Текст книги "Перекресток в Никодимске"

Автор книги: Ярослав Чеботарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)

    «Великий русский поэт Пушкин в романе „Евгений Онегин“ создал образ противоречивого современника,– вывел на листке Миша первую строку.– Онегин – человек не очень хороший, в первую очередь по причине эгоизма и…».

    Мысли путались в голове. Ему очень хотелось прямо написать то, что он думает о пушкинском герое. «Онегин – МУДАК!» – было бы наиболее точным вариантом. Даже в отрыве от образа Татьяны, поведение Евгения вызывало у Миши стойкое отвращение. «Ты – неженатый, ничем не связанный человек. Тебе признаётся в любви прекрасная юная девушка, которую ты отвергаешь, даже не попытавшись узнать и понять. Как так, блин? – думал парень, мучительно подбирая слова. Дальнейшее поведение героя раздражало ещё сильнее.– Специально ухаживать за её сестрой, убить ни в чем не повинного друга, а потом ещё раз яйца подкатывать. Одним словом – мудак! – так и написал бы! А что, отличная тема для сочинения: „Образ мудака в русской литературе“ – какой большой простор для мыслей открывается!».

    Миша с трудом взял себя в руки и принялся писать по делу и без нецензурщины. Общая его мысль сводилась к тому, что Онегин по сути является убийцей, а значит – персонаж он несомненно отрицательный несмотря на то, что в те времена дуэли были нормой. «Ему же никто не мешал выстрелить в воздух – позора в этом не было, однако он друга застрелил». В итоге сочинение опять получало несколько детективный налёт, хотя Миша и не стремился пытать Пушкина в поисках глубинного смысла.

    Дописать работу до конца очень мешал Рогоносов, который уселся за первую парту перед учительским столом и стал с какой-то маниакальной требовательностью выведывать у Елены Андреевны о своих ошибках. Миша сидел на следующей парте, но Сашка разговаривал довольно громко, и учительница поспешила ему ответить:

– У тебя хорошая работа, правда! Достаточно живо написано, видно, что сам работал. Но есть множество недочётов.

– Да, я знаю про ошибки, я проверял, даже писал сначала в черновике,– поспешил оправдаться Носорог.– Но всё равно: когда с учебника текст переписываешь – как бы ещё ничего, а вот когда сам – тогда, конечно, туго.

– Там даже не столько орфография; это полбеды,– продолжила Елена Андреевна.– Сам стиль языка не подходит. Это же не комментарий под постом, тут скорее нужен литературный стиль, а не разговорный. Ты правильно делаешь, что пишешь короткими предложениями, но иногда они слишком короткие. Ну и с орфографией, разумеется, нужно работать, некоторые ошибки совсем глупые… Так нельзя.

– Хорошо, я буду дальше работать,– с неожиданной готовностью закивал Носорог.– Буду на дополнительные ходить, очень хочу наверстать.

– Ты молодец, я очень рада такому желанию,– улыбнулась Елена Андреевна.– Но пока дополнительных больше не будет. Я постараюсь больше разбирать с вами на основных уроках, даже в ущерб учебному плану. А потом, ближе к экзаменам, ещё назначу дополнительные занятия.

– Ну, я как бы об этом и хотел спросить,– неожиданно замялся Носорог.– В общем, я хотел, чтобы вы со мной индивидуально позанимались, за деньги. Батя, конечно, против будет, но мама денег даст – это не проблема. Только лучше не у нас в доме, чтобы отца не раздражать.

– Думаю, да, это возможно – после минутного размышления ответила Елена Андреевна.– Сейчас точно сказать не могу когда. Может, на следующей неделе получится. Ты точно уверен, что твоя мама согласится?

– Да,– закивал Саша,– хотите, она сама вам позвонит? Мне правда нужно, самому тяжело будет. Батя интернет отключил, даже ролики учебные в Сети не посмотришь, ну и так вообще.

