Текст книги "Ашмор. Письмо из прошлого (СИ)"

Автор книги: Йен Ниффер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 23. Кольцо

Следующую неделю я провожу в комнате Софи. Она впускает меня без слов и расспросов. К ней не вламывается Лукас, Артур или Дэвид не ищут меня. Пропускаю лекции и дополнительные занятия, прикрываясь плохим самочувствием, и эта благодарная тишина единственное, что мне сейчас нужно. В один из дней соседка оставляет мне сундучок, полный жемчужин и очки. Почти всё свободное время я тренируюсь, ломая иглы. Только столовая, в которую я спускаюсь во время лекций за едой, под не одобрительным взглядом миссис Миртл. Розовая комната больше не кажется тюрьмой.

В момент, когда пятая жемчужина подряд лежит, украшеная пятью аккуратным полосками, решаюсь обратиться к Софи.

– Мы можем попробовать?

– Что именно? – Выгибает девушка бровь.

– Попробовать... Пообщаться без защиты.

– А не хочешь снова вывести меня на эмоции и пробить мой щит?

Отрицательно качаю головой.

– Ты изменилась, – задумчиво произносит она, – не знаю, хорошо это или плохо. О чём будет диалог?

– О Дэвиде. О Артуре. О тебе.

Девушка расстегивает и кидает мне знакомый золотой амулет со своей шеи. Поколебавшись, снимает и протягивает кольцо.

– Что видишь?

Я взвешиваю серебряное украшение на ладони, но быстро понимаю, что это ничего даст. Надеваю очки и, прокручивая, вижу:

– Какая сложная конструкция. Основа железный обруч. Для чего? Оплётка из серебра, тут понятно... Стандартная, нет, усиленная защита от эмпатии. Ни считать, ни внушить. Обсидиан... Дополнительно зачарован на защиту от внушения. Аметист... Чтобы чувства не считывались. Вставка орешника на внутренней стороне. Тревожная кнопка?

– Ты молодец, – улыбается Софи. Её аура осторожно хвалит меня. – Железо?

– Не могу считать, – качаю головой. – Сложно. Оно было на тебе... Тогда?

– Нет. Я его забыла надеть в тот день. Я живой человек и иногда совершаю глупости.

Девушка раскрывается ярким и острым, прозрачным кристаллом. Даже без амулетов её сложно считать.

– Ты сильная. У тебя огромная выдержка. Почти не фонишь, – отмечаю я, – невероятно. Расскажешь про железо?

Софи, решив что-то для себя, объясняет, и её лёд даёт трещину:

– Это защита от телепатии.

– Но ведь... Её не существует?

– Мари, – смеётся она. – Ты всё ещё веришь справочнику для первокурсников? Гольдбаум состряпал его на коленке пару лет назад. Существует, но это редкий и зачастую бессмысленный дар.

– В чём отличие от эмпатии? Я же читаю людей.

– Их намерения, но не мысли... Они и в мыслях то постоянно врут. Сами себе.

– Откуда у тебя это кольцо? – Не сдерживаюсь я, видя, как теплеет, наполняясь нежностью, моя временная соседка.

– От Артура. Он не рассказывал?

– Конечно нет...

Софи прижимает пальцы к моим вискам и я вижу образ, картинку в голове. Маленькие ладошки тянутся к лицу, утирая слёзы, а белобрысый мальчишка по-взрослому говорит, что всё пройдёт, надо чуть-чуть подождать. Что он обязательно ей поможет, когда станет постарше. И крепко обнимает.

Я отвожу руки девушки, пытаясь увидеть её по-новому.

– Это невероятно.

– Да. К 13-ти годам Артур сделал мне первый личный щит. К поступлению в Ашмор – это кольцо.

– Нет, я... О том, что ты умеешь.

– Запретная техника. Запретный дар. Я знаю, что ты не проболтаешься, – ухмыляется Софи.

– Что ещё ты на самом деле умеешь?

– А ты решила всё-таки со мной дружить?

Прозрачная аура идёт трещинами и в меня проникают нотки яда.

– Прости. – Девушка делает несколько глубоких вдохов и, задерживая дыхание, выдыхает.

Яд отступает.

– Ничего. Техника... Дэвид научил тебя?

Она выхватывает, надевая, кольцо:

– На сегодня хватит. Да, он. А его – его родители.

