Текст книги "Перекресток в Никодимске"

Автор книги: Ярослав Чеботарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 31 страниц)

    На последнем уроке она решила написать Мише нейтральное сообщение. Только влюблённые дуры ведутся на древнее правило, что девушка не должна писать первой. Ей вообще пофиг: нужно получить информацию, расставить все точки над «i» да забыть об этой проблеме. После трёхминутного размышления она написала следующее: «Чем всё кончилось?».

    В течение урока ответа не последовало, и этот факт очень Жанну разозлил. Только что этот увалень ни свет ни заря караулил её под подъездом, а через день уже не соизволяет отвечать на сообщения. Когда прозвенел звонок, раздражение достигло своего пика. Жанна спешила домой, чтобы чем-то отвлечься от навязчивых мыслей, которые её так раздражали. Неожиданно в вестибюле на выходе из школы её окликнул Саня Рогоносов:

– Жанка, погоди, можно тебя на пять сек? – разговор есть.

– Отвали, мне некогда! – резко отозвалась та, уже предвкушая, как наберёт дома полную ванну и залипнет там под какой-нибудь кайфовый трек Окси.

– Слышь, чё ты? – возмутился. Носорог.– Тема правда серьёзная, перетереть надо.

– Ох, лол! Ты – и серьёзная? – ухмыльнулась Ивова.– Ты тут сам как-нибудь подрочи, а я с тобой завтра поговорю.

– Слышь, ты…

    Но Жанна уже не слышала. Она резко стартовала прямо от школы и бежала до самого дома, наслаждаясь холодным ветром в волосах. Её фантазии вполне хватило, чтобы представить, о чём хотел поговорить Носорог. Ещё вчера она заметила, что его очень интересовали его отношения с Мишей, видимо, об этом он и хотел побеседовать. Может, даже подкатить под шум волны или что-то такое. В любом случае общаться с ним у Жанны никакого желания не было. Хотелось просто отвлечься от всех проблем и релаксировать в гордом одиночестве.

    Но, как назло, у неё ничего не получалось. Лежа в ванной, она все равно думала о школе, о таком обидном разговоре с Ксенией Олеговной, о провале её тщательно подготовленной речи и о Гидре, которая так ехидно сравнила её с комсомольским вожаком. Но больше всего её беспокоил Штифлев, который самым наглым образом так ничего и не ответил на сообщение.

«И что, блин, мне теперь ещё и звонить ему первой? – думала про себя Жанна.– Это уж – ни в какие ворота!.. Да кем он себя возомнил, обезьян-пахан!».

     Сидя на кровати она включила на ноутбуке первый попавшийся фильм из тех, что давно собиралась посмотреть, и, больше слушая, чем смотря, занялась педикюром. Некоторое время назад, читая на одном из форумов разбор альбома Оксимирона «Горгород», она наткнулась на список культовых фильмов-антиутопий и теперь пересматривала их один за другим. Сегодня на очереди оказалась довольно старая картина «Бразилия», которую Жанна отставила в сторону из-за дурацкого названия. Но фильм оказался на удивление интересным, да настолько, что она, накрасив ногти на одной ноге, так увлеклась сюжетом, что только через полчаса продолжила процедуру и покрыла бирюзовым  лаком остальные. Сцена стенограммы пыток, человека попавшего в тюрьму из-за раздавленной мухи, произвела на неё особенно сильное впечатление. Фильм удивительным образом сочетал все мрачный мир будущего и гротескную черную комедию. Однако любовная линия портила все, снова не давая Жанне отвлечься от гнетущих мыслей беспокойного дня.

    Сообщение от Миши пришло только в пятом часу вечера, незадолго до возвращения родителей, и его содержание всерьёз озадачило Жанну: «Норм, у Лайки сейчас, хочешь, приходи».

    Сначала она намеревалась в ответном сообщении послать наглеца куда подальше. Потом решила просто проигнорировать такой поздний ответ. Но, как назло, теперь её ещё сильнее терзало давешняя зловредная черта – неуёмное любопытство. С самого детства она десятки раз вляпывалась из-за него в самые разные неприятности, но ничего не могла с собой поделать. Лайка явно была в курсе этого сообщения: Миша слишком хорошо воспитан, чтобы приглашать в гости без разрешения хозяйки. Жанне очень хотелось узнать, что произошло с Мишей, но, кроме этого, было интересна реакция Елены Андреевны на её утренний спич. После десяти минут колебаний она поспешно оделась и направилась в гости к учительнице.

