Текст книги "Перекресток в Никодимске"

Автор книги: Ярослав Чеботарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

    Вся поглощённая увиденным, она поспешно проглотила ужин, односложно отвечая на вопросы. Это было невероятно. Почему она раньше не обращала на это внимания?.. Фамилия Навального мелькала пару раз где-то в Ленте, кажется, его упоминал в каком-то стихотворении Быков, да, в общем-то, и всё. Кто же мог знать, что это так увлекательно? Жанна почувствовала, что это именно то дело, о котором она так мечтала. Настоящие расследования, опасность, борьба с коррупцией и  несправедливостью! Идеально, настоящий смысл, ради этого стоит жить!

    Вернувшись в комнату, она первым делом схватилась за телефон и позвонила Мише:

– Ты что делаешь?

– Я в магазине с мамой, домой идём из больницы,– коротко ответил Миша.– Что-то случилось?

– Да, я увидеться с тобой очень хотела, прям захотелось поговорить, тему нашла интересную.

– Слушай, давай завтра! Я так по лестницам находился, что еле ноги волоку,– честно признался парень.– И кушать как-то хочется очень.

– Ладно,– вздохнула Жанна.– Я тебе тогда ВКонтакте видосы закину. Завтра надо будет обсудить!

Глава 40. Последний секрет

   Звонок Жанны очень удивил Мишу. Он понимал, что после слов о рейдерском захвате подруга бросится собирать информацию, но никак не мог предположить, что их можно в свободном доступе увидеть в каких-то роликах. Несмотря на то, что он очень устал, таская старые биксы, «утки» и прочий хлам в подвал, ему теперь не терпелось попасть домой. Мама, как назло, долго возилась на кассе, да и по возвращении они сначала поужинали, и только после этого Миша смог добраться до компа.

    Жанна прислала с десяток видеозаписей, некоторые из которых были чуть ли не часовой длительности. Миша был не в силах всё посмотреть и ткнул курсором в ролик покороче. Смутно знакомый мужик (кажется, он попадался на глаза в каких-то мемасах) хорошо поставленным голосом вещал что-то про жуликов и коррупционеров. Миша было решил, что это как-то связано с рейдерским захватом их комбината, но речь шла о каких-то участках в Подмосковье, квартирах и ещё чём-то довольно запутанном. Вникать в суть совершенно не хотелось, после трудовых подвигов Миша мечтал уткнуться носом в подушку и уснуть. Включив второе видео, увидел того же мужика, который рассказывал что-то о выборах. Поняв, что и в остальных присланных материалах сюжет примерно такой же, написал подруге: «Прости, очень устал, засыпаю, завтра поговорим», выключил комп и завалился спать.

    Утром Штифлев едва не проспал – так резко вырубился, что даже забыл включить будильник. Всё тело ломило, после долгого хождения по лестницам особенно болели мышцы ног. По закону подлости и больничный лифт в подвал не опускался, и тележка по лестнице проехать не могла, вот и пришлось вчера побегать. Миша подумал, что есть резон в каких-нибудь физических тренировках. Потому что если он раскис от небольшой физической работы, то что же дальше ждёт?.. Толком позавтракать времени не оставалось, он наскоро умылся и поспешил на встречу с Жанной.

    Девушка пребывала в приподнятом настроении, с ходу обняла, поцеловала и, подхватив под руку, потащила в школу, возбуждённо рассказывая.

– Блин, это невероятно! У меня как глаза открылись!.. Я-то знала про эту фигню, ну то есть что-то знала, но как-то внимания не обращала, ну типа есть и есть. В повседневной жизни за этим как-то не следишь. Но ведь всё одно к одному, разом, в картинку складывается. Блин, это так интересно, ну вообще!.. Поняла: я точно хочу этим заниматься. Я им письмо уже написала – хочу быть волонтёром, только плохо, что восемнадцати нет.

– Да, хорошо, но ты о чём вообще,– не очень понимая, спросил Миша.– Я кое-что успел посмотреть из того, что ты прислала, но ни чёрта не понял. Это как-то связано с комбинатом?

– Связано-связано, это всё связано,– возбуждённо продолжала Ивова.– Низкие зарплаты на предприятиях, раздолбанные дороги, даже то, что ремонт у нас в школе не сделали, и то, что больница, где твоя мама работает, на развалины похожа – это всё связано.