Соседка снова выглядит безупречно спокойной, не считая лёгкого лихорадочного руманца на щеках. Я смотрю на золотую побрякушку, которую считала тем самым семейным артефактом. Раньше я поражалась тому, как бесцеремонно Софи выпячивает своё отличие на фоне простых серебряных браслетов, но... Для неё это действительно лишь украшение. Тянусь, чтоб считать её и натыкаюсь на искренность, граничащую с пустотой.

– Артур сам это сделал в 13 лет?

– Да. Модернизировал немного к моему поступлению, из кулона в кольцо, добавил сигнализацию... но основа не менялась. Он гений, – добавляет Софи. – Лучший в своём роде.

Тухлым мясом закопошилась в глодке закопошилась ревность, но мне удалось спросить:

– Какие отношения вас связывают? Ты говорила, что он твой друг. Он, что был влюблен в тебя.

– Вечно ты акцентируешься не на том, – Качает она головой. – Я закрою тему, чтобы мы могли дальше работать. Не бери в расчёт детскую влюбленность. Мы были одиноки и очень малы. Артур любит тебя. Он полюбил тебя задолго до первой встречи. Он знал, что ты приедешь. И знает, что произойдёт. Думаю, это не менее болезненно, чем слышать других людей... Сопоставлять реальности. А то, что между нами... Это больше, чем любовь или дружба. Преданность. Доверие. Мы знаем друг о друге всё. Мы принимаем друг друга.

– Не уверена, что пойму.

– Потому что ты эгоистка, Мари. Не смотри на меня так. Обладая даром эмпатии ты интересуешься только собой, своими чувствами и тем, как чувства других влияют на твои чувства.

– Разве так не у всех? – Пытаюсь протестовать я, но замолкаю, вспоминая Кьяру.

– Ты поняла. Начинаешь понимать, – удовлетворённо кивает девушка.

– Возможно... Скажи, почему ты не читаешь мысли... Всегда? Как часто ты их блокируешь? И... Сколько из того, что я думала о тебе, знаешь?

– Паршиво ты обо мне думала, – постороннее, грубое слово звучит инородно в её исполнении. Оно пронизано болью и обидой. Софи снова без кольца, понимаю я.

– Прости. Я... Ревную. Я всё время ревную, – признаюсь скорее себе, чем ей. – Сперва Дэвид. Теперь Артур. Я запуталась.

– Бедняжка, – ледяная сталь колет меня по самолюбию. – Все кругом плохие. Все должны. Разберись в себе, Мари. Тебя никто не выгонял.

Я запускаю пальцы в волосы, слегка массируя кожу головы, пытаюсь переварить новую информацию. Она всё знала о нас с Дэвидом. Знала обо мне с первого дня больше, чем знала я. Она знает о Дэвиде всё... Я могла бы надавить на Софи. Вытащить всю информацию.

Силёнок не хватит, – пробивает мои мысли смешок. Она беззлобно смеётся надо мной и говорит вслух:

– А теперь прекращай заниматься ерундой. Тебе нужно ходить на лекции. Тебе нужно подтягивать воду и артефакторику. За мои пытки зачёт не получишь.

– У меня столько вопросов. Софи, когда я съезжала. Ты говорила про плющ и вяз...

– Сама решай, кто из вас кто. Или вообще не воспринимай эти слова всерьёз. Я была зла на тебя, вот и ляпнула. Просто возвращайся к учёбе.

Глава 24. Больная мозоль

Бывает, что знаешь о запрете, о том, что нарушение навредит только тебе. Моя мама в таких случаях любила оседлать своего любимого конька и выдать что-то не в меру мудрое. «Назло бабушке отморожу себе уши», – проносится в голове её голос. Так и сейчас, вместо того, чтобы сделать простой гигиенический маникюр, я не удерживаюсь и начинаю срезать мозоли, возникшие от постоянных тренировок.

