Текст книги "Ашмор. Письмо из прошлого (СИ)"

Автор книги: Йен Ниффер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20. Дэвид

Первая встреча после перерыва. Вдохнув полной грудью, я стучу костяшками пальцев по двери и вхожу. Прошло почти четыре месяца с того момента, как он оставил меня одну, скрючившуюся на кровати, после высвобождения воды. Я буду спокойна несмотря ни на что. Знакомый кабинет встречает вечерней прохладой и тусклым освещением. Дэвид, с его точёным профилем, не оборачивается, заполняя бумаги, словно и не отлучался из академии. Молча падаю за парту напротив него, пытаясь разглядеть те же изменения, что коснулись меня: следы тоски в тенях, залегших под глазами, более резкую и без того чётко очерченных скул, но нет. Он прекрасно выглядел, щёки пылали румянцем, обросшие лохмы сменились стильной стрижкой. На пальце поблёскивает кольцо.

– Хорошо отдохнул? – Не сдерживаюсь я. – Как жена? Дети есть?

Мужчина, резко поднимаясь, направляется ко мне. Знакомое, острое чувство забытого жара опалило моё запястье.

– Что ты творишь, – шипит Дэвид.

– И тебе здравствуй, – высвобождаю руку. – Давно не виделись.

Он увешан защитными амулетами. От меня, понимаю. Он защищается. Не хочет, чтобы я считывала эмоции. Или что-то внушила... то, что хочу. Злорадство смешанное с болью прокатилось по пищеводу. Правильно, бойся... В какой-то степени меня это порадовало.

– Ты не имела права так поступать с Бэлламью. Я пристроил тебя ради твоей же безопасности. Чтобы ты спокойно училась. А ты...

– Более не нуждаюсь в вашей протекции, господин помощник ректора. Справилась без вашей помощи.

– Наслышан о твоей новой роли.

– Вот и славно.

– Мари, – вздыхает он, – неужели тебе не приходило в голову, что я делал это для тебя?

– Твой дурацкий повар постоянно унижал меня! А ты!.. – Голос срывается на крик и горячая ладонь закрывает мне рот.

– Ты глупая девчонка! – Глаза Дэвида вспыхивают огнём. – Прекрати себя так вести. Он тебя тренировал. Я стольким рисковал, чтобы внедрить тебя в систему с минимальным риском, чтобы ты не выделялась.

Помощник ректора обходит меня со спины, мягко обнимая, так, что мой затылок оказывается прижат к его животу. Руки скользят по моей груди и в паху начинает предательски тянуть.

– Ты бросил меня. Ты использовал меня, чтобы спасти свою Лайлу, – я хочу убрать ладонь, но вместо этого пальцы цепляются за родную руку. Опускаю голову вниз, понимая, что предательские слёзы рвутся наружу, и меньшее, что мне нужно – чтобы он их увидел.

– Помолчи, – шипит он мне в волосы. – Возьми себя в руки. Нам нужно поговорить. Идём.

В носу першит и я задираю голову, глядя ему в глаза.

– Нет.

Помощник ректора оглядывается и надевает на меня амулет из прошлого. Незамечайка. И тянет меня за руку. Слёзы пеленой застилают глаза, но я послушно следую за ним. Мельком оглядываясь, Дэвид ведёт меня по тёмным коридорам, спускаясь всё ниже... Знакомый запах тухлых тряпок и озона бьёт в нос. Архив.

Запечатав дверь заклинанием, Дэвид выдыхает:

– Теперь можно говорить спокойно.

– Что мешало общаться в кабинете?

– У стен есть уши, Мари, – мужчина трёт переносицу с таким видом, словно объясняет прописные истины. – Только Архив защищён. А ещё... В кабинет могли зайти.

– Ммм...

Он обнимает меня, и я забываю все слова. Горячие губы находят мой рот, жадно целуя, он шепчет:

– Я так скучал по тебе...

– Дэвид.... Стой. – Превознемогая желание, я упираюсь руками ему в грудь. – Ты женат. Я в отношениях.

– Мы скоро разведёмся, – мужчина приникает к моей шеё, притягивает к себе, лаская бедро, и я откидываю голову, отдаваясь ощущению. Но только на десять секунд.

– Нет. – Отпихиваю его. – Ты хотел поговорить. Мы же для этого пришли?

