Текст книги "Укротитель Драконов III (СИ)"

Автор книги: Ярослав Мечников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Я смотрел на то, как маленький дрейк рвёт жёсткое волокно, и понимал одну простую вещь: всё, что я знал об этом месте до этого момента, только что рассыпалось в прах. И теперь предстояло понять, как вписать этот секрет в свои планы на Разлом.

– Это Сухарь, – тихо произнёс Тень, и в шелестящем голосе почудилась мягкость. – Нашёл его на прошлой вылазке. Там, внизу, в глубокой мути. Совсем один был, прижался к камню и ждал конца. Ему нужна забота. Доверить его в Клане я никому не могу.

Я стоял, чувствуя, как сердце то замирает, то пускается вскач. Воздух в пещере казался наэлектризованным, густым от запаха грозы и чего-то едкого.

– Кроме меня? – спросил я так же тихо, всё ещё не до конца веря ушам.

– Да, – отрезал Тень. – Кроме тебя.

Я сглотнул. Дыхание стало глубоким, но каким-то прерывистым – замирал после каждого вдоха, боясь спугнуть момент.

– Почему?

Тень медленно повернул голову – белёсые глаза в свете кристалла казались мёртвыми, но взгляд прожигал насквозь.

– Видел достаточно, чтобы понять: драконы тебе не безразличны. Ты их слышишь. Это теневой дрейк, ты и сам это уже понял. Они редкие. И опасные. Особенно в руках тех, кто видит в них только мясо для продажи. Но дело не только в редкости.

Он замолчал, глядя, как Сухарь увлечённо расправляется с корнем.

– Теневые и мглоходы – суть одно. У нас одна кровь, одна Мгла в жилах. Такой зверь может ходить в Пелене неделями, он знает её тропы лучше, чем мы. В Клане ему не выжить. Для теневого клетка – это не просто неволя. Это яд. Они питаются Резонансом пустоты, им нужно касаться Мглы, иначе их плоть начинает гнить заживо, а разум гаснет. Железная Узда его прикончит, пытаясь подчинить.

Я кивнул, принимая логику. Теперь стало понятно, почему Молчун со своими склянками даже не рассматривался. Молчун верен – вспомнил слова Пепельника.

– Здесь ты будешь купаться, – продолжил Тень. – И здесь будешь кормить его. Я обо всём договорился. Корни тебе будет приносить Тила – та девка, которую Грохот отдал тебе в услужение. Она знает, где брать правильный мглокорень. За ним нужно приглядывать. Регенерируют они быстро, нужно только время и покой. А когда он окрепнет – ты его отпустишь.

– Понял, – отозвался я, не сводя глаз с мглохода.

Не верилось, что у этого человека, больше похожего на кусок серой скалы, есть такая сторона. Он рисковал всем, пряча здесь этого зверя.

– Сухаря будешь брать с собой во Мглу, – приказал Тень. – На каждое купание. Как это сделать – сам придумаешь. Он должен пойти за тобой по своей воле, должен начать доверять. В Пелене его раны затянутся втрое быстрее, но он должен возвращаться сюда каждый раз, потому что там для него будет опасно.

– Хорошо. Я сделаю.

Тень снова прищурился, вглядываясь в моё лицо, будто читал мысли.

– Если мглорождённый придёт за тобой… – он сделал паузу. – Сухарь поможет. Пусть он калеченый, но его природа сильнее любого морока. Теневые видят истинную форму тех, кто изменён Мглой. Он станет твоими глазами там, где твои собственные ослепнут.

Я смотрел на него, и в тишине, нарушаемой хрустом корня, между нами будто затянулся невидимый узел – договор, основанный не на субординации или страхе, а на чём-то гораздо более древнем. На ответственности за того, кто слабее.