– Приходи в понедельник с флешкой, я тебе накидаю полезных материалов,– улыбнулась Лайка.– Тогда и поговорим о занятиях. Думаю, раз в неделю можно будет позаниматься у меня дома, но не больше двух часов. Вот, держи свою работу, ошибки я в ней отметила.

– Спасибо,– радостно закивал Носорог.– Я тогда побежал. До свидания!

– До свидания,– сказала учительница.

    «Может, его Жанна тогда укусить успела? – удивленно подумал Миша, глядя вслед Саньку.– С чего это вдруг он захотел в отличники податься и даже собственную мать на деньги развёл?.. Или это у него такая „многоходовочка“ – хитрый план, чтобы батя обратно интернет подключил?».

    Любопытство тревожило парня, но особо размышлять на эту тему времени не было. Он снова попытался сосредоточиться на работе, но теперь ему мешало странное чувство раздражения от того, что даже недалёкий Носорог взялся за учёбу, а он, когда-то считавшийся почти отличником, скатился до дополнительных занятий с двоечниками. Злость захлестнула Мишу, но она была совсем непродуктивной. В итоге он сдал кое-как написанное сочинение и поспешно покинул школу, чтобы успеть забрать долгожданную посылку с «Алиэкспресса».

    Мишина работа очень не понравилась Елене Андреевне. Если сравнивать с Рогоносовым, то у Саши вышло гораздо лучше, пусть и с бóльшим количеством ошибок. Учительница хорошо чувствовала, с каким чувством выполнено задание. У Саши было заметно старание написать как можно лучше, а у Миши выделялось только желание закончить побыстрее, написать заявленный набор строк, и ничего больше. Ситуация с Рогоносовым радовала, со Штефелевым – огорчала, особенно сильно тем, что одно время она рассматривала Мишу как претендента на золотую медаль. Теперь уже такой перспективы не было, но всё равно хорошо сданный ЕГЭ давал шанс на успешное поступление, и будет обидно, если Миша его не использует.

    Лена решила при случае спокойно побеседовать с парнем, убедить его сконцентрироваться на учёбе. Раз даже с Рогоносовым вышло, то и тут получится. Главное – не спешить!

    Успокоив себя таким образом, она сосредоточилась на других делах. В целом, её класс продемонстрировал неплохие результаты. Конечно, хуже, чем 11 «А», но всё равно их не стыдно показать Гидре. С другой стороны, это не означало возможности расслабиться.

    На субботней планёрке завуч подтвердила самые серьёзные опасения Лены: их выпуску все таки придется писать итоговое сочинение для допуска к ЕГЭ. Срок написания – так же в декабре, оценка – зачёт/не зачёт. С прошлого декабря постоянно муссировался слух о необязательности этого экзамена, что он будет отменен. Теперь случился окончательный облом – придётся готовить детей и к этой  напасти. Коновалова ещё в конце десятого класса проводила занятия на эту тему, но тогда, перед каникулами, ребята занимались без особого энтузиазма, и она давала задание писать только отдельные фрагменты. Теперь же объёмную работу предстояло выполнить целиком.

    Пятница и суббота прошли совершенно обыденно. Вечером Лена предприняла попытку уговорить мужа посмотреть вместе какой-нибудь фильм, но он не захотел отрываться от компьютера. В ночь с субботы на воскресенье был назначен какой-то важный турнир. В итоге Лена полезла в дальний угол шкафа, где хранились упаковки с дисками, записанными ещё в незапамятные студенческие времена, когда у них на всю студенческую группу была только одна девушка со стабильным домашним Интернетом. Нашла приятное старое аниме «Волчица и пряности» и окунулась в просмотр, попутно вспоминая беззаботные студенческие времена и весёлую жизнь в общежитии.

    На следующее утро, пока муж валялся в кровати, Лена отправилась с дочкой на прогулку. Она собиралась встретиться с Ксенией и вместе пойти на рынок. Не то чтобы нужно было что-то купить,– с деньгами по-прежнему было туго,– но пара неотложных трат уже возникла. У Кати в садике порвались сменные босоножки, и в пятницу она полдня скакала по группе в одних носочках. Лена надеялась, что Сергей в субботу сможет заклеить обувь дочке, но тот не стал даже пытаться, и теперь нужно было обращаться в ремонт обуви. Слава богу, мама дала денег с небольшим запасом, и после погашения микрозайма оставалась ещё тысяча для неотложных дел.