Здесь, по сравнению с обычным миром, девушки уделяют куда меньше внимания внешности. Мозоли, отросшая кутикула, всё это воспринимается как само собой разумеющееся. Важны способности, усердие, перспективы, а не мягкость кожи – по крайней мере на этапе обучения. Разве что Софи... Она исключение. С тех пор, как мы начали работать над экзаменационным амулетом, я стала замечать, сколь значимы для неё все эти мелочи: дыхательные упражнения, силовые тренировки и растяжка, ванна вечером, душ утром, крема, масла, окрашивание ногтей и прочий бесконечный уход. Постоянная попытка заземлиться, остаться в своём теле. С тех пор как Софи осторожно приоткрывает мне двери в лабиринты своих воспоминаний, моё отношение изменилось. Нет, мы не стали подругами, но причины её образа снежной королевы стали куда понятнее. Когда я подглядываю в щели её воспоминаний, то стараюсь не думать о том, что мой разум в этот момент беззащитен и, возможно, в этот миг она роется в моей голове. Поделиться переживанием на этот счёт или просто спросить совета мне не у кого. Артур, друг её детства, Дэвид, не-брат, суженый, защитник... Они не скажут правды. Про преподавателей и говорить смысла нет.

Со вздохом, я подцепляю самый край, кусочек желтоватой ороговевшей плоти на среднем пальце. Я не буду его срезать, только чуть чуть уберу...

Почему так всегда, ты знаешь, что какие-то вещи запрещены, но продолжаешь, продолжаешь и продолжаешь ковырять эту болячку?

Сейчас у меня выходит оправдать своё отшельничество в чужой комнате, прогул уроков, репетиторство личными тренировками, но, кажется, все знают, что я всего лишь избегаю встреч. Дэвид, в присутствии которого я теряю себя... Просто лжец. Артур, которого, кажется, я действительно полюбила, верен своей подруге. Все врут мне, даже когда говорят правду.

Я понимаю, что кутикула зачищена, и кончики щипцов сами подковыривают сухой бугорок на среднем пальце. Ровные полосы на жемчуге дались мне куда сложнее, чем все одиннадцать лет в школе и три года конспектов в универе... Кажется, когда лезвие почти щёлкнуло, врезаясь в мясо, в дверь постучали. Вздрогнув от глухого звука, я отдёргиваю руку, убирая щипцы в сторону.

– Войдите, – осторожно подаю голос. Странно, все свои обычно вламываются к Софи, как к себе домой. Прочие же потенциальные посетители знают, что в это время она всегда на тренировке.

– Привет, – в дверном проёме показывается белокурая голова. Артур.

– Привет, – я привстаю на кровати, – ты чего стучишь?

– Войду?

– Да, конечно! – поправляя волосы, кидаю взгляд в зеркало. Под глазами синяки, волосы спутаны. – Софи на тренировке...

– Я к тебе. Хоть и не уверен, что ты рада меня видеть. – Он входит и, мягко улыбаясь, берёт меня за руки. Пальцы Артура мягко скользят по моей коже, задерживаясь на ранках. – Знаешь, так не стоит делать. На самом деле я поэтому и зашёл. Софи упоминала, что ты могла перетрудиться. Как там ты называла это состояние?

– Словить гиперфиксацию?

– Да. Как ты?

– Нормально, – пожимаю я плечами, – паршиво, если честно.

– В общем, – Артур заныривает в карман и достаёт баночку, – это тебе.

– Семейная и дорогая? – Фыркаю, отталкивая дар. – Не надо.

– Там ничего такого. Просто хорошая мазь от мозолей. Мари, почему ты на меня зла? – Нежный бархатистый голос обволакивает меня, и в груди что-то сжимается в тугую пружину, готовую вырваться криком и слезами. Он склоняет голову, наблюдая за мной и отходит на полшага.

Я падаю на кровать и оглядываю комнату, рассматривая декор. Тяжелые шторы цвета заката обрамляют окно, в небе темнеют грозовые тучи... Лишь бы не встречаться с ним взглядом.

– Не на тебя. Точнее... И на тебя. И на себя. На всех. Мне сейчас паршиво, Артур. Не хочу об этом говорить.

– Присяду?

Не отрывая взгляда от окна, киваю. Мягко, почти невесомо, мужчина опускается рядом. Мне хочется, чтобы он обнял меня за плечи, как делал все эти месяцы, но он неподвижен и отстранён. Не выдержав, я прерываю молчание.

– Ну что? Ты же не просто так пришёл.

– Скажи, у нас всё? Между нами?

– Что? – Перевожу взгляд на него. – Артур, ты о чём?

– Между нами всё кончено? Ты съехала, избегаешь меня. Игнорируешь занятия. Я не понимаю, что с тобой.