– Мгла поднимется очень скоро, – голос Тени стал ещё тише, почти превратившись в вибрацию камня. – К этому моменту Сухарь должен встать на лапы и расправить крыло. Клан не слушает меня. Грохот ослеп от жадности, Пепельник – от своих правил. Клан скоро перестанет быть Кланом, если не найдёт новое место, выше, гораздо выше. Но это их дело. Мне нужно уйти, племенной. Поэтому Сухарь остаётся на тебе.

Я перевёл взгляд на дракончика. В фиолетовом свете тотказался вырезанным из матового угля, чешуя впитывала свет, оставляя вокруг тела едва заметное дрожание воздуха. Лапа была тонкой, с длинными, загнутыми когтями, а крыло, несмотря на раны, казалось на удивление мощным для такого размера.

– А без вас… – я запнулся. – Меня будут отпускать куда-то, кроме общей площадки?

– Об этом не думай, – отрезал Тень. – Никаких лишних разговоров. С наступлением сумрака идёшь сюда. Каждый день. Несёшь корень, кормишь, идёшь в Пелену. Если встретишь мглорождённого во Мгле – поднимешь перед собой это.

Он протянул мне тот самый фиолетовый кристалл мглокамня. Камень тёплый и будто пульсировал в такт сердцу.

– Если придётся защищаться… – Тень коснулся своего тела в районе солнечного сплетения, но чуть сместив руку вправо, под рёбра. – Бей сюда. Это «узел тени». У мглорождённых там сходится всё искажение, что держит их в этом мире. Один точный удар – и Мгла вытечет из них, оставив только прах. Но скорее всего, не потребуется. Камень и Сухарь сделают своё. От тебя требуется только одно: быть последовательным и полностью отринуть страх. Это то, что тебе понадобится в будущем, хребетник.

Дракончик тем временем доел корень, забавно закружился на месте, хромая и подволакивая крыло, а потом устроился у ног Тени.

– Совсем ребёнок, – не выдержал я. Улыбка сама просилась на лицо, и я едва сдержал её, заворожённый зрелищем.

– Да. А теневые не бросают своих. Если только не…

Я нахмурился, чувствуя, как внутри вновь шевельнулась тревога.

– Что?

Тень замолчал, отошёл от меня и тяжело опустился на сырой валун, глядя в пустоту прохода.

– Если только не вынуждены бежать.

– Что вы имеете в виду? О чём вы постоянно предупреждаете?

– Мгла живая, племенной. У неё есть свои течения. И сейчас с глубин поднимается такое течение, которое пугает не только «червей», но и тех, у кого вместо крови – жидкий камень. Течения, Падаль… несут сюда то, от чего здравомыслящие должны бежать, не оглядываясь. Драконы это уже почувствовали. Поэтому ушли с этого Хребта, не только из-за Клана. Даже Теневые ушли – что огромная редкость.

– А когда? – я заговорил быстро, пытаясь выудить хоть какую-то конкретику из размытых фраз. – Когда это случится? И что именно принесут течения?

Тень медленно повернул голову.

– У тебя есть неделя, Падаль. Если Клан не услышит мглохода – беги. Но прежде… позаботься о нём. Сдержи слово.

Неделя. Слово ударило в голову, как молот. Если мужчина прав, то вся моя возня с Угольком, все эти контракты с Империей и планы Пепельника – просто суета на палубе тонущего корабля.

Я посмотрел на Тень, и перед глазами на миг поплыло. Слишком много информации для одного вечера.

– Неделя? – переспросил я, скорее самого себя.

– Да. А теперь…

Тень чуть наклонился и коснулся головы теневого дракончика. Тот неожиданно громко заурчал – звук низкий, от него завибрировали камни под ногами. Сухарь приоткрыл пасть, и из глубины горла вырвалось облачко тёмного и вязкого пара. Пахнуло старым пеплом, ледяным ветром и Мглой. Зверь прикрыл глаза, доверчиво подставив макушку под костлявую руку человека.

– Теперь мы идём купаться, – Тень поднялся. – Сначала ты. Потом вернёмся за ним. Твой первый настоящий шаг в Бездну.

