Текст книги "Ашмор. Письмо из прошлого (СИ)"

Автор книги: Йен Ниффер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Глава 33. Прощание

Ватный туман взрывает мою голову иглами боли, и я кричу, пытаясь собрать размазавшуюся реальность воедино.

– Один простой вопрос и один простой ответ, девочка. – Лица дрожат, то сливаясь в одно, то разъезжаясь в два отдельных. – Для чего ты здесь?

– Потому что меня пригласили?

Красное марево застилает глаза, и мне приходится угадывать по движению губ, что мне говорят.

– Для чего ты здесь?

– Учиться!

– Для чего ты здесь?

– Я не знаю!

Острая вспышка превращает мои внутренности в туман, отдаётся во все конечности.

– Для чего ты здесь?

– Перестаньте, – не сдерживаюсь я, чувствуя, как из носа течёт. – Я просто приехала учиться.

– Просто ответь на вопрос.

– Я приехала учиться! – Реву, и пытаюсь заставить их остановиться. Щупальца моей силы отскакивают, жалясь о преграду. – Хватит! Я хотела стать сильной!

И всё останавливается.

Невия Эшфорд удовлетворённо кивает, глядя на меня.

Я просыпаюсь в поту, от того, что Артур меня трясёт. По щекам текут слёзы, и я хватаюсь за него, так крепко, что костяшки пальцев готовы прорвать кожу. Он шепчет мне, что это кошмар, что это волнение, провожает в ванную комнату, оглаживая плечи, пока я хлещу в лицо ледяной водой.

– Сколько сейчас времени? – Первые слова с трудом продираются через осипшее горло.

– Четвёртый час. Три с небольшим. Ты меня разбудила, – в его голосе слышится лёгкий укор.

– Мне… Мне нужно отойти.

Я судорожно вырываюсь, и начинаю искать сумку, чтобы сложить туда вещи. Закидываю джинсы, бельё, хватаю одну из коробочек с бусинами-заготовками, и закидываю её в карман.

– Мари, боги, у тебя истерика! Это просто сон! – Артур пытается остановить меня, хватает за руки, но я приказываю ему остановиться.

Парень застывает, и я наблюдаю, как в глазах тускнеет разум и воля, затухая, теряя последнюю каплю обиды.

– Сядь на кровать, – кидаю напоследок перед тем, как выскользнуть из комнаты.

Артур медленно движется в указанном направлении, из него льют, затухая, обида и разочарование, сдобренные гневом.

Ничего, он успокоится и с ним всё будет в порядке через пару часов. Наверное, будет…

Нельзя поддаваться мыслям, нельзя поддаваться сомнениям, и я выбегаю, чтобы не сдаться, не вернуться обратно. Уже в коридоре, перехватывая наскоро упакованный рюкзак, выдыхаю и пытаюсь сосредоточиться, заглушить панические мысли. Светильники недовольно вспыхивают, освещая мне дорогу, и тут же затухают, стоит мне оказаться в радиусе действия следующего. Нащупав, достаю из шкатулки, кручу в пальцах жемчужину, сливая туда стыд и вину перед человеком, который столько мне дал… И был готов давать дальше, не требуя от меня взамен ничего, только быть рядом. Прости, Артур. Сейчас у меня нет сил думать о тебе.

Я пробираюсь по тёмным коридорам почти на ощупь. Дыхательные упражнения не помогают, и в голове пульсирует одно: Дэвид. Только он мне может помочь. Он спасёт меня. Это было ошибкой, приехать сюда, но он поможет. Он почти любит меня. Между этажами падаю на лавку и вновь, раз за разом вдыхаю, задерживаю дыхание, выдыхаю… Всё, как он учил, наконец концентрируюсь. Хаос постепенно структурируется, я вспоминаю, как это было с Кьярой и стараюсь нащупать то самое направление. Перебираю нити огня, пока не нахожу верную, острую, бьющуюся взаперти силу. Редкие фонари опасливо вспыхивают, когда я прохожу мимо них и, задержав дыхание, глухо стучу по тяжёлой двери. Мне остаётся только надеяться, что я нашла нужную комнату с первого раза…

Дэвид, заспанный, взъерошенный, открывает дверь. На нём только нижнее бельё – обычные боксеры. Чёрные кудри липнут ко лбу, и я невольно засматриваюсь, спускаясь от заспанного лица ниже, скольжу взглядом по прессу, любуюсь на литые косые мышцы, тёмную дорожку волос, завитками спускающуюся вниз.

