Текст книги "Ашмор. Письмо из прошлого (СИ)"

Автор книги: Йен Ниффер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Да, – отрезает девушка и направляется к ступеням, падая на них. – Садись. Открой разум.

Представляя, как моё сознание очищается, сдерживаю свои щупальца, которые рвутся на защиту.

Воспоминание картинкой и ощущением охватывает меня. Я одновременно двенадцатилетняя девочка и я же одновременно смотрю на происходящее со стороны.

Пощёчина обжигает щёку и меня охватывает яростное красное марево. Наблюдаю, как женщина, Невия, корчится на полу, хватаясь за голову, не может произнести и слова. «Сама ты выродок. Я за всё тебе отплачу». Туман и чувство превосходства не дают здраво мыслить, когда, обжигая, меня хватают за руку.

– Софи, стой, ты же убьёшь её! – Темноволосый парень держит меня, но я не обращаю внимания на боль. Он трясёт меня. – Ты не такая! Да что с тобой!

Дэвид прижимает меня к себе и марево спадает, уступая место горьким слезам.

Женщина, шепча проклятья, отползает, и меня охватывает чувства стыда. Не перед ней. Перед худым пареньком, который обнимает меня.

Я открываю глаза и понимаю, что по щекам текут слёзы.

– Что ты видела?

Вопрос Артура далеко не праздный. Нужно проверить, получилось ли.

Пытаюсь ответить, но понимаю, что слова вязнут на языке, а мысли путаются и мотаю головой.

Ритуал сработал.

Глава 26. Вопросы

Профессор Браун удовлетворённо кивает, глядя на тонкую вязь глиффов поверх жемчуга. Кажется, мои тренировки и стёртые в кровь пальцы дали свои результаты, поскольку она произносит:

– Не идеально, но с этим можно работать. Уверена, к экзамену вы будете готовы.

– Спасибо. – На языке крутится вопрос, но я так и не решаюсь его задать.

– Мисс Ветрова, – профессор снимает очки, протирая их рукавом мантии. – Я вижу, что вас что-то гложет. Спрашивайте, не стесняйтесь.

– Хорошо... Подскажите, почему вы мне не рассказали о ритуале на крови?

Женщина со вздохом откладывает очки и я улавливаю нотку разочарования.

– Вам не понравится то, что вы услышите. – Пальцы барабанят по столу.

– И всё же?

– Вы очень инфантильная девушка. Полагаетесь на чужую помощь, на свою эмпатию, а я вас учу.

– Извините, я не понимаю.

– Моя задача научить вас не только артефакторике, но и умению мыслить. Задавать своевременные вопросы. Уточнять. Думать наперёд, Мари.

Её голос звучит мягко, тихо и мне становится неуютно. Чувствую, как к щекам приливает кровь. О подобном я уже слышала от Кьяры, Бартоломью, даже от Софи.

– Я стараюсь... – Шепчу, сдерживая обидные слёзы.

– Вам кажется, что остальным легче, – не спрашивает, а констатирует Браун. – Но постарайтесь акцентироваться на себе и своих действиях. Да, у кого-то больше опыта. У других семьи. Но, поверьте, вы находитесь в более выигрышных условиях по сравнению с огромным количеством других людей. Думайте и делайте, а не старайтесь. Вы понимаете, о чём я?

– Да, – киваю я. – Мне нужно было узнать обо всех подводных камнях ещё когда вы дали задание. А не безропотно соглашаться. Но всё же, почему Софи и её мать?

– Вы знаете, как звучала просьба Артура, когда мы с ним обговаривали ваши занятия? Он попросил меня сделать так, чтобы вы не просто сдали экзамен, а чтобы вы были зачислены на артефакторику в следующем году. А значит, вы должны произвести впечатление именно в этом направлении. Эмпатия... Сложная история, все это прекрасно понимают. Для водника у вас, к сожалению, недостаточно способностей. Артефакторика же перспективное и безопасное направление.

