух из лёгких, глядя на Кьяру.

– Он прав. Сейчас мы вернёмся и ты уснёшь. До возвращения никаких щитов.

– Мне так нравятся ваши правила. Очень удобно. Нужны щиты. Нельзя использовать силы в прошлом. А теперь не нужны щиты и можно творить всё, что вздумается!

– Именно так. Это называется рациональностью. Мир не чёрно-белый и не такой, как удобно тебе, – рявкает Дэвид, но скорее для проформы, чем со зла. – Нам всем приходится подстраиваться.

Чужие эмоции скользят внутри меня, разрывают, заставляя злиться. Я снова себя не контролирую.

– Мы поможем уснуть. Немного целительства тебе не повредит, – мягко добавляет Кьяра.

– Откуда ты знаешь?

– Мы с Тео... – она слегка запинается, выпуская жар, – обсудили. Он разбирается, правда.

Сдерживаемое любопытство Дэвида острым зудом впивается в меня.

– Ну пожалуйста! Держите себя в руках, раз мне нельзя взять щит!

Спутники переглядываются и, подхватив моё тело с двух сторон, переходят на лёгкий бег. Мои ступни едва касаются каменного пола и я понимаю, что Кьяра начинает магичить. Через её руки проходит знакомая текучая энергия.

Одеревеневшее тело падает на кровать. Меня заботливо укрывают несколькими тяжёлыми одеялами и я остаюсь в уютной вязкой тьме.

Глава 14. Рассвет

Сквозь веки чувствую тонкую полоску света. В полудрёме я слышу, как с лёгким шорохом открывается дверь. Дэвид вернулся. У меня нет сил на общение и я стараюсь дышать ровно, слегка шевелю глазами – так, чтобы глазные яблоки под веками двигались. Иллюзия быстрого сна. Тихий шелест одежды. Матрас слегка продавливается под весом мужчины и кровать издаёт легкий, жалобный скрип. Лёгкое движение одеяла – и он уже рядом со мной. Я чувствую жар его тела... Прежде Дэвид спал рядом, полностью отдав одеяло мне. Мягким, тёплым движением его ладонь опускается мне на голову и он запускает пальцы в волосы, ведя самыми кончиками. От этого лёгкого движения по телу бегут мурашки и Дэвид припадает к моей шее, целуя, ведя кончиком языка по тонкой коже. Замираю, не двигаясь, в ожидании того, что будет дальше.

– Ты не спишь, – в шёпоте его голос превращается в хрип.

– Нет, – шепчу я в ответ, – что ты делаешь?

– Отдаю долг, – Дэвид прерывает возможные вопросы поцелуем в губы. Я слышу, как из моего горла вырывается хрип.... Стон.

Руки, сильные, нежные и горячие, скользят по моему телу, отодвигая невесомую ткань белья. Пальцы скользят, оглаживая бёдра, и оказываются между ног. Его желание, яркое, сдерживаемое, смешивается с моим томлением. Повернувшись, я направляю его руку, подсказывая верное направление, задаю темп и отдаюсь потоку. В этот момент знаю, что желая большего, Дэвид контролирует себя, отдаваясь одной цели – моему желанию.

– Хочу тебя, – шепчу ему в ухо, – ты мне должен.

И двигаюсь ему навстречу. Больше всего он хочет быть свободным, хотя бы здесь и сейчас, и я позволяю ему. Его тело становится горячее, по венам бегут струйки огня и я вижу, как глаза заволакивает дымка.

– Возьми меня... Будь моим.

Оказываясь сверху, я веду, и больше он не сопротивляется, поддаётся мне. Принадлежит мне.

Я люблю его, целуя, слизываю влагу с щёк – солёный пот и слёзы. Замираю в миг, когда напряжение внизу живота взрывается, отдаваясь судорогой по всему телу и откидываюсь на кровать.

Мы лежим, продолжая гладить друг друга. Негу сменяет энергия, жгучая, теперь моя.

– Ещё – мурлычу я, пробегая пальцами по точёным скулам.

– Нельзя, – он пытается протестовать. Обнимает меня. – Баланс восстановлен. Если мы продолжим...

– Перестань, забудь об этом... – прерываю его, целуя. – Сегодня мы вернёмся домой. Я не знаю, что будет там, но здесь, сегодня... – «Будь моим», приказываю, и Дэвид не может сопротивляться.

***

Рассвет сменяется закатом, а мы позволяем себе просто быть вместе. Близость обнажила все страхи и я понимаю, что нет смысла что-то обсуждать. Нет смысла выяснять отношения. Я чувствую его искренность и нежность, пришедшую на смену страсти. Я знаю, что по возвращении нам предстоит долгий разговор. Но всё это будет потом, через десять лет.