– Ты что тут делаешь, – в осоловелых глазах мелькает узнавание и он, оглядев коридор, втаскивает меня в тёмную комнату.

– Дэвид, – всхлипываю я, – мне нужна твоя помощь.

– Ты в своём уме? – Шипит мужчина, но больше по привычке. Движение рукой, и комната озаряется мягким золотым светом.

Я стою в небольшой комнате —похоже, все комнаты боевых магов, будь они трижды помощниками ректора, обставлены по-спартански. Здесь даже скромнее, чем у Бартоломью.

– У тебя… Уютно, – бормочу я, отводя взгляд.

– Я здесь только ночую, и то не всегда, – усмехается мужчина и обнимает меня, целуя в макушку. – Тебя трясёт. Что произошло?

– Ошибка…. Я совершила ошибку, – начинаю всхлипывать в его подмышку. Аромат его тела действует на меня самым странным образом, и я начинаю болтать.

Дэвид слушает про сон, покачиваясь на месте, убаюкивая меня.

– Мари, скажи, – нежный, вкрадчивый голос проникает в глубины моего сознания, и я плыву по тёплым волнам его заботы и безусловного принятия. – Почему ты так сказала? Ошибка?

– Скажи, – отстранившись, заглядываю ему в глаза. – Что будет на экзамене? То, что мне приснилось, так вообще бывает?..

– Нет, – поморщившись, лжёт Дэвид. Понимает, что это бессмысленно и поправляет себя. – Не совсем. Это старая практика, которая применялась в период…

– Сортировки, – подсказываю я. – Когда вы решили, что эмпаты опасны, да?

Пристально глядя на меня, он кивает.

– Да. Семь лет назад эта практика была официально запрещена в Ашморе, как не гуманная.

– Да? И где же она осталась? – Догадка вызывает спазм, отдаётся в рёбра. – В спец учреждениях? Там это гуманно? Меня туда могут отправить?

Снова кивок. Объятие.

– Могут, но не отправят. Всё будет хорошо. У тебя прекрасная специальность, артефакторика, подвязанная на воду…

Его губы, в миллиметре от моих, плавят воздух, и я рискую.

– Дэвид… Стой. Пожалуйста, давай сбежим. Я… Артур знает. И Софи.

Мужчина отстраняется, недоумённо смотрит на меня:

– Что ты сделала?

– Артур. Он не хотел меня отпускать, и я повелела ему застыть.

– Что ты? – Из его лёгких вырывается сиплый выдох. —Я понял. Ты как себе это представляешь? Как в сказке? Через камин?

– Я… Думаю, у тебя есть артефакт. Для путешествий. Он сдаст меня…

– Не сдаст. Как думаешь, почему мы сидим здесь практически безвылазно? Почему даже студенты типа Артура, – голос мельком сбивается, – прибывают на пароме?

– Не знаю, – рассеянно бормочу я. – Дань традиции?

Дэвид опрокидывается, заходясь от смеха, и утыкает лицо в ладони.

– Тебя точно отправят на первый курс, – утирая слёзы из уголков глаз, произносит он.

Меня подмывает, и я пинаю Дэвида коленкой в живот, призывая успокоиться.

– Ты же артефактор…. Мари, это очень, очень дорого.

– Деньги?..

– Сила, Мари. – Снисходительный тон, словно тот говорит с неразумным ребёнком, жжёт, как пощёчина. – Никому не надо тратить свою жизненную силу на то, чтобы перенестись из точки А в точку Б, когда можно потратить пару часов на транспорт. Никто не использует эту магию для бытовых нужд.

– Но я читала, что в экстремальных ситуациях…

– Да. Война, летящая бомба, разрушающийся мост, тонущая машина. Здесь можно пожертвовать несколькими месяцами.