– На первом экзамене, точнее, распределении, меня написали... Что я эмпат среднего порога, кажется. «Рекомендована для вспомогательных работ», – дословно вспоминаю. – Но это слишком расплывчато. Расскажете подробнее в рамках того, что мне можно знать?

– Расплывчато, – понимающе улыбается Браун. – Речь в основном о... Государственной службе. Нет ни серьёзного статуса – зачастую работа при стихийном маге, плюс зависимость от артефактов. И бесконечная отчётность. Чем больше вы умеете, тем больше бумажной работы.

– Работа со стихийниками, артефакты... Усиление? – Шёпотом произношу я, но Браун, улыбаясь, прикладывает палец к губам.

– В любом случае, ваш потенциал как артефактора очевиден, – она слегка повышает голос. – Итак, к экзамену. На каком этапе вы сейчас с заказчиком?

Я перечисляю то, о чём можно говорить, делая акцент на ритуале крови, когда в дверь раздаётся стук. Браун не выглядит слишком удивлённой, однако, прятать тень недовольства она не считает нужным, поскольку посетитель входит, не дождавшись разрешения.

– Добрый день, Дюбуа. – Брови женщины взлетают вверх. – Чем обязана?

– Здравствуй, Эйра. Я не к тебе. Мне необходимо переговорить со студенткой.

Мельком кивнув, я оборачиваюсь к преподавательнице, внутренне моля о помощи. С последней встречи я тщательно избегала случайных встреч, появляясь в его ореоле обитания исключительно в компании Артура и Софи.

– У нас урок, Дэвид. Подготовка к экзамену. И вы отнимаете время студентки. Пять минут.

– Это приватный разговор...

– Со студенткой? – Брови профессора взмывают вверх, а губы расплываются в улыбке. – Я не могу такое пропустить. И раз уж вы врываетесь на мой урок, будьте добры. Или у вас есть соответствующее распоряжение от ректората?

Помощник ректора неожиданно краснеет и я понимаю, что они ровесники. Возможно, даже учились вместе.

– Мари. Мы ранее обсуждали дополнительные занятия. Вы не зашли, чтобы согласовать время.

– Месье Дюбуа. – Мне хочется верить, что голос остаётся холодным, но живот предательски скручивает в узел от одного его присутствия. – Насколько помню, вы говорили, что готовы помочь, но сейчас я сосредоточена на артефакторике и стихии. Вы же помните. Профессор Браун говорит, что у меня прекрасные шансы стать артефактором и изучив свои перспективы я бы предпочла сосредоточиться на грядущем экзамене. Если вы не против.

– Рад, что вы определились. – Голос мужчины звучит глухо. – Хорошего дня.

– Кстати, Дэвид. – Окликает его на выходе Браун. – Очень интересное задание. Амулет связи для матери и дочери. Софи вам говорила?

– Сестра не всегда обсуждает со мной помощь студентам. – Отрезает он, резко выходя из кабинета.

Женщина смотрит на меня с добрым и грустным пониманием, но не комментирует произошедшее. Подвигает жемчуг и командует:

– Продолжим тренировку. Сегодня нужно задержаться и отработать последние элементы.

За дверью отчётливо слышатся удаляющиеся шаги.

Урок длится вдвое дольше обычного, и я уже собираюсь уходить, когда Браун накладывает барьер. Я снимаю амулеты, прощупывая пространство. Кажется, мы действительно одни.

– Благодарю за возможность задать вопрос, – склоняю голову в благодарном поклоне. – Речь о Софи. Некоторые её тайны... Насколько глубоко мне нужно нырнуть, чтобы создать действительно сильный амулет? Такой, чтобы ни у кого не возникло сомнения в том, что мне стоит быть артефактором?

– Правильный вопрос. – Браун улыбается, перекатывая в руках ту самую жемчужину. – Вы уже хорошо поработали, и в ситуации с другим студентом я бы сказала, что вы сделали достаточно, но чета Эшфорд... Вам нужно оказаться в моменте её становления как личности.