– Ничего не понимаю,– устало вздохнул Миша,– Ты о чём вообще?

– Я о воровстве и коррупции! Ты что, видео не смотрел?

– Ну так, кусками видел,– виновато ответил парень.– Просто вчера уставший был, спать хотелось. Я так понял, это журналистские расследования какие-то?

– Это Фонд борьбы с коррупцией! – воскликнула Жанна.– Он довольно давно существует, занимается расследованием фактов коррупции и всякого незаконного обогащения. Там самый крутой фильм – последний, он вообще про премьер-министра, прикинь? Там прямо детектив, хитрые схемы, огромные взятки, дворцы с озёрами и даже домик для уточки. Прямо вот всё по полочкам разложено,– всё, как я люблю.

– Я до сих пор не могу понять, как это с тобой, то есть с нами, связано, с твоим отцом и вообще,– честно признался Михаил.– То, что у нас везде пиздец творится – это и без видосов понятно, можно за окно посмотреть.

– Вот, блин, как ты не понимаешь! – не унималась Жанна.– Все видят, что вокруг дела плохи и только хуже становятся. Но никто не делает ничего. А эти, ну то есть эта организация, которой Алексей Навальный руководит, они пытаются с этим бороться. Проводят расследования, публикуют данные, раскрывают схемы. В выборах принимают участие, людям пытаются раскрыть глаза на проблемы. Это круто, прямо очень круто, прям совсем…

    Жанна замолчала, не в силах подобрать слова от объёма нахлынувших эмоций. Они уже подошли к школе, и Миша, перехватив её руку, сказал:

– Я очень рад, что тебе так понравилось. Видосы я сейчас, конечно, не посмотрю, но постараюсь чего-нибудь глянуть по теме; может, на перемене с телефона… Просто сейчас мне практически нечего сказать. Не могу обсуждать серьёзно, лучше потом. Ты скажи – с отцом как? Удалось что-то по делу выяснить?

– Не-а,– вздохнула Жанна.– Ходит угрюмый и молчит как партизан. Я думаю – спрошу напрямую, скажу, что мне известна суть, тогда, думаю, он расскажет, ну я во всяком случае надеюсь.

– Я тогда не пойму, с чего ты тогда так обрадовалась? – хмуро спросил Миша.

    Он чувствовал раздражение от таких резких изменений настроения подруги. То она чуть не умирает от тоски, то её несет в романтику, а тут вдруг «Режим Шерлок Холмс включен», и энергия прёт через край. Конечно, он стал привыкать потихоньку, но всё-таки хотелось разобраться в причинах, чтобы предвидеть следующий всплеск.

– Я поняла, чего хочу! – воскликнула Жанна.– Я хочу стать юристом и работать в этой сфере. Короче, заниматься борьбой с коррупцией. Бороться со всей этой фигнёй!

– Ты хочешь уехать в Москву? – спросил Миша, вспомнив её страницы с ВУЗами столицы.

– Да, наверное, тут у нас таким заниматься бессмысленно,– кивнула Жанна.– Я же говорю, я им уже письмо написала – о том, что хочу участвовать, что мне это очень интересно.

– Ладно, давай тогда уже после уроков,– смущённо предложил Миша, перекрикивая шум вестибюля.– Не хочу серьёзные темы на переменах обсуждать.

    В течение дня они болтали на обычные, неважные темы, обсуждали задания и шутили. На большинстве перемен Жанна вообще оставляла его и уходила болтать с девчонкам. Её, похоже, очень интересовало, кто ещё из одноклассников смотрел ролики «Фонда борьбы с коррупцией». Миша использовал такие минутки одиночества, чтобы почитать в Сети информацию об этой странной конторе. На первый взгляд всё в ней выглядело хорошо и правильно, однако Мишу очень смущала связь с политикой, митингами, политическими делами и всем таким прочим. Он обычно не смотрел телевизор, и вся политическая ситуация в стране у него стойко ассоциировалась с обрывками разговоров, которые он слышал в обшарпанных коридорах больницы. Ещё одним поводом заглянуть в новости была чокнутая Людмила Кирилловна со своими идиотскими запросами в Яндекс. Его не покидало какое-то чувство тревоги – может, просто боялся, что в намеченном Жанной пути для него не найдется места.

