Текст книги "Перекресток в Никодимске"

Автор книги: Ярослав Чеботарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 31 страниц)

На шум из кухни выскочили Миша и Жанна, а из детской выглянула испуганная Катя и тут же спросила:

– Мама, мама! Что случилось? У тебя что-то болит? Бабушка говорила, что ты заболела…

Ольга Владимировна поспешно обулась. Ни слова не говоря, схватила сумку и выскочила из квартиры, так хлопнув дверью, что в шкафу задрожало последнее уцелевшее стекло. Силы покинули Лену, она зашаталась и уткнулась плечом в стену. Жанна тут же подскочила к ней, подхватила подмышки и повела в комнату.

– А что с бабушкой? Почему она так быстро ушла? А это что за тётя с дядей такие? – принялась задавать вопросы удивлённая Катюша.

– Миша, помоги! Побудь с Еленой…– быстро воскликнула Жанна, помогая хозяйке прилечь на диван.

Миша кивнул и поспешил в комнату, Ивова тем временем вернулась и присела рядом с юной принцессой.

– Здравствуй, меня Жанна зовут! И я не тётя, а просто Жанна. А вон там Михаил, он тоже просто Миша,– весело улыбаясь, сказала она.– Я слышала, у тебя красивые куклы – покажешь их мне? Я тоже кукол очень люблю, у меня раньше много было, но некоторые остались ещё,– любимые самые.

– Здравствуй, меня зовут Катя! Пойдём скорее,– обрадовалась малышка.– Втроём играть веселее.

Она тут же потащила новую знакомую в детскую, а Миша тем временем спросил у Елены Андреевны:

– С вами всё хорошо? Вы как то…

– Всё нормально… нормально, просто голова закружилась,– поспешила ответить учительница.– Я болею; температура была, поэтому лучше не наклоняйся ко мне. Принеси водички, пожалуйста, сейчас все пройдёт.

Миша кивнул и двинул на кухню, столкнувшись в дверях со спешащей в комнату Ксенией. Обогнув ученика, она скользнула к подруге и присела на пол возле дивана.

– Всё будет хорошо,– сказала она.– Не плачь! Всё образуется. Ты дома, дочка с тобой, с ней всё хорошо. Ну не плачь, пожалуйста! Успокойся!

– Не буду,– шмыгнула носом Лена и полезла в карман за платком.– Мне вообще бы переодеться надо, а то я всё в твоём расхаживаю, надо же вещи вернуть, и вообще…

– Ну ты нашла о чём думать! – улыбнулась Ксения.– Потом вернёшь, разве это проблема! Давай, слёзки вытри – и пойдём все дружно в куклы играть.

Вернулся Миша с кружкой воды и остался рядом, не зная, что делать дальше. Вообще, от обилия удивительных событий у него просто кружилась голова. На кухне он глянул на телефон, сообразив, что вообще-то сегодня воскресенье, у него могла быть работа. Кто-то из «скайповых» бабушек и, скорее всего, чемпион по заполучению вирусов, «Бабка Порнобаннер», возможно, уже вызывали спасать свои бедные компьютеры. Кроме того, могла звонить мама; и прочее… Вся прочая жизнь со вчерашнего дня совершенно выпала у него из головы, будто телепортировался на другую планету. Стараниями Жанны его телефон оказался разряжен, поэтому вырваться из плена авантюристки не получилось, однако зарядка теперь была очень нужна.

– А можно у вас где-нибудь зарядить телефон? – поинтересовался он.

– Да, конечно, сейчас дам зарядку, у меня в шкафу была,– сказала Лена, вставая с дивана.

В этот момент в комнате появились Жанна с Катей и с порога заявили чуть ли не хором:

– Мы отправляемся за пирожными. Принцессам без пирожных нельзя!

– Возьмите с собой храброго рыцаря,– предложила Ксения, кивая на Мишу.– Он будет вас защищать в пути.

– Нет, мы с тобой хотели! – воскликнула Катя.– Чтобы ты тоже выбрала, которые тебе нравятся. Пошли быстрей с нами, а потом будем все вместе чай пить!

– Ну хорошо, пойдём! Пусть тогда рыцарь Миша останется сторожить королеву-маму,– сказала Ксения.– Сэр Михаил, оставайтесь! Я корзинки с кремом люблю, пойдём тогда в магазин за ними.

