Текст книги "Ашмор. Письмо из прошлого (СИ)"

Автор книги: Йен Ниффер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 31. «Транценденталия в алхимии» и другие неприятности

Бессмысленно листая том «Транценденталия в алхимии», я отчаялась верить, что меня переведут на следующий курс. Если к практическому экзамену я была готова, то теоретическая часть давалась мне откровенно тяжело. Стихия, вода, была слабее, чем у большинства первокурсников – щеголять ей на финальном экзамене казалось чем-то постыдным. История артефакторики тоже запоминалась с натяжкой. Демонстрировать эмпатию отказывался мой желудок... Стоило только подумать о том, что, возможно, остальные меня запугивают в собственных целях, как внутренности скручивались в тугой ком.

Совсем юная студентка с жалостью изучала мою войну с томом и, не сдержавшись, хмыкнула.

– Чего тебе? – Не слишком вежливо отозвалась я в ответ на раздражающее присутствие.

– Да ничего, – в тон мне прозвучал голосок. – Смотрю, как ты мучаешься. К библиотекарю не пробовала обратиться за помощью?

– Чего бы ради? – Я подняла на неё глаза. Девушка, смущённая и улыбчивая, как летний день, показалась смутно знакомой.

– С того, что это теоретический труд для старших курсов. Дополнительная информация. А ты вроде готовишься к экзаменам?

От неё веяло только любопытством и тонкой досадой, появившейся в ответ на мою грубость.

– Извини. Нет, не думала. Не сложилось у меня с ними. – Я пожала плечами. – Мы знакомы? Ты вроде первокурсница?

– Да, я обитаю в том крыле. – Девушка мягко улыбнулась. – Ты не спрашивала, но я могу тебе помочь, если скажешь, в чём хочешь разобраться.

– Это сложно. – Я подбираю под себя ноги, освобождая часть дивана и приглашаю девушку присесть. – Экзамен и дальнейшее обучение по артефакторике, поступила как эмпат, плюс пробуждённая стихия вода.

– Любопытно, – она плюхается рядом со мной и, зеркаля, подтягивает ноги. – С экзаменом определилась, чем будешь заниматься?

– Да, делаю амулет связи для Софи и Невии Эшфорд. – Неожиданно отмечаю откуда-то взявшуюся гордость за свой условный допуск к сильным мира сего.

– Ого. Это круто, – присвистывает девчонка. – Значит, проблема с теорией?

– Да. Как я понимаю, мне нужно обосновать взаимосвязь своих сил, помимо зубрёжки.

– Начни с простого. «Вода как проводник»...

– Можешь записать? – Я протянула девушке ручку и блокнот.

Замявшись, та кивнула и начала составлять список.

– «Вода как проводник. Эмпатия и её роль в пробуждении скрытых способностей», «Глубинная связь: метафизика Воды и эмпатическое восприятие», «О цикличности и взаимосвязи стихийных потоков»... Всё это изучается на первом-втором курсах, в формате подготовительной литературы у многих... – Девушка захлопнула блокнот. – Так что с этим в библиотеку. Изучишь базу и сможешь сама сочинять, что и в чём тебе помогает.

– Спасибо. Ты так хорошо разбираешься.

– Читающая семья. – Девушка смеётся. – Хочешь не хочешь, а подтянешься и других подтянешь. Кстати, для личного развития. Есть очень интересные работы профессора, который здесь преподавал.

– Любительские работы?– С сомнением произношу я. – Мне попадались труды Гольдбаума... Мрак.

– О, нет, у этого автора прекрасный слог! Не то чтобы они помогли тебе на экзамене, но для личного расширения кругозора вполне. Глянь, возможно, тебе понравится. Не думаю, что другие работы в архиве тебе смогут помочь... Нужна база. Где-то там, – проследив за моим взглядом, она указывает рукой направление. – Отдельный стеллаж, раздел путешественники.

– Как его зовут?

– Теодор Бэлламью. Очень занимательное чтиво, написано простым языком.

Спина моментально взмокла. Порой казалось, что и Кьяра, и путешествие в прошлое, которое изменило вектор наших отношений с Дэвидом, мне просто приснились. Но в здравом уме и трезвой памяти я бы никогда не закрутила роман с женатым... А про профессора, который приглянулся Кьяре, я и думать забыла. При том, что Дэвид упоминал, что тот тоже пропал, но этому не придали значения... Путешественники.