Глава 8

Мы подошли к кромке. Тень встал справа от меня, чуть впереди, и уставился в темноту внизу. Мгла шевельнулась, выпустив рваный язык лилового пара, который облизал ближайший валун и втянулся обратно. Будто учуяла.

Несколько секунд мужчина молчал, потом заговорил, очень тихо, почти себе под нос. Будто складывал столбиком цифры в уравнении под названием «Падаль».

– Закалённый первого круга. Племенной. Трижды отвергнутый. Столкнулся с мглорождённым и выжил. Слышит драконов.

Пауза. Ветер дёрнул полу моей накидки. Я ждал.

– Ты уже стал видеть лучше во Мгле? – спросил тот наконец, всё так же не поворачиваясь.

– Да, – я кивнул, хотя он не мог этого видеть. Или мог. Кто его знает. – После прорыва на первый круг что-то изменилось. Мгла будто расступается передо мной. Или так кажется, я ведь до сих пор толком не понимаю, что она такое. Просто вещи стали отчётливее. Иногда получается разглядеть силуэты на восемь, десять шагов вперёд. Иногда и дальше.

– Хм.

Тень помолчал, услышал, как медленно выдохнул через зубы. Длинный, контролируемый выдох, какой делают перед погружением.

– Не знаешь, что такое Мгла… – повторил, и голос изменился. Стал мягче, что ли. Распевнее. Так он ещё не говорил при мне. Ни на допросе, ни в пещере с Сухарём. Словно касался чего-то очень личного, почти интимного. – Мглу трудно объяснить словами. Она сегодня одна, а завтра другая. Сегодня ты в ней слеп. Завтра видишь яснее, чем на поверхности. Она откроет тебе столько, сколько сочтёт нужным. Не больше.

Я повернулся к нему. Интерес перебил даже ту ледяную тревогу, что сидела в животе с тех пор, как он сказал про неделю и течения.

– Вы так видите? Во Мгле лучше, чем здесь? Даже при дневном свете?

Он усмехнулся. Странная усмешка, на выдохе вырвалось что-то клацающее, будто зубы стукнулись друг о друга сами по себе.

– Ты сам всё поймёшь. Сейчас, когда будешь купаться. Зрение в Пелене станет работать лучше, чем здесь, во тьме. Ты уже меняешься, племенной. Она уже в тебе. В крови и в лёгких. Ты её впустил, когда пил Горечь и дышал ею на берегу. Теперь она часть тебя, и ты часть неё.

– Но что она такое? – вырвалось у меня. – У меня столько вопросов, они копятся так давно, и никто… Никто не может ответить толком. Всё размыто. Даже в книгах, даже…

Я прикусил язык. Едва не выпалил про Систему, про окна с текстом перед глазами и сканирование.

– Я просто хочу знать, – закончил тише.

Тень повернулся ко мне. Мутные глаза без зрачков уставились в упор – смотрел долго, не моргая. Взгляд проходил сквозь кожу, будто проверял, из чего я сделан внутри. Потом голова чуть склонилась набок.

– А что говорят о Мгле наверху? У племенных? – спросил тот, в голосе прорезался интерес. – Вы ведь живёте на самых высоких хребтах. Дальше всех от неё. Что ваши старики рассказывают у костров?

Я напрягся. В памяти Аррена на эту тему зияла дыра. Воспоминания о племени Чёрного Когтя до сих пор лежали обрывками, клочьями тумана. Детство, мать, дед, три попытки у яйца, позор. Но разговоры у костра, наставления шаманов, обряды… Система выдала мне «Знания о мире», а не «Мудрость предков». Придётся импровизировать.

– Они говорят о Мгле нечасто, – начал я медленно, подбирая каждое слово. – Чураются её, как горной чахотки. Дед мой… говорил, что Мгла не для разговоров, а для молчания. Назвал её если, то разбудишь. У них всё вокруг Связи строится. Связь с драконом, связь с горой, связь крови с кровью. Это ось, на которой всё держится. Дракон несёт тебя выше, а выше, значит, чище. Ближе к небу, дальше от того, что внизу.