– Послушай... Я думала, что могу доверять хотя бы тебе, но я одна. И я не хочу тебя обижать, но...– Придвигаясь, улавливаю такой знакомый, ставший родным аромат и втягиваю его ноздрями, чтобы лучше запомнить. Обхватываю парня со спины, так, как прежде он обнимал меня – и, утыкаясь в шею, шепчу. – Нет... Не знаю. Просто я не понимаю, как жить и что делать дальше.

– Попробуй проговорить, что тебя тревожит. Может, всё не так сложно? В голове, знаешь, – Артур словно раскручивает в руках мяч, иллюстрируя слова. – Оно крутится, нагнетается, а начнёшь проговаривать, клубок и раскручивается. Можешь начать с недоверия ко мне... Или с любой другой темы.

– Думаешь? Есть вещи... – Замолкаю, собираясь с мыслями. – Например, ты же помнишь про задание профессора Браун? К экзамену...

– Конечно, – Артур мягко сжимает мои ладони и тянется за баночкой. Набрав бесцветный гель, едва касаясь, наносит мне на кожу мгновенно впитывающуюся суспензию. Лёгкое жжение сменяется ледянящим холодком, мгновенно успокаивая истерзанные пальцы.

– В общем... Софи, как ты знаешь, согласилась помочь. И мы начали работать. Она открыла некоторые воспоминания. Рассказала о своих истинных способностях, о которых ты и не думал упоминуть, – я чувствую, как мой голос срывается на верхние ноты. – Она показала...

– Так, – мужчина перебивает меня, оборачиваясь, и слегка задевает мой нос своим. – Холодная. И?

«И мокрая», так он раньше говорил, проходясь кончиком языка по моему носу. Я верещала, но мне это нравилось это дурачество... Сейчас он так не сделал. Отстранился.

– Она показала мне кольцо, щит. Воспоминания, связанные с тем, как ты о ней заботился, переделывал этот артефакт, хранил тайну... И некоторые другие воспоминания...

– Когда она тебе это показала? – голос Артура стал непривычно резким.

– В день, когда... Я осталась здесь.

– Так. – Артур опускает лицо в ладони и проводит рукой по волосам, пропуская жемчужные пряди волос между пальцев. – Я не знал об этом. И ты решила со мной ничего не обсуждать? Просто сбежала? Почему?

– Я спрашивала тебя о ваших отношениях.

– И я не врал.

– Не соврал, просто не договорил. Ты можешь делать вид, что это другое, что не понимаешь о чём я говорю, но это всё враньё, как не назови! Сокрытие информации, если хочешь знать!

– Остановись. – Голос становится совсем глухим, но действует на меня успокаивающе. – Это действительно не одно и то же. В том, что касается меня лично и моего отношения к Софи я был искренен. Но я не имею права делиться чужими тайнами с кем бы то ни было. Даже с тобой.

– Вот! – Торжество и горечь слились воедино. – Ты выбираешь её! Всегда!

– Сядь! Пожалуйста, – Почти шёпотом произносит Артур. – Спрашивай, о чём хочешь, и я постараюсь дать тебе максимально развёрнутый ответ.

– Она может читать мои мысли? С щитом?

Артур изучающе смотрит на меня, что-то прикидывая и, со вздохом, отвечает:

– Раз уж ты теперь столько всего знаешь, и раз несмотря на вашу прежнюю холодность в отношениях Софи тебе доверилась... Да. Она может пробивать щиты. И это не то, о чём мы распространяемся. И, надеюсь, не то, о чём будешь распространяться ты. Но есть нюанс. Софи почти всё время защищается от чужих мыслей и не снимает кольцо надолго. Какофония чужих мыслей всегда была ей в тягость.

– Она может читать мои мысли во время того ритуала, где сама открывается? Когда я читаю её воспоминания, те, в которые она меня пускает...

Артур хмурится, и тонкие морщинки разрезают его лоб.

– Нет. Не знаю точно, но, думаю, что нет. Представь каких усилий должно стоить показывать тебе только определённые моменты, оставлять их связными, а не сумбурным набором мыслей. Почему ты не спросишь у неё напрямую? Она же тебе доверилась. Открылась...

– Нет. – Слова молодого человека оставляют во мне неприятный осадок. – Не думала.

Просто спросить? У девицы, которая уверена в своей праведности и праве на всё в этой жизни, начиная от своего права на воспитанника их же семьи и заканчивая подселением в меня элементаля? Смешно. «Но ведь она тебе доверилась. Открылась. Почему же ты не спросила?»