Дэвид отходит и начинает молча снимать амулеты. Я следую его примеру. Наш личный, забытый ритуал.

Выдыхаю, захлёбываясь в его желании и тоске.

– Мы разводимся, – повторяет он. Ни капли лжи.

– Хорошо. Рада за тебя... Дэвид, я знаю, что это из-за Софи. Так?

Мужчина молчит, и я чувствую его колебания.

– О чём ты хотел поговорить? Или ты привёл меня...

– Нет. – Ложь накатила на меня оранжевой вспышкой. Он рассчитывал на близость. – Не только. Послушай. Партоломью. Ты ходишь по краю. Тебе повезло, что он мой друг и... Должник. Ты обещала не использовать внушение.

– Ты приехал только ради этого? Может, объяснишь... Почему я должна была слушать эти оскорбления?

– Неужели ты не смотрела кино? – Издевательская усмешка кривит безупречные губы. – Для того, чтобы мастер тебя научил, нужно достичь вершины в служении...

– Прекрати. Серьёзно.

– Серьёзно. Было бы странно, если бы помощник ректора оплатил тебе занятия, не находишь? А Партоломью... Он действительно силён. Студенты готовы платить ему за обучение ремеслу. Неужели ты ни разу не поинтересовалась у своего парня? – Зло кидает он. – Те, кто проходит у него обучение в течение семестра гарантированно переходят на следующий курс. Он воспитывает гениальных поваров. Уже не важно. Просто исправь то, что сделала.

– Мне не обязательно к нему возвращаться?

– Нет, – с неохотой признаёт Дэвид. – Твой парень подобрал тебе отличную программу. Идеальную для твоих сил.

– Хорошо. О чём ещё? – Обхожу его и падаю в кресло, подобрав ноги.

– Альков.

– Что – альков? Ты про то, что было между нами? Или про то, что разведёшься с Лайлой, чтобы жениться на сестрёнке?..

– Прекрати, – прерывает меня Дэвид. Острый стыд передаётся мне в вены.

– Ммм... Эшфорды?

Он кивает.

– Расскажи мне подробно, что чувствовала.

– Я могу только рассказать о своих впечатлениях. Ассоциациях. Догадках. Но я не читаю мысли, Дэвид.

– Суть.

– Суть, – отзываюсь эхом.

То, о чём я думала три месяца и старалась выкинуть из головы.

– Суть... Мне кажется, они причастны к смерти твоих родителей.

– Подробности?

– Только домыслы, – ёжась, пожимаю плечами, вспоминая их ледяную уверенность. – Они считали, что всё произошло так, как должно было. Не жалели, не испытывали печали или чувства вины. Точно знали, что произошло. Вообще их больше заботил ты, твоя сила. Контроль над тобой.

– Хорошо, – кивает он.

Мы погружаемся в молчание.

– Ты... Знал? Догадывался. И после этого вернёшься на работу?

– Ты бы этого хотела? – Дэвид пристально смотрит на меня, так, что я вспыхиваю до кончиков волос.

– Ответь на первый вопрос.

– Это сложно. Система устроена сложно, но... Справедливо. Да, вернусь. И, если хочешь, мы можем продолжить наши частные уроки.

– Не можем. Ведь я другому отдана и буду век ему верна... Это русская классика, – поясняю я, встретив его недоумённый взгляд.

– И о ком это. О тебе?

– О тебе. Софи мне... Кое-что объяснила. Ты ведь разрываешь брак из-за своих обязательств?

Нехотя, Дэвид кивает.

– Это сложно. Пойми... К моим чувствам это не имеет никакого отношения.

– Господи... Какой же ты трус. – Я поднимаюсь и иду вглубь архива, чувствуя, как плечи начинают дрожать от нового приступа эмоций.

– Мари.

– Ты не мужчина, ты тень мужчины! И трус! Зная, что её родители сделали с твоими... Ты же знал!

– Догадывался, – он нагоняет меня, крепко прижимая к себе. – Ещё ничего не решено.

Не помня, что происходит, мы оказываемся на старом кожаном диване, лаская, целуя друг друга. Стараемся насытиться запретной близостью.

– Возвращайся, – шепчу ему на ухо, – не могу без тебя. С ума схожу.

– Вернусь. Мы всё решим...

Мы остаёмся в объятиях друг друга до тех пор, пока дверь не начинает сотрясаться от стука.