    После уроков Ивова совершенно не успокоилась. Она получила на почту какой-то ответ от фонда, и, хотя Миша не видел сам текст, из объяснения понял, что пока Жанну никуда не взяли, а пока попросили пожертвование и предложили поучаствовать в самом широком распространении роликов.

– Возможно, в этом и весь смысл? – осторожно поинтересовался Миша.– Может быть, всё и затеяно только для сбора средств, как финансовая пирамида?

– Глупости,– отмахнулась Жанна.– Это нормально, когда пожертвования просят. Их все просят, кому деньги нужны. Думаешь, такой фильм просто сделать? Там один дрон с камерой чего стоит! И на транспортные расходы немало требуется, чтобы во всех местах побывать. Да и тема такая – на ней много не заработаешь, это тебе не биткоины майнить.

– Ну я же говорил, что толком не смотрел,– смущённо ответил Миша.– Реально очень уставший был.

– Ну так в чём же дело! – воскликнула Жанна.– Пошли ко мне, я тебя обедом накормлю. И вместе всё ещё раз посмотрим. Они же не один год всем этим занимаются, там масштабы огромны. Я даже как-то не представляла всей картины в целом.

    Обед в исполнении Жанны вышел хоть и питательным, но куда менее изысканным, чем у Миши. Она попросту нажарила мяса с картошкой, пока парень смотрел фильмы про Чайку и Димона в комнате девушки. Миша был совершенно не против: их с мамой рацион состоял в основном из курицы, так что жареная свинина воспринималась как деликатес. Жанна закинула тарелки на поднос, и они ели прямо за компьютером, не отрываясь от захватывающего повествования о коррупционных схемах. Теперь, при неспешном и внимательном просмотре, Миша тоже почувствовал нарастающее раздражение. Вопиющая, безграничная роскошь выглядела кошмарным контрастом по сравнению с их обшарпанной квартирой. Да даже роскошная трехкомнатная квартира родителей Жанны смотрелась убогой халупой, что уж говорить про кошмарную коммуналку, которую в прошлом году снимала Ксения Олеговна! – на тот дом даже снаружи смотреть противно, не то что внутрь заходить.

    Время от времени Жанна останавливала видео и высказывала своё мнение по тому или иному моменту. Миша со всем соглашался, доводы были весомые, и его собственная злость возрастала с каждой минутой. Почему они с мамой должны жить впроголодь? Мать всю жизнь работает по десять-двенадцать часов с одним выходным в неделю, чтобы они вообще могли свести концы с концами, но всё равно свинину он может только в гостях у подруги поесть. А у кого-то дворцы, яхты и часы – им всё можно? Почему так?

– Вот видишь! Я же говорила,– подливала Жанна масла в огонь.– Денег нет, но вы держитесь, блин! Каков гусь, а? У нас тут каждый день такое происходит, а мы просто внимания не обращаем. Наш глава администрации не такой, что ли? Везде одно и то же, всё прогнило сверху донизу!

– И что ты теперь делать собираешься? – осторожно поинтересовался Миша.

– Собираюсь распространять это как можно шире! – уверенно сказала Жанна.– Одного репоста мало на странице. Надо друзьям и знакомым в личные сообщения рассылать, с личными комментариями. Что, мол, это не спам, а действительно важная информация. Я вот уже почти всем отправила, и многие отозвались. Вот только Елена Андреевна что-то не ответила.

– Да может, просто занята,– пожал плечами Миша.– А зачем ты ей это отправила?

– У неё гораздо больше друзей, я мало с кем общаюсь,– сказала Жанна.– Но это же реально важно, этот фильм про Димона – вообще знаковое событие. Видишь – при нас история творится, мы не можем оставаться в стороне.

– Я понимаю, конечно, но мне кажется, что от этого ничего не изменится,– с грустью сказал парень.– Все и так знают, что происходит, и что с того? Это как сказать, что лёд холодный и огонь горячий.