Когда она позвонила в отвоёванную квартиру, дверь  открыла Елена Андреевна:

– Здравствуй, Жанна! Входи,– нервно улыбаясь, сказала она.

– Здравствуйте! Спасибо, а Миша ещё у вас?

– Да, он чай пьёт, может, ты тоже будешь? – предложила учительница.– Мы тебя ждали, Миша говорил. Сейчас и Ксения Олеговна должна прийти, она в школе чуть задержалась.

– Нет, спасибо, ничего не хочу,– отозвалась девушка, торопливо разуваясь.– Расскажите, пожалуйста, что случилось?

    Она прошла на кухню. При её появлении Штифлев оторвался от телефона и улыбнулся, но промолчал. И ситуацию стала прояснять Лайка.

– На Мишу написала заявление старушка, которой он компьютер чинил. Ты, наверное, знаешь: Миша ей нагрубил из-за меня, а она очень вредная, вот и взъелась. Уверена, она и маме моей звонила, они вроде даже знакомы, но сейчас не об этом. В общем, в заявлении сказано, что Миша обманом проник в квартиру и похитил у бабки пенсию, а потом оттолкнул её так, что она упала, и выбежал из квартиры. Побои она не снимала, но есть две свидетельницы, тоже бабули, которые видели, как перепуганный Миша выбегал из подъезда.

– Ничего себе! – воскликнула Жанна.– Вот же твари! Да таких нужно сжечь вместе с лавочкой!

– Успокойся,– поспешила вмешаться Елена Андреевна.– Всё не так плохо. Бабка не первый раз этой фигнёй занимается. Участковый уже натерпелся – на кого она только заявы не писала! Галина Григорьевна с мужем поговорила, ты же знаешь, он у неё начальник отделения, в общем, дело спустят на тормозах. Но бабка очень вредная, может подружек своих подговорить, и если ещё несколько заявлений будет или обращения в другие инстанции… В общем, плохо будет в этом случае. С этой Людмилой Кирилловной нужно помириться, мы завтра с Мишей пойдём извиняться, надо как-то погасить конфликт. Самый лучший вариант – это чтобы она сама заявления забрала, типа ошиблась по старости, деньги нашла, ничего не было. Галина Григорьевна сказала, что сейчас решается вопрос с назначением нового начальника гороно, так что очень важно, чтобы поменьше всяких скандалов было – наша школа же образцовая, другими словами, там своя подковёрная борьба.

– Помириться?! – завелась Жанна.– Да вы о чём вообще? Миша! Тебе что, по кайфу потерпевшим быть? Ты по примеру Елены Андреевны хочешь прощать всем и всё? Вы меня за этим сюда позвали? Ты об этом поговорить хотел? Да мне вообще пофиг, делайте, что хотите!

– Ты сама мне написала,– мрачно заметил Миша.– Хотела ведь узнать, вот и пришла. Ксения Олеговна сказала, что ты беспокоилась.

– Я? Вообще ни разу,– возмутилась Ивова.– Просто так внезапно всё получилось… Мне просто любопытно было, да и все

– Это я настояла, чтобы Миша тебя позвал,– сказала Елена Андреевна.– Хотела поговорить о твоём обращении. Сказать тебе спасибо в первую очередь, я действительно очень тронута.

– Пожалуйста!..– рассеянно сказала Жанна, несколько оторопев от внезапно сменившейся темы.– Я как-то…

– Ты из всего класса больше всех для меня сделала,– взволнованно сказала Елена Андреевна.– Ты и Миша, я вам очень благодарна, но…

    Она замолчала, подбирая слова, а потом вновь заговорила после короткой паузы:

– Но это всё очень сложная и запутанная тема, я очень боялась, что вы пострадаете из-за этих событий, и вот, блин, так всё и получилось. Миша же по твоему примеру решил просто бороться с несправедливостью, а ты видишь, что вышло. Он прав, но тут как болото – чем сильнее дергаёшься, тем сильнее вязнешь.