– Мам, давай новые тапочки купим!.. Мам, я красненькие хочу, ну ма-ам,– канючила Катя, дёргая Лену за руку, когда они шли по направлению к базару.

– Катя, веди себя хорошо, не мешай нам с тётей Ксенией разговаривать,– строго сказала Лена.– Так скачешь, что все твои босоножки рвутся. Будешь к вещам бережно относиться – тогда новые и купим.

    На следующей неделе должен был быть аванс, кроме того, замаячила перспектива репетиторства, пусть и не совсем такая, как ей хотелось. Лена предпочла бы пятый-шестой класс, когда над учениками не висит дамоклов меч ЕГЭ, но, похоже, выбирать не приходилось. Она бы, конечно, хотела найти у кого-нибудь из знакомых босоножки бесплатно, раньше довольно часто отдавали и одежду и обувь подросших детей. Но в последнее время у них в городе открылось сразу два детских комиссионных магазина, которые мгновенно набрали огромную популярность. Теперь все знакомые мамочки тащили туда сдавать всё, что не удалось продать на «Авито» или «Юле». Одна особо ушлая знакомая даже регулярно ездила в областной центр, чтобы там ходить по объявлениям типа «отдам бесплатно», отстирывала или как-то подлатывала,– одним словом, приводила всё добытое к товарному виду, а потом сдавала лучшее из добытого в местные «комки».

– Лена, а у вас по выходным хоть один «Сбербанк» работает? – неожиданно спросила Ксения.

– Только центральное отделение, и то до двух,– ответила Лена.– А что?

– Я на неделе всё никак не могла зайти. У меня с карточкой проблема. В Москве должны были перевыпустить, я там не забрала, потом вроде должны были сюда переслать, но там путаница возникла, я просто паспорт меняла, ну и вот… Собиралась в пятницу зайти, но в школе закрутилась, пришла – и уже закрыто было.

– Пойдём! Это недалеко от рынка, за городской администрацией,– кивнула Лена.– Мы везде успеем.

Они изменили маршрут. По дороге Ксения больше молчала, а Лена болтала без умолку – в основном на школьные темы, а также продолжила начатую на прошлой прогулке экскурсию по городу. Достопримечательностей в Никодимске было немного, и рассказы в основном касались различных жителей, знакомых Лены или её родителей.

– Ну вот и пришли, вход с левого торца,– сказала Лайка, указывая на здание.– Мы с Катей тут на улице подождём, тебе же недолго?

– Да, я думаю, быстро,– кивнула Ксения,– если очереди нет.

    Лена полезла в сумочку за телефоном, чтобы включить Кате какую-нибудь игру. Маленькая егоза очень не любила стоять на месте и постоянно норовила куда-то ускользнуть и во что-нибудь влезть. Вот и сейчас не успела она докопаться до дна своей торбы, как за спиной раздалось:

– Ой, какая классная собачка! А погладить можно?

Перепуганная мать прыжком развернулась на месте и увидела, что дочка уже гладит длинношёрстного чёрно-белого пса. Рядом с собакой возле открытой двери припаркованной машины стояла Жанна. Она крепко держала пса за поводок.

– Конечно, можно, он не кусается,– весело сказала она.– Доброе утро, Елена Андреевна!

– Здравствуй, Жанна! Ты погулять вышла?

– Мы с родителями за город собрались, шашлыки пожарить,– ответила ученица.– Но маме, как обычно,– на работу «на секундочку», папе – на рынок за антифризом, а я тут, видите, сторожу.

– Погода замечательная. Пока тепло – надо съездить,– кивнула Лена.– Молодцы, что собрались.

– А вы что, тоже в банк? – полюбопытствовала Ивова.

– Я Ксению Олеговну жду, она зашла денег снять, а потом мы на рынок вместе пойдём,– ответила Лена и тоже погладила забавного пса.