Близится время отправления домой. То ли подселённый прежде элементаль съедал часть сил, то ли так подействовала близость, но моё восприятие было кристально чистым. Обострилось, как в первые дни пребывания в Ашморе.

– Дэвид, – спрашиваю я, рисуя пальцем круги у него на груди, – скажи, а что в итоге? Мы пошли спасать Кьяру, но выяснилось, что ей это не нужно. Мы хотели найти информацию об исследованиях, но так и не нашли... Или ты нашёл? И... Лайла. Ты ничего не рассказываешь, но...

Он нежно гладит меня по щеке, заправляя прядь волос за ухо.

– Здесь нет того, за чем мы пришли. Данные по тебе, как и по другим эмпатам, в наличии. Ничего особенного. Просто список – кто, где живёт, нюансы сил. Всё, что произошло, случилось позже.

– А Лайла? И Эшфорды... Ты готов обсудить то, что я слышала и чувствовала?

Мужчина протягивает руку, подхватывая кристалл с тумбы, крутит его в руках.

– Что именно, Мари?

Его чувства покрываются корочкой сдержанности и готовности ко лжи. Опасные, тёмные ноты уверенности и вины...

– Милый, – шепчу я, – что ты сделал? Не ври, пожалуйста. Только не сейчас. Когда вернёмся, я сделаю вид, что ничего не было, будешь играть в преподавателя, которому нельзя встречаться со студенткой, но умоляю... Не ври.

Дэвид стыдливо переводит на меня взгляд, сжимая губы.

Теряю терпение и легонько подталкиваю его разум: «Говори».

И он говорит.

– Я встретился с Лайлой. Я ей всё рассказал. Мари... Я не люблю её больше. Теперь нет. Но было невозможно оставить её здесь, в неведении, зная, что она пропадёт.

– Что ты ей сказал? – от кончиков ушей, через загривок, меня пробирает дрожь, понимание неисправимого.

– Всё. – Дэвид прикрывает глаза. – Сказал, что ей нельзя со мной расставаться, или она пропадёт. Что она должна оставаться моей заботливой, любящей подругой, иначе сгинет.

Я сажусь, подтягивая одеяло, пытаясь прикрыть столь неуместную теперь наготу. Тупо уставившись в стену, засматриваюсь на разводы. Фарс. Толку от эмпатии, если я не поняла, что Дэвид преследовал только одну цель. Лайла. Мужчина обнимает, нежно целуя, мои подрагивающие от сдерживаемых слёз плечи. Он что-то объясняет, и меня пронзает его болью и нежностью. Когда мы отправлялись в прошлое, Дэвид действительно верил, что нужно спасти Кьяру. И со всей искренностью составлял мне инструкции. Он действительно не собирался ничего менять.

Кьяра возвращается через час. Мы уже одеты. Слёзы пролиты и сказаны глупые слова. Последствия совершённого накроет всех нас в настоящем, этого уже не изменить.

Девушка, без сомнения, подмечает распухшие веки, но предпочитает перевести разговор в деловое русло. Дэвид проверяет пассами кристалл-якорь. У Кьяры в руках папка с бумагами: выписки и заметки, сделанные вручную. Надо будет узнать, почему в Ашморе всё-таки не пользуются компьютерами, отвлекаю я себя новой зарубкой на память.

– Профессор Бэлламью ждёт нас, – она раскладывает на столе записи, перебирая, безжалостно сминая и выбрасывая добрую половину, – Мари, я подготовила небольшую подборку. Изучишь уже на месте. Это касается только тебя.

– Ты мне не доверяешь, студентка Бонетти? – Дэвид издаёт нервный смешок.

– Отчего же, – дёргает Кьяра плечами, – просто это личное. Захочет – поделится. Вы же не рассказываете, месье Дюбуа, чем тут занимались и что нашли. По крайней мере мне.

Я пристально смотрю на неё.

– Мы можем поговорить? Наедине.

– Времени нет, – передает документы мне в руки, – идём. Щиты наденьте.

Непостижимым образом моя юная подруга взяла на себя командование и даже Дэвид не думал ей противиться.

Кьяра идёт чуть впереди, мы – поодаль. Отмечаю, как уверенно она держится, здороваясь с редкими встречными студентами.

Бэлламью встречает нас у входа в Архив. Оглядывая коридор, запускает внутрь и быстро чертит в воздухе глиффы.

– Хорошо выглядишь, – протягивает руку Дэвиду, – давно не виделись.

Непонимающе, тот подаёт ладонь.

Бэлламью улыбается, и меня окутывает спокойствие, задор и уверенность.

– Ах да. Это будет позже.

На полу разложены кристаллы, родственники того маячка, что мы принесли с собой.