– Потому что я не хочу быть слабой, – вслух ответила я на вопрос.

– О чём ты говоришь. Это не слабость. Это нормальное любопытство, особенно с учётом того, какое место в нашей иерархии занимает Софи.

– Что? Какое место?

– Не прикидывайся глупее, чем ты есть, Мари. – Артур снова морщится, словно съел что-то кислое. – Сложное. Она дочь основателей и обладает практически безграничными полномочиями в рамках Академии, несмотря на возраст. Её слушают учителя. Она помогает студентам – не только тебе. Но у неё нет ни грамма свободы. Нет права на собственный выбор. Только долг. Однако, в рамках своей семьи, – он слегка замялся, но тут же продолжил. – Наша юная мисс Эшфорд бесправна. Я бы не хотел об этом говорить вслух. Ты всё понимаешь.

– Почему? Так неприятно? Это оскорбляет её достоинство?

– Да, это неприятно. Не хочется распространяться о болевых точках близкого человека. Плюс в своё время я всё это видел. Её глазами, когда создавал амулет Чувствовал, пропускал через себя... Как будущий артефактор ты должна понимать, о чём я говорю.

– Чтение мыслей вообще запрещено, – убеждённо отвечаю я. – Как и сильная эмпатия. Вы лицемеры.

В комнате повисает тишина. По оконному стеклу ударяет первая тяжёлая капля и Артур делает пасс, заставляя светильники включиться.

– Может, вернёмся к вопросу о нас? Или о том, кому ещё ты не можешь доверять?

– Может, вернёмся, – опустив голову, вторю я. – Ты знал, что Дэвид оперативник и в чём именно заключается его работа?

– По правде, мне бы не хотелось обсуждать этого человека. – Артур задумчиво крутит свой щит, но не снимает его. – Я всё-таки живой человек.

– Ты обещал не увиливать, – стараюсь придать своему голосу твёрдость и уверенность, которых нет.

– Окей. Я знал, что он верный пёс Эшфордов, выполняющий любые задачи. Некоторые амулеты, которые мы делали для него, были слишком своеобразны и явно выходили за рамки того, чем пользуется простой помощник ректора. И то, могу сказать лишь о последней паре лет, когда меня стали допускать к семейным заказам. К чему этот вопрос?

– К тому, что он ни разу не сказал мне. И у меня ощущение, что все врут мне, постоянно. И что ты тоже врёшь, называя это «не сказал». Для меня суть не меняется, – Тяжесть и жестокость собственных слов давит, заставляя сбиваться, а лёгкие начинают пылать.

– Не думал, что мы похожи, и что я давал тебе повод так думать.

– Он тоже не давал повода! – Вырывается у меня.

– А тебя не смущало, что он женат? – Непривычно зло кидает Артур. – И что он, по большому счёту, твой преподаватель? Знаешь, я не ханжа и не лезу в чужие отношения, не интересуюсь, кто какие совершал ошибки и уж точно не морализаторствую, но ты действительно сравниваешь меня с ним?

– Нет... – Я придвигаюсь, утыкаясь ему в грудь. Слёзы вырываются, оставляя мокрое пятно на рубашке.

– Всё, извини. – Он обнимает меня, и продолжает шептать в волосы. – Извини меня, я сорвался... Не должен был. Я обещаю, я клянусь, что моя специализация – только скучная артефакторика, а талант – бесполезные линии вероятности. Я не врал тебе, никогда. Я скучный.

– Нет...

– Да, я скучный и правильный, – он грустно улыбается, и нежно берёт моё лицо в свои ладони, глядя в глаза. – И я не хочу тебя ранить. Но и жить в подвешенном состоянии я не могу. Я не железный, Мари.

– Знаю... И ты прости меня. Скажи... Я могу вернуться к тебе?

– И никакого Дэвида?

– Никакого. Клянусь.

Вместо ответа губы Артура накрывают мои в настойчивом, требовательном поцелуе. И я понимаю, что мне не нужно всегда использовать эмпатию, чтобы понять человека. Достаточно понять, что важно для меня и просто поговорить.

Глава 25. Ритуал

– Ты готова к ритуалу? – Лениво кидает Софи, подковыривая и отправляя в рот кусочек рыбы.