– А почему не в банкомате, там же прямо при входе в рынок есть? – с неожиданной подозрительностью спросила Жанна.

– Она карту перевыпускает или что-то такое, какие-то с документами проблемы– машинально ответила учительница до того, как поняла, что могла и промолчать.

    Лену подмывало поинтересоваться про их отношения с Мишей, но она понимала, что это будет звучать крайне плохо. Жанна о чём-то задумалась, похоже, хотела что-то ещё спросить, но тут из-за угла появился Олег Ивов – отец девочки, и она тут же полезла в автомобиль, увлекая за собой пса. Лена вежливо поздоровалась и, несмотря на протесты отлучаемой от собачки Кати, поспешила отойти в сторонку, не желая затевать беседу. Олег был неплохим человеком, всегда с радостью помогал школе, причём не только деньгами, но и мелким ремонтом. Но в последнее время все их разговоры сводились к обсуждению дальнейшей судьбы его дочери, которая никак не могла определиться с будущей профессией. Отец Жанны часто просил в этом вопросе помощи и совета, обычно это происходило после каждого родительского собрания, на которых мать Жанны никогда не появлялась. Лена не знала, что ответить: девочка была очень способная, но горячее желание быть первой во всём постоянно играло с ней злую шутку. «Пусть сами разбираются,– думала учительница,– лучше родителей её не знает никто».

    Ксении не было уже полчаса. За это время появилась мать Жанны, издалека поздоровалась кивком головы и поспешно села в машину. Они уехали, а Катя продолжала капризничать и канючить по поводу того, что мама не дала ей  пообщаться с собачкой.

– Катенька, у нас дома есть Сёма, вернёмся – гладь его сколько пожелаешь! – сказала уставшая от нытья Лена.

– Сёма толстый и грустный! – продолжала возмущаться дочка.– Он играть не хочет, всё лежит и лежит. С ним не интересно!.. Мам, а давай щеночка заведём? Ма-ам, ну давай, а? Я его кормить буду и гулять с ним. Возле садика бегают три маленьких, с мамой-собакой,– помнишь, мы видели? Давай одного возьмём? Ну дава-а-ай?

    В этот момент из банка появилась Ксения и с улыбкой направилась к ним.

– Всё получилось? – спросила Лена.– Я уже забеспокоилась – тебя долго не было.

– Всё хорошо,– улыбнулась Ксения,– Пойдём на рынок, я хочу купить босоножки твоей дочурке.

– Ой, что ты! – испуганно воскликнула Лена.– Не надо, я не могу принять от тебя такое.

– А тебе и не нужно,– улыбнулась девушка, присела на корточки рядом с Катей и серьёзно спросила: – Прекрасная принцесса соблаговолит принять туфельки в подарок от доброй феи?

– Соглабовалит, если красненькие,– с важным видом ответила та.– Побежали скорей выбирать!

Глава 15. Аграрный вопрос

    Всё время, проведённое с родителями на природе, Жанне не давала покоя мысль о Ксении Олеговне. Случайно оброненная Еленой Андреевной фраза накрепко засела у неё в памяти. Учительница истории имеет проблемы с банковской картой. Может, она получила новый паспорт, скорее всего, изменила фамилию. Возможно, и не только… Жанна хорошо понимала, что маму спрашивать бесполезно, та очень ответственно относилась к работе и никогда не распространяла связанную с ней информацию. Это было своеобразным домашним табу: если отец делился своими рабочими проблемами с семьей, то мать всегда хранила молчание.

    В пятницу на уроке истории Ивова принципиально не вступала в дискуссию и не стремилась отвечать. Вместо этого она очень внимательно следила за учительницей и тем, что она делала. Тема русско-японской войны и революции 1905 года была Жанне интересна, но отвечать не хотелось, потому что на фоне общей серой массы получить пятёрку ничего не стоило. В начале занятия Ксения Олеговна очень кратко и грамотно прошла по основным аспектам объединённой темы, сделав акцент на убийстве Плеве и вообще деятельности социалистов-революционеров. Этот момент, стыдливо обойдённый в учебнике истории, очень нравился Жанне. Учебник в целом представлялся девочке каким-то рваным и неполным. Даже события относительно понятного девятнадцатого века в учебнике за десятый класс казались девочке изложенными слишком линейно и однобоко. Было упущено множество интересных фактов, часто становились непонятны отдельные мотивы действий исторических личностей. Жанну, стремящуюся во всем к порядку и пониманию, это злило и раздражало.