– Ты не прав! – упрямо воскликнула Жанна.– Одно дело – говорить, что лёд холодный вообще, а другое – говорить, что у тебя на окне лёд холодный образовался оттого, что в раме щель и с улицы холодом дует. С тем, что лёд холодный, ты, конечно, ничего не поделаешь, это правда. А вот дырку на улицу, из которой дует и через которую все тепло из квартиры уходит, можно законопатить. Надо только про дырку знать.

– Хорошо, вот я разошлю этот ролик всем своим тридцати друзьям в Сети, а дальше что? – не сдавался Миша.– Что-то сразу к лучшему изменится?

– Сразу нет, но начинать надо с чего-то,– уверенно заявила Жанна.– Ты со мной в этом деле или нет? Ты веришь мне и моему чутью? Сам же убедился, что дело важное и серьёзное, только что со мной смотрел. А теперь опять обратку включаешь.

– Я не обратку… По твоему примеру хочу по полочкам разложить,– спокойно сказал Миша.– Просто понять, что и зачем ты хочешь делать. Вроде хотела отцу помочь, а теперь вот – глобальные проблемы!..

– Я и сейчас хочу,– кивнула девушка.– Сказала же, что поговорю с ним серьёзно. Просто рейдерские захваты,– вообще любые,– прямое следствие коррупции и вообще всей этой нашей системы, понимаешь?.. Так что если мы с нею будем бороться, мы не только папе, но и сами себе будем помогать.

    Миша почувствовал, что ему нечем возразить подруге, однако чувство непонятной тревоги не покидало его. Вроде бы всё правильно, нужно об этом говорить, хоть это и очевидные вещи, но где-то внутри гнездился смутный страх. Парень старался не показывать, что боится, но ему хотелось отговорить Жанну от каких-то решительных действий типа вступления в команду «Фонда борьбы с коррупцией». Даже переезд для учёбы в Москву казался ему сумасшедшей авантюрой, от которой девушку стоило отговорить, ну или хотя бы попытаться.

– Давай сегодня в гости к Лайке попросимся? – предложил Миша.– Поговорим обо всём этом, заодно спросишь, почему она не ответила.

– Ну давай, они там, кажется, к шести домой приходят, ну в семь максимум,– сказала Жанна, посмотрев на часы.– Ты у меня хочешь побыть до этого времени?

– Давай ей сначала сообщение  напишем, а там разберёмся. Я ещё домой сходить должен, есть приготовить, ну и так дела есть.

– А я думала, ты по мне соскучился за эти дни,– игриво улыбнулась подруга.– То с порога тигром набрасывался, а теперь прям игнорируешь.

    Естественно, домой Миша так и не ушёл, задержавшись в гостях у Жанны. Их успела застать мать отличницы, когда они уже собрались уходить, но всё было в рамках приличий, они даже успели прибраться в комнате.

– Зачем вы тут после школы были? – строго спросила хозяйка дома.

– Да, мам, занимались, к ЕГЭ готовились,– не моргнув глазом ответила Жанна.– Но в процессе возникли вопросы, решили к Елене Андреевне сходить и разобраться как следует.

– Давайте! Только не допоздна, у неё своя жизнь, это просто невежливо.

– Да, мам, я буду через пару часиков,– улыбнулась, Жанна, выскакивая за дверь.– Джека я покормила.

    Елена Андреевна выглядела какой-то грустной и усталой. Мише даже показалось, что она постарела на несколько лет. «Может, заболела просто,– подумал Миша,– начало весны – дело такое, сплошной авитаминоз и упадок сил». Ксения Олеговна, напротив, выглядела очень весёлой, даже какой-то гораздо более позитивной, чем обычно. Жанна, похоже, тоже это заметила и с порога хотела что-то спросить у учительницы истории, однако неугомонная Катя не давала возможности поговорить. Девочка отвлекала всё внимание на себя и, пока её не спровадили смотреть мультики, никакого диалога не получилось.

– Ну так о чём таком важном вы хотели поговорить? – спросила Елена Андреевна после того, как все расселись с чаем на кухне.

– Про фильм хотели, ну то есть про ролик, который я тебе вчера прислала,– бодро ответила Жанна.– Видели его?

– Нет, я не успела, вечер занят был,– сказала Лена.– А что там вообще? Я увидела, что не на пять минут, и смотреть не стала.

– А мне вообще ничего не говорила, что там за ролик,– подключилась Ксения.– Хотя я по Скайпу разговаривала, всё равно было не до того.