– Ты уверена? – Я мельком смотрю на Артура и Лукаса, тех, кто сидит за соседними столами.

– Не отвечай вопросом на вопрос, – девушка лениво окидывает взглядом других студентов. – Это нужно тебе, а не мне. Или не хочешь обсуждать при посторонних?

– Если тебя ничего не смущает, – пожимаю плечами. – Можем и сейчас обсудить. Так ты не шутила про ритуал на крови?

– Ребята, что думаете, – девушка обращается к нашим спутникам с чистейшим, невинным выражением лица. – Я шутила?

– Искренне считаю, что ты зловредная гадина, – без обиняков выдаёт Лукас. – По крайней мере меня ты бесконечно мучаешь своим юмором. Вообще не могу понять, когда ты говоришь всерьёз...

– Например?

– Когда говоришь, что будешь встречаться со мной, если я стану достаточно хорош! – Выпаливает парень и мы с Артуром, переглянувшись, расплываемся в улыбках.

Вопрос, что происходит между этими двумя, незримо висит в воздухе каждый раз. Лукас демонстрирует внимание и заботу, а девушка постоянно указывает на его недостатки. Вилка с острым звоном ударяется о поверхность стола, так, что на нас оглядываются студенты из-за соседних столов, но тут же отворачиваются, натыкаясь на острый взгляд Софи.

– Что ты хочешь услышать при свидетелях из того, что я не говорила лично? – Нарочито спокойный, неестественно тихий голос заставляет подниматься волоски на руках дыбом. – Что ты мне нравишься? Это так. Что ты интересен? Всё верно. Что я не свяжу себя отношениями с человеком, который боится своего дара и недостаточно вкладывается в него?

– Софи... – Лицо Лукаса краснеет от корней рыжих волос до ворота рубахи. – Я не об этом.

– Об этом, – жёстко припечатывает она его каждым словом. Кивает в мою сторону. – Даже её подруга, первокурсница, средний маг воды, отправилась в путешествие. Ты же, сильный маг воздуха, не рвёшься дальше средней программы. Как ты себе представляешь, как я аргументирую эти отношения своей семье? Скажу, что это лёгкий студенческий роман? Или что у нас серьёзные отношения, которые перерастут в свадьбу, и, надеюсь, наше потомство не будет таким же ленивым, как их отец? Чего ты ждёшь?

Хлёсткие фразы действуют как пощёчины и Лукас, медленно встав, выходит из-за стола, оставив свой поднос.

У меня на языке крутится вопрос: «А как же Дэвид?», но, чувствуя, что Артур наблюдает за мной, спрашиваю:

– Вернёмся к ритуалу?

– Арт, ты ей не рассказывал?

– Не имею привычки лезть в чужие отношения, если меня не попросят. – Парень выделяет слово «отношения», глядя в глаза подруге.

– Извините за эту сцену. – Сухо кидает Софи, запуская пальцы в хвост, накручивая кончик локона. – Отвечу на невысказанный вопрос. Я не сорвалась. Это делалось не для вас. Лукас, он... Перспективный. Но ты сам знаешь.

Артур кивает, замечая:

– Его личный выбор. Свобода воли. Так что, нужна моя помощь? В чём именно? Порядок действий? Артефакты?

– Вы всё-таки не шутите и мне действительно придётся себя резать?

Софи шумно вздыхает, отодвигая почти нетронутое блюдо, коротко кидая:

– Да.

– Обряд простой. В нём нет ничего сложного.

– Кроме того, что магия на крови запрещена, – облокачиваясь на локоть, бормочу под нос.

– Да, но есть исключения и артефакторика – одно из них. Когда речь о личных, сложных амулетах, в приоритете стоит защита его владельца. Иначе, – хмыкает Артур. – Артефакторов бы убивали, потому что мы кладезь интимных тайн. А так... Пускаете немного крови,

– Я боюсь крови, – в горле скапливается ком. – Резать себя! Да лучше...

– Дослушай, – парень сжимает мою руку. – Вы смешиваете кровь, вливаете туда силу с определёнными намерениями. Кровь артефактора считывает намерение заказчика – на хранение тайны. Кровь заказчика – на полное доверие и защиту.

– И сколько крови?..

– Боги, – вмешивается Софи. – Прекрати издеваться, Арт. Ничего страшного не произойдёт. Никто не будет тебя резать, ни ты, ни другие. Ты кровь хоть раз сдавала?

