Текст книги "Ашмор. Письмо из прошлого (СИ)"

Автор книги: Йен Ниффер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Меня ужасает покорность Дэвида. Он согласен с тем, что его родители были сами виноваты в случившемся. Согласен с тем, что Эшфорды спасли его, неуправляемого, от заключения для особо опасных. Согласен с тем, что... Должен будет жениться на Софи, когда она вырастет, чтобы усилить род тех, кто его спас. Живот скручивает в тугой комок. Я боюсь, что громкие мысли и колотящееся сердце сдадут меня.

– И да, Дэвид. Этот мальчишка, – произносит нежным, заботливым голосом любящей матери Невия, – сам виноват. Он полез не в своё дело, за что и поплатился.

– Нет, Лукас… – По щекам парня текут слёзы. – Он не заслужил. Он просто эмоционален…

– Он подставил тебя. Он эмпат, знал, чем всё обернётся. Или же он просто глуп. В любом случае, вопрос с эмпатами нужно решать, – отрезает Корнелий. – Уже не первый раз мы рискуем потерять сильного боевика-стихийника из-за того, что кто-то треплется.

– Пойми, они не читают мысли, только эмоции. – Ласково добавляет Невия. —Мальчик приревновал и специально вывел тебя.

– Лайла меня боится, – сипло произносит юный Дэвид, и у меня перехватывает дыхание от его горя.

– Твоей силы будут бояться всегда, сын, – бросает «отец». – Для тебя это не новость. В любом случае, – он покровительно кладёт руку юноше на плечо. – Пришло время взрослеть.

Они выглядят обычной семьёй с непутёвым подростком. Ведут себя так, словно Дэвид случайно сбил ветровое стекло мячом.

Голоса Эшфордов удаляются. Мужчина что-то говорил о «смягчающих обстоятельствах», женщина о том, что «девочка Бонетти задаёт слишком много вопросов» – и моё сердце пропустило удар, когда я понимаю, что речь не о Кьяре, а, скорее всего, о ком-то из её многочисленной родни.

«Не оставили выбора».

Я жду, не двигаясь, не считая время, пока Дэвид не оказывается возле меня.

Белое неподвижное лицо.

– Мне так жаль... – начала я.

– Я забыл. – Шепчет он, – Я всё знал, но забыл. Как это возможно?

Мне нечего сказать, и я осыпаю его лицо и шею поцелуями. Дэвид стонет, горячие ладони, обжигая, движутся, расстёгивая моё платье. Мужчина гладит меня, снимая одежду, скользит, задерживаясь пальцами на сосках, по груди. Язык скользит по шее, его рот накрывает, щекотя, ухо.

Он срывает щит, и меня накрывает чужая горечь, стыд и страсть, смешиваясь с моей. Дэвид всовывает палец мне в рот и начинает водить по нёбу. Вторая рука берет меня за затылок и опускает к горящему нутру. Отдаться порыву, сделать ему приятно – единственное, о чём я думаю и чего желаю.

Глава 11. Невидимки

Голова в тумане. Я помню, как Дэвид молча натягивает щит и подаёт мне свитер. Не проронив ни слова, выходим из-за гобелена и покидаем зал. Он не прикасается ко мне, не пытается взять за руку... И мне обидно, но я понимаю. Пытаюсь понять. Тереблю свой защитный амулет и отказываюсь от мыслей о воздействии. Мы оба знаем, что я могу, но поступать так сейчас бесчестно. Решаюсь спросить:

– Дэвид... Что теперь будет?

Тишина. И почти незаметно он ускоряет шаг, так, чтобы не пересечься взглядами.

– Дэвид? – не сдерживаясь, догоняю, хватая за рукав. – Нам нужно поговорить. Мы не обсудили в прошлый раз, но сейчас... После того, что произошло, – сбиваюсь, чувствуя себя униженной от того, что поднимаю этот разговор, бегу за ним.