– Так давайте сейчас посмотрим! – воскликнула Жанна.– Что я вам пересказывать буду – лучше увидеть.

    Заинтересованная Ксения тут же принесла свой ноутбук и после некоторой возни с медленным Интернетом наконец удалось запустить видео прямо на кухне. Миша, который уже сегодня видел захватывающий фильм, больше внимания уделил наблюдению за учительницами, а Жанна с большим трудом удерживалась от комментариев. Лайка смотрела с любопытством, а вот Ксения помрачнела буквально с первых минут и дальше смотрела невнимательно, часто опуская глаза и нервно вращая между пальцами чайную ложку.

– Ну как вам? – спросила отличница, едва фильм закончился.– Я прямо в шоке была, когда увидела.

– Да уж, по телевизору такое не покажут,– кивнула Елена Андреевна.– Но в целом ничего удивительного. Тут у нас все так делают, чем Медведев хуже? У нас с советских ещё времен так повелось – кто чем на работе распоряжается, то домой и прёт. Жванецкий говорил: «Кто что охраняет – тот то и имеет!». Традиция, можно сказать. Глава города – хапает в городе всё, до чего может дотянуться, а кто повыше сидит – гребёт побольше. Ты же не первый день на свет родилась, должна понимать.

– И это всё, что ты поняла? – с гневом воскликнула Жанна.

– Ну ещё поняла, что не там училась,– улыбнулась Елена Андреевна.– Надо было на юридический идти. Тогда был бы шанс, что однокурсник когда-нибудь станет премьер-министром. А так среди педагогов с нашего курса вряд ли кто выше директора школы поднимется.

– Ну ох… обалдеть вообще,– выдохнула Жанна.– Вы разве не понимаете, что этот фильм значит? Это же наши деньги! Их не из абстрактной казны украли, а у вас в том числе. Это из-за них у вас зарплата двенадцать тысяч, а не пятьдесят или семьдесят.

– А что я могу поделать? – спокойно спросила Лена.– Ну знаю я, и что с того? Только настроение испортилось, а во рту слаще не стало. Жан, я понимаю твои чувства, это всё несправедливо, но мы же не можем всю систему переделать, которая такая уже пару сотен лет. Салтыкова-Щедрина читала?

– То есть ты хочешь сказать, что это нормально? – не унималась отличница.

– Ну не нормально, конечно, но пока власть целиком не поменяется, мы с этим ничего поделать не сможем,– пояснила Лена.

– Власть меняют люди,– вдохновенно сказала Жанна.– Чем больше людей будет знать и задумываться об этом – тем быстрее что-то изменится. Я поэтому и попросила вас о распространении ролика. Я вот прямо почувствовала, что это хорошо и правильно, даже возник какой-то душевный подъём. Я хочу вступить в эту организацию, помогать чем смогу. Если мы не будем этим заниматься, ничего не изменится.

– Извини, Жанна, но я не могу такое репостить,– опустив глаза, сказала Лена.– Я в принципе со смыслом согласно, но меня же за такое уволить могут, просто-напросто. А мне в городе больше негде работать, если что.

– Но Гидра сама сказала, что хороших учителей сейчас не найти,– не сдавалась Жанна.– За что же тогда увольнять?

– Ха, да у нас в школе уволили англичанку Марину Сергеевну за отказ от участия в избирательной комиссии. Вернее, она участвовать согласилась, но что-то там пошло не так, прям перед выборами, и её вытулили, даже не посмотрели, что уроки некому вести было. Я в декрете была, подробностей не знаю, спрашивать про такое – сами понимаете… Короче, когда вопрос политический – лучше его вообще не касаться.

– Я такую не помню,– сказал Миша,– Должно быть, она у нас не вела.

– Да неважно, вела – не вела,– снова взвилась Жанна.– Вы что, серьёзно такой фигни испугались? Думаете, уже за посты в соцсетях увольнять будут?