– Да. В больнице лежала и донорскую...

– Ну вот, – девушка поднимается из-за стола. – Мари, материал при тебе?

– Да. – На всякий случай нащупываю коробочку с жемчужинами в кармане. – Всё при мне.

– Отлично. Идём. Нужно зайти в ректорат, забронировать аудиторию, забронировать санитарный блок.

Я кидаю взгляд на Артура. Тот сдерживает смех, прикрывая ладонью рот, но уголки губ расползаются в ехидной улыбке.

– Извини, – он подходит ко мне, целуя в макушку. – Ты так забавно перепугалась... Раньше действительно всё выглядело куда трагичнее, но испытывать боль ради боли нет никакого смысла.

– Ладно, – улыбаюсь я, пихая его локтем в область живота. – Но ты – скотина. Имей в виду.

***

Нужно признать, что присутствие Софи в прямом смысле открывало все двери и окна. Когда я, скромно постучав, вошла в ректорат, там был только Грейвз. Выслушав мою просьбу, он вытащил лист с перечнем фамилий на подпись, и, не поднимая глаз, сообщил, что у них нужно взять разрешение. Увидев список, Софи фыркнула и впорхнула в кабинет, втянув меня обратно с собой.

– Профессор Грейвз, добрый день. Ветрова сдаёт экзамен по артефакторике, она изготавливает амулет связи для нас с Невией.

– О, Софи, добрый день! – Преподаватель сияет так, что, кажется, даже морщины складываются в улыбку. – Как любопытно, да-да. И что же? Напомните, кто куратор?

– Браун, – вскипая, повторяю я то, что озвучила две минуты назад.

– Работа объёмная. – В бесконечно вежливом голосе девушки хрустят льдинки. – Сейчас минимум два преподавателя не в Ашморе и, по правде, мне хотелось бы закрыть свою часть как можно скорее.

– Понял вас, – кивает Грейвз, подписывая листок. – Зал призывов сегодня в вашем распоряжении, я распоряжусь, чтобы его не занимали. Единственное, медпункт... Там вам нужно будет договориться самостоятельно.

– Под мою ответственность, – кивает девушка, протягивая мне бумагу. – Благодарю.

Когда мы вышли из кабинета, Софи отправилась в медпункт, кинув: «Подходите через десять минут», а я, не удержавшись, пожаловалась Артуру:

– ... Ты понимаешь? Я всё ему объяснила, рассказала, что делаю, для кого – и ноль реакции! Сказала, что это для дочери Эшфордов, на минуточку!

– Мари, ты думаешь, он должен был поверить тебе на слово? – Склонив голову, он поправляет белокурые вихры.

– Нет? Кому в голову придёт... – чувствую, как мышцы живота расслабляются, отпуская ярость.

– Иногда ты поразительно наивна, – мягкий смех действует на меня, как транквилизатор. – Среди студентов Ашмора встречаются разгильдяи, которые не брезгуют соврать в попытках обойти бюрократию.

– А Софи единственный достоверный свидетель, – задумавшись, согласилась я. – Чтобы сделать всё побыстрее. Мне казалось что она со скуки пошла с нами...

***

Когда мы оказались в медпункте, нас уже ждали Софи и молоденькая медсестра.

– Скажите, вам нужна помощь? – Мелодично произнесла девушка.

– Нет, спасибо. – Артур принимает из её рук системы пакетов для забора крови. – Есть опыт.

Кивнув, медсестра оставляет нас. В воздухе пахнет хлоркой и я понимаю, что меня начинает трясти.

– Какой порядок действий? – стараясь не выдать испуг, уточняю я.

– Всё просто, – с лёгким шелестом Артур открывает пакет. – Садись. Работай кулаком.

– Давай быстрее...

Я протягиваю руку, чувствуя, как сгиб локтя холодит влажный ватный диск и вдыхаю полной грудью, сжимая и разжимая кулак, непроизвольно жмурясь. Артур затягивает жгут на моём предплечье и произносит:

– Дыши.

Выдох, вдох, выдох... И игла касается моей кожи, на удивление безболезненно. Открывая глаза, вижу, как по прозрачной трубке течёт багровая жидкость, наполняя пакет. Время течёт, медленно, как капли моей крови.