– Посоветуешь что-то конкретное?

– «О цикличности и взаимосвязи стихийных потоков». А там, если будет интересно, прочитаешь, что ещё есть. Мне старшие ребята подсказали, я пару работ брала в свободное время. Ничего нового, но любопытно.

– Спасибо, – я приподнялась с дивана, и тот жалобно скрипнул. – Пойду поищу, пока не забыла.

– Ага. Увидимся, Мари.

Девушка упорхнула и до меня дошло, что я даже не спросила её имя.

– Увидимся, – я растерянно попрощалась с воздухом и направилась в нужном направлении.

Стеллаж, металлический, с облезшей местами краской, ничем не выделялся среди прочих. Тусклого освещения из главного зала не хватало и, чертыхнувшись, я схватила целую стопку папок, размещённых на полке с похожей фамилией. Стараясь не уронить и не спутать листы, я разложила добычу на столе.

«О цикличности и взаимосвязи стихийных потоков» – над первой же папкой мои пальцы зависли и я побежала за блокнотом. Всё верно, никакой ошибки. Аккуратный, слегка округлый, почти детский почерк девушки дублировал это название в перечне основных учебников для первокурсников. Бэлламью составлял его, или просто одинаковое название?..

– Потом сравню и разберусь, – пробормотала я вслух, отложив папку и блокнот в сторону.

Официально из архива не рекомендовалось выносить документацию и учебники, но на деле всем было плевать. Здесь хранились устаревшие документы, заметки к работам от учеников и преподавателей, бесконечные списки поступивших и краткие характеристики студентов. В этом ворохе можно было спрятать самые страшные тайны мира, и никто бы до них просто не добрался.

«Единство дара. Забытые практики древности». Пролистнув, скривилась – здесь маг воздуха, судя по всему, продвигал магическую теорию заговора. Имена, древние даты, заметки о всесильных магах... Подумав, отложила и эту работу. Глупость не глупость, а может пригодиться.

«Вода как проводник. Эмпатия и её роль в пробуждении скрытых способностей». Здесь я замерла. Листы не были подшиты, лежали в папке, помеченные карандашом, и определённо были написаны на скорую руку.... Пробежав взглядом, я отметила, что Бэлламью утверждал, что вода и эмпатия связаны напрямую, как и другие стихии, но более прочих... Он писал о том, что через эмпатию и воду проще всего пробудить скрытые стихии в других магах...

Третья папка отправилась к отложенному и я снова открыла блокнот.

– Кьяра... Это же твой почерк.

Виски прострелила острая боль. Тонкий шрифт потерял сходство.

❄ ❄ ❄

Пролистывая учебники, собранные по списку от странной студентки, я не могла сосредоточиться. Вода как проводник – сколько раз я листала этот учебник, когда мы с подругой проводили время за чаем? Сколько информации осело в моей голове? Почему, читая труды Бэлламью, мне отчетливо слышатся комментарии Кьяры, которые она кидала мимоходом? В «Единстве дара», в ироничной, практически околопритчевой форме, скрывалась простая, кристальная логика, которая никак не противоречила учебнику младшекурсников «О цикличности и взаимосвязи стихийных потоков». Какофония определений слоистым пирогом оседала в моей голове, выстраивая схему.

Я простонала вслух:

– Не верю, что всё настолько просто.

Итак, что я знала раньше? Что дополнительный дар может быть стихийным, но пробуждается только по согласованию ректората, ответственным лицом. Дэвид не вдавался в подробности, а меня слишком ломало, чтобы я задумалась о физике его действий.

– Думай, голова говорящая! – Всплывает в голове фраза, повторяемая матушкой, –и я опрокидываюсь на кровать, глядя в потолок. Коты всё так же плывут по куполу.

В целом, любая стихийная магия делится на два вида – активная, боевая, и метафизическая.

Я складываю руки, соединяя по очереди кончики пальцев в подобие шара.

Мизинцы. Эмпатия связана с водой. Безымянный – артефакторика с землёй. Воздух с прорицанием, но это всё условности... Средние пальцы соединяются. На деле Артур, прорицатель и маг воздуха, даже не задумывался всерьёз над тем, чтобы пробуждать дополнительную стихию. Софи никогда не упоминала, сколько стихий у неё пробуждено, но складывалось ощущение, что она занимается вообще всем, с упором на элементалистику. Указательные ударяются друг об друга. Огонь... Большие пальцы соприкасаются и отпрыгивают, как намагниченные, друг от друга. Огонь – усилитель, поэтому именно они считаются чистыми боевыми магами.