    В беседе возникла неловкая пауза. Миша чувствовал себя страшно неудобно. Ему было очень стыдно перед Еленой Андреевной за поведение Жанны, но он не мог найти в себе смелости одёрнуть подругу. Появилось какое-то двоякое чувство. Ещё два часа назад он, отбросив всякие сомнения, горячо поддерживал Жанну, и вот теперь учительница точно озвучила все его страхи. Отличница уже раз обернулась к нему, ожидая какой-то поддержки, но парень смущённо отвел глаза. Теперь Ивова снова внимательно посмотрела на него, ожидая каких-то слов, но Миша совсем не знал, что сказать в этой ситуации.

– Я знала, что этим кончится,– устало сказала Ксения, хранившая молчание до этого момента – Вот буквально с первого дня чувствовала, что ты займёшься чем-то подобным. Хотела на уроках как-то предостеречь, но, видно, это не по моей части, тут больше обществознание подойдёт. Уроки истории никто не хочет усвоить.

– Ты о чём сейчас? – с вызовом обратилась к ней Жанна.– Про какие уроки?

– Я о том, что ты – совсем как я,– улыбнулась Ксения.– Настолько совпадаешь, что смешно даже. Я вот в старших классах и особенно в универе точно такой была. Хотела участвовать в политической жизни. Ходила на встречи и дебаты, участвовала в митингах. Я была на Болотной площади и после неё только всё поняла: ничего нельзя изменить. Это страшно, но лучше не лезть. Пусть оно так останется, зато целее будешь.

– Ого! – удивилась Жанна.– Это так интересно, но почему ты раньше не рассказывала?

– Нет ничего интересного, когда тебя сажают в автозак, а потом долго и нудно заставляют дать показания, кто из твоих друзей кидал в полицейских камни,– с грустью сказала Ксения.– Я потому и не рассказывала, что боялась, ну то есть опасалась, что тебя эта тема сможет увлечь. А в этом нет ничего хорошего. Нет никакой романтики сидеть восемь часов в помещении, откуда не выпускают даже в туалет. Это очень страшно. Я долго потом не могла в себя прийти, мир разделился как бы на «до» и «после». Это после Болотной у меня на нервной почве пропал и аппетит, и вообще интерес к жизни. Я вам про это рассказывала, не называя причин.

– Но потом же всё прошло, твоё увлечение помогло, кажется,– припомнила Елена.– Ну это, забыла как называется,  с верёвками короче. Это от наручников началось?

– Нет, это не связано,– покачала головой Ксения.– Там даже не само задержание и допрос, а потом, когда выпустили. В общем, когда я поняла, что бессмысленно; когда почитала в Интернете, что люди пишут, что ничего изменить нельзя и что нас как предателей воспринимают и радуются разгону… В общем, тогда депрессия началась от ощущения, что ничего не поделаешь, вот что самое страшное.

– Ну так вот и нужно что-то делать! – воскликнула Жанна.– Нельзя сдаваться, иначе хуже будет, от себя-то не убежишь!

–Нет! Не надо! Нет! – резко ответила Ксения, вскакивая с места и хлопая ладонью по столу.– Не надо лезть, только хуже будет. Не только тебе, ещё родителям даже. Раз засветишься – потом всё припомнят. Они все данные на тебя хранят, это пятно на всю жизнь, никогда не отмоешься. Меня когда потом по доносу на допрос взяли, всё припомнили – и штраф административный, и участие в митинге. И даже про поездки за границу спрашивали. Всё одно к одному, как клеймо невидимое. А главное – толку нет. Ничего ты с этим не сделаешь, систему не изменишь, понятно? Нет, и всё!

    Жанна отпрянула, поражённая эмоциональным взрывом всегда уравновешенной Ксении Олеговны. Лена тоже вскочила и обняла дрожащую подругу за плечи, пытаясь успокоить. Миша переводил испуганный взгляд с подруги на учительницу, не зная, что сказать.

– Ну что вы кричите, аж мультики не слышно! – закричала из комнаты Катя.– Миритесь давайте или идите, как мальчики, драться во двор, а то я вас вот в угол поставлю!

Глава 41. Плохой отец

– Я поняла, я всё поняла,– задумчиво кивнула Жанна, нарушив затянувшуюся паузу.– Пойдём, Миша, мы зря пришли.

Отличница встала с табуретки и шагнула в коридор.

– Жанна, я совершенно серьёзно,– резко продолжила Ксения.– Не делай глупостей, всё под откос пойдёт! Я понимаю – тебе всё игрой кажется, но это не игра совсем, это очень серьезно.