Дэвид, поправляя рубашку, кидает:

– Мы не обязаны открывать.

– Это Артур, – не сомневаясь, отвечаю. – Открой.

Окидывая меня горящим взглядом, он направляется к двери, накидывая амулеты. Я же, хватая с полки первый попавшийся фолиант, устремляюсь в кресло. Губы ещё пылают и мне кажется, что стоит моему парню увидеть нас, он всё поймёт...

– Привет, – кидает Артур, проникая внутрь. – Не хотел отвлекать, но срочное дело...

– Проходи, – мельком посмотрев на меня, Давид протягивает ему руку, – привет.

Они же близко знакомы, доходит до меня. Они росли по соседству. Чёрт...

– Мари, извини, но пришли материалы и нам нужно обсудить выбранный Браун ритуал. Или вы как раз о нём говорили? – Он мельком смотрит на том у меня в руках. – Транценденталия в алхимии?

– Обсуждали возможность пробуждения стихии Земли, раз уж Мари у нас теперь артефактор, – Дэвид забирает у меня из руки книгу, мельком огладив запястье. – На мой взгляд ещё рано, но в будущем я не исключаю такой вариант. Будет зависеть от того, как она справляется с текущей нагрузкой.

Артур кивает и, когда я поднимаюсь ему навстречу, обнимает меня.

– Ты сумасшедшая, – нежный поцелуй в висок. – Браун итак из тебя все соки выжмет.

– Да... – растерянно прижимаюсь к нему. Щиты. Я ничего не чувствую. – Ты в щитах?

– Тренировка. Идём?

Я киваю, и мы втроём выходим из Архива. Дэвид молчаливой тенью следует за нами, пока мой парень, как ни в чём ни бывало рассказывает мне о нюансах, которые ранее озвучила наша староста.

– Так значит, про клятву правда? – Радуюсь возможности уйти от опасной темы.

– Чистейшая, – подаёт голос Дэвид. – Софи представитель древнейшего рода основателей. Её знания и способности уникальны.

– К тому же, – добавляет Артур. – У всех случаются личные драмы. Обычные люди ведь тоже не любят, когда копошатся в их грязном белье?

– Пожалуй, – соглашаюсь я.

Оба выглядят профессионально и беззаботно. Слишком.

Глава 21. Артур

Этим вечером Артур не стал снимать щиты.

– Устал, – коротко кидает он, когда я задаю вопрос. – У меня весь день тренировки, да настроение ни к чёрту.

– Хорошо, – меня кидает в жар. – Кстати, почему ты меня не дождался?

– Смотри. Наша новая кровать. Тебе нравится?

Под куполом и правда стоит огромная круглая кровать, о которой я мечтала. Даже не мечтала, так, сказала в шутку пару раз, что видела в кино и знала, что у меня такой никогда не будет... Вина комом прокатывается по пищеводу и тяжестью застревает в желудке.

– Она шикарная, Арт.

– Да? Тогда давай опробуем? – Он берёт меня за волосы и, наматывая на кулак, слегка притягивает к себе. – Попробуем что-то новое?

– Отпусти, – веду головой, чувствуя неприятное натяжение.

– Не хочу.

– Мне не нравится.

– Ты любишь меня? – Артур целует меня в губы, скользит по шее.. Там, где недавно целовал другой.

– Да. Ты же знаешь.

Парень разжимает кулак и переходит в нежные массажные движения, подталкивает к кровати, но я отстраняюсь.

– И я тебя люблю. Кстати, – он переключается и достаёт из шкафа резной ларец, размером от ладони до запястья. – Твои материалы. И... Вот.

Поверх сундука водружает аккуратную, со схожим орнаментом, коробочку и несёт на кровать.

– Артур. Боже – радуясь возможности сменить тему, я открываю содержимое. Внутри оказываются аккуратные круглые очки, редкой работы. Невольно поджимаю губы, сдерживая жгучее желание расплакаться.

– Это наши, семейные. Как у меня, смотри, – парень кладёт свои рядом. – Можешь считать меня сентиментальным, но они передавались из поколения в поколение. Принадлежали ещё моей прабабушке и прадедушке. Тебе нравится?

– Я... Нет, я не могу принять, – шепчу, чувствуя себя последней дрянью.

– Раз я принёс, значит можешь, – смеётся он чуть веселее, чем подразумевает момент и протягивает мне зеркало. – Примерь.