Несостыковка. В работе Бэлламью говорится о роли эмпатии в пробуждении скрытых способностей. Так почему бы руководству Ашмора не держать штатного эмпата? Или это только его догадка, о пробуждении скрытых способностей? Но нет, я чувствовала, я знаю, что происходит с Дэвидом. Как он вспыхнул от присутствия того бедного парня-эмпата, дело тут не во мне, как бы ни было печально это признавать... Точно, Бэламью знал не по наслышке, о чём писал. Он присутствовал при той трагедии десятилетней давности.

Я кручу импровизированный шар в руках, и в нём медленно скапливается вода.

Капли медленно перетекают, превращаясь в ручейки, скользят по костяшкам, окольцовывая пальцы. А ещё есть целительство и артефакторика, дисциплины, которые может освоить, как я понимаю, практически каждый. С элементалистикой сложнее... Не углублялась, но, как будто бы, она на грани с демонологией и кровавой магией, а это уже запрещено. Как и некромантия, и принуждение воли, к которой я, как эмпат, склонна. О телепатии вообще никто не говорит, хотя она тоже близка к принуждению воли... Невольно ёжусь, вспоминая путаницу в голове, поселившуюся после работы с Софи и понимаю, что вода уже стекает по рукам. Напрягаюсь, прилагаю усилие и запускаю шар в толстого чёрно-белого кота по центру купола. Откатившись на край кровати, дёргаю на себя покрывало, чтобы защититься от капель. Пара секунд и влага пропитывает тонкую ткань. Чертыхнувшись, вылезаю из под одеяла и смотрю на потолок. От хвостатого купидончика не осталось и следа, прочие убавили в яркости. Артур расстроится...

Нужно подкрасить корни, понимаю я. Механическая работа всегда помогала мне разложить всё по полочкам, вытащить неприятные мысли и навести в голове порядок, подготовиться к неприятному разговору. За последние месяцы родной русый оттенок отрос сантиметров на пять, но здесь, в Ашморе, всем плевать на такие мелочи. Достав бутылку оксида, прикидываю, что там осталось чуть меньше половины.Четыре тюбика осветляющей краски. Дешёвый тонирующий бальзам.

Выдавливаю в тарелку половину тюбика, но, кинув вгляд в зеркало, отправляю туда оставшуюся часть. Наливаю плотную, едкую жидкость в привычном количестве и удваиваю поцию. Мягкие комочки растворяются, и смесь приобретает жемчужно-фиолетовый оттенок. Знакомые движения, и волосы разделены на проборы-сетку. Краска слегка пощипывает кожу, когда я вбиваю её массажными движениями в корни волос. Когда я рассказала о своём методе осветления одной постоянной клиентке, парикмахеру, беднягу натуральным образом передёрнуло от целой гаммы чувств, среди которых зияла дырой зависть к моей осветлённой длине и качеству полотна... С тех пор она перестала быть нашей клиенткой.

Вторая хитрость – прополоскать волосы в воде, разведённой парой капель простого дешёвого пигмента, поверх десять минут бальзама с всё той же тонирующей жижей ядрёного фиолетового оттенка.

Облачившись в самое красивое платье, из тех, что подарила Софи, я нанесла лёгкий макияж и встретила Артура во всей красе.

– Привет. – Я улыбаюсь и, слегка приподнявшись, нежно целую его в щёку.

– Ого, – парень восторженно оглядывает меня с головы до ног. – Вот это вид! У нас праздник?

– Не совсем. – Смеюсь, прижимаясь к его груди и шепчу, – буду просить помилования. Взгляни наверх...

Артур присвистывает, его тело на секунду напрягается и обмякает в моих объятиях.

– Я рисовал их для тебя, – отмахивается он. – Так и думал, что твоя душа не вынесет недостоверности.

– Нет! Прости... Мне так жаль! Вода немного вышла из подконтроля.

– Любопытно, – Артур подхватывает меня на руки и усаживает в кресло напротив окна, опустившись на колени. – Расскажешь, что произошло? Прежде ты не упоминала о таких всплесках.