Я замолчал на секунду. Слова рождались сами, откуда-то из глубины, которую я не контролировал. Может, память тела, может, обрывки рассказов деда, просочившиеся сквозь барьер между двумя сознаниями. Я продолжил:

– Есть у них сказание. Что когда Мгла поднимется до самых вершин, спасутся те, кто сохранил договор. Кто не предал своего дракона. Кто летает, а не сидит на камне. Потому что Мгла забирает тех, кто внизу. Тех, кто прирос к земле и забыл, что когда-то у него были крылья. Так шаманка наша говорила, Кремень. Сказывала, что чистые поднимутся, а нечистые утонут. И чистота эта не в теле, а в том, как ты обращаешься с тем, кто доверился тебе.

Замолк. Тень смотрел на меня, и выражение лица, насколько вообще возможно читать эту серую маску, изменилось. Стало чуть мягче в уголках мёртвых глаз.

Я говорил всё это и чувствовал, как внутри стоит необъяснимая уверенность, что каждое слово правда. Что я не сочиняю, не импровизирую, а вспоминаю. Что голос деда, его тяжёлый бас, действительно произносил эти слова у огня, когда Аррен сидел на его колене. Что шаманка Кремень действительно скрипела про чистых и нечистых, провожая его к Вратам. Но так ли это? Память тела или ложь, в которую я тут же поверил сам?

Тень глядел на меня, потом медленно отвернулся ко Мгле. Молчал с полминуты, и я уже решил, что разговор окончен, но он заговорил снова. Тем же распевным, странно мягким голосом.

– Это на них похоже. Забраться повыше. Духом и телом. – Он чуть качнул головой. – А зачем? Когда есть то, что уже является частью каждого из нас. Бороться с этим бессмысленно. Нужно принять. Вобрать в себя свою же тень.

Пауза. Мгла внизу шевельнулась, выпустила рваный клок пара и втянула обратно.

– Мгла не зло. В привычном понимании. Так же как твои собственные части не являются злом на самом деле. Зло лишь то, что мы называем злом. Тьма лишь то, что мы называем тьмой. А потом ты входишь в неё, и она расступается. А потом ты находишь там существо…

Он кивнул в сторону пещеры, где остался Сухарь.

– И это существо любит тебя так, как любил бы твой собственный ребёнок. А ведь оно порождение Мглы. Дитя того, от чего твои шаманы прячутся на своих вершинах.

Тяжёлый выдох. Слышно, что мужчина не привык облекать подобные вещи в слова. Как будто то, что он знал о Пелене, существовало в нём на уровне костей и крови, а язык для этого слишком грубый инструмент. Но что-то его сейчас толкало. Может, наш общий секрет, хромой дракончик в глубине скалы. Может, предчувствие ухода.

– Когда наступает ночь, ты зовёшь это злом? – спросил он прямо. Взгляд по-прежнему во Мгле.

– Нет. Конечно нет.

– Когда Мгла поднимется, ты назовёшь это злом?

– Но вы же сами говорили, что благоразумные должны бежать от прилива. Вот только что, в пещере. Вы не сказали «стань её частью». Вы сказали «беги».

Он резко повёл плечом. Короткое и раздражённое движение.

– Я сказал то, что сказал, Падаль. Ты считаешь ночь нормальной. Но ты зажигаешь огонь. Греешь тело. Часть тебя стремится к свету и теплу. Это не значит, что ночь враг. Это значит, что ты такой. А другие существа предпочитают жить в тени, и свет для них губителен.

Он повернул ко мне лицо, и в мутных глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.

– Ты хочешь ответов. Всех. Сразу. Но дать тебе их равноценно тому, чтобы пришить вторую голову к шее. Тело не выдержит. Ты вместишь всё, что нужно, но постепенно. Когда будешь готов. Сейчас сфокусируйся на важном. Купание. И отречение.