    «Раз уж случились события и все о них знают, надо точно разобраться, как они случились и почему! – с детским упрямством думала она, забивая в поисковик очередной запрос.– На фиг учить историю, как таблицу умножения? „В 1825 году случилось восстания декабристов“ – галочка, зачёт; пошли дальше. Что толку в таких знаниях, когда до конца не понимаешь, что чувствовали эти люди, отправляясь на верную смерть. Как так вообще?».

    Учительница истории вызывала у неё похожие чувства. Сама не зная зачем, Жанна очень хотела узнать о Ксении Олеговне как можно больше, услышать её историю и понять мотивы. Историчка очень выделялась на фоне остальных учителей той серьёзностью и увлечённостью, с которой относилась к своему предмету. Жанна невольно сравнивала её с Викторией Филипповной – на тот момент самой близкой ей учительницей. Несомненно, старая математичка любила свой предмет, хорошо разбиралась в нём. Но это пристрастие было как любовь коллекционера книг к своей библиотеке. Тортилла уже не стремилась следить за новинками, ничего не перечитывала из драгоценных томов. Просто смахивала пыль и водила экскурсии из скучающих школьников, рассказывая им об удивительном мире математики. Ксения Олеговна была другой. Похоже, ей было важно, чтобы ученики прочувствовали историю, прониклись духом изучаемой эпохи. Это Ивовой очень понравилось и сильнее разжигало любопытство.

– Жанна, иди сюда! Шашлык уже готов,– позвал отец. Он вывел девочку из задумчивого состояния, с которым та сидела на берегу, раз за разом забрасывая палку в реку и принимая её обратно от беззаботно весёлого Джека.

– Иду, пап! – отозвалась она и пошла к костру.

Ближе к концу трапезы отец спросил у неё:

– О чём вы с Еленой Андреевной разговаривали? У тебя в школе всё хорошо?

– Ни о чём. Поздоровались просто,– ответила девочка, снова возвращаясь в состояние глубокой задумчивости.– С учёбой всё нормально.

– Ты просто какая-то странная, молчишь целый день, у тебя всё хорошо? – обеспокоенно спросила мать.

– Да мам, нормально,– отмахнулась Жанна.– Я об истории думаю. Решаю, что выбрать лучше как дополнительный ЕГЭ – историю или обществознание. Раньше склонялась больше к обществознанию, а теперь думаю – может, лучше историю?..

– Решать только тебе,– спокойно ответил отец.– Но ты бы с факультетом точно определилась, а там и с предметами понятно будет.

– Обещаю: к декабрю точно приму решение! – уверенно сказала Жанна.

    После слов отца нить размышлений вернулась к Елене Андреевне. Она явно тоже заинтересовалась Ксенией Олеговной, возможно, после того случая с дракой. Даже вместе за покупками ходят – подружились, походу. Появилась мысль осторожно переговорить с Лайкой, которая запросто общалась с учениками и могла рассказать что-то интересное. Но через несколько минут девушка отказалась от такой идеи. Если разобраться, она попросту всё усложняет, а нужно действовать проще. Взять и спокойно поговорить с Ксенией Олеговной с глазу на глаз, без всех этих детективных выкрутасов с допросом свидетелей. Сразу многое понятно станет. Главное – повод найти.

    Жанна с трудом дождалась вторника, тщательно готовясь к уроку, который был посвящён Первой Государственной Думе. До этого времени она мало интересовалась этим историческим моментом. В целом что-то слышала, но в памяти осталось только то, что первая Дума предшествовала Столыпинским реформам и толком ничего не добилась. В учебнике ей отводилась меньше одной страницы, и Жанну мучило любопытство, почему Ксения Олеговна решила выделить на неё целое отдельное занятие, тогда как тему русско-японской войны и революции 1905 года она сумела уложить в один общий, пусть и довольно познавательный урок.