Он тормозит так внезапно, что я практически врезаюсь в него и, отнимая руку, произносит, глядя мне в глаза:

– Скажи, пожалуйста, ты вообще там была?

– Что? – опешила я.

– Ты. Там. Была? – слова, злые и бессердечные, проникают в моё сознание, – Ты слышала то, что слышал я? Ты помнишь, для чего ты вообще пошла? Может, поговорим об этом?

– Дэвид... – шепчу я.

– Что ты вычленила из этого разговора?

– Что ты... Должен жениться на Софи.... – шепчу я.

– Идиотка! – рявкает Дэвид. – Фон во время их разговора! Про моих родителей!

Я вижу, как раздуваются жилы на шее и трескаются капилляры в глазах. И мне, чёрт возьми, впервые страшно. Не знаю, что происходит с моим лицом, но он отступает.

– Давай вернёмся... И я всё расскажу. По порядку.

Оставшийся путь мы проделываем молча. Оказавшись во временном пристанище Кьяры я падаю на кровать и кидаю:

– Мне нужно поспать.

Отворачиваюсь к стене и разглядываю шероховатую поверхность. Раньше стены Ашмора казались белыми и идеально ровными, но вблизи я вижу мелкие выбоины и волнистые впадины, а оттенок, скорее, грязно серый. Никогда этого не замечала.

***

– Решила не идти на остальные лекции, – Кьяру слышно до того, как она вошла в комнату. «Слишком неосторожна», подмечаю я про себя, пока девушку тараторит. – Взяла вам перекус. Кажется, местные повара скоро решат, что в нашем времени проблемы с едой...

Её смех сбивается, когда я медленно поворачиваюсь на кровати. Кьяра внимательно и, как мне показалось, осуждающе, смотрит на нас. Ничего не хочу знать – перебираю звенья цепочки на запястье. Интересно, можно ли наложить чары на чётки?..

– Что-то настолько серьёзное?

– Скорее, личное, – кидает Дэвид. – Если Мари решит рассказать что-то, думаю, ты узнаешь раньше меня.

– О себе я не узнала ровным счётом ничего, – слова, как плевки, вылетают сами. – А вот о Дэвиде я теперь точно знаю, что у него есть невеста... И Эшфорды об этом знают. И Дэвид, оказывается, знает, но забыл сообщить.

– Мари... – Девушка садится рядом и бережно массирует мне плечо. Внезапное движение прохладной ладони успокаивает. Магичит, запоздало поняла я, но волна гнева уже спала.

Движения оказались пассами. Кто-то упоминал о «телесной» магии – особое направление в целительстве – но я никогда вдавалась в подробности.

Мышцы, сжатые в комок, расслабились, тело обмякло и я сделала глубокий вдох.

Дэвид сухо оповестил, что будет занят до вечера. Мы с притихшей Кьярой не стали о чём-то спрашивать, спорить или предлагать помощь. В этих отношениях, резануло в голове, не надо обладать особенными силами, чтобы понять, когда ему требуется побыть одному.

– Ты на меня злишься? – неожиданно задаёт девушка вопрос и я вздрагиваю от её печального тона.

– За что?

– За то, что влезла без спроса в то, что касается тебя. – Кьяра сжимает подол мантии. – И теперь вы здесь, полезли меня спасать...

– Скорее, – я прислушиваюсь к себе, – мне грустно, что ты молчала. Не говорила, что знаешь о блокировке на экзамене и воспользовалась этим.

– Мари, ты была на море?

– Да, я жила в...

– Нет. Здесь, в Ашморе.

Отупело смотрю на неё, пытаясь осознать эту странную попытку сменить тему, которую она сама же подняла.

– Одевайся, давай прогуляемся. Тебе надо освежиться. И поговорим. – Кьяра кидает мантию и та оседает у моих ног.