– От страха?

– Да.

Мужчина помолчал. Когда заговорил, каждое слово падало отдельно и весомо, как камень в колодец.

– Если ты не боишься умереть, Мгла не причинит тебе вреда. Там. В глубине. На самом дне, под всей этой мутью и шёпотом, под мороками и течениями, есть нечто.

Он посмотрел на меня, и я мог бы поклясться, что на сером и лишённом жизни лице шевельнулась улыбка. Слабая, едва заметная, но тёплая.

– Как сонный бог. Спящий отец. Как весь этот шар…

Окинул взглядом горизонт, скрытый во тьме, и медленно кивнул, будто приветствовал кого-то знакомого.

– Поймёшь, когда придёт время. Увидишь, если захочешь.

Мы стояли в тишине. Ветер нёс снежную крупу, и крупинки таяли, не долетая до Мглы. Я чувствовал, что мужчина сказал мне больше, чем говорил кому-либо за долгие годы. И что ему это стоило усилия.

– Тень.

– М?

– Здесь рядом, я знаю, есть место. Разлом. Старый, почти сросшийся. Из книг следует, что от него всё ещё идёт сила. Первородный Резонанс. Я хочу прорваться на следующие круги. Стать Закалённым второго, а лучше третьего круга. Как можно скорее. Мне нужно это, чтобы… чтобы иметь связь с драконами.

– Связь с драконами? – переспросил тот ровно.

Я замолчал, подбирая формулировку. Тень ждал, не торопя.

– Связь с вылупком? С яйцом, как у вас в племени? – уточнил он. – Ты ведь уже отвергнут, как мне рассказали. Трижды.

Я молчал. В голове крутилась одна мысль: если продолжу, придётся раскрыться. Сказать, что хочу связать себя с диким взрослым дрейком. Вещь невозможная по всем канонам этого мира. Нас связывает тайна, Сухарь, но достаточно ли этого? Могу ли я довериться?

Смотрел на его серый профиль на фоне лиловой бездны и понимал одну простую вещь: за всё время в Клане я впервые стоял рядом с по-настоящему сильным человеком, который разговаривал со мной как с равным. Тиле я доверял иначе, сердцем и кожей. Здесь было другое. Здесь был учитель, которого я искал с того момента, как открыл глаза на арене.

– Я хочу попробовать связать себя со взрослым драконом, – сказал я.

– Хм, – прогудел тот. Впервые за весь разговор пошевелился: поднял руку и почесал шею под воротником, где кожа переходила в чёрные линии, похожие на вены. Жест обыденный, почти смешной на фоне всей этой мрачной торжественности.

– Клан не допустит подобного, – сказал мужчина просто.

– Я знаю.

Он посмотрел на меня долго и пристально. Мутные глаза блеснули в отсвете Пелены, и на секунду в них появилась глубина, которой раньше не замечал. Будто за плёнкой пряталось настоящее зрение, многослойное и нечеловеческое.

Потом вытянул руку и указал вдоль кромки. Туда, на восток, где тропа терялась в темноте.

– Там. Дальше по берегу. Часа полтора ходу, потом спуск. Разлом есть. И он может дать силу.

Рука опустилась.

– Если надумаешь сунуться, будь готов умереть – не на словах, а по-настоящему. Если будешь бояться, Резонанс вывернет тебя наизнанку. Выжжет всё. Мозг, кровь, кости. Видел я таких. То, что от них оставалось, не годилось даже Мгле.

Кивнул в сторону пещеры.

– Но если рядом будет Сухарь… Он сможет дать тебе защиту. Временную. Он должен быть вот здесь, – Тень показал на свою ногу, чуть ниже колена. – Прямо перед тобой. Как поводырь ведёт слепца через обрыв. Теневые умеют… пропускать через себя то, что убивает других. Если зверь будет рядом и будет доверять тебе, часть удара примет на себя его чешуя. Не всё, но достаточно, чтобы ты успел вдохнуть и не сгореть.