    Учительница истории не разочаровала. Во вторник она начала урок с краткого описания процесса выборов в Государственную Думу. Ученики лениво слушали, не особо вникая в сложную систему курий. Жанна ожидала какого-то подвоха, помня слова Ксении Олеговны об активной работе всего класса. Девочка думала, что это будет какая-то письменная работа, но предложение учительницы превзошли её ожидание.

– Итак, уважаемые ученики,– важным тоном сказала историчка, закончив описание выборов.– Давайте сыграем в игру! Это будет ролевая историческая игра, в которой мы все примем участие.

– О, ролевые игры – это круто! – воскликнул с места Сёма.– Только в такое лучше играть ночью и вдвоём.

– Теперь вы не класс,– не обращая внимания на выкрик, продолжила Ксения Олеговна,– а Первая Государственная Дума. Сейчас я вас поделю. Ряд у окна будут трудовики – группа Трудового союза и примкнувшие к нему беспартийные депутаты левых взглядов, меньшевики и немногочисленные эсеры. Средний ряд – кадеты, конституционные демократы – их в той Думе было большинство, но мы, чтобы игра была честной, делим класс поровну. Правый ряд у двери – соответственно умеренно правые, «Союз 17 октября» и примкнувшие к нему беспартийные правого толка.

– Которым всё «без толку»,– воскликнул с задней парты Носорог, который как раз оказался в лагере ультраправых.

– Итак, ребята, перед вами как перед депутатами стоит задача решить главный вопрос того времени – аграрный! – с вдохновением продолжала учительница.– Все вы читали дома учебник и, я надеюсь, представляете, какие решения предлагала каждая фракция и в чём состояли противоречия. Сейчас я предлагаю дать право выступить представителю каждой группы. Затем мы перейдём к обсуждению, и вы попытаетесь прийти к договорённости для общего решения вопроса. Кто хочет выступить от левых? Можно выражать мысли своими словами, главное – высказать свою точку зрения.

    Класс смотрел на учительницу с недоумением. Подобные ролевые игры у них случались только на уроках английского, с живыми диалогами максимум пяти человек. Чего сейчас от них хотела Ксения Олеговна, было совершенно непонятно. Жанна почувствовала жалость к учительнице, пытавшейся как-то разнообразить сам по себе довольно унылый курс истории. Девочка первой вскинула руку, желая отстаивать левые идеалы в грядущей политической баталии.

– Да, пожалуйста, Ивова, мы тебя слушаем,– одобрительно кивнула Ксения Олеговна.

    Жанна начала с жаром, быстро представив себя на настоящей политической трибуне. Она яростно потребовала немедленного отчуждения избыточных помещичьих земель в пользу крестьян без каких либо условий и выплат компенсаций. Класс восхищённо вникал яркому и эмоциональному выступлению, а Семён в конце крикнул:

– Даешь революцию! Землю – рабочим, заводы – крестьянам! Каждому мужику – по бабе! Каждой бабе – мужика! – И класс взорвался аплодисментами.

– Отличное выступление,– улыбнулась Ксения Олеговна,– но ты немного перегнула палку. Такая пламенная речь больше к лицу большевикам. С чем-то подобным перед толпами рабочих выступал Лейба Бронштейн. Трудовая фракция была куда более умеренной. Но общее направление правильное. Трудовики считали, что земля должна принадлежать тем, кто на ней работает. Теперь давайте послушаем, что нам скажут кадеты.