– И вы предлагаете утонуть не рыпаясь? – не удержалась от ехидства Жанна.– Вы же прекрасно знаете, что Миша невиновен, но хотите пойти на поводý у долбанутой бабки, которая про вас же гадости плетёт за глаза – это нормально вообще?

    Монолог отличницы прервала хлопнувшая входная дверь, в квартиру вернулась Ксения Олеговна с пакетом «Пятёрочки» в руках. Она разулась и, войдя на кухню, кивнула Жанне, а потом очень буднично принялась разгружать продукты в холодильник, словно такие собрания – совсем обычное дело.

– Ксюш, мы тут как раз ситуацию обсуждаем, присоединишься? Может, тебе чайку сделать? Ты не голодная?

– Я потом покушаю, давайте поговорим,– кивнула учительница истории.– Мы с Жанной после урока начали, но понимания как-то не достигли.

    Ивова криво улыбнулась, но ничего не сказала, а Елена Андреевна продолжила говорить:

– Жанна, я тебе очень признательна за то, что ты для меня сделала, но я и в самом деле очень боюсь за тебя и за Мишу. У вас сейчас такой важный период в жизни – любая ошибка может очень дорого стоить. Живой и неправильный пример – это я. Если бы своё время умнее и внимательнее была, не сделала таких ошибок в семейной жизни, то всей бы этой истории не было. Я вас очень прошу: не лезьте никуда, особенно ты, Жанна! Достаточно одной ошибки, и вся жизнь пойдёт под откос. Не надо ничего делать этой бабушке, какой бы плохой она ни была. Она старый, несчастный, одинокий человек. Может быть, у неё с головой уже не всё в порядке… Так что теперь – ей ещё и за это мстить?.. Мы завтра пойдём с Мишей, извинимся аккуратно, расскажем всё как есть – думаю, она смягчится. В любом случае Мише никакое уголовное дело не грозит, Галина Григорьевна пообещала. Нам это сделать нужно, чтобы скандала лишнего не было, вот и всё.

– Интересно получается,– после минутного молчания продолжила Жанна.– Если ты на голову отбитый, тебе все можно – и ничё тебе за это не будет. А если ещё и старый – так вообще лафа!.. Главное – шум не поднимать, а то как бы чего не вышло!.. Вы не думаете, что из-за того, что все всё замалчивают, договариваются, прощают и спускают на тормозах, кругом и творится этот ебучий бардак. Я не о школе сейчас, я обо всём вообще.

– Не ругайся,– хмуро сказала Елена Андреевна.– Правда, конечно, важна, справедливость – тоже, но тут всё очень тесно переплетено. Формально, для соблюдения всех правил, нужно было вызвать Мишину маму. И в школу пришёл бы не только участковый, но и инспектор по делам несовершеннолетних. Завели бы дело, к текущим обвинением добавили бы какое-нибудь незаконное предпринимательство и установку нелицензионных программ. Посадить не посадили бы, но вот из школы наверняка бы исключили и штрафы крупные назначили. А так можно всё по-хорошему решить, мирно.

– Миша, а ты чего молчишь? – Ивова неожиданно переключила своё внимание на одноклассника.– Ты сам как считаешь: нормально ли идти перед этой старой каргой извиняться? Ты-то её получше нас знаешь.

– Нет, не нормально,– вздохнул Миша.– Но что с ней делать, не знаю. Я как бы больше даже за маму боюсь. Она наверняка узнает и очень переживать будет. У неё и так сейчас всё не очень хорошо, а тут ещё это… И я со всей этой историей дома не бывал, дела забросил. В общем, я из-за этого,– ну, в общем, из-за мамы,– хочу, чтобы это всё как-то по-тихому рассосалось. Без скандала то есть. Я поэтому очень испугался, когда Ги… Галина Григорьевна при всех об этом сказала. Теперь по любому слух пойдёт…

– Между прочим, я так думаю, что она из-за тебя, Жанна, это сделала,– вмешалась Ксения Олеговна.– Если бы не твой спектакль с партсобранием, она бы просто Мишу забрала, и всё. А так после того, как ты резала всю правду-матку, решила погасить революционные настроения и ухнула, как ушат воды. В следующий раз будь осторожнее, хотя бы с нами посоветуйся.