– Та история... Когда Дэвид прикрыл её? Она никогда мне об этом не расскажет.

– Упомяните имя Джуд и надавите, слегка. Вы же практикуетесь на младших студентах. Хорошего дня, – щелчком женщина снимает защиту, показывая, что разговор окончен.

Опешив, я киваю и прощаюсь. Мы никогда не обсуждали вслух мою эмпатию и связь, потенциал для артефакторики. Предстоит разговор с Софи и я понятия не имею, как к нему приступить.

Глава 27. История Софи

Слушая мессу о прощении, нутро девушки протестовало, вопило, что есть непростительные вещи. Неисправимые. Не зависящие от неё. Но единственное, чего боялась Софи, – состояния, когда ярость охватывает её, а разум, который она так ценила, растворяется в красном мареве.

Она часто думает об этом, практикуя дыхательные упражнения. И во время бесконечных отработок правильных движений. Думает она обо всём этом и сегодня, по пути в академию. Эти выходные она провела с семьёй. Софи старается относиться к этой повинности как к неизбежному. Особые привилегии для особой студентки Ашмора. В то время как остальные студенты веселятся, знакомятся, ошибаются, Софи отправляется на обязательные встречи. Хорошо, что её посещения свели к минимуму – всего лишь раз в месяц, а не каждую неделю. Обязательства перед родителями, вступление в академию...

Я наблюдаю, как чёртыхнувшись, девушка роняет кружку – руку свела судорога. Ей всего шестнадцать, а уже есть профессиональная травма. Бесконечное разучивание пассов, которое началось задолго до того, как пробудилась сила, и всё с пониманием, твёрдой уверенностью, что всё должно быть идеально. Кофе разливается, брызги летят на белоснежную простыню, тумбу, и, грохоча босыми ногами по деревянному полу, Софи бежит за тряпкой.

Включает кран и отдёргивает ладонь быстрее, чем кипяток успевает на неё попасть. Смочив тряпку, девушка морщится – в прошлый раз она поленилась, и теперь тухлая тина била в нос. Задерживая дыхание, идёт отмывать коричневую липкую жидкость. С тех пор как Софи живёт в академии, ей тяжело даётся быт. Какие бы отношения ни были с родственниками, но дома ей не приходилось думать о таких мелочах. Она вновь вспоминает про своего толстого кота, вечно свешивающего лапы, и вздыхает, понимая, что он, невзирая на весомый статус хозяйки, хватал девушку за волосы, вызывая смех. Закончив, Софи швыряет тряпку в корзину с грязным бельём – нужно отдать в прачечную.

– Честь семьи, – шепчет она.

С детства, будучи исполнительным ребёнком, она знала, что не имеет права их позорить. Магия. Позор. Софи. Слабость. Всё это объединяется в одном предложении под эгидой того, что она недостаточно хороша.

Я видела достаточно воспоминаний, чтобы понять, как с ней обращались, но не отгоняю горькие и болезненные ощущения, рвущиеся сквозь всё полотно её реальности.

Софи дышит квадратом: раз-два-три-четыре на вдохе, задерживает дыхание. Пять-шесть-семь-восемь на выдохе. Повторяет несколько раз и понимает, что вспышка злости прошла. И если она слаба в магии, то разум должен быть кристально чист. К своим шестнадцати годам девушка знала, что талант без упорства ничего не значит. Воспоминание, мимолётное осязание того, как она потеряла контроль, терзает не из-за страха перед тем, что чуть не произошло непоправимое, – исчезни мать, по большому счёту, в жизни ничего бы не изменилось.

Её радует, что тело и мозг отвлеклись, заземлились через быт.

Пространство неуловимо меняется.

Утро начинается с почты.