– В это? – подхватываю пятернёй тяжёлую мантию и давлю смешок, рвущийся из горла. Больше всего нечто походило на старинное школьное пальто, оставшееся на память от одного из моих дедушек. Невнятный серо-коричневый оттенок, дубовая ткань, место которой в зимней робе, мужикам на стройке носить. Подклад из несчастных зверей – судя по размерам и потёртости, на утепление пошли кролики.

– В это, – смеётся Кьяра. – И можешь оставить амулеты, если хочешь быстрее прийти в себя. Никто на тебя сейчас, в ЭТОМ не обратит внимания.

– Даже не буду спрашивать, за что ты так со мной, – бормочу, натягивая... Предмет гардероба. Рукава, при солидной длине, заметно оголяют запястья. Ещё и запах...

– Почему ЭТО пахнет, как мой дедушка?

– Это униформа работников кухни. Ты думаешь, у нас как припасы появляются?

Припасы? Я была искренне уверена, что магическим образом.

– Почему-то я в целом об этом не задумывалась, – признаюсь я.

– Пойдём, пойдём. Расскажу заодно, почему за полгода ты даже не подумала выйти и прогуляться по побережью.

Всё это кажется мне странным, но я слишком выжата после утреннего рандеву.

***

Мы медленно идём по скалистому берегу, Кьяра подковыривает гальку кончиком ботинка. Осматриваюсь. За стенами академии я была один раз – только по прибытии – и за пять проведённых в Ашморе месяцев у меня не возникало такого желания.

– Это магия. Стены замка зачарованы, чтобы мы не бегали лишний раз на свидания или что-то в этом роде.

– Звучит как чушь. Для свиданий и в замке хватает мест.

– Ты проверила? – хихикает в ладошку девушка. – Я же вижу, что у вас что-то было.

– Было, – вздыхаю я. – Только это не важно. Для Дэвида не важно. Это был стресс, эмоции... Что-то животное.

– Что ты говорила о свадьбе?

– А... Ну, Дэвид у нас племенной жеребец. Его взяли для того, чтоб улучшить генофонд семьи.

– Ерунда, – отмахивается Кьяра, – он взрослый человек и никто не обяжет его жениться.

– Так-то оно так, но... Выходит, ревность Софи вполне имеет место быть. А я думала, что она извращенка.

– Это сейчас не важно, – перебивает она, – Что ещё было? Я не поверю, что ты зациклилась на этом.

– Кьяра, я не знаю, что ему сказать. Я хотела помочь, но эмпатия не помогает читать мысли. То, что я считала, выглядит слишком странно. Страшно. Эшфорды не только манипулируют им... Не ментально, – уточняю я, ловя вопросительный взгляд девушка, – нет. Это скорее...– щёлкаю пальцами, подбирая слова, – газлайтинг? Абьюз? В общем, чистая психология. Он даже сейчас им верит. Игнорирует то, что было сказано. Эшфорды... Они причастны к смерти его родителей.

– Знаешь, Мари, я же рассказывала тебе, что у меня семья очень магическая. Одарённая.

Киваю, показывая, что слушаю, а сама мягко прощупываю её состояние. Лёгкая тоска, грусть, страсть. В очередной раз удивляюсь, как причудливо в этой девушке смешиваются эмоции.

– В общем, я не рассказывала о том, что моя сестра... Очень одарённая, как мы все. Я не хвастаюсь, это просто факт, – натянув улыбку, она слегка склоняет голову к левому плечу, – водник, артефакторик, плюс отличные эмпатические и целительские способности. Талантлива во всём. Она хотела помогать людям – ты не представляешь, – лёгкий извиняющийся взгляд, – каких высот может достичь целитель-эмпат...

– Кьяра, – прерываю её я, – какое отношение это имеет к тому, что я сказала?

– Не перебивай, – отмахивается она. – В общем, Эшфорды курируют талантливых студентов. Это их обязанность. Они направляют тебя на практику. Если ты в их поле зрения и они благосклонны – жизнь удалась!

– Но?