Ивова пару минут молчала, устремив взгляд на свои розовые носки. На кухне повисла неловкая тишина, нарушенная явившимся из комнаты котом, который с недовольным мяуканьем потребовал ужин. Наконец отличница тряхнула головой и уверенно произнесла:

– Хорошо, признаю: возможно, я погорячилась и зря с вами не посоветовалась. Но, знаете, я не жалею о сделанном. Вот не жалею, и всё. Не всегда помогает в норке отсиживаться… Вы, Ксения Олеговна, лучше всех это должны понимать. Если бы в вашей истории кто-нибудь набрался смелости не шушукаться по углам, а вызвать на прямой диалог этих пустобрёхов – эту девочку брехливую с мамашкой долбанутой. Вот при всех, перед всей школой и перед вами – пусть бы рассказала, кто и за что её трогал. Тут бы всем понятно стало сразу, что они врут, а ты – нет. А так потихоньку, полегоньку, «моя хата с краю» – вот и прорастает всякая срань. И так везде, я уже говорила. Все трусят, врут, выворачиваются, и творится херня сверху донизу.

– Может, ты и права,– мягко сказала Ксения Олеговна.– Но есть одна важная тонкость. Не все могут правду понять и принять. Она получается, как бы это объяснить… Как средневековое лекарство от чумы – у меня отец переводил один средневековый трактат. В общем, во времена чёрной смерти, то есть бубонной чумы, нашли способ, как излечивать больных уже на стадии бубонов. В общем, вспухшие бубоны рассекали ножом и сразу прижигали калёным железом. Боль была адская, многие пациенты умирали от шока. Но выжившие выздоравливали и больше не болели. Вот и с твоей правдой точно так же – может, и вылечит, но очень непросто.

    Жанна ещё сильнее помрачнела, задумалась, сморщила брови. На кухне снова воцарилось гнетущее молчание. На этот раз его решила нарушить Лайка, она взялась за чайник и сказала:

–Блин, ну что вы все такие злые! Давайте помиримся и чаю попьём, а? Перестанем уже дуться и просто помиримся!.. Хотела вам сообщения от ребят зачитать, мне сегодня их целый день шлют, я вот прям очень счастливая!

Глава 33. Игра в ящик

Чаепитие прошло относительно спокойно. Лена зачитала некоторые сообщения от учеников, причём среди них были не только от одноклассников Миши и Жанны, но и из других классов, где преподавала Лайка. Эта особенность очень обрадовала отличницу, придав уверенности в правильно выбранном пути. Как только чай допили, она решила вернуться к затухшему было спору.

– Миша, а что ты делать будешь, если бабулька тебя не простит? Как я поняла, она на тебя серьёзно взъелась, решила, что ты её унизил, а тут ты приходишь к ней и предлагаешь унизиться ещё раз, но не только перед тобой, а ещё и перед полицаями, и перед её подружками с лавочки. Как ты собрался её уговорить?

– Не знаю… Я думал – просто на жалость давить,– неуверенно сказал Миша.

– Возможно, там была минутная злость, просто психанула бабуля, на нервах пошла и написала заявление. А теперь, может, отошла и простит,– подхватила Лена.– Я ещё от себя всю ситуацию расскажу, что у меня произошло, как вы с Жанной мне помогли. Что слухи были грязные и необоснованные, вот из-за них всё и случилось.

– А если она вам дверь не откроет? – ехидно спросила Жанна.– Просто через дверь пошлёт куда подальше, и всё.

– Я надеюсь, что любопытством сможем заинтересовать,– уверенно сказала Лайка.– Миша, ты же говорил, что она сплетни очень любит, так? А тут история из первоисточника. Должна впустить, она нас обоих знает и не боится.

– Да, это у неё смысл жизни просто,– кивнул парень.– Я же говорил, почти всё время я не комп настраивал, а искал в Интернете всякую херню. Про рептилоидов, жидомассонов и заговор геев по уничтожению православия.

– Подожди-подожди! А она Интернетом на каком уровне пользуется? – неожиданно спросила Ксения.