– Готовила речь к экзамену. Ты же знаешь, что эти недели я много времени провела в архиве?

– Просила, чтобы я не отвлекал тебя, и я не лез, – кивает он.

– В общем... Я наткнулась на ряд любопытных работ, в том числе теоретических. И раз уж мне не быть выдающимся водником или артефактором, я могу поразвлекать комиссию теориями. И мне нужна твоя помощь. Кто сможет проконсультировать меня в вопросах демонологии или кровавой магии?

Брови Артура забавно поползли вверх и я не удержалась от смешка.

– Я... Я попробую, – кивает он. – Сможешь объяснить мне чуть больше?

– Думаю, да. Я сегодня размышляла о техниках, – слегка лукавлю я, – и со стороны эмпатии мне стало интересно рассмотреть запретные техники. Принуждение воли проистекает из моего дара, а элементалистика....

– Понял тебя, – Артур снимает с меня туфлю и проходит большими пальцами по подушечке под большим пальцем. По телу выстреливает напряжение и я обмякаю.

– Я даже не знала, что так напряжена...

– Чувствуется, – парень продолжает разминать стопу. – На самом деле мысль интересная. Мне нравится. Но требует правильной подачи. Ты не думала обратиться к Софи?

– Нет, – отчаянно мотаю головой. – Извини. Я знаю, что она твоя подруга, но мы столько времени провели....

– Ни слова больше, хорошая моя. В этом минус работы артефактора с людьми. При сложной работе тебя может буквально воротить от объекта. От заказчика. Помогу тебе. Поговорю с ней сам, составлю список материалов. И пробегу перед оформлением. Не стесняйся, хорошо?

– Не буду. Спасибо, Артур. Люблю тебя.

Слова срываются с губ легко, и я гоню прочь ощущение, что использую его.

Глава 32. Прибой

Вдыхаю свежий весенний воздух и сажусь на корточки у кромки моря. Лёд сошёл, и теперь на моём лице оседают морские капли. Тщетные попытки сложить паззл воедино терпели крах. Чем больше я анализировала, тем больше впадала в отчаяние. До экзамена остаётся пара недель, а на меня всё больше нападает апатия. Мне больше не хочется видеть и чувствовать людей. Всё теряло смысл. Я всё чаще закрывалась от остальных, продолжая вариться в собственных эмоциях, которые меня совсем не радовали, прячась за воротами Ашмора. Почему-то студенты по-прежнему не проводят здесь время.

– Привет, Ветрова. – Голос врезается в заторможенный мозг.

Я медленно оборачиваюсь и вижу женщину.

– Вы, – я узнаю даму с приглашением.

Она приближается, когда я запускаю щупальце, чтобы считать её энергию. Та лишь улыбается в ответ, почувствовав мою силу. Резкий порыв ветра с моря замирает, всколыхнувшись, оседает кристаллами, испаряясь паром.

Раньше мне казалось, что раз я чувствую, значит знаю, что происходит.

Но Кьяра говорила, раз за разом «Ты чувствуешь – но всё ещё не знаешь, почему».

– Не обнимешь подругу?

Я замираю, не зная, что делать. В какой момент я поняла, кто передо мной? Девушка, скинувшая личину, теперь старше меня.

– Ты бросила меня, – окидываю её взором. – Лет на пять?

– Не дуйся, – Кьяра легонько пихает меня в бок, так, словно не было этой разлуки… На пять месяцев? На пять лет?

– Это была ты, – понимаю я. – В архиве. Со всеми этими списками учебников.

– Да. Пару лет назад. А для тебя пару месяцев? – Она тянется к моей щеке, и, когда меня передёргивает, останавливается. – Послушай, у меня были причины.

– Ты пропала! – Рывком я оказываюсь на ногах, нависая над ней. – Ты обещала вернуться. Да что с тобой! Ты… Ты украла моё письмо, потом вручила его?

– Сядь. – В голосе подруги звучит сталь. – И услышь меня. У нас не будет другого шанса.

Порыв ветра опрокидывает меня, и холодная галька впивается в ладони.

– Ещё и воздух? Давно?

– Достаточно. Это не важно, послушай. Ты изучила работы Тео? – Отзвук нежности пробивается сквозь щиты девушки. – Что ты поняла?