– Но. Мишель, после того, как отучилась, отработала три года и всё бросила. Практику она проходила, как артефактор. Сейчас она держит кафе, представляешь? – от девушки начинает исходить непривычная, липко-гнилостная нотка. То ли ненависть, то ли зависть, не разобрать, слишком сложная гамма чувств.

Кьяра поднимает камень и пытается запустить блинчик, но камень тонет.

– Они запретили ей, понимаешь? Использовать эмпатию, – зло проговаривает она. – Она не говорила об этом прямо. Никогда. Но когда Мишель узнала, что я всё таки еду сюда, то единственное, о чём она предупредила – «Не будь слишком хороша, Кьяра. Не бери больше двух направлений. Не лезь в эмпатию. Два направления». И после этого попала в больницу...

– Она?... – по оголённой коже запястий пробежали мурашки, волоски встали дыбом.

– Нет, она жива. Но это было слишком похоже на проклятье. Запрещёнка. Догадываешься, кому в исключительных случаях разрешено такое?

Киваю. Догадываюсь.

– Мишель училась на одном потоке с Льюисом. Тот парень, которого спалил наш помощник ректора.

– И с Лайлой? – кажется, до меня начало доходить. – Она тоже эмпат?

– Не чистый. Но талантливая. Как моя сестра. Этот год был последним, когда набирали магов с сильными способностями к эмпатии. Я смотрела в архиве. Символически эмпаты числились, но слабые. За «ненадобностью углублённого изучения» направление почти прикрыли – оно работает в базовом формате.

– Кьяра, – сделав паузу, уточняю я, – ты эмпат?

– Нет. Я водник с активными способностями к развитию в дополнительных направлениях. Но моя сестра... – В глазах девушки смешиваются гордость и недоумение, она подбирает слова, – Мари, из-за того, что моя сестра эмпат, я сразу почувствовала твоё воздействие. Твой интерес, как ты потянула меня к дружбе. Это не базовая техника. Мне стало любопытно. Ещё из-за сестры я хотела разобраться, а тут ты...

– Экземпляр.

– Нет. Друг! – Кьяра хватает меня за руку, накрывая двумя ладонями, – Я хотела сказать, что тебе не нужно воздействовать на меня. Ты мне нравишься. Я буду с тобой дружить, правда... – она замолкает.

Почему-то из моих глаз текут слёзы.

Когда мы возвращались, студенты шныряли туда-сюда, не обращая на нас ни малейшего внимания. Заметив моё недоумение, Кьяра, в свойственной ей манере, заметила:

– А ты вообще часто обращала внимание на работников кухни?

Я киваю.

– Конечно. Дома, до Ашмора, я работала в кофейне и всегда вежливо общаюсь с обслуживающим персоналом.

– Нет, – мотает головой подруга, – я про интерес, внимание. Как они выглядят, о чём разговаривают, как себя ведут.

– Ммм... Нет, – по какой-то причине мне стало неловко.

– Не вини себя. Это эффект невидимости без всякой магии – стоит надеть униформу и из человека ты превращаешься в функцию. Человеческая психика, – Кьяра легко пожимает плечами.

– Это... Несколько обидно и стыдно, – признаю я.

– Забей. Это удобно! И всегда можно использовать в своих целях.

Я внимательно изучаю подругу. Ощущение, что здесь, в прошлом, она открылась мне больше, чем за полгода в академии. И, кажется, я совсем не знала этого человека.

Кьяра тянет меня на кухню, где здоровается с обслуживающим персоналом. Я наблюдаю и понимаю, о чём она говорила. Кьяра не просто вежлива, она действительно общается. Полная женщина со слегка обрюзгшими щеками, по которым ползёт розацеа, отвлекается от посуды и искренне рада ей, лёгкому общению и вниманию. Около десяти минут потрачены на бессмысленный разговор о чужих детях, и вот мы уже отдаём уродливые пальто. Кьяра хватает тяжёлый поднос с едой и командует, чтобы я взяла большую бутыль с напитком.