Тень опустил голову. Молчал несколько секунд.

– Я сказал уже слишком много. Ничего из этого не было. Этого разговора не было. Ты меня понял.

– Хорошо, – ответил я, и помолчав добавил: – Спасибо.

Тень не ответил. Стоял, вглядываясь во Мглу, и снежная крупа оседала на его плечах, не тая.

Потом сделал шаг вниз, к кромке, и обернулся.

– Теперь купаться. Заходи во Мглу. Я пойду рядом. Со мной можешь не бояться. Но лучше не бойся и без меня.

Купание с Тенью оказалось совершенно другим опытом.

Он шёл рядом, в полуметре от моего правого плеча, и Мгла вокруг него вела себя иначе. Расступалась. Не так, как передо мной, неохотно и с сопротивлением, а легко, почти радостно, будто встречала своего. И рядом с ним мне тоже было легче. Видимость увеличилась вдвое, давление на грудь ослабло, а шёпот, обычно лезущий в уши, отступил куда-то на задний план, превратившись в далёкий и невнятный гул.

Репей не появился. Тень ни разу не обернулся и не проверял фланги. Видимо, знал, что рядом с ним мглорождённый не сунется.

Второй заход с Сухарём. Дракончик ковылял за Тенью неотступно, прижимаясь к его ноге раненым боком, и в Пелене чёрная чешуя начала едва заметно мерцать, будто впитывала что-то из окружающей мути. Я шёл чуть позади, привыкая к присутствию зверя, а зверь привыкал ко мне. Иногда Сухарь оборачивался и смотрел жёлтыми угольками глаз. Я понимал, что это лишь начало. Настоящая работа начнётся завтра, когда Тень уйдёт и мы с теневым дрейком останемся один на один.

Между заходами Тень показал дыхание.

Не то дыхание, которому учил Гарь, то было «короткий вдох носом, пауза, длинный выдох ртом». Рабочий инструмент для выживания, без глубины и понимания того, что происходит внутри. Рецепт без объяснения, почему работает.

Тень объяснил иначе.

– Мгла входит в кровь, – говорил, стоя на кромке, лицом к лиловой бездне. – Сжимает внутренности. Всё в тебе, каждая жилка, каждый кусок плоти стремится к распаду при соприкосновении с ней. Рассыпаться хочет. Это естественно. Тело создано для поверхности, для солнца и ветра, а ты суёшь его туда, где правят другие законы.

Мужчина постучал себя костяшками по рёбрам.

– Но дух удерживает. Воля, как обруч на бочке. Чем дольше ты способен удерживать этот процесс, не дать себе рассыпаться, тем крепче становится обруч. Тем сильнее дух. И вот в чём суть, племенной: дух крепчает не когда ты сидишь на вершине и дышишь чистым воздухом. Он крепчает когда ты ходишь в то, что все считают проклятьем. Через смерть и близость к ней. Так это и работает.

Потом показал сам процесс.

– Стоя, – сказал он. – Всегда стоя. Вдох. Полный. Потом задержка. Не просто «посчитай до четырёх». Задержка настолько долгая, насколько выдержишь. До предела. В этот момент Мгла усиливает всё, что в тебе есть. Страхи. Боль. Память. Она играет в эту игру, показывает тебе то, от чего бежишь. Твоя задача не бороться. Не противиться. Просто наблюдать, как она это делает. Стоять на грани с лёгкими, забитыми этой дрянью, и смотреть. А потом выдох медленный и длинный. И отпускаешь. Всё, что она показала, отпускаешь из себя вместе с воздухом.

Повернулся ко мне.

– И внутри говоришь: «Я здесь». Просто это. «Я здесь». Мгла ответит новой волной. Ещё больше страха, ещё больше боли. И ты повторяешь цикл. Вдох. Задержка. Наблюдение. Выдох. «Я здесь». Снова и снова. Это тренировка, Падаль – не ритуал и не молитва. Тренировка.