– Боги, Кьяра. Ты не рассказываешь мне ничего, но экзаменуешь меня? – С протяжным стоном опускаю лицо в ладони. – Как эмпат я могу отработать катализатором для другого мага, пробудить силы без этого ужасного насилующего обряда. По сути, мой дар усилитель. Так?

– Как была эгоисткой, так и осталась, – беззлобно смеётся девушка и протягивает мне жемчужину. – Покажешь, чему научилась?

Я достаю инструмент. Пальцы автоматически вычерчивают символы на жемчужине, а мысли блуждают. Незаметно для себя я проговариваю вслух всё, что думала об Эшфордах и всей разворачиваюсь от всей этой динамике к себе, своей семье.

– Знаешь, я не люблю о них думать и большую часть времени... Обычно я даже не вспоминаю об их существовании, но не сегодня. Конечно, у нашего семейства нет истории, где меня готовили как племенную кобылу на выданье в 18, но... Мы всегда были чужими. Конечно, как и все родители, мои делали, что могли, желали мне добра. Хорошо воспитывали…

В голове всплывает душный, сухой летний день и мама, которая стоит напротив солнца, так, что вместо лица виднеется тёмное пятно, а вокруг сияющая солнечная ауреола. Я сижу на лавочке, на перроне, а она велит мне сидеть и ждать её. Я не двигаюсь, только стучу туфельками друг о друга. Не знаю, сколько её не было, но солнце уже почти село, а небо озарилось закатом всех оттенков персика. В воздухе пахнет углём. Почему-то мне очень хорошо…

Выныривая из воспоминаний, вижу завершённую бусину и протягиваю её Кьяре:

– Интересно, могла ли я, неосознанно, использовать свою силу и отгонять родителей?

– Хорошо, что ты это поняла, —она крутит бусину с моим воспоминанием, прикрыв глаза.

Мы замолкаем и сидит так, пока горизонт не начинает темнеть, переливаясь фиолетовыми оттенками.

– Зачем ты вернулась? – Я держу Кьяру за руку и нащупываю браслет. Знакомая сила защиты отрезвляет меня и я пробую его сдёрнуть, но тот лишь жалобно звякает.

Девушка смеётся:

– Неужели ты не знала, что качественно зачарованные амулеты не рвутся и не снимаются, если на то нет желания хозяина? – Кьяра стягивает его с запястья.

Её вода изменилась, отмечаю про себя, превратившись из гладкого озера в стихию.

– То, что я скажу, ранит тебя, но иначе нельзя. Я не могла вернутся, потому что… – Кьяра тяжело вздыхает, и меня пронзает чужой горечью и болью. – Система прогнила, Мари. И укрыть тебя было единственным способом защитить, сделать так, чтобы из тебя не воспитывали оружие, подобно остальным эмпатам.

– Почему я? – На глаза наворачиваются слёзы, в глотке поднимается ком.

– Потому что вы связаны с Дэвидом. Он с Эшфордами. Они – с уничтожением моей семьи. Не буквально, конечно. Они много десятилетий закручивали гайки, принимали решение… Закрывали магию. Лишали нас свободы. Ты же знаешь, чем занимается твой любовник? А твой… Парень? – Подруга обнимает меня в ответ на кивок. – Мари, послушай внимательно. Это тяжело, но ты обязана остаться учиться. Ты не можешь всё бросить.

– Откуда ты… – Сглатывая ком в горле, спрашиваю я. – Откуда ты знаешь.

– Линии вероятности, Мари. Не только твой Артур этим занимается. Тео отдаёт путешествиям и сверке вариантов львиную долю жизни и сил… – Она устало опускает голову. – Без твоей помощи нас ждёт тьма.

– И что ты хочешь, чтобы я сделала? Зачем ты вообще меня выдернула из моей жизни? Как ты это подстроила? – Голос срывается на крик.

– Много бюрократии, лжи и путешествий. Просто поверь мне. Тебе нужно сдать экзамен и…

– Я не хочу тебя видеть! – Мой голос звенит. – Не знаю, во что ты меня втягиваешь, но я не тайный агент и не революционер! Это точно не моя война!

Всё, во что я поверила последние девять месяцев раз за разом оборачивается ложью.

– Мари, – Кьяра порывисто обнимает меня. – Послушай. Мы не говорили, но признайся себе, почему ты без раздумий приняла приглашение?