– Она даже не поинтересовалась, кто я?

– О, миссис Миртл слышала от меня о том, что ты гостья из другой академии. Кстати, она и в нашем времени работает, и у неё уже есть внуки

– Чего? – торможу я на словах о «другой» академии, едва не упав.

– Мари. Не говори, что ты и этого не знаешь. Между прочим, – в её голосе слышится укор, – я рассказывала.

Меня вновь охватывает стыд. Прежде наша дружба строилась на моём состоянии рядом с Кьярой. Её энергия успокаивала и бодрила одновременно... Мне было с ней комфортно.

Глава 12. Откат

Я видела сон. Бессвязная чушь, сродни той, что я видела до поступления в Ашмор. Особенность моего подсознания – я всегда знала, что сплю, даже если мне не нравилось то, что я вижу. И так происходило всегда. И вот сейчас, брея среди рядов гаражного кооператива, где контейнеры громоздились друг на друга и превращались в лабиринт, мне было откровенно скучно. Ровно до тех пор, пока я не увидела знакомых клыкастых тварей, с разверзнутыми пастями вместо лиц. «Лети!» – велела я себя, уверенная, что могу это сделать, но не смогла. «Разбег, просто нужен разбег» – догадка мелькнула, и я побежала, скользя по грунту, чувствуя мелкие камни под подошвами, и снова не смогла. Меня настигало существо, я ощущала зловоние, исходящее из его пасти, знала, что он настигает, догоняет, и ничего не могла изменить. Чудовище нависало надо мной, слюна капала мне на щёку... И не могла проснуться. Я знала, что сейчас умру.

– Мари! Мари, открой глаза!

Кто-то трясёт меня за руку, вырывая из кошмара.

Кто-то хлопает по щекам мокрыми ладонями.

– Мари, что с тобой? – Кьяра перепуганная, бледная, не отпускает мою руку.

– Что?.. Что со мной? Я просто... Дурацкий сон.

В моё поле зрения попадает Дэвид – тёмные волосы всклокочены, под глазами синяки.

За окном красно-персиковое небо,уходящее в серые волны. Закат.

– Ты металась, – говорит девушка, – и ощущение, что...

– Скажи, ты частно видишь кошмары, и не можешь проснуться?

– От тебя фонило страхом! – Выпаливает Кьяра.

Я пытаюсь сфокусировать взгляд и чувствую, как мужские руки подхватывают меня и, подтягивая за подмышки, усаживают.

– Ребят... Это просто сон. Ерунда... – мне протягивают стакан. Ледяная вода обжигает горло, скользит в желудок и окончательно возвращает меня в реальность.

Дэвид опускается на колени и притрагивается к моему лбу.

– Пожалуйста, – неожиданно мягко говорит Дэвид, – ответь на вопрос.

– М...Нет, – мотаю головой, – То есть я видела, конечно, кошмары, но это обычно как кино, я могу изменить сюжет, улететь, проснуться, на худой конец. Это всё стресс.

Они переглядываются. Меня охватывает злоба и чужой страх.

– Прекратите! В чём дело!

– Послушай... Нужно кое-что проверить, – мужчина крепко сжимает меня за плечо.

– Я думаю, у тебя внутри кто-то есть! – выпаливает моя подруга и смущённо переводит взгляд на Дэвида, – объясни ей.

– Есть вероятность, небольшая... Что в тебе подселенец. Сущность.

Медленно, словно моё сознание окутано ватой, смысл сказанного сперва не воспринимается, а после ввинчивается в мозг.

– Элементаль?

Он медленно кивает.

– Это запрещено и это не точно. Нужно проверить.

– Я прекрасно себя чувствовала! – Всё во мне протестует, зная, что они правы.

– Скорее всего... Это ничего страшного, – мямлит Кьяра, но замолкает.