Сделал ещё шаг ко мне и добавил тише:

– И помни, пока стоишь внутри. Под всей этой мутью, глубоко внизу, есть то, что порождает Мглу. И оно не злое. Мгла это… как гарь от очага. Сам огонь, сам очаг дарит тепло. Но дыму нужно куда-то уходить. Если некуда, задыхаешься. Это нечто, там, на дне… оно испускает Мглу не по умыслу. Так устроено. Данность. С которой нужно быть.

Он не назвал что именно. Дракон? Божество? Сама земля? Просто «нечто».

Я пробовал. Прямо там внизу, стоя в лиловом мареве.

Вдох. Тяжёлый, полный горечи и давления. Задержка. Секунда, две, три… На пятой секунде накрыло. Лицо Тихони, бледное и мёртвое. Чёрные глаза Репья. Хруст льда под ногами Коли. Голос отца: «Не опозорь меня окончательно». Три яйца, которые молчали. Тишина внутри, пустота, от которой хотелось выть.

Сердце застучало быстрее, ещё быстрее. Я начал задыхаться, паника полезла вверх по горлу, и тут сбоку раздался негромкий хлопок. Тень ударил ладонью рядом с моей рукой. Резкий звук вернул меня.

– Наблюдай, – сказал он. – Не ныряй в это. Смотри со стороны. Как смотришь на зверя в клетке. Ты же умеешь это. Смотреть и не вмешиваться – я это знаю, я видел.

Выдохнул медленно, через сжатые зубы. «Я здесь».

И снова вдох.

Получалось плохо. После третьего цикла колени дрожали, а во рту стоял вкус железа и золы. Тень сказал, что процесс не быстрый. Что эта практика, прямой путь к преодолению, и со временем, круг за кругом, будет получаться всё лучше. Что однажды я смогу стоять во Мгле и ничего не чувствовать, кроме покоя.

Я ему поверил, потому что видел его самого. Человека, который жил в Пелене неделями и возвращался. Серого, измённого до костей, но живого и спокойного.

Потом мы отвели Сухаря обратно в пещеру. Дракончик, наевшийся Мглы, заметно повеселел: хромал бодрее, крыло держал чуть выше. Забрался на подстилку, свернулся в тугой клубок и закрыл глаза раньше, чем мы вышли из каверны.

Обратный путь прошёл в молчании.

В лагере, на развилке у казарм, Тень остановился и ничего не сказал. Просто посмотрел на меня, коротко кивнул и пошёл своей дорогой, растворившись в темноте между постройками так быстро, будто его и не было.

Я стоял на заснеженной улочке Среднего яруса и чувствовал, что сегодня весь мой мир перевернулся. Всё, что я строил последние недели: контракт с имперцами, расписание выгулов Уголька, осторожная игра в полезного подмастерья, сроки и дедлайны Пепельника… всё это вдруг оказалось мелким на фоне того, что я узнал за последние два часа. Неделя. Течения. Разлом. Сухарь. Дыхание. Спящий отец на дне мира.

Дошёл до двери. Руки тряслись, ключ никак не попадал в замок. Наконец железо провернулось, и я ввалился внутрь.

Растопил очаг. Руки двигались на автомате: брикет, мох, искра, огонь. Достал припрятанную лепёшку. Ел, не чувствуя вкуса. Горечь во рту стояла такая, будто я наглотался Мглы за целую неделю разом. Язык был шершавым и онемевшим, а еда отдавала пеплом.

Мышцы гудели от пальцев ног до челюсти. Сердце колотилось с перебоями, будто не могло выбрать ритм после всего, что сегодня пережило тело.

Лёг на койку.

Лежал долго. Мысли ворочались ворохом: лицо Тени, когда он говорил о «спящем отце». Сухарь, тёршийся мордой о сапог. Разлом в часе ходьбы. Уголёк в клетке, ждущий утреннего выгула. Имперский контракт, один дракон в неделю. Тила со своими снами. Неделя.