Софи улыбается. Дэвид – единственный, чьим письмам она была искренне рада. Она узнавала его почерк до того, как вскроет конверт, – по лёгкому аромату, по следам на жёлтой бумаге. Дэвид всегда вдавливал замысловатые схематичные рисунки ногтями, когда думал. Узнала бы из тысячи. Всего несколько слов: «Не скучай, я скоро буду. Тебе может быть веселее, чем кажется». И постскриптум, прижатый к самому краю листа, будто он дописывал в последний момент: «Я действительно скоро буду рядом. Д.».

Девушка смотрит на бумагу, не решаясь сложить записку обратно в конверт. Глупая улыбка на её лице превращается в гримасу, губы некрасиво изгибаются. Ни следа прежнего совершенства. Затем аккуратно сворачивает и складывает в одну из многочисленных тетрадей. Будь её воля, она бы спрятала письмо под стопку белья, туда, где никто не увидит, не дотронется. Но Софи знает, что тайное должно храниться на видном месте. Это же просто письмо от брата.

Она помнит тот день. Отец холодно говорит, что она никчёмная. Слабая. Позор семьи – как угораздило родиться с таким низким потенциалом? Софи совсем мало лет, магия ещё не пробудилась, но час за часом она оттачивает движения. Пассы руками, движения пальцами, верный угол запястья, правильно отставленный локоть. Эти движения стали частью неё. Всё как всегда. Затрещина от матери за ошибку. Прислуга, которая делает вид, что ничего не происходит. Отец уходит, но Софи знает, что он проверит, когда вернётся, что она изучила, ровно через три часа. Но в этот день всё иначе. Отец возвращается с красивым темноволосым мальчиком. И с тех пор в семье больше никто не повышает голос.

Софи знает, что брат ей врёт. Он вернётся, но уже не к ней. В Ашморе у него будет новая жизнь – практикант, помощник ректора. Ей не будет места в его мечтах. Для Дэвида она всегда малышка, старательная и не очень умелая. Обязательство, за которым нужно приглядывать до определённого момента.

Девушка не имеет права думать об этом дольше пяти секунд. Правило, которое Софи установила для себя самой: пять секунд – иначе марево может вернуться.

Дэвид присматривает за ней, а Софи следит за ним. Они ни разу не говорили об этом. Отчёты о способностях, поведении, внезапных проявлениях силы друг друга, которые они регулярно сдают родителям.

Но это не важно.

Важно, что в этот день в жизни Софи появляется Джуд.

Джуд Вэллан. Студент третьего курса, талантливый, склонный ко всем стихиям, определённо будущий боевой маг. Он красив нежной, девичьей красотой, точёными чертами лица и капризным изгибом губ. Любуясь, Софи изучает его. Совсем не похож на Дэвида. А ещё с Джудом легко и интересно. Иерархия для этого парня – пустой звук, фамилия Софи вызывает лишь лёгкую усмешку. Кажется, ему тяжело приходится с некоторыми профессорами из-за проблем с субординацией. Этого парня часто оставляют отрабатывать «штрафы», и поразительно часто эти отработки приходятся на часы её дополнительных занятий.

Софи усердно занимается и игнорирует все внешние раздражители, пока однажды парень безапелляционно не вторгается в её пространство.

– Ты же первокурсница? – спрашивает он.

– Угу. – Она почти не разжимает губ, продолжая пассы руками, опасаясь сбиться.

– Что-то важное изучаешь? Сосредоточенная такая. Хотя вы все такие.

Она не понимает, к чему этот разговор.

– Я много работаю.

– Я заметил, – он подходит ближе и щёлкает пальцами, зажигая огонь. – Куришь? Нет? Ты бываешь где-то кроме лекций и библиотеки?

Софи не хочет отвечать, но у неё вырывается:

– В архиве. Это ты боевой маг, можешь не учиться, на чистой силе выезжаешь.

Ей неловко от необдуманных слов. Она чувствует, как резинка сползает, и волосы начинают прилипать к шее. Софи хочется, чтобы он ушёл и не мешал. А ещё ей неожиданно хочется, чтобы он остался. Три секунды, говорит она себе. И переключиться.