Водрузив очки себе на нос, заглядывает вместе со мной в отражение.

– Смотри, Мари, мы похожи. Больше, чем ты думаешь.

– Чем? – Разглядываю нас, непроизвольно сравнивая черты лица. – Тем, что мы оба красавцы?

– Не без этого. – Артур улыбается, открывая ларец и рассыпая жемчуг по мягкому покрывалу. – Смотри, что ты здесь видишь?

– Гору дорогущего материала...

– А здесь? – С глухим стуком несколько хлопает крышка сундучка.

– Искусная резьба. Тоже, судя по всему, дорогущий заказ... Артур, ты решил напомнить мне, какой ты богач? – Легонько пихаю его локтем в бок.

– Наша семья владеет несколькими жемчужными фермами и сотрудничает с ювелирами. Но для нас это лишь материал. А это... Нашей семье поколениями служат наследные столяры. Мы все – трудяги.

– Я не понимаю тебя.

– Всего лишь хотел сказать, чтобы ты не расстраивалась из-за песчинок. За годы обучения мы ломаем столько жемчуга...

– Что хватило бы на ВВП небольшой азиатской страны?

– Именно. У нас с тобой похожая ситуация. У нас обоих уникальный дар, редкий, но... Совершенно бесполезный в обычной жизни. Через боль мы пробуждали чужие для нас стихии, чтобы хоть что-то значить. И мы истребляем тонны жемчуга, чтобы оставаться значимыми и незаменимыми. Искусные артефакторы. Понимаешь?

Киваю, не совсем уверенная в своих ощущениях.

– Хочешь сказать, что... Встречаешься со мной потому, что я подхожу твоей семье именно из-за своего бесполезного дара?

– Я говорю, что люблю тебя. И что ты подходишь мне именно потому, что знаешь, что такое труд. И хочешь большего.

– Артур... Ты говорил, что вы с Софи знакомы с детства. Дружны. Что ты вкладывал в это слово?

– Ты верно поняла. Наша семья, – грустная улыбка трогает его губы, – именита. Уважаема. Я могу рассказать тебе о своих пределах до десятого колена и поднять архивы до начала времён, но... Мы артефакторы. Незаменимые инструменты. Рабочий класс среди знати. Эшфорды же всегда славились силой. До тех пор, пока не появилась Софи.

– Что? Но она же... Сильная.

– Не по критериям своей семьи, – Артур отрицательно качает головой. —Она такой же пахарь, как мы, но больший. Ей куда сложнее. Скоро сама поймёшь, и... Когда ты... Будешь работать с ней, то постарайся не ранить её.

– Судя по тому, что я слышала... – Запинаюсь на миг. Не слышала. Знала от Дэвида. – Её не так просто ранить. Мне говорили, она опасна.

– Ранима, слаба, умна и от того опасна. Так и есть. Дэвид рассказал?

– Да.

– О чём ещё он тебе рассказывал?

Артур слегка отодвигается, сканирую меня, наблюдая за моим лицом, телом... За тем, как я реагирую на упоминание о мужчине.

– Совсем немного. Он не особо разговорчив. Просто упоминал, что не стоит ссориться с его сестрой.

– Названной сестрой. Даже не сестрой. Он воспитанник, а не усыновленённый ребёнок. Думаю, не стоит объяснять разницу?

– К чему ты это говоришь? – Слёзы снова застилают глаза, и я отворачиваюсь, пытаясь скрыть следы предательства.

– Мари. Я прорицатель. – Горько выдыхает Артур. – Я знаю куда больше, чем мне хотелось бы. Видел столько вариантов, что не всегда знаю, где явь, а где возможность.

– Что это значит?

– Мне нет резона удерживать рядом с собой женщину, которая влюблена в другого, – его слова впивается ледяными осколками в моё сердце. – Ты можешь ждать, пока Дэвид разведётся. Пару лет он будет свободен, потом женится на Софи. Это предрешено. Можешь спать с ним, возвращаясь в мою постель. Как бы ты поступила на моём месте?

– Прости меня. – Судорожный всхлип вырывается из моей груди. – Я дрянь.

– Ты эмпат. – Артур, убаюкивая, прижимает меня к себе. – Мне не за что прощать тебя. Он... Твой учитель. И он не имел права мучить тебя. Но ты должна выбрать. Понимаешь меня?