Перед глазами проносится похмельное утро и тяжесть в голове, промокшие дешёвые кеды, бесконечно тоскливая жизнь.

– Отсутствие перспектив и надежда на лучшее…

– Ты лукавишь, – девушка отрицательно качает головой. – В тебе жили силы с подросткового возраста. Ты заставила родителей отстраниться от себя… Не перебивай. Ты могла обаять, заставить любить себя любого человека. Что уж говорить о работе. Ты могла построить карьеру, успешно выйти замуж, выбрать любую страну мира, но ничего не меняла. Что тебе мешало?

Виски стискивают сотни маленьких игл. Нет. Мне не хочется слышать и знать то, о чём она снова говорит.

– К чему это всё? Ответь, что тебе действительно нужно? – Моя сила выстреливает, окутывая зримым светом, девушку и та морщится.

– Твои печали, – из неё сочится жалость, – банальны, прости. Какого парня выбрать, кого я люблю, любят ли они меня на самом деле. В то время, как ты создана для другого. Ты как элитный солдат… Нет, не солдат. Страж. Ты наслаждаешься силой, но то, что происходит в мире, не даст тебе свободы. Ты всегда будешь ограничена.

– Я подумаю, – резко встав, я разворачиваюсь и направляюсь в сторону Академии. – Не уверена, что это моя история.

– Настоящая жизнь сложна всегда и везде, Мари. Что бы ты не выбрала. —

Догоняет меня её голос и исчезает в тумане. Тяжесть её стихии уходит, и я оборачиваюсь.

За мной рассеивается полог тишины, а с ним и запах шторма. Уже у ворот, зная, что увижу лишь пустынный скалистый берег, оборачиваюсь. Прижимая ладони к лицу, стираю дорожки слёз. К чёрту. Я всё решу лишь после экзаменов...

Стараясь не думать, оказываюсь в такой знакомой комнате.

Он встречает меня кружкой горячего какао и нежно спрашивает, не замёрзла ли я. Качаю головой и, стараясь не подавать вида, скидываю обувь. Пальцы до боли сжимают круглый шарик.Надо было выкинуть эту бусину в море. Мне ни к чему это воспоминание.

Артур касается кончиками пальцев моей щеки, и прижимается губами ко лбу, словно проверяя, нет ли у меня жара.

– Всё хорошо, – отстраняюсь я. – Просто устала.

– Ты снова весь день провела на море, – с лёгкой укоризной замечает он. – Холодно.

– Иногда мне просто нужно побыть одной, – кидаю пальто на крючок, и Артур, отставив кружку, подхватывает его, аккуратно умостив на вешалку.

– Если вешать на плечики, форма не испортится, – замечает он.

– Плевать. – Я плетусь к кровати, катая в пальцах прохладную жемчужину.

– Знаешь, – парень следует за мной, протягивая кружку. – Если ценить вещи, они прослужат дольше.

Он опускается на колени и нежно обхватывает мою стопу, сдавливая большими и указательными пальцами у основания, приступает к лёгкому массажу. Контраст горячей жидкости и прохладных пальцев успокаивает, и бусина соскальзывает на пол. Артур кидает взгляд на артефакт и взглядом спрашивает разрешения.

– Там ничего интересного, – пожимаю я плечами. – Так, ерунда из детства.

Он садится рядом и бережно складывает жемчужину в лодочку из ладоней. Каждый его жест – олицетворение заботы и понимания... Через пару мгновений открывает глаза, пристально глядя на меня.

– Очень меланхолично. Почему ты это вспомнила?

– Так… Что-то накатило. Бывает. Спиши на женский цикл.

– Ты сегодня грустнее, чем обычно. – Артур стискивает мои трясущиеся плечи. – Это всё из-за экзамена? Работа превосходная, даже если ты делала её в качестве тренировки. У тебя талант.

– Нам нужно поговорить, Арт. – Я вырываюсь из тисков. – Без щитов.

По его лицу блуждает глуповатая, искренняя улыбка:

– Что? О чём ты, Мари?

– Я тебя не чувствую.

– Ах, это… – Спохватываясь, он снимает с шеи амулет. – Новая работа на заказ, не обращай внимания.

– Сильная. Похож гладью и искренностью на тот, что у Софи, – замечаю я.

Я тяну щупальце, подковыривая его броню. Даже без щита Артур контролирует свои эмоции. Тонко очерченные губы кривятся и он просит:

– Перестань. Я не прячусь. Просто привычка.