– Ты мне не поможешь…

– У меня даже нет такого, – Дэвид пожимает плечами, перехватывая мою ногу. Пробегает пальцами от лодыжки вверх, обрисовывает пальцами коленку и движется вверх. – Проще было попросить об этом у своего мальчика… А не манипулировать им в такой агрессивной форме. Тебе нужно вернуться и велеть ему обо всём забыть.

– Не проще, – я перехватываю его руку. – Он не мой мальчик. Нет. Я не хочу его видеть. Я пришла к тебе… Или выгоняешь?

– Я никогда тебя не прогоню, – он невесомо прикасается к моим губам.

Мы оказываемся на узкой постели.

– Ты развёлся, – корю его. – И даже не рассказал мне.

– Не хотел отвлекать от учёбы, – жарко выдыхает Дэвид.

– Давай сбежим. Пожалуйста.

Желание в его зрачках тускнеет, и он отстраняется.

– Я не могу, пойми. У меня есть обязательства.

– Софи?

– Нет, дело не в этом. – Он отрицательно качает головой. – Это называется взрослая жизнь, в ней есть ответственность.

– А мы?.. – Задаю единственный вопрос, который меня действительно волнует.

– А мы, – он ложится, притягивая меня спиной к себе, так, что я чувствую себя совсем маленькой, в объятиях медведя. – Мы ляжем спать. И сегодня ты сдашь экзамен. Я поговорю с твоим другом, не переживай.

Я вжимаюсь в него, и тревога понемногу отступает. Мне очень хочется верить, что большой и сильный мужчина всё решит.

– Он всё знает про нас, – бормочу сквозь подступающую дрёму.

– Пусть знает. Это его выбор, – шепчет Дэвид, снова целует в макушку, гладит плечи. В его движениях нет эротики, только безграничная забота.

– Он может отомстить. И Софи…

– Хватит. Это паранойя, – он тихо смеётся мне на ухо. – Спи.

Чувствую, как объятия медленно становятся теплее, и реальность расплывается, но вновь спрашиваю:

– Что будет с нами? Если ты не ответишь, меня измучают кошмары.

– Неугомонная… С нами всё будет хорошо. Спи.

Глава 34. Экзамен

До экзамена оставалась пара часов, когда Дэвид вошёл в комнату, звеня посудой, неуклюже балансируя подносом с завтраком. Чёрный кофе, пара бутербродов, сухой поцелуй в лоб горячими губами. Мужчина оставляет меня наедине с мыслями, и я могу изучить комнату при свете дня. Напиток обжигает язык и нёбо, но это не мешает, и в три глотка я допиваю кружку, обходя комнату. Обстановка столь обезличена, что невозможно понять, кто здесь живёт. Пара учебников для магов огня на подпаленных полках. Узкий шкаф – раскрываю, внутри ничего интересного, лишь пара одиноких брюк, свитера неопрятной стопкой, пара бардовых мантий, пуховая куртка. Я тяжело падаю за стол, выглядываю в окно, выходящее во внутренний двор. В глаза бьёт тусклый свет, в ушах стоит глухой звон, а сердце колотится. Вспоминаю про жемчуг и приступаю к работе. Размеренные последовательные действия успокаивают меня куда лучше пресловутых дыхательных упражнений, и я черчу, выбиваю символы, не обращая внимания на мозоли. «Возможно, мне стоило пойти не на историка, а на ювелира», – мелькает почти чужая мысль, иголка переламывается, уколов палец и я замираю. За последние несколько месяцев такого не происходило и если повторится на экзамене, то меня ждёт позор. Достаю новую, но, подумав, откладываю. Нельзя так рисковать перед экзаменом.

За окном бьётся ветер, пытаясь оборвать распускающиеся почки. Студенты шныряют, и я не без гордости отмечаю, что теперь почти без усилий, на автомате блокирую шум.