– Сними амулет, – прошу я. – Хочу знать, если ты меня ненавидишь.

Без слов он выполняет мою просьбу и меня охватывает чужая нежность, любовь и тоска. Ревность пробегает тонкой ноткой, но не превалирует над тем, что я для него значу.

– Родная... И близкая. Почему ты ко мне так относишься?

– Почему ты любишь Дэвида?

– Я не люблю его. Это... Другое. – Я утыкаюсь ему в плечо. – Глупая страсть. Она ничего не значит.

– Посмотрим, – Артур слегка отстраняется, глядя мне в глаза. Он серьёзен и кристально честен. – Не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Твои уроки оплачены до конца года. Материала для тренировок хватает с запасом. Чтобы ты не решила. Ты ничем мне не обязана.

На этот раз я притягиваю его к себе, вжимаясь в мягкие податливые губы. Обязана.

Глава 22. Партоломью

– Простите? – На кухне только миссис Миртл. – Я к Партоломью.

– Добрый день, Мари, – женщина поджимает губы. – Чего тебе?

– Главный повар. Шеф. Партоломью, – повторяю я. – Где его можно найти? По распоряжению помощника ректора.

– У себя в покоях. Но не рекомендовала бы его беспокоить...

Бурча, очевидно нехотя тратя на меня время, кухонная помощница объяснила, как найти пострадавшего. Выяснилось, что он жил в крыле боевых магов. Надеясь не заплутать, я накинула «незамечайку» – меньше всего мне хотелось с кем-то объясняться. Внешне пространство было почти идентично другим коридорам: волшебные светильники, гобелены, постеры разных групп и несколько портретов. Тут и там в стенах зияли редкие подпалины и дыры. Нет. Общежитие боевиков незримо отличалось энергией и льющей через край силой, продирающей до костей.

– Занято, – рявкнули на меня, едва я коснулась двери.

– Сеньор Партоломью, извините за беспокойство, – чуть повысив голос отозвалась я. – Маэстро?

Не дождавшись ответа, легонько толкаю дверь, едва успев отскочить, чувствую мчащуюся на меня силу. Огненный шар врезался в противоположную стену.

– Меня послал Дэвид! Дюбуа!

– Входи, – помедлив, рявкают на меня в ответ.

Стянув амулет, я просочилась в скромное, по меркам Ашмора, пространство. Комната походила на комнату подростка-металлиста, ничего не выдавало живущего в ней гения. Партоломью, помятый, сидит в огромном компьютерном кресле. Смятые пивные банки грудой валяются в корзине и около неё – кто-то определённо выбивал ими голы через всю комнату. А ещё он играл в стрелялку на ноутбуке.

– Ну? – Глаза вперились в меня. – Чего тебе.

– Маэстро, хотела извиниться.

– Извинилась? Вали. Обратно не возьму. – От мужчины фонит злобой, горечью и тоской.

– Сеньор Партоломью, – прикрывая дверь, я осторожно двинулась в его сторону. – Мне очень жаль. Я виновата.

– Знаю. Что там Дэвиду надо? Сам не мог прийти?

– Он... Отправил меня, – оценивая, сколько можно сказать, произношу я. – Исправить ошибку.

Хрупкая надежда полыхнула в грузном, суровом мужчине, и он хрипло спросил:

– А ты сдюжишь? Силёнок-то хватит, нестабильная?

– Не знаю, – призналась я, – никогда не пробовала. Не в таком... Ключе.

– Понятно, почему он на тебя запал, – хмыкнул Партоломью. – Дурная, горячая. Что тебе нужно чтобы всё откатить?

– Не знаю... Пообщаться? Узнать вас немного. Я никогда... Не делала специально. С незнакомыми. Вспышками. Расскажите о себе?

– Ты три месяца была на моей кухне и не проявляла интереса, – замечает он.

– Вы тоже мной не особо интересовались.

– Всё что надо, мне известно. Ты, твой странный дар и вся эта мутная история. Но если хочешь потрепаться, то расскажи о себе.

– Я... – немного теряюсь, понимая, что никто не спрашивал о том, кто я вне стен. – Я много лет работала в общепите. Дома. Официанткой, бариста. Неблагодарная работа.

– Это функции, – замечает маг. – Но кто ты такая. Что любишь.