– Ну так… фиговато, конечно. Но умеет на сайтах регистрироваться и гуглить что-нибудь через Яндекс,– рассеянно ответил Штифлев.– А ещё без разбору тычет во все мыслимые и немыслимые ссылки, отчего комп прёт вразнос, заражается вирусами всех цветов радуги.

– А ВКонтакте она есть или в «Одноклассниках»? – продолжила допрос историчка.

– Да какой там!.. Даже пароль электронной почты набрать – задача для неё трудоемкая.

– Это отлично! – воскликнула Ксения Олеговна.

    Жанне показалось, что в глазах учительницы мелькнул какой-то азартный огонёк. До этого ей все время казалось, что Ксения сломленный и страшно запуганный человек, который собственной тени боится. Девушка жалела учительницу и думала, что они с Лайкой очень похожи: обе предпочитают перетерпеть неприятности, «лишь бы чего не вышло». Но в эту секунду в учительнице истории явно проглядывало нечто другое, словно в старом сундуке обнаружилось двойное дно.

    Ксения Олеговна вскочила с табуретки и бросилась в комнату к ноутбуку. Уже оттуда она крикнула:

– Миш, а у тебя принтер цветной есть?

– Да откуда? – у меня даже чёрно-белого нету. Я, если надо, у мамы на работе распечатываю,– удивлённо ответил парень.

– У меня есть – струйный, для фоток,– воскликнула Жанна.– Но расскажите, пожалуйста, что вы задумали?

– Мы же не в американском сериале,– ответила Ксения, возвращаясь с ноутбуком на кухню.– Нам не нужны планы-витамины: «А», «В», «С» и далее. Требуется просто идея, которая сработает и позволит забыть о проблеме.

– Ты планируешь её убить? – мрачно поинтересовалась Жанна.

– Ха! Что значит убийство человека по сравнению с использованием его в своих целях? – весело ответила учительница.– Как говорили в одной древней комедии, «тот, кто нам мешает, тот нам и поможет!».

    На следующее утро Миша проснулся очень рано. Говоря по правде, он вообще толком не спал, очень переживая о предстоящей секретной операции. Вчера они ещё часа два обсуждали её детали, бурно спорили и проводили подготовку. Больше всех радовались Жанна и Ксения. Мише показалось, что они образовали своеобразный тандем, непрерывно подкидывали в общую копилку разные идеи, понимали друг друга буквально с полуслова и в то же время резко и бурно спорили. Совершенно незаметно все перешли на «ты», и теперь Миша очень боялся сорваться и в школе обращаться к учительницам точно так же. Лайка во время обсуждения выглядела смущённой и занимала по большей части позицию скептическую. Мише идея тоже сначала показалось глупой: он единственный из заговорщиков хорошо знал Людмилу Кирилловну и испытывал настоящую робость при мысли о возможности обвести старуху вокруг пальца. Однако единодушный задор Ксении и Жанны быстро взял верх, и Штифлев тоже включился в подготовку.

    Разошлись уже довольно поздно, он пошёл провожать одноклассницу. Девушка была в приподнятом настроении, будто пребывая в какой-то своей стихии, и в этот момент выглядела особенно красивой. Мише было уже безразлично, что их столь специфический роман уже сошёл на нет, ему просто было хорошо быть с Жанной рядом, подсказывать идеи и обсуждать планы, пусть и не получая в награду мимолетный поцелуй. Потом, уже ночью, пытаясь заснуть, он злился на себя. Вроде хотел забить на эту взбалмошную авантюристку – и вот опять, сам того не желая, вляпался вместе с ней в странную историю. Кроме этого, не давала покоя мысль о странном преображении Ксении Олеговны. Её как будто подменили. В начале вечера соглашалась с Лайкой в том, что надо вести себя сдержанно и никуда не лезть, а потом будто с цепи сорвалась. Прямо как алкоголик, который два года не пил, а потом с одной рюмки сорвался в безудержное веселье.

    В школе Жанна коротко сообщила ему, что всё подготовила, и, сунув в руки папку, отошла и больше не общалась до конца первого урока. Елена Андреевна тоже сделала вид, что ничего они вчера не обсуждали, и существенную часть занятия посвятила общению с любимым классом и словам благодарности. Ребята почти все были настроены очень тепло, теперь уже вслух говорили слова поддержки, за исключением, пожалуй, Тёмы и Рогоносова, которые сидели на задней парте с каким-то скучающим видом.