Конечно, Дэвид прав, я просто переволновалась. Срыв, запоздалая реакция на всё, что накопилось. Мне нужна эта учёба, мне нужен этот контроль, мне нужны эти умения. Артур не сдаст меня, несмотря на обиду – сейчас, когда ночной кошмар отступил, в этом нет сомнений. Не знаю, какие уж у него на меня планы и мысли, но я ему для чего-то нужна… А он, видимо, нужен мне. Вздохнув, встаю из-за стола и медленно продвигаюсь по крошечному пространству, пробегая пальцами по шершавой поверхности бледной стены, подковыриваю ногтями штукатурку, и та поддаётся, осыпаясь на пол. Отряхиваю руки и останавливаюсь у шкафа, перебирая свитера. Хвойный запах, смешавшись с ароматом дыма, тоской пробирается в сердце, и я останавливаюсь, складывая шерстяные кофты в аккуратную стопку.

Кидаю взгляд на старые, дешёвые электронные часы на батарейках – экзамен меньше, чем через полчаса. Проверяю шкатулку с инструментом и материалом, всё на месте. Контрастный душ, смятая одежда из рюкзака. Морщусь, но не решаюсь тратить силу на иллюзию опрятности – всё равно здесь всем плевать на внешний вид. Стягиваю влажные волосы в тугой хвост и оборачиваю вокруг резинки, превращая в дульку. Подушечками пальцев вбиваю тональное средство в лихорадочные покраснения на щеках. Я должна выглядеть уставшей и безопасной, взволнованной, но не слишком нервной. Придирчиво оглядываю себя в зеркале и остаюсь удовлетворена. Кьяра была права, мы предаём слишком мало сознательного значения внешним атрибутам, игнорируем, какие образы считывает наш мозг, как выглядим для других. Кьяра…. Запрещаю себе думать о ней, и всей той чуши, что она несла. Подруга. Если бы я доверяла Софи чуть больше, то попросила бы выдрать воспоминания о бывшей подруге с корнем из моего разума.

– Друзья так не подставляют, – проговариваю вслух, глядя в глаза своему отражению.

Отражение послушно повторяет мои слова, и я, схватив бутерброд, выхожу из комнаты, крепко захлопнув дверь. В руках шкатулка, в мыслях пустота. Шныряющих боевиков даже не приходится блокировать, они заняты своими делами, бегают, не обращая на меня внимания, ссорятся, и это умиротворяет.

Мне нет нужды суетиться, пятнадцати минут хватает с запасом, чтобы проделать путь до главного зала, обычно закрытого и пустого. Зала, в которой проходит экзамен, напоминает мне храмы. Не внешним видом и даже не фресками, нет… Скорее ощущение грандиозности происходящего и собственной ничтожности одновременно. Меня всегда страшили религии, бесконечное устрашение, обещание благости когда-нибудь потом, истории о первородности греха и вине женщины во всех бедах.

Проходя по полупустому коридору задумываюсь, стоит ли постучать за минуту до назначенного времени, или же меня пригласят? Уже оказавшись на скамье, под дверью, кидаю взгляд на часы. До экзамена ещё шесть минут, но из моей груди вырывается стон – а знает ли Софи, что ей нужно сегодня подойти? Промелькнувшая запоздалая мысль зудит, мешает сосредоточиться. Не могу вспомнить, обговаривала ли с ней время. Я не успею её найти. Возможно, получится отправить за ней гонца, когда начнётся экзамен?

Вдохнув, я сжимаю и разжимаю кулаки, падаю на лавочку и достаю шкатулку, проверяю содержимое. Жемчуг, инструмент – всё на месте. Перебирая его, как некоторые перебирают чётки, успокаиваюсь и закрываю глаза, пока на моё плечо не опускается невесомая ладонь.

– Софи, – я открываю глаза и улыбаюсь. – Ты пришла. Спасибо.

– Ждёшь приглашения? – Непривычно нервно хмыкает девушка.

– Ты без щитов, совсем, – замечаю, мягко потянувшись к ней.

– Смысл? – Она подёргивает плечом и тянет меня к двери. – Всё равно снимать. Идём. Я одна не открою.

Потянув вдвоём тяжёлую высокую дверь, мы оказываемся внутри. Софи молодец, её аура почти не рябит, почти столь же безупречна, как под воздействием амулетов.

Я здороваюсь и представляюсь.