– Софи? – выдыхаю я. – Она мне показывала... Светляка? Так она его назвала.

Мой первый кошмар. Мне снилось, что он... Во мне.

– Мари, ты помнишь, что она сказала? – Дэвид смотрит на стены, на окно. Куда угодно, но не на меня... Я улавливаю яркую волну стыда.

– «Этот малыш всегда поможет мне тебя найти, если ты потеряешься», – повторяю дословно.

– В этом вся Софи, – хмыкает её брат, – она почти никогда не врёт. Скажет правду, но так, что ты не обратишь на неё внимания... Но если это «маячок», то ничего страшного. Вернёмся и она вытащит. Просто поговорим с ней.

– Нет! – Кьяра возмущенно вскакивает, – Во-первых, это опасно. Во-вторых я ещё не всё сделала, чтобы возвращаться, рано... В третьих...

– Мы поняли, – прерывает её Дэвид. – Я подумаю. Архив подождёт.

– Но это запрещено! И подселение и извлечение...

– Я решу этот вопрос, – повторяет он. И я верю ему.

Дэвид, никогда не бывший душой компании, перебирал варианты знакомых элементалистов, которые смогли бы помочь. Кьяра же, напротив, не хотела доверять студентам подобную задачу и предлагала обратиться к преподавателям. Одну за другим они отметали кандидатуры, а я, в свою очередь, не знала, на чью сторону встать, хотя дело напрямую касалось меня. Тревожность наполнила комнату, оседая прогорклым вкусом на языке. Их спор раздражал бы меня даже без эмоционального фона, мне казалось, что они относятся к этому, как к какому-то весёлому квесту, игнорируя причины, по которым мы все здесь оказались. К тому же, Дэвид напрочь отказывался обсуждать причины поступка своей сестры... Более того, не было и капли осуждения, лишь бесконечное принятие. Единственное, что мне удалось из него вытянуть, была сухая фраза:

– Мы приглядываем друг за другом, и раз она подселила светляка, на то были причины.

Он отказался обсуждать и ситуацию с Эшфордами. Я не знала, встретились ли они с Лайлой, присутствовал ли Дэвид при этой встрече и что он вообще думает теперь делать. Кьяра тоже молчала. Каждый преследовал свои цели, только мне было хотелось вернуться и тихо продолжить учёбу, не привлекая внимания.

Задумавшись, я решила надеть щит и попросила друзей о том же. Вопросов не возникло.

Минули сутки, а мои спутники так ничего и не решили. По очереди они отлучались «по делам», но я перестала напрашиваться. Когда Кьяра унесла амулеты на перезарядку, меня накрыла чужая апатия. Я не сдержалась:

– Разговора не будет?

– О чём ты? – Дэвид вперил взгляд своих бездонных глаз, в которых теперь невозможно было прочесть, о чём он думает, не применяя силу. Я держусь, раз пообещала этого не делать.

– Мне надоело слушать отмазки, зная, что меня считают бесполезной, слишком эмоциональной. Чёртовы лицемеры!

– Мари, послушай, – его ручища, показавшаяся особенно огромной, тяжело опустилась мне на плечо, – у тебя откат. Нужно перетерпеть, и мы поговорим. Позже.

– Чушь! – я дёргаюсь, но недостаточно сильно, чтобы что-то изменилось. – Ты... Ты считаешь меня... Кем, после того, что было?

– Послушай, – повторяет Дэвид, – там, в алькове. Это было ошибкой. Ты впитала слишком много моей энергии.

– Что? – непонимающе мотаю головой, – за чушь...

– Это было не обоюдно. – К его щекам приливает кровь, превращая в мальчишку. – Когда ты впитываешь мою энергию и не выпускаешь свою, это худший вариант для тебя. Ты не сорвалась. Не взяла под контроль. Не...

Я замираю и из моего горла вырывается звук. Хлип, смех. Я не могу распознать эмоцию. Он держит меня, а я срываюсь на крик.