    После урока Елена Андреевна махнула Мише рукой, призывая подойти к учительскому столу. Жанна стояла тут же, вся напряжённая, как тетива лука.

– Всё готово, я отпросилась у Галины Григорьевны ещё перед уроком,– сообщила Лайка.– Ксюша нас внизу будет ждать, на выходе.

– Я с вами пойду,– уверенно сказала Жанна.– Вам обязательно прикрытие понадобится, если что-то пойдёт не так.

– Нет! – твёрдо возразила Елена Андреевна.– Ты останешься в школе. Если что-то пойдёт не по плану, это тебя коснуться не должно.

– Но я…

– Нет! – повторила учительница.– И не вздумай сбежать, я проверю!

– Ладно,– вздохнула Жанна.– Миш, но ты сразу сообщение пришли о том, как прошло, интересно же.

    Миша кивнул и последовал вслед за Лайкой к выходу из школы. Лёгкость, с которой отличница согласилась остаться на занятиях, показалась просто удивительной. Парень подозревал, что его дама сердца что-то задумала, но вслух решил ничего не говорить.

    Они пошли втроём, провожаемые удивлённым взглядом вахтёрши. Ещё бы: со второго урока уходят две учительницы и ученик, хотя по расписанию занятия у всех троих. Чудеса, да и только!

    По дороге все трое молчали. Миша сразу отдал Ксении Олеговне всё принесённое Жанной. Историчка бегло просмотрела распечатки, улыбнулась и, сунув папку под мышку, сказала:

– Замечательно вышло! Жанна – прирождённый аферист. Уверена, у нас всё получится!

    Мише от такого определения из уст учительницы стало как-то не по себе, и он молча зашагал впереди, указывая дорогу. В подъезде, не дойдя один пролёт до заветной  квартиры, Ксения остановилась и ещё раз проговорила задачи:

– Так, Лена! Ты начинаешь и извиняешься, дальше я вступаю, а ты только поддакивай. Миша! Ты вообще молчишь; можешь извиниться в конце, но в разговор не лезь. На тебе – компьютерная часть, если она согласится. Главное – сильно не нервничать, не сбиваться, не заикаться и не пороть чушь. Нам ничего не грозит, максимум – поорут и перестанут, ясно?

    Миша и Лена синхронно кивнули, Ксения улыбнулась и стала подниматься первой. Нажала на кнопку. Когда смолкла писклявая трель китайского звонка, за дверью послышались шаркающие шаги. Недовольный голос грубо спросил:

– Ну кто ещё там припёрся? Интернет у меня давно есть, «тарелка» мне не нужна, счётчики проверять не пущу, ничего вашего покупать не буду.

– Здравствуйте, Людмила Кирилловна! Это из третьей школы, мы по поводу вашего заявления на Михаила Штифлева, ученика нашей школы,– громко и твёрдо ответила Ксения Олеговна.

– И чё? В милицию идите, я им рассказала всё, пущай вора задерживают и разбираются, коли им надо.

– Меня из полиции и направили, с целью досудебного урегулирования,– не сдавалась Ксения Олеговна.– Я хочу обсудить с вами возмещение морального и материального вреда.

– И сколько вас там? – недоверчиво поинтересовалась бабка, явно прильнув к дверному глазку.

– Я с ещё одной учительницей и Миша.

– Ща, погодь, я подумаю,– сказала хозяйка. Послышались шаги куда-то вглубь квартиры.

    Весь их план повис на волоске. Миша решил, что если сейчас «потерпевшая» вызовет полицию – всё накроется медным тазом. Но, к счастью, через пять минут томительного ожидания дверь приоткрылась на цепочку, и Людмила Кирилловна заявила:

– Я вас запущу. Но смотрите: балкон открыт, и тама, на соседнем балконе, моя соседка, Тамара Иванна, с телефоном. Ежели я закричу, сразу милицию вызовет, а тут и до отделения недалеко, прям за углом. Они быстро приедут. Так-то вот!

– Мы пришли извиниться и не хотим причинить вам вреда,– смущённо улыбаясь, сказала Елена Андреевна.– Вы, может, меня помните: я – Мишина учительница. Вы мою маму знаете, Ольгу Владимировну.