Экзаменаторов всего трое – сидят на высоких стульях. Троны им бы пошли больше, мелькает неуместная мысль. Профессор Холл поджимает губы, но в целом выглядит вполне благодушно. Гольдбаум одобрительно кивает, приветствуя меня.

И Невия Эшфорд. Всё так же стройна и красива, в тёмных волосах не блестит проседь, и брыли не выдают взрослой дочери, но сходство, безусловно, очевидно. Кидаю взгляд на Софи – да, их можно было бы счесть сёстрами. За столом нет привычных билетов или кристаллов. И ни одного артефактора, понимаю я. Софи находит стул в углу зала, и я двигаюсь в центр зала сама.

– Благодарю за предоставленную возможность, – излучаю вежливость и трепет. – Заранее извиняюсь за неуместные вопросы относительно порядка проведения зачёта…

– Здравствуйте, Мари, – приветливо улыбается глава академии. – С нашими профессорами вы знакомы, я, как вы, надеюсь, догадались, Невия Эшфорд. Спрашивайте.

– Подскажите, в каком порядке сдавать предметы? Извините, я не вижу артефакторов…

– Сперва зачёт по воде, – поскрипывает, ёрзая на стуле, Гольдбаум.

– Навряд ли у нас уйдёт много времени на оценку ваших способностей, – сухо выплёвывает Холл, пробегая взглядом по моему скромному одеянию. – В нашем направлении вы…

– Артефакторику приму я лично, – перебивает её Невия. – У нас сегодня очень интересный опыт, ваше задание касается меня лично и моей дочери. Мадам Браун отзывалась о вас достаточно уверенно, когда уговаривала меня принять участие в этой авантюре.

Киваю, не подавая вида, что впервые об этом слышу. Думала, об этом договаривалась моя бывшая соседка…

В качестве разминки Гольдбаум предлагает мне сотворить что-то на свой вкус. Он играет пальцами, причудливо образовывая сферу, и я решаю не спорить со столь откровенным намёком.

Закрыв глаза, делаю глубокий вдох, приближаюсь кончиками пальцев, не касаясь, так, чтобы между ними остался миллиметр, и начинаю массировать воздух знакомым движением. Представляю, как воздух сгущается, тяжелеет и превращается во влагу. Руки немеют, и я концентрируюсь на том, чтобы удивить судей, и продемонстрировать собственное усердие. По рукам почти струится вода, я кидаю взгляд и вижу сферу, которая окутывает ладони осязаемым, плотным туманом. Расширяю кольцо, и шар тяжелеет, переливается тонкими ручейками. Новый вздох, задерживаю дыхание, и с пальцев стекает ещё одна порция воды, образуя новый слой. Теперь в моих руках импровизированная модель земного шар – плотное золотистое «ядро» и тонкий, бегущий слой голубоватый слой «коры».

Невия демонстрирует умеренный интерес, Холл почти не смотрит в мою сторону, а Гольдбаум принимается избыточно эмоционально меня хвалить.

– Прекрасная модель! Расскажите, как именно вы играете с цветом воды?

– С удовольствием, – киваю я и с готовностью рассказываю о хитром способе. – В этом помещении есть древесина, гульминовые элементы и фульвокислоты в природе придают золотисто-коричневый оттенок, я вытянула частички из мебели. Плюс в воздухе есть железо, его потребовалось совсем немного, и капля ржаво-жёлтого оттенка подсветила ядро в золото.

С голубым всё просто, ведь мы у моря, а значит, воздух уже насыщен…

– Пикоцианобактериями! – Радостно подхватывает Гольдбаум.

– Не воздух, – отрывается от игры с очками Холл и поправляет меня. – А морская вода. Но то, что вы сумели вытянуть необходимые элементы на таком расстоянии… Похвально.

Переглянувшись, профессора склоняются друг к другу на секунду. Я мягко считываю атмосферу и успокаиваюсь, не уловив нот сомнений. Споров нет, и Невия озвучивает:

– На полноценного мага воды вы, конечно, ещё не тянете, но усердие и потенциал очевидны. Будет вашим профильным предметом на четвёртом курсе. Что касается артефакторики. Попрошу уважаемых коллег оставить нас троих, – кивок за мою спину. – Процесс весьма интимный, надеюсь, не возникнет сомнений в том, что я смогу оценить способности студентки в этом направлении?