– Объясни нормально! Ты только винишь меня, но ничего не объясняешь!

Дэвид вскидывает руки, суетливо рисуя сложную вязь глиффов. Защитные пассы. И шипит:

– Сейчас твой выплеск весь Ашмор почувствует! Держи себя в руках.

– Нет! Пока ты не поговоришь со мной!

Со вздохом он откидывает смоляную чёлку и прикасается к моим губам. От неожиданности я млею, тянусь, но Дэвид отстраняется.

– Секс. Баланс.

– Я не... Это хотела обсудить. Это, – запинаюсь, путаясь, – прекрати. Я хотела обсудить, что между нами теперь. Твоя будущая свадьба, твоя бывшая... А что сейчас? Ты накричал, ты пожалел?

Я наконец произношу то, что меня действительно волнует. Замолкаю, но он должен понять мой вопрос: кто я для тебя? Тебе же было хорошо... Ты просто выпустил пар? Что я значу для тебя?...

И он понимает.

– Послушай, пожалуйста, и услышь. Мне было прекрасно. Но тебе плохо именно из-за того, что я не сдержался. Ты впитываешь мою энергию, поглощаешь, но если ты не выпускаешь, то с тобой происходит это. Я тебе должен, – он внезапно ухмыляется, смотрит на меня исподлобья и у меня сводит, начиная ныть, между ног. – Но не сегодня. Сперва ты должна отойти. Мы должны убрать светляка. Потом должок. Идёт?

Киваю. Он не отвечает на главный вопрос.

– Вот и умница, – Дэвид оставляет на моём лбу целомудренный поцелуй, – учись расставлять приоритеты. И контролировать себя.

– Я услышала тебя, хватит. – Отворачиваюсь, падая лицом в несвежую наволочку.

– Попробуй дышать квадратом.

Поднимаю голову. Серьёзно?

Он кивает:

– Простая и эффективная техника. Вдох на раз-два-три-четыре, задерживаешь дыхание, на пять-шесть-семь-восемь выдох. И повторяешь.

Подозреваю, что надо мной просто издеваются, но повторяю. Дэвид грозит пальцем и начинает отстукивать ритм ногой. На двенадцатом круге вернулась Кьяра. С планом действий, который, кажется, устроил всех.

– ...он недолго проработал. Я сверила. Всего пять лет практики, увольнение в следующем году. Элементалист.

– Бэлламью, – кивает Дэвид. – Помню, но мельком. Ему предложили должность получше. Не уверен, что он на это пойдёт. Карьерист.

– Как узнаем? – подаю я голос, – вы же не помните, из-за чего именно он уволился?

– Я помню, – снисходительный тон вызывает новую волну раздражения. – Я работаю с документами. Не так много преподавателей уходит через несколько лет после вступления в должность. Но, думаю, мы должны попробовать. И здесь, – кивок на нас с Кьярой, – потребуется ваша совместная работа. Мари, тебе придётся давить. По другому не согласится. Кьяра, тебе... Поработать с памятью.

– Это запретная техника, – взвесив, произносит девушка.

– Но ты же умеешь, – Дэвид не спрашивает, а утверждает.

Неприятное ощущение лёгким уколом, догадкой пробивается в солнечном сплетении, но я его отгоняю, продолжая дышать. Кьяра задумчиво оглядывает сперва его, потом меня, снова возвращает взгляд на помощника ректора.

– Ты очень много знаешь обо мне, да? Больше, чем полагается по твоей должности.

– Это моя работа, – он подбирает слова, пытаясь не соврать. – Изучал... Семьи с талантами.

– Могу. Сделаю ради Мари. В конце концов, ты тоже нарушаешь, а значит, мы все тут повязаны, – я чувствую страх девушки, вижу, как она храбрится.

– Дай щит, – дёргаю её за рукав. – И сами наденьте. И расскажите, что делать, раз вы такие... умные.