– Может, и знаю, меня так точно все знают и помнют,– открывая дверь, недовольным тоном ответила Людмила Кирилловна.– А раз извиняться пришла, тогда зачем лыбишься и ржёшь как кобыла? Разувайтеся при входе, у меня ковёр чистый.

    Лена тут же поджала губы и опустила глаза в пол. Людмила Кирилловна с явным любопытством разглядывала гостей, пока они разувались в прихожей, а затем с важным видом двинулась в комнату и плюхнулась в старое кресло у открытой балконной двери. Едва гости вошли в комнату, как она, не предложив им сесть, спросила прямо и бесцеремонно:

– Ну и скока вы мне хотите возместить? Пенсия двенадцать тыщ была, так я ж ещё и страху натерпелась, давление два дня сбить не могла, пришлось к терапевту идти.

– В первую очередь я хотела извиниться,– начала Елена Андреевна.– Извиниться за себя и за Мишу. Из-за моего развода с мужем возникла это история, из-за которой столько слухов и вообще скандал. Миша, как и все его одноклассники, очень за меня переживал. Из-за этого нервного состояния он так резко отреагировал на ваши справедливые замечания. Именно за это я от всей души хочу попросить у вас прощения и принести свои извинения. Это целиком моя вина, но Миша тоже хочет извиниться.

– Извините меня, пожалуйста, Людмила Кирилловна, я правда не хотел вас обидеть,– послушно произнёс ученик заученную вчера фразу.

– Ишь ты какой шустрый! – обидеть он не хотел!..– усмехнулась бабуся.– А деньги зачем спёр? Совесть-то у тебя есть?

    Штифлев с трудом сдержался, чтобы ничего не сказать в ответ. Лена гневно сжала губы и снова устремила взгляд в пол, с трудом сдерживая злость. Тут согласно тщательно разработанному плану в дело вступила Ксения:

– Людмила Кирилловна, вы же прекрасно знаете, что Миша не брал вашу пенсию. Давайте мирно…

– Чего? Да ты что – думаешь, что я брешу, что ли?! Да ты кто такая вообще? – гневно заголосила вздорная бабка.– Пошла вон с квартиры моей! Да я тебя щас…

– Стойте, подождите, прочтите сначала этот документ,– спокойно сказала Ксения Олеговна, протягивая хозяйке лист, который заранее достала из папки. Людмила Кирилловна брезгливо взяла бумагу двумя пальцами, внимательно посмотрела на печать и красивый цветной логотип, затем нашарила на столе очки, водрузила на нос и погрузилась в чтение. Через несколько секунд намалёванные карандашом брови скользнули вверх, и хозяйка возмущённо спросила:

– Ну и чё эта за филькина грамота? Причём тут телепередача вообще?

– Давайте по порядку,– спокойно сказала Ксения.– Я работаю в школе учителем, в ваш город переехала из Москвы – могу даже паспорт показать, если хотите. В столице у меня остались родители и родственники, среди них – дядя, который работает редактором на Первом канале, в том числе и в передаче «Пусть говорят». Когда я узнала историю Елены Андреевны, позвонила ему и предложила взять в качестве сюжета для передачи. Он согласился и прислал официальное приглашение, которое нужно, чтобы с работы отпустили. Пригласили не только Елену, но и Мишу – как ученика и очевидца событий. А теперь из-за вашего заявления,– не будем говорить громко, но мы все знаем, что оно ошибочное,– на программе не будет важного участника. Образовавшуюся паузу нужно будет чем-то занять, и я с удовольствием расскажу в прямом эфире, по чьей милости пострадал ни в чём не повинный ребёнок, которого к тому же воспитывает мать-одиночка. И фото ваше покажем для наглядности. И копия заявления вашего у нас есть. Представляете, какой вы станете знаменитой в нашем городе! Да не только в городе – вся страна эту программу смотрит! Представляете, какой успех?