– Да-да, я тоже их очень люблю, а мама картошку любит – не настоящую, а пирожное «Картошка»,– весело сообщила Катя.– Жанна, пошли! Пошли быстрей!

Они вышли и стали шумно обуваться, а Лена поднялась с дивана и нашла для Миши зарядное устройство. Оставшись с учительницей наедине, парень почувствовал себя ещё более неловко. Елена Андреевна занялась стиркой, достала из машинки первую партию белья, загрузила следующую и пошла развешивать вещи на балкон. Миша оглядел комнату, и глаз его зацепился за разбитое стекло. Осколки с пола уже собрали, но часть стёкол так и торчала в дверце, представляя определённую угрозу. Парень сходил за своей отвёрткой и принялся откручивать дверцу целиком.

– Что ты делаешь? – спросила Елена Андреевна.

– Хочу дверцу домой забрать, застеклить, а потом назад вернуть,– отозвался Миша.– У меня стекольщик знакомый есть, он всё хорошо сделает.

Про стекольщика он соврал, опасаясь, что учительница станет переживать из-за денег. Но Елена Андреевна только улыбнулась и попросила:

– Осторожнее, пожалуйста! Не порежься.

Вскоре вернулась принцесса со свитой. Кроме пирожных, они притащили с собой печенье, колбасу и кучу разных припасов, чем основательно пополнили холодильник. Елена Андреевна пыталась сказать что-то по поводу лишних трат, но Жанна безапелляционно заявила:

– Госпожа королева, не извольте беспокоиться! У нас тут в честь прибытия принцессы запланирован пир горой, и верные фрейлины сделают всё в лучшем виде!

Они с Ксенией действительно занялись приготовлением то ли позднего обеда, то ли ужина, параллельно развлекая Катю. Девочка, обрадованная весёлой суетой, притащила на кухню своих кукол, игрушечную посуду, и работа закипела по всем фронтам. Разобравшись с дверцей, Миша принялся помогать Лене с развешиванием белья. Пришлось разыскать в кладовке новый моток верёвки и натянуть её на балконе вместо срезанной мужем. Когда часть стирки была выполнена, Лена захотела присоединиться к приготовлению обеда, но Ксения шикнула на неё, едва хозяйка зашла на кухню.

– Тихо! Уснула твоя принцесса, иди постель ей приготовь.

– Блин, днём-то не спала – вот и ушаталась! Уснула, конечно, прям за столом, бывает же,– улыбнулась Лена.– Сейчас переложу, а то она в такой позе до вечера и проспит.

Когда всё было сделано, Миша с Жанной собрались уходить, но Елена Андреевна уговорила их остаться и попить чай с пирожными:

– Если вы мне столько оставите – я не удержусь! И сама объемся, и Катя, кроме них, ничего есть не станет,– взмолилась она.– Давайте ещё немножко посидим, тогда и пойдёте.

– Не бойся, ты одна не останешься,– улыбнулась Ксения.– Меня дома котик не ждёт, так что я с вами переночую. А утром Катю в садик отведу.

– Ой, садик! Блин, там же справку потребуют! – хлопнула Лена себя по лбу.– Надо же теперь в детскую поликлинику идти, без неё не пустят. Я-то больничный не брала, а справка нужна всё равно.

– Мы после школы сходим! – весело отозвалась Жанна.– Вам лечиться надо – вот и отдыхайте, а у нас всё равно время свободное. Да, Миш?

– Конечно, сходим,– кивнул парень, даже не задумываясь.

– Пойдёмте тогда пить чай,– воскликнула Лена.– Вы прямо столько для меня делаете! Я даже и не знаю, как отблагодарить!.. Вот, блин, правда, как сон какой-то! Всё слишком хорошо…

– Это не хорошо, это нормально,– заключила Ксения Олеговна, усаживаясь за стол.– Простое человеческое отношение и забота. Просто сейчас общество стало слишком эгоистичным, и нормальное кажется диким.

– А мне диким показалось то, как с вами мама разговаривала,– неожиданно сказала Жанна.– Я еле сдержалась, чтоб не вмешаться, меня Миша прям за ногу ущипнул, когда я уже с табуретки вскочила.

– Молодец какой! – улыбнулась Ксения.– Тонко почувствовал момент.

Миша густо покраснел от всех озвученных подробностей, а учительница истории продолжила мысль:

 – Лена, ты всё правильно маме сказала; ты во всём права. Лучше быть одной, чем с таким!.. И для тебя, и для Кати. Я думаю, и мама твоя поняла, что ты права, просто ей неудобно признать свою ошибку. Это людям всегда тяжело. Надеюсь, она одумается, и вы сможете помириться.