– По правде... Мне сложно сказать. Почти двадцать лет я утопала в чужих эмоциях. Кроме подросткового возраста. Там я не могла отличить свои от чужих. Еле выплыла. Училась на историка.

– Почему общепит?

– Плавающий график. Проще всего было совмещать так. Соцсети никогда не любила... Или не хватало таланта их вести. Не знаю. Так вышло.

Мужчина закуривает сигарету, выпуская дым.

– Понятно. Непростая жизнь, значит.

– Угу. Расскажете про себя?

– С чего начать. Я потомственный маг огня, как ты знаешь. И повар. Бесталанный, как ты заметила.

– Нет, – смущённо пробормотала я. – Я так не считаю.

– И ты решил

– Вы меня обидели. Оскорбили. Это было жестоко.

– Девочка, – в глазах мужчины плещется печаль, от него больше не исходит ни капли злости. Его лапиша накрывает мою руку. – Ну в чём же я не прав? Ты думаешь, не насмотрелся за свою жизнь, как это происходит?

– Не правы, – глухо отзываюсь. – Артур не такой. Я же эмпат...

– Сегодня не такой, завтра другой, – отмахивается он. – И Дэвид наш. Не такой. А в итоге что?

– Ничего... – Выпуская щупальце, я вторгаюсь в его фон. – Я ничего не говорила. Вы прекрасный повар. Вы гений. Вы любите свою работу и воспитываете блестящих последователей. А я дура. Простите меня, пожалуйста.

– Прощаю. – Мужчина расслабленно выдыхает и смотрит на меня прояснившимся взглядом.

– Подействовало? – Осторожно интересуюсь я.

– Кто ж его знает. Пока у плиты не окажусь, не узнаю.

– Можно я у вас посижу немного? Попробую проверить, послежу за вашим эмоциональным фоном.

– Сиди, что с тобой поделаешь. Пива хочешь?

– Спасибо, – ловлю я банку. – Скажите, а откуда ноутбук? Мне говорили, что здесь нельзя... И электричество.

– Мелким нельзя. Мне – можно. Я ж не хрен собачий. – От повара тянется нотка жалости, хватая меня за уголок сердца.

– Скажите... А вы преподаватель? Или повар?

– Ты ж действительно ничего не понимаешь. Элементарные вещи. Здесь нет просто преподавателей. Все до единого – практикующие специалисты.

– А чем... Чем занимается Дэвид?

Взвесив и что-то решив для себя, Партоломью произносит:

– Оперативник. Он боевик-оперативник, Мари.

– Не понимаю, – шепчу я, – что это значит?

Мужчина делает глубокую затяжку и, выпуская на меня дым, отвечает:

– Неужели ты не поняла? Почему, по твоему, он стал с тобой бесплатно заниматься? Почему тебя поселили с Софи Эшфорд? Почему пристроил ко мне?

– Потому что... Хотел меня? – Кровь снова приливает к щекам и я делаю большой глоток пива.

Повар смеётся, глубоко и искренне, утирая слёзы в уголках глаз.

– Это значит, девочка, что он один из тех, кто отправляет таких, как ты, в специальные учреждения на обучение. И ты – его прокол.

– Объясни, – требую я, выпуская щупальце, тянусь к нему, но меня тут же обжигает тонкий шлейф огня.

– Не нужно, Ветрова, – он грозит мне пальцем. – Второй раз я на это не поведусь.

– Извините... Что это значит?

– Это значит, что его основная обязанность – отслеживать всех нестабильных из «плоских» семей. Не только эмпатов. И помогать с их распределением. А с тобой вышел прокол. – Бычок с шипением падает в пустую банку. – А сейчас тебя поздно куда-то пихать.

– Почему... Вы рассказываете мне?

– Потому что, – рявкает мужчина, – мне не нравится, когда меня втягивают в сомнительные истории. Потому что я не люблю, когда маленьких девочек используют в своих целях. Потому что я ничего ему не должен.

Мне хочется крикнуть Партоломью, что он лжец. Что Дэвид не такой. Но я ничего не чувствую, кроме вспыхнувшей злости, ярости и честности. Ни слова лжи.

– Спасибо, я... Подумаю. Мне можно это с ним обсуждать? Вам не влетит?

– Делай что хочешь, – отмахивается он. – Ничего они мне не сделают. Нужна будет работа, обращайся. Придумаем что-нибудь.