– Профессор? – Я мягко касаюсь рукава, – скажите, а тот светляк... Мне не нужно забрать его с собой?

– Зачем? Хочешь вернуть?

– Не знаю... Но Софи поймёт, что его нет?

– Поймёт, – кивает мужчина. – Но вряд ли попробует выяснить, как ты от него избавилась. Это запрещённая техника. Даже для ребёнка основателей. Но... Можешь придумать историю, кошмар, как воевала во сне с какой-то сущностью. Этот малыш безобиден и маг поопытнее легко бы его обнаружил. Расскажешь паре знакомых, слухи дойдут, а там пусть гадает. Но напрямую лучше не обсуждай.

– Почему вы нам помогаете?

– А тебе правда важно? – Бэлламью склоняет голову, оглядывая меня. Тщательно не смотрит на Кьяру. – Потому что меня попросили. Не волнуйся. В этот раз переход будет легче. Всё-таки я профессионал.

За его внешним самодовольством скрывается лишь большее непоколебимое знание, что он всё делает правильно. И еле сдерживаемое веселье.

Все, кроме меня, слаженно раскладывают материалы, поправляют кристаллы. Я вижу тонкое очертание сияющей рамки изогнутой формы. Воздух звенит, наполняясь озоном.

Кристаллы по очереди вспыхивают алым, оранжевым, концентрируя у входа в пространство энергию.

– Готова? – Кьяра встаёт слева от меня, протягивая ладонь, а Дэвид крепко сжимает руку справа.

– Готова.

– Ну что, детишки. Веселье начинается! – Пара лёгких пассов, и я улыбаюсь профессору на прощание.

Держась за руки, мы ступаем в светящийся портал. Мир сворачивается в точку, отдаваясь оранжевой резью в глазах и разворачивается заново. Сознание пульсирует, наполняясь сотней образов.

Понимаю, что стою на четвереньках, сжимая в кулаке, которая секунду назад держала тёплую ладошку Кьяры, бумажный шарик. Дэвид, тяжело дыша, лежит рядом.

Из кресла поднимается стройный силуэт. Нас встречает женщина, повзрослевшая, но по прежнему красивая. Её невозможно не узнать. И она произносит:

– Привет, милый.

Меня выворачивает прямо на ковёр. Сознание разрывают две реальности. Та, которая настоящая – бесконечная химия с Дэвидом, альков, извлечение элементаля, прогулка и кухня с Кьярой. Та, что стала настоящей – занятия, пара неловких прикосновений, кольцо на его пальце, утренние дополнительные занятия и отчуждение.

Мужчина не смотрит на меня. Его горящие глаза обращаются к Лайле.

– Здравствуй, – хрипит он. – Ты рано.

– Я знала, где тебя искать, – пожимает женщина плечами. – Твоя сестра волновалась.

– Это был лишь небольшой неудачный эксперимент неопытной студентки, – Дэвид мгновенно сориентировался, что сказать Лайле, пока в голове схлопывались две реальности. Поднимается, опираясь на руку жены. Лёгкий кивок в мою сторону, – девочка хотела раскачать стихийную магию самостоятельно, прыгнув за водницей.

– И ты её не остановил? – Цокает она языком, – Как же так?

Помощник ректора, без сомнения, испытывает тот же ментальный ад, что и я, но остаётся профессионалом.

– Мари, я зайду к вам позже. Вспомни нас, на собственной шкуре всё понимается быстрее...

Они выходят, оставив меня на ковре, даже не поинтересовавшись, в состоянии ли я дойти. Сплёвываю остатки кислой слюны и, поднимаясь, разворачиваю ком.

«Дорогая Мари.

Ты почувствовала, что я останусь. Спасибо, что приняла мой выбор.

По правде, боялась, что Д. меня утащит насильно. Ему бы хватило мощи.

Все заметки, что я нашла о тебе, в папке, что я передала.

Д. прав – здесь информации нет, слишком рано. Поэтому мне пришлось остаться. Я буду учиться здесь под псевдонимом. Это редкость, но можно организовать, и Тео согласился мне помочь. Ты знаешь, он гений, правда. Думаю, я могу ему доверять. Извини, что не попрощалась нормально.

Тео сказал, что нити реальности изменились. Я предполагаю, что произошло. Лайла.

Послушай, если всё так... Это не твоя проблема. Д. должен разобраться сам.

Ещё, важно, не полагайся на эмпатию. Развивай магию воды, у тебя есть слабые способности, запроси пробуждение и факультатив. Расскажи, что мечтаешь приносить пользу. Демонстрируй, что разочарована в своём даре.

Пожалуйста, осторожна. Со всеми. Особенно с Софи. Не полагайся на эмпатию.

Вернусь, как только смогу. С информацией. Люблю тебя.

К.»