– Миша, пошли, что ты сидишь? – словно не слыша учительницу, повторила девушка.– Пойдём, нам пора.

– Подождите, вопрос действительно непростой. Я думаю, стоит обсудить,– вмешалась Лена.– Жанна, пожалуйста, не глупи: помнишь чем история с граффити кончилась?

– Я на память не жалуюсь, на тупость тоже,– зло ухмыльнулась Жанна.– Слух тоже отличный, с первого раза всё поняла.

Миша нехотя поднялся и, виновато улыбнувшись, пошёл вслед за подругой. Лена двинулась в прихожую, чтобы закрыть за гостями дверь. Она хотела ещё что-то сказать, но Ивова ухватила Мишу за руку и буквально вытащила за собой на лестницу, не дав даже толком попрощаться.

– Бесполезно,– сказала Ксения, выходя в коридор.– Пока сама шишек не набьёт, не успокоится.

– Надо её отцу позвонить,– уверенно сказала Лена.– Он очень понимающий, думаю, сможет её убедить. Мне кажется, она только его хорошо слушает, там даже мама вообще не влияет.

– На меня вот никто не влиял,– усмехнулась Ксения.– Родители, наоборот, даже поддерживали во всём. Я тогда радовалась, а вот теперь думаю – может, лучше бы запрещали? Не лезла бы, и не вляпалась.

– Блин, да я говорила уже, никто не знает, как правильно,– вздохнула Лена.– Вон Катю возьми – балованная растёт, а я не могу быть построже, пытаюсь, но выходит так себе.

– Тут я тебе не советчик,– сказала Ксения.– Я помогала, чем могла, а теперь всё. Завтра пойду заявление писать. Хочу в воскресенье уехать. Или, в крайнем случае, в понедельник.

– Тебя же две недели отрабатывать заставят,– встревожено сказала Лена.– Ты так быстро не успеешь!

– Мне уже всё равно, я уже не могу ждать,– снова завелась Ксения.– На меня тут уже давит всё: утром проснусь – кажется, стены смыкаются. Одеваюсь, и блузка душит, как тиски. Я хочу отсюда срочно уехать, тем более он меня ждёт. По фиг на трудовую, на документы, пусть хоть сожгут.

– Раньше ты такого не говорила,– обиделась Лена.– Мне казалось, что мы нормально живем.

– Прости!.. Может, я скрывала, с тобой мне правда спокойно и хорошо,– тут же сменила тон Ксюша.– Просто, понимаешь… Только с тобой, ну в смысле тут, в квартире, спокойно и хорошо. А как выйдешь – сдавливает, и всё. С учениками в школе чуть полегче, разговариваешь, рассказываешь, отвлекаешься, а как в учительскую выйдешь – та же фигня. А кроме школы и квартиры и вовсе пойти некуда.

– Ну ты же знала, куда ехала,– сказала Лена.– А вообще это зима такое унылое настроение создаёт. Вот через месяц-полтора потеплеет, распогодится!.. У нас тут природа красивая, место в целом неплохое.

– Дело, наверное, во мне, а не в месте,– покачала головой Ксения.– Сама не знаю, чего хочу. Вернее, знаю, все мысли на нём замкнулись; и раньше так было, просто боялась признаться.

– Ну ты Спящая красавица, блин, спала-спала и проснулась,– улыбнулась Лена.– Что в коридоре стоять? – пошли на компе чего-нибудь посмотрим.

– Ты хотела позвонить отцу Жанны,– напомнила Ксения.– Не хочется, что бы она повторила мои ошибки. И Миша с нею заодно. Он ведь влюблённый дурачок: что она не скажет – всё сделает.

– Может, такой и должна быть любовь? – усмехнулась Лена.– Вот меня в жизни так никто не любил.

– Опять завидуешь, да? Звони сейчас, потом поздно будет.

Олег Дмитриевич выслушал Лену спокойно и обещал поговорить с дочерью. Лена напоследок ещё раз извинилась за поздний звонок. Учительница подумала, что, возможно, стоит поговорить ещё и с Мишиной мамой, в конце концов та тоже бюджетный работник – как бы чего плохого не вышло. Но спустя пару минут она передумала, решив сначала завтра осторожно поговорить с самим Мишей, а лучше вообще сегодня ему отправить сообщение.