– Какой дальше порядок действий? – Решаюсь заговорить, чтобы всё быстрее закончилось и чувствую, что меня несёт. – Мы продолжим здесь? Ой, точнее, как, мы сейчас соберём кровь и... Смешаем в серебряной чаше? Или прям в тот же пакет? Зачем вообще так много?..

– Буквально 200 миллилитров, – не отвлекаясь произносит Артур.

– Это с запасом, – добавляет Софи. – На случай, если ты не справишься с первого раза.

– Так проще, чем бежать и снова договариваться, чтобы взять... – парень, внимательно наблюдающий за объёмом, прерывается, и останавливает процедуру, аккуратно вытаскивая иглу. – Готово.

Пока он занимается рукой Софи, девушка обращается ко мне:

– В аудитории есть всё необходимое. Кстати, подойдёт и серебряная, и латунная посудина.

– Для элементалистики, возможно, и нет разницы, – бормочет Артур, не отрываясь от забора крови. – Но в нашем деле лучше всего хрусталь...

– Нет, – перебивает она. – Это материал прорицателя. Начнёт фонить.

– Не критично для обряда на крови, – отрезает он. – Но решать Мари.

– Возьму хрусталь, – в моей голове всплывают уроки профессора Браун. – Он вполне подходит. В аудитории есть подходящие ёмкости?

– Я принесу.

Артур заканчивает с процедурой и Софи сгибает руку в локте.

Как по волшебству появляется медсестра с миниатюрным сервировочным столом. На двух ярусах стоят напитки и сладкие закуски. Только выпив стакан горячего шоколада понимаю, что тремор в руках прошёл.

***

Зал призывов можно назвать аудиторией с большой натяжкой. Больше всего пространство, залитое светом, напоминает небольшой колизей. Стерильное пространство, в котором я прежде не бывала, напомнило мне кухню. Оно определённо было куда объёмнее, чем предполагала рядовая дверь кабинета. Ступени вели вниз, по кругу, к небольшой площадке. Я невольно присвистнула.

– И где тут всё хранится?

Вместо ответа Софи толкнула одну из ступеней, и оттуда выкатился алтарный столик. Проследовала в другой конец зала и повторила, доставая какую-то мелочь.

– Кати его сюда, по центру, – кидает она, хватая предметы.

На столике разложены пакеты с кровью, серебряные пинцеты и коробочка с двумя жемчужинами, когда появляется Артур, держа в руке небольшую ёмкость. Пружиня и перепрыгивая через ступеньку, он оказывается рядом, со звоном ставя хрустальную пиалу по центру стола. Я перекладываю жемчужины и перевожу взгляд на них. Объём посудины от силы двести миллилитров, а крови добрых поллитра.

– И сколько мне лить?

– Пятьдесят миллилитров должно хватить, – парень протягивает мерную чашку.

Осторожно отлив из каждого пакета нужное количество, запоздало спрашиваю:

– А что потом делать с оставшейся... Материалом?

– Да масса вариантов, – Артур, слегка пожимая плечами, подходит к ступеням и, открывая их, перечисляет. – Можно смешать с серебряной водой и вылить в землю, всё нейтрализуется. Или сжечь, но тогда может пострадать моя утварь.

– Признайся, что просто стащил её дома, из сервиза, – фыркает Софи. – Ради того, чтоб пускать всем пыль в глаза.

– Не без этого...

– Тихо! – Шикаю я.

Мы с Софи начинаем вливать силу и жидкость незримо меняется, одновременно переливаясь всеми цветами радуги, становится гуще и оставаясь неизменной.

– Намерение, – напоминает девушка.

Вслух произносить слова не нужно, достаточно верить и желать. «Я создаю амулет. Я храню её тайны. Я знаю секреты и не разглашу их. Я запираю это намерение.»

В этот момент в моих мыслях отчётливо звучат чужие слова. «Я доверяю артефактору. Амулет как часть меня. Моя кровь – замок. Я ставлю запрет на разглашение по незнанию, случайности или по воле извне.»

Мы повторяем это, и мысли сливаются воедино, образуя общий поток.

Сияние в чаше становится ярче и затухает. Вытерев тыльной стороной ладони пот со лба, аккуратно достаю жемчужины пинцетом, стряхивая над чашей застывшие капли.

– Всё?

– Нет. Нужна проверка. – Софи тяжело дышит и снимает защитное кольцо.

– Сейчас? – Артур встревоженно переводит взгляд с подруги на меня и обратно.