Холл молча поднимается и прощается безмолвным кивком головы. Гольдбаум, замешкавшись, обращается к главе Ашмора:

– Позвольте, возможно… Девочке будет проще при уже знакомых лицах…

– Конечно, её поддерживает подруга, – женщина улыбается безупречной ледяной улыбкой, той, что я не раз видела на своей соседке. Пожилой преподаватель съёживается и тяжело выходит из-за стола.

– Благодарю, профессор, – на миг мне становится жалко этого старичка, и я стараюсь вложить каплю тепла в своё послание. – Мы много практиковались, я справлюсь.

Он снова кивает и, проходя мимо, слегка сжимает моё предплечье, желая удачи, словно безмолвно предупреждает. Меня окатывает его страхом и тревогой, и на мгновение охватывает жар. Кажется, пот проступил даже на скальпе, но я стараюсь не подавать вида.

—

– Вы покраснели, – замечает Невия, когда мы остаёмся втроём.

–Простите… Волнительно, – признаю я.

–Описывайте, Ветрова, что будете делать. Командуйте.

– Да, конечно… – Я достаю шкатулку с инструментом и прошу с извиняющейся улыбкой. – Подойдите, пожалуйста, ко мне.

Софи оказывается рядом, и мы усаживаемся на пол. Усмехнувшись, Невия легко садится в позу лотоса, легко закидывая ногу на ногу, подворачивает стопы вверх.

– Всё правильно?

– Да, спасибо. – Вытаскиваю две бусины-заготовки, над которыми мы уже работали с Софи. – Госпожа Эшфорд, есть артефакт, который уже подготовлен, но я могу начать с нуля.

Отмечаю, как у Софи мелко дёргается щека, аккурат с той стороны, что обращена ко мне. Девушка молчит и почти спокойна.

– Не нужно, – отмахивается Невия. – У меня нет лишнего времени. Софи, возражения?

– Всё хорошо. Работа проделана качественно.

– Напомните, что вы будете делать? Записывать наши воспоминания?

– Нет, – преувеличенно смущаюсь я. – С этой стороной науки я только начала знакомиться и могу сохранять только короткие личные моменты. Вам просто потребуется думать о самых важных, значимых для вас двоих моментах… И я всё сделаю.

– Скажите, Мари, моя дочь пускала вас в свои мысли?

– Что? – Теряюсь я. Мы не обсуждали с Софи, можно ли это обсуждать с её матерью. Клятва гарантировала, что я не расскажу о том, что узнаю, но не отрезала саму возможность обсуждения… Кидаю взгляд на напряжённые плечи блондинки. – Простите, не совсем поняла вопрос.

– Моя дочь, – отчётливо повторяет женщина. – Вы видели её мысли?

– Как эмпат я считывала её состояние во время нашей работы, – пытаюсь слукавить я. – Но вся концентрация была непосредственно направлена на артефакт, я ещё не очень умело работаю с иглами, они у меня бесконечно ломаются…

Полуправда, полутона. Сменить тему. Это то, что я умею, всегда умела.

– Тогда это будет прекрасный, новый опыт, – усмехается Невия. – Познакомитесь с ней из самого надёжного источника.

Я сдерживаюсь, чтобы не заговорить о запретности этой техники и улавливаю лёгкое, как у сытого кота, согласное удовольствие, исходящее от опасной брюнетки.

– Мама! Прекрати! – Вскрикивает, вскакивая, Софи, но мать останавливает её твёрдым движением руки. Девушка оседает и принимается дышать.

Пассы, знакомые движения иглой – я приступаю к работе. Ленивое любопытство сменяется раздражением, когда я сбиваюсь и ломаю инструмент. Приступаю снова. Заготовка уже в руках, и я протягиваю её Невии. Женщина перехватывает моё запястье, когда в моё сознание врываются острой болью образы. Быстро, резко, ярко, чужие видения появляются в моей голове совсем не так бережно, как это делала Софи.