    К сожалению, средний ряд не проявил политического энтузиазма. Ксения Олеговна предложила ответить Семёну, но тот проблеял что-то невнятное почему-то про роспуск Думы и сел обратно на место. Учительница внимательно посмотрела на Мишу, который попал как раз в ряды центристов. Он даже испугался, что его сейчас спросят, а он не готов отвечать. Но историчка остановила свой выбор на Борисе, который встал и не очень уверенно сообщил:

– Я точно не знаю, чего добивались кадеты. По-моему, они хотели со всеми договориться. Чтобы и царь жестокость не проявлял, и крестьяне не бунтовали. Я думаю, государство должно угодья аккуратно поделить, под контролем то есть, а не всё отнять, чтобы все были довольны.

– Интересная позиция,– что-то общее есть,– кивнула Ксения Олеговна.– А как ты предлагаешь это сделать?

– Ну как бы царь должен решить и правительство,– неуверенно ответил Борис.– Он же глава государства.

– А Государственная Дума тогда зачем? – поинтересовалась учительница.

– Не знаю… закон, наверное, принять нужный…– предположил ученик.

– Понятно, спасибо! Садись,– вздохнула Ксения Олеговна.– Какие ещё есть мнения у кадетов?

    Других мнений не было. В кабинете повисло неловкое молчание. Новый формат урока явно не зашел ученикам, в учебнике не было таких постановок вопросов, и дети чувствовали себя неуютно. Это было вполне понятно, никто не собирался сдавать историю на ЕГЭ. А сам предмет воспринимался как лишний и ненужный – просто дополнительная головная боль на последнем году обучения. Жанна хотела было выступить ещё и от конституционных демократов, но учительница проигнорировала её поднятую руку и перешла к последней фракции:

– Давайте теперь поговорим с представителями правого меньшинства,– уважительно произнесла она, приближаясь к последнему ряду.– Вас, дорогие депутаты, было немного, но царь и правительство именно на вашу фракцию возлагал большие надежды. Итак, что вы скажете по аграрному вопросу?

    Совершенно неожиданно для всех руку поднял Саша Рогоносов. До этого весь урок он о чём-то перешёптывался с Артёмом, сидя на задней парте, а тут вдруг зачем-то вызвался отвечать. Класс следил за ним с изумлением. После его неожиданного крутого старта на литературе выступление на уроке истории вызывало интерес.

– Я считаю, что аграрный вопрос решать не нужно! – уверенно заявил Носорог, поднявшись с места после пригласительного жеста учительницы.– Всё и так хорошо, жили нормально без этого – и дальше надо жить.  У России свой путь и весь это парламент западный на фиг не нужен. Если бы надо было что-то менять, царь и сам бы порешал, без Думы. Предлагаю прекратить дебаты и перейти к обсуждению повышения зарплаты депутатов. Или вообще завершить заседание и разойтись по домам. Кто за?

    Класс снова взорвался яростными аплодисментами, не меньшими, чем после выступления Жанны. Ксения Олеговна дождалась, пока овации утихнут, и спросила:

– Александр, ты по-своему прав, хотя тогдашние депутаты о своей зарплате так не переживали. Тогда скажи: в чём, по-твоему мнению, заключалась в те годы роль Государственной Думы?

– Не знаю… наверное, деньги тырить,– ухмыльнулся Носорог.– Ну и царя во всём поддерживать.

– Хорошо, допустим,– продолжила учительница.– А какова тогда причина роспуска Первой Государственной Думы?

– Деньги кончились, наверное,– весело ответил Саша, и класс снова взорвался хохотом и аплодисментами.

– «Денег нет, но вы держитесь»! – выкрикнул с места Семён, вызвав новый взрыв хохота.

    Урок окончательно превратился в балаган, и Ксении Олеговне с трудом удалось успокоить учеников. В оставшиеся десять минут она никого не спрашивала, а только подробно рассказала об обстоятельствах роспуска Думы I созыва. Прозвенел звонок, и она озвучила задание на следующий урок – о Столыпинских реформах. Жанна получила за выступление «отлично», а двое других ораторов – по четвёрке. Ивова решила, что это отличный повод завязать задуманный разговор, и осталась на перемене рядом с учительским столом, когда остальные ученики стали покидать класс.

– У тебя есть какие-то вопросы? – рассеянно поинтересовалась Ксения Олеговна, копаясь в бумагах на столе.