Парень дотрагивается до её локтя, поправляя стойку.

– Значит, знакомиться не будем. Я тоже знаю, кто ты.

– Угу. Хочешь... приходи завтра в архив, – внезапно предлагает Софи. – Я там работаю по вечерам.

Джуд обаятельно улыбается и отвечает, что знает об этом.

Они не ходят на свидания, но постоянно встречаются. Воспоминания об этих моментах, словно в калейдоскопе, яркие, хаотичные моменты.

Софи смотрит, как он тренируется, а Джуд всё чаще заглядывает в библиотеку. Она всегда любила высокие книжные полки – будь то родительская библиотека или зал академии – здесь ей не нужно притворяться душой компании.

Девушка стала ловить себя на том, что бежит в архив не ради долга – того, что ей вбивали с детства. Не ради того, чтобы вдохнуть пыльный аромат фолиантов и побыть в одиночестве.

Они не говорят об отношениях, но становятся ближе.

Софи всё реже вспоминает Дэвида и всё чаще наслаждается моментом. Джуд не строит из себя джентльмена – и ей это нравится.

Ему мало провожать её после лекций или сидеть рядом в библиотеке. Ему мало касаться её плеча, когда передаёт книгу. Он позволяет себе возмутительные, запретные прикосновения, и Софи млеет, когда это происходит.

Она не понимает, что с ней. Все формулы, все заученные правила, всё её самообладание даёт трещину, когда Джуд смотрит на неё. Софи знает, что это не любовь, а влечение. Ещё один пункт, который ей запрещён. Об этом не говорят в их семье.

Софи бежит в библиотеку.

Распахнув двери, кивая на ходу пожилой библиотекарше, замедляется, предвкушая встречу. Джуд уже ждёт её. Демонстрирует стопку книг на столе, которую предстоит разобрать, – ощутимо тяжелее стандартных списков.

– Это что?

Вместо ответа Джуд хватает её за руку и уводит вглубь, прячась между высокими полками. Он целует девушку в щёку, ведёт носом, вдыхая аромат, и скользит языком по шее, прикусывает за ухо – быстро, пока никто не видит, – и отстраняется.

– Меня вчера озадачили разбирать материалы для первого курса. Я подумал, что ты мне сможешь помочь.

Софи чувствует, как низ живота приятно тянет, но отстраняется и замирает с каменным лицом. Все её реакции отрепетированы, эмоции выверены, но здесь она не знает, как себя вести.

– Ты имеешь в виду, сделаю за тебя работу? Нет. Ты знаешь, почему. Я тоже люблю читать, но это наша ответственность.

Он подходит к ней, перестаёт улыбаться и теперь похож на прерафаэлитского демона.

– Вся жизнь, Софи, быстротечна. Нас этому учат. Ты же знаешь, – он начинает ослаблять завязки её мантии, но девушка перехватывает запястье.

– Не сейчас, – говорит она грубее, чем ожидала. – Нам нужно работать.

Однажды Софи решает сделать ему сюрприз. Раз уж у Джуда отработка – он подпалил кому-то волосы, и это наполнило сердце девушки щемящей тоской по Дэвиду, – то почему бы не принести ему вкусного. И помочь заодно... Всю ночь небось будет сидеть. Она никогда не делала ничего подобного. Искать встречи, бежать к парню... Такие новые ощущения!

В Архиве горит тусклый магический светильник. Дверь приоткрыта, и Софи лёгким движением толкает тяжёлое дерево – беззвучно, привычно, как делала это сотни раз. Она крадётся, готовится удивить и замирает.

Звуки шлепков проникают в её сознание быстрее, чем она видит картину.

Затёртый, вечный диван в дальнем углу скрипит от судорожных движений двух тел. Софи видит, как рыжеволосая девушка извивается, прогибаясь в пояснице. Видит, как Джуд впивается зубами в пышную грудь, дёргается на женском теле, как его ягодицы липнут к коже дивана. Девица издаёт гортанный звук и замирает.