– Просто привычка, – вторю я, смакуя слова. – Так можно сказать и о нас с тобой?

– Нет. – Твёрдо отвечает Артур, но из его ауры просачивается жёлто-гнилостная нотка, отзвук. – Не с моей стороны точно. А с твоей?

– Ты же провидец, – изучаю его лицо. Зрачки стекленеют, несмотря на лучики-улыбки в уголках глаз. – Что скажешь? Ты же всё знаешь. Где я, чем занимаюсь. Когда приду.

– Я обещал не использовать этот… Навык… – Не выдерживая зрительного контакта, он смотрит на кружку, а жёлтый цвет меняется зелёным.

Меня начинает подташнивать и я кидаю:

– Прекрати. Тебе не нужно специально ничего делать, ведь так? Это твоя суть.

Он молча кивает, не глядя на меня. Длинные тонкие пальцы сжимают ткань брюк, оставляя заломы.

Не уверена, что хочу знать, но пора прекращать этот фарс. Я уверена, что Артур знает не просто о каждом моём шаге и действии, но и разбирается в моих же мыслях и чувствах получше меня.

– Ты знаешь, с кем я встречалась? – Ухватив его за подбородок, разворачиваю к себе. – Пожалуйста, не ври. Я прошу лишь каплю уважения.

– Твоя подруга, – выдавливает он. – Мелкая водница. Прекрати, Мари. Хватит давить.

Я отпускаю его лицо и высвобождаю от щупальца. Артур тяжело вдыхает и его щёки потихоньку розовеют.

– Что ты можешь о ней рассказать?

– Мелкая водница, недавно пропала, недавно вернулась… – Он ловит мой предупреждающий взгляд. – Она ничего не значит… Без тебя.

– Подробнее.

– В случае очень сложной комбинации, – Артур морщится, но продолжает. – Её фантазии о революции становятся реальностью. Но это почти несуществующая реальность.

– Так… Подробнее?

– Нечего рассказывать. Могу только догадываться. Ты же помнишь, я показывал. Есть линии, где мы превращаемся в камень, но ты же их не рассматриваешь как потенциальную угрозу и наше будущее?

– Ты же не рассказываешь, – моя шея невольно напрягается. – Как я могу предполагать и думать об угрозе того, о чём не знаю.

– Послушай… Её истории, угрозы, по сути, детские фантазии.

– Что ты видел в той линии? – Веки смежаются, вырисовывая причудливые картины.

– Хаос. Отсутствие контроля. Разрушение. – Глухой голос Артура бьёт под дых. – Она хочет втянуть в это тебя.

– И Дэвида?

– Да. – Отвечает он с лёгкой задержкой. – Ты хочешь поговорить о нём?

Нежные голубые глаза изучают, впиваясь в меня.

– Нет. Он женат.

– Уже нет, – губы юноши растягиваются в улыбке. – Софи упомянула. Он тебя не порадовал?

– Видимо, решил не волновать перед экзаменами, – хмыкаю в ответ, но сердце пропускает удар. – Паршивый разговор, согласен?

Артур кивает, притягивая меня к себе, и спину окутывает привычное тепло.

– Я не люблю тебя, – произношу, ожидая взрыва, но тот лишь смеётся.

– Ты можешь думать, что хочешь, милая.

– Ты постоянно врёшь мне.

– Просто недоговариваю. – Сильные пальцы умело скользят по шее, плечам, и в момент, когда спазм спадает, Артур обнимает меня, заключив в мягкий кокон. – И это для твоего же блага. Скажи, был ли смысл пугать тебя спец учреждением для эмпатов? Или отваживать от Дэвида?

– Что значит «отваживать»? – Мышцы снова каменеют, отзываясь болью, и я вскрикиваю.

– Не нервничай, – движения меняются, и он «рубит» по плечам ребром ладони. – У вас страсть, химия. Нюанс… Взаимодействия видов природы. Но ты должна сама увидеть, какой он человек.

– Как ты со мной живёшь? – Рывком пытаюсь увернуться, но Артур только крепче прижимает меня к себе.

– Я очень терпеливый. И понимающий, – смеётся он. В словах парня теперь нет и капли лжи. Меня продирает дрожь от того, что он говорит… И как минимум от того, что он в это верит.