Ксения ждала её на кухне, что-то старательно разыскивая в Интернете. Едва Лайка вернулась, она сказала:

– Давай кино какое-нибудь посмотрим пока, всё равно делать нечего. У меня настроение чемоданное, вообще ничего делать не хочу, а вещи пока рано собирать.

– Эх, хорошо тебе!..– улыбнулась Лена.– Вот бы и мне куда-нибудь махнуть, только страшно пока, меня ведь нигде не ждут.

– Так, значит, будет кино про путешествие,– невозмутимо сказала Ксения.– Авось к лету ты храбрости наберёшься и тоже сумеешь свалить.

После недолгих поисков они выбрали фильм «Полночь в Париже» и погрузились в удивительный мир культурной столицы  бурной межвоенной эпохи.

– Удивительная атмосфера,– сказала Ксения уже поздно вечером, когда они собирались спать.– Этот фильм надо пересмотреть без перевода; уверена – при переводе многое теряется. Но даже в переводе очень хорошо, снова захотелось в Париже побывать.

– Хорошо тебе,– вздохнула Лайка и осторожно опустила на кровать Катю, заснувшую прямо за мультиком.– Я даже в Москве ни разу не была, а ты сразу «Париж»!

– Так кто тебя держит? – улыбнулась Ксения. – Языки подучи и вперед! Мир на твоем Никодимске не замкнулся.

– Тебе легко говорить, – грустно сказала Лена. – Ты птица вольная, гнездо не держит.

– Ты тоже можешь, было бы желание, – не соглашалась Ксения. – Ничего невозможного нет.

– Одной тяжело. Было бы с кем можно хоть на край света махнуть, навстречу чудесам. – улыбнулась Лена. – Пошли спать, а то завтра будет веселый день.

Утро Жанны снова выдалось тягостным, поскольку минувший вечер оказался слишком ёмким и наполненным. Сначала Миша высказал ей все свои страхи, потом был долгий разговор с отцом. Парень по дороге не сказал ей ничего нового, практически повторил опять за Ксенией и Леной все их доводы. Не надо лезть, толку нет, всё бесполезно. Это ещё сильнее разозлило Жанну, и у подъезда она зло сказала ему:

– Миш, а ты любишь летать?

– Не знаю, я никогда не летал на самолёте,– смущённо ответил парень.

– Зачем самолёт? Давай с крыши! – воскликнула она.– Пошли на девятый этаж, вместе разом полетим до земли, а? Всё вокруг смысла не имеет, только терпеть можно, давай – раз, и всё! Как Ромео и Джульетта, романтично и счастливо: любили друг друга и умерли в один день.

– Ты чё, ё… Жан, так не шутят!

– Спокойной ночи, дорогой, дверь закрой покрепче, чтоб в твою норку не вломился никто! – воскликнула отличница и мгновенно скрылась в подъезде, оставив парня обалдело пялиться в холодную весеннюю ночь.

Дома Жанна с удивлением застала отца за просмотром фильма «Он вам не Димон». Олег Дмитриевич выглядел мрачным и задумчивым, после приветствия коротко сказал:

– Не раздевайся, дочка, пойдём Джека выгуляем.

Жанна сразу всё поняла: отец не хотел, чтобы мама слушала. Ей было интересно, откуда отец узнал про фильм. Она, конечно, повесила его на стену у себя ВКонтакте, но отец редко пользовался соцсетями и вряд ли мог наткнуться случайно. Когда они вышли на улицу, девушка заговорила первой:

– Пап, я тоже как раз хотела с тобой поговорить. Я знаю, что на комбинате происходит. Вы боретесь с рейдерским захватом, да?

– О как! – удивился Олег Дмитриевич.– Только я собрался с дочерью воспитательную беседу провести, как она первой решила меня воспитывать!

– Папа, ну я серьёзно,– не сдавалась Жанна.– Я же вижу, как тебе тяжело. Скрывать нет смысла, я все равно все узнаю. Но, может, узнáю с искажениями, а так будет из первых рук. Или подскажу чего по делу: сам говорил – иногда нужен свежий взгляд на проблемы.