Софи узнаёт в рыжеволосой девушке Катрин, третьекурсницу, подругу Джуда, с которой они «просто друзья».

Мир останавливается. Софи смотрит на них секунду, другую и молча выходит. Вдыхает – раз-два-три-четыре. Задерживает дыхание. Выдыхает – пять-шесть-семь-восемь.

Её разум сильнее.

Снова счёт. Повторить.

Значит, это всё, что ему было нужно. Не обсуждение книг, не разговор об экзаменах. Джуду было плевать на её планы на практику. На её заботу. Софи вспоминает, как позволяла ему касаться своей груди, и ниже, почти переходя грань, и снова начинает дышать.

Она бесшумно скользит прочь по коридору. Прочь.

Несколько дней Софи не выходит из комнаты, сказавшись больной. Соседки по этажу заглядывают, но она сетует на особенности женской физиологии, и вопросов не остаётся. Она лежит на кровати, смотрит в потолок с изгибами лепнины – неожиданно он кажется очень красивым. Софи вспоминает кота и повторяет движение, словно хочет погладить его, но рука касается воздуха. Родители были правы – контроль и достоинство, вот что важно. Ни один мужчина больше не прикоснётся к ней, если она не будет его контролировать.

Пустота превращается в контролируемую ярость.

На третий день из ярости формируется план.

Пара привычных пассов, поток силы – и над её ладонью появляется светляк. Не больше теннисного мяча, золотой, невесомый, вызывающий доверие. Софи гладит его пальцем, и дух пульсирует в ответ.

Софи улыбается и понимает, что годы теории были не зря. Пришло время проверить кое-что на практике.

– Ты мне поможешь, – думает она, обращаясь к элементалю. Тот согласен.

Она собирает волосы в высокий гладкий хвост, волосок к волоску, и надевает глухое алое платье.

Этим же вечером Софи встречает Джуда. Юноша, кажется, искренне переживал, куда она пропала, но девушка меняет тему.

– Смотри, – говорит она. – Мой светляк. Я ужасно скучаю по своему толстому коту, помнишь, я рассказывала? В общем, призвала замену. Не кот, но чувства вызывает интересные. Потрогай.

Парень касается сияния, и рука медленно погружается в золотой сгусток. Смущённо улыбается, но Софи больше нет до него дела.

С тех пор она наблюдает. Слушает, что происходит. Улыбается и приходит в ужас, когда до неё долетают слухи о том, что Джуд, перспективный третьекурсник, ведёт себя необычно. Говорят, что он не ест и не спит. Говорят, что сперва Джуд сорвался на однокурсниках, потом бросает занятия. Спустя неделю избивает свою старую подругу, рыжеволосую Катрин.

Профессор Холл отправляет его в лечебницу на карантин.

История обрастает слухами да шумом, и в процессе разбирательств у Катрин находят запрещённые артефакты, из тех, на которые выдаётся разрешение специальной комиссией.

Сегодня к ней в гости приедет Дэвид. Софи лишь догадывается, в чём срочность, – кто-то не досчитался семейных артефактов, сопоставил это со слухами о съехавшем с катушек студенте и отправил братишку разбираться. Напрямую никто не решится обвинять наследницу основателей.

Софи гладит элементаля и думает о Дэвиде.

О том, как он сказал: «Не скучай».

О том, когда она впервые поняла, что больше не может относиться к нему как к брату. Он не был её крови. Удачное вложение и продолжение империи... У него – сила. У них – фамилия.

Софи вспоминает, как впервые почувствовала трепет от его прикосновений. Софи понимает, что никто её не достоин. Никто, кроме Дэвида.

В дверь стучат. Софи натягивает улыбку и приглашает войти.

На пороге – заплаканная девушка, её одногруппница. Она, смущаясь, просит совет, как точно не вылететь с первого курса. Интересуется, чем может быть полезна.

– Моих друзей не отчисляют, – нежно говорит Софи. – Рассказывай, в чём проблема.