Потом, сквозь эту кашу в голове, всплыло другое – холодное и конкретное, то, о чём Тень предупреждал ещё на совете у Рук: Репей может прийти ночью. Подняться по верхнему слою. Найти по запаху. Дверь нужно запереть надёжно.

Я встал с койки. Проверил замок. Подтащил к двери тяжёлый табурет и упёр его ножками в щель между камнями пола. Не баррикада, но хоть что-то. Потом вернулся на лежанку.

Мне нужен новый план.

Старый рассыпался, как сухая глина под сапогом. Ещё утром я думал категориями «семь дней на дрейка» и «один зверь в неделю для имперцев». Теперь горизонт планирования сжался до одного слова: неделя. Может, чуть больше. Может, меньше.

Я лежал на спине, уставившись в потолок, и перебирал варианты.

Первое: закалка, третий круг – без него я застряну на восемнадцати процентах Связи с Угольком и останусь бесполезным куском мяса, если придётся бежать. Разлом в полутора часах ходьбы. Сухарь как фильтр. Дыхание Тени как метод. Условия идеальные, лучше не будет.

Второе: Сухарь. Обещание данное мглоходу. Кормить, купать, приучить к себе. Это не обсуждается.

Третье: уголёк. Связь. Восемнадцать процентов. Если прорвусь на третий круг, блокировка снимется и Связь пойдёт дальше, но тут начинались проблемы.

Пепельник рано или поздно потребует результат. Если Уголёк выполнит все команды на показе перед имперцами, его заберут. Продадут, увезут и никакой Связи. Если не выполнит, я провалю контракт, потеряю статус и доступ к загонам. Тоже конец.

Нужно оттянуть смотр. Или… или показать прогресс, но во время самого показа обратиться к имперцам напрямую. Сказать: видите сами, зверь слушается, но если хотите получить идеального дракона, полностью управляемого и раскрывшего потенциал, дайте время. Ещё пол недели, и так я выиграю время.

Я потёр лицо ладонями. Всё упиралось в одно: закалка. Третий круг. Как можно скорее. А потом, связь с Угольком и бегство. Если клан обречён, я должен быть готов уйти.

Ещё Тила.

Перевернулся на бок, чувствуя, как заныли рёбра. Тила принадлежит Грохоту и клану. Она подарок и вещь в их глазах. Если сбегу верхом на дрейке… я что, полечу на нём? От одной этой мысли скрутило внутренности. Живое существо под тобой, ветер, бездна внизу. Без упряжи, седла и ремней. Без понятия, как вообще управлять драконом в воздухе. Я просто вывалюсь вниз через первые пять секунд. Таков будет мой путь: стремительный, но познавательный. Одним словом мне самому бы как то выбраться, где тут думать о том, чтобы еще взять кого-то с собой.

За дверью послышался шорох.

Я замер. Скрип снега и шаги: кто-то прошёл мимо, совсем рядом, и звук затих.

Мышцы напряглись сами, по спине пробежала волна холода. Кто тут может ходить? Наша улочка тупик – дальше только скала.

Сердце застучало быстрее. Так, это может быть Пелена, играющая со мной – остатки Мглы в крови как вариант.

А может и нет.

Сел на койке. Опустил ноги на холодный пол и выпрямил спину. Нет. Вот так, прячась под одеялом и вздрагивая от каждого шороха, я встречать это не намерен. Страх. Вот что нужно побороть. Отречься. Тень сказал: «Если не боишься умереть, Мгла не причинит тебе вреда». И мглорождённый, если это он, питается страхом так же, как Пелена.

Я спокойно протянул руку к каменному выступу. Нащупал в темноте свитки Молчуна, вытащил. Положил на колени. Рядом, под подушкой, лежал фиолетовый кристалл мглокамня, тёплый и пульсирующий.

Покуда я здесь, посмотрю, что ещё интересного можно выудить из этих бумаг. Если за дверью кто-то есть, пусть приходит. Я буду сидеть и читать, а там посмотрим.