– Я хотела сказать, что мне очень понравился такой формат урока,– ответила Жанна.– Я вообще хотела про ЕГЭ по истории поговорить и про олимпиаду – помните, вы упоминали.

– Да, помню, но у меня сейчас следующий урок. Может быть, после него поговорим?

– А можно я к вам на большой перемене подойду? – предложила отличница.– Вы тут будете?

– Да, тут или в столовой,– кивнула учительница.– С удовольствием отвечу на твои вопросы, а сейчас – извини… Мне в учительскую надо.

    Жанна с трудом дождалась большой перемены. Когда она снова вошла в кабинет истории, учительница что-то торопливо набирала на экране мобильного, но едва девушка подошла к столу, нервно сунула смартфон в сумочку и обернулась к вошедшей.

– Знаете, Ксения Олеговна, вы – очень необычный учитель,– с ходу восторженно начала Жанна.– У нас никто не пытался до этого провести реконструкцию исторических событий прямо на уроке. Это прям круто было! Мне очень понравилось, как спектакль целый. Жаль, что остальные не поняли, могло бы лучше получиться! У нас в классе народ туповатый слегка, историей не интересуется. А я бы с удовольствием с настоящими кадетами подискутировала, да и с монархистами тоже. Мне очень интересно!

– Спасибо, я рада, что тебе понравилось,– улыбнулась историчка.– Но на самом деле ты преувеличиваешь, это довольно обычный подход. Когда я училась в школе, наш учитель истории, Александр Абрамович, часто устраивал нечто подобное. Иногда по совсем неожиданным событиям. Например, мы как-то разыгрывали военный совет в Филях и решали на нём судьбу Москвы.

– Ну, о Филях, наверное, не так интересно,– усомнилась Жанна.– Там Кутузов принял единственно верное решение, других вариантов не было.

– Кто знает, единственное или нет? – улыбнулась Ксения Олеговна.– Попытка предположить развитие событий по другому пути позволяет лучше понять мотивы и обстоятельства. И вообще это просто интересно – представить себя на месте великого человека в условиях выбора. В конце концов, это может пригодиться в жизни, когда придётся делать свой личный выбор.

– Девушке сложно представить себя Кутузовым,– с сомнением произнесла Жанна.

– Это только кажется. Ну да ладно, ты хотела о чём-то спросить. Про олимпиаду?

– Да, я по истории раньше не пробовала, а в этом году – последний шанс.

– Я точно не помню, но эта вроде бы назначена на конец октября,– сказала Ксения Олеговна, водя пальцем по календарю, стоящему на столе.– В любом случае времени достаточно, тем более подготовка у тебя есть. Давай я пришлю тебе серьёзные задания, там вообще университетский уровень, вот и сравним с олимпиадным. Думаю, тебе будет интересно на них ответить, там требуется творческий подход. Напиши мне адрес электронной почты или телефон.

– Да, конечно,– радостно кивнула Жанна,– Сейчас! Но я ещё и про ЕГЭ хотела спросить, но даже не столько про ЕГЭ, а про саму учёбу на историческом факультете. Я так поняла, что вы не в пединституте учились, раз археологом работали?

– Да, я училась…– начала Ксения Олеговна, но в этот момент дверь в кабинет распахнулась и вошла Елена Андреевна, нагруженная необычной поклажей.

    Классный руководитель тащила какой-то объёмный кулек, чайник и ещё пакет, из которой торчала бутылка с водой. Провод от чайника волочился по полу, и учительница предприняла забавную попытку захлопнуть за собой дверь и при этом не прищемить шнур.

– О, Жанна!.. Ты что здесь делаешь? – удивилась Лайка.– У вас же уроки закончились?

– Да я зашла насчёт олимпиады спросить,– с досадой ответила отличница.

    Классуха явилась очень некстати, контакт только-только стал налаживаться. Жанне показалось, что сейчас она узнает нечто интересное – и тут вот такой облом! Елена Андреевна явно явилась не просто так, и продолжить беседу, похоже, не выйдет.