Вот малышка будит Невию, раздражая. Я узнаю чужими глазами, как она слаба – и вновь раздражение. Глупая, бесполезная девчонка… На эту беременность было затрачено столько сил, снова Невия не пойдёт на это. Разочарование. Оплеуха. И вот девчонка поднимает руку в ответ, но, передумав, вкладывает всю силу в один удар, и сознание женщины разрывает боль… Наказание без слов. Отстранение. Забота и любовь теперь дарятся темноволосому хмурому подростку, и Софи видит это. Стратегия работает. Девушка тренируется ещё усерднее и, возможно, с неё выйдет толк…

Мою руку отпускают и меня скручивает от боли. Я падаю на пол. В висках стучит, застилая глаза красным туманом. – Чудовище! – бьётся у меня в голове, но я прикусываю язык. Перебарываю желание выкрикнуть ей всё, что думаю о подобных методах воспитания и том, как она искалечила свою дочь. Нет. Мне нужно учиться. Меня выворачивает под себя утренним кофе и непереваренным бутербродом. Всё, чем была Невия, что она показала о себе, не было похоже на человека и мать. По телу пробегает, передёргивая, мелкая дрожь, и я делаю глубокий вдох.

– Простите… – Оглядываю пятно на старинном деревянном полу, слегка отодвигаюсь и продолжаю работу. Пот градом скатывается по лбу, и я то и дело утираюсь рукавом. Беру жемчужины и запечатываю лёгкими пассами содержимое, связывая их воедино, как маячки. Мать с дочерью безмолвно наблюдают за моими действиями и, кажется, они вполне довольны. – Готово. Теперь у вас есть… Тревожные ракеты. Вы поймёте, если другому будет плохо. Могу оформить это как ожерелья, подвески…

– Довольно, – женщина вскидывает руку. – Сделай на своё усмотрение, Софи передаст мне.

– Да, конечно. В течение недели, думаю, управлюсь… – Я замолкаю, стараясь не закрываться сверх меры под сканирующим взглядом.

– Умеешь держать язык за зубами, – ядовито улыбается Невия, и от этих слов меня начинает бить крупный озноб. – Прекрасное качество для артефактора. Я подумаю над тем, стоит ли одобрять тебе эту специальность, как основную…. Или же оставим эмпатию? Что думаешь?

Перед глазами проносится сон. Я не отправлюсь в интернат и мне не сотрут память. С этой женщиной нужно быть очень, очень осторожной…

– Если есть право выбора, я бы осталась на артефакторике.

– Да? Почему же? – Невия твёрдо берёт меня за подбородок и смотрит в глаза.

– Деньги, – выдавливаю единственную возможную правду. – Перспективы.

Женщина смотрит на меня долю секунды и поднимается.

– Поздравляю, Ветрова. Вы зачислены на четвёртый курс по специальности артефактор, второй профильный предмет… Вода. Но не пренебрегайте прочими направлениями.

– Спасибо.

Софи помогает мне встать, придерживая под локоть, и уже на выходе Невия окликает меня:

– Вам очень повезло. С Артуром. Если желаете добиться успеха, настойчиво рекомендую вам не разочаровывать этого юношу. Он мне как второй сын.

– Поняла вас, – натягиваю улыбку. – Спасибо за совет.

Выскальзываю за дверь и снова оседаю. Злая, бессмысленная апатия укутывает меня одеялом. Всё вышло так, как я хотела, но почему же я оказалась в ловушке? У меня действительно нет выбора. Софи осторожно вытирает слезу с моей щеки, и чужая, тонкая, щемящая жалость накрывает меня. Девушка качает головой и шепчет, что я не должна жалеть её, что не должна обсуждать то, что видела, что мы забудем про это. Беззащитная после общения с матерью, как брошенный слепой котёнок… Кристальная ясность, понимание, что именно она испытывает к Дэвиду и почему, вызывают новый спазм. Девушка хочет помочь, проводить меня, но я отчаянно мотаю головой.

– Прости, Софи… За всё. Мне правда нужно побыть одной.

Я выбегаю за ворота, и холодный морской ветер хлещет по моим щекам. Мне нужно найти Кьяру.