    Людмила Кирилловна побледнела до оттенка потолка, и Миша испугался, не перегнули ли они палку. Не дай бог случится у бабки инфаркт – и что тогда? – ещё и убийство по неосторожности припаяют! Но, слава богу, он ошибся, и жизни в зловредной старушенции оставалось ещё лет на двадцать. Она несколько секунд что-то отрешённо бормотала, затем глубоко вздохнула и произнесла:

– Я это… бывает, в общем… Ну приступ приключился, болею… давление, значит. Склероз и тахикардия. Я же в малярном цеху-то работала, нам молоко за вредность давали; инвалидка я почти. Могло и померещиться. Могли деньги за тумбочку завалиться, а я осерчала…

– Конечно-конечно! – кивнула Ксения.– Я уверена, что не по злому умыслу. Но вы же теперь заберёте свое заявление? Раз это всё – такое случайное недоразумение. А мы вас в прямом эфире упомянем. Скажем, что вы – добрая женщина и помогали Елене Андреевне, знаете её с детства, с мамой её дружили…

– Ой, а можно,– резко оживилась старушка, и глаза её яростно блеснули, словно и не было никакого приступа,– а можно и мне на передачу поехать? Ну, чтоб самой выступить. Я всё, что надо скажу,– скажу, что Леночку вот с таких годков знаю. Всем расскажу, что муж у ей мудак редкостный, а она хорошая. Я вот всегда эту передачу смотрю, а раз уж у вас там блат такой, так а вдруг получится?

– Ну не знаю, это сложный вопрос,– вздохнула Ксения.– Подождите пять минут, я пойду на кухню, дяде позвоню. Посмотрим, что он скажет.

    Учительница с важным видом удалилась, а Миша и Лена опять старательно упёрли взгляды в пол. Лена с трудом сдерживала смех, поэтому достала из сумочки платок и стала старательно сморкаться, чтобы наблюдательная бабка ничего не заподозрила. Но та была так взволнована невероятным шансом, что привстала с кресла и вытянула шею в сторону кухни в надежде услышать благоприятные вести. Ксения Олеговна вернулась через две минуты и объявила:

– Можно и вам место выкроить, но нужно через сайт заявку подать. Бюрократия! – всё официально должно быть. Я на Елену Андреевну тоже подавала, хоть она и в передаче главная героиня.

– Ой, ну подай! Подай, милая! Я заплачу, если надо, деньги-то есть, на всякий случай отложены,– торопливо залепетала Людмила Кирилловна.– Я ж понимаю: во всём порядок должен быть, как в поликлинике. Нужен талон – берите талон.

– Мы можем прямо отсюда подать, у вас же компьютер к Интернету подключён? – сочувственно спросила учитель истории, всем своим видом выказывая искреннее желание посодействовать «инвалидке» в  получении минуты славы.

– Да-да, есть Интернет, конечно! Давайте сразу, чё ж откладывать-то, вдруг местов не будет! – обрадованно закивала хозяйка.– Вы присаживайтесь пока – хоть на диванчик, а то чё ж вы стоите: в ногах-то правды нет. Мишенька, родной, ну включи Интернет быстрей, пусть подаст же заявочку, пока места есть!

    Миша сумев не поморщиться от обращения «родной», радостно кивнул и бросился выполнять просьбу. Он загрузил ещё вчера заботливо созданную ВКонтакте «ОФИЦИАЛЬНУЮ  ГРУППУ ТЕЛЕПРОГРАММЫ „ПУСТЬ ГОВОРЯТ“» и под диктовку старушки заполнил специальную «Форму участника». После отправки сообщения прошло пять томительных минут, после чего официальный представитель программы (с улыбающимся лицом Малахова на аватарке) прислал ответное сообщение, в котором говорилось, что заявка одобрена, и официальное приглашение придёт по почте не менее чем за месяц до начала съёмок программы.

– А когда, когда программа-то? – спросила Людмила Кирилловна, переполненная счастьем от головокружительных перспектив .– Это ж в Москву ехать, готовиться же надо!

– Съёмки будут где-то в декабре-январе,– уклончиво ответила Ксения.– У них там есть, конечно, чёткий график, но возможны разные перестановки. В стране всё время что-нибудь да случается – вот и меняют темы. Ну там, например, актёр какой-нибудь известный умрёт или самолёт упадет, а то и, не дай бог, теракт. Сразу про это надо программу делать, а остальные темы – в очередь. Тут уж ни мне, ни даже дяде моему невозможно ничего заранее предусмотреть.