– Я такое всё равно не пойму,– возразила Жанна.– Как это: родная мать дочку не поддерживает? Всё равно дичь какая-то. Меня мама поддерживает всегда и понимает. Вообще не в состоянии представить себе такую ситуацию со своей мамой…

– Я тоже,– кивнула Ксения.– Меня мама поддерживала в самые тяжёлые минуты, когда почти все от меня отвернулись. Я бы не выдержала без неё.

– Ой, а кстати, раз уж мы все тут уже почти на «ты»,– может быть, расскажете, ой, ну то есть расскажешь про историю своего переселения сюда? – неожиданно сказала Жанна.– Ты вчера вскользь упоминала про обвинения. Но мне до конца не понятно, да и Миша ничего не слышал. Уверена, ему будет интересно.

– Жанна, ну как ты…– не выдержала Лена и покраснела.– Это я себя разрешила на «ты», и вообще…

– Всё в порядке,– мягко остановила её Ксения.– У нас тут уже много путаницы, так что давайте уже определимся. В школе всегда будем на «вы». В гостях, в домашней обстановке – на «ты». Я с удовольствием всё расскажу, раз уж мы тут все связаны не очень приятными событиями, соучастники нападения, можно сказать.

Ксения поведала предысторию своего побега во всех подробностях – точно так же, как раньше рассказывала Лене. Ребята слушали очень внимательно, особенно Жанна. На её лице отражалась вся гамма эмоций, особенно – искреннее негодование. Лена подумала: если бы отличница училась в том же лицее, история одним газовым баллончиком точно бы не ограничилась. Когда учительница закончила, Жанна неожиданно спросила:

– А что это было за увлечение, за которое все так ухватились? Я что-то так и не поняла.

– Дело было даже не в увлечении,– ответила Ксения.– К этому просто прицепились, опознали меня по фотографии и использовали как повод, как идею для обвинений. У меня тогда была татуировка, подруга сделала. Довольно необычная: плод дуриан. Может, знаете,– это такой редкий фрукт. Вот из-за этой татуировки всё и началось, но сейчас её уже нет. Я от неё избавилась.

– Ожог? – неожиданно догадался Миша.– Ожог на руке – это место татуировки. Вы её не сводили, а обожгли?

– Да, когда увидела, что кто-то снова пытается раздуть эту историю и постит эти фото, я не выдержала. Был опять нервный срыв, я раскалила на плите обычную столовую ложку и прижгла. Было очень больно, до сих пор не зажило до конца – как клеймо всё равно. Получается – заклеймила вот сама себя,– грустно улыбнулась Ксения.

– Какой ужас! – воскликнула Лена.– Что же ты мне ничего раньше не рассказала?

– Я не могла, никак не могла до конца раскрыться,– ответила учительница.– Очень страшно, просто очень; я даже не знала, как обо всём этом и рассказать… А сегодня что-то изменилось; наверное, из-за всей твоей ситуации. Ну, в общем, как-то легко само по себе сделалось – и рассказала, даже точно не знаю почему.

– И что, ты так всё и оставишь? – воскликнула Жанна.– Вот и просто ничего не будет? Выкинули тебя из привычной жизни на помойку, и всё? Той дамочке ярко же светит статья за ложный донос! Ты встречное заявление на неё подавала?

– Не подавала… Могло быть и хуже, а так, я думаю, всё постепенно образуется всё,– улыбнулась Ксения.– Во всём можно найти положительные стороны. Я вот вас встретила, например. Это же очень хорошо: и ты, и Лена – все вы очень замечательные. А если бы эта история в СМИ попала, в какое-нибудь «Пусть говорят» – страшно подумать, чем бы всё закончилось. Или если бы меня в больнице не спасли…

– Так это какое-то извращение? – не унималась Жанна.– Как-то с эротикой связано? Или боди-арт? Что за увлечение такое, которое нельзя называть?

– Можно. Просто… как бы это объяснить, у нас в обществе его неправильно воспринимают, путают со всяким европейским садо-мазохизмом, плётками, масками и прочим. Это японское искусство шибари или, даже вернее сказать,– кинбаку.  Искусство связывания особыми верёвками; даже не столько связывания, сколько подвешивания. Мне трудно это объяснить, давайте я покажу фото.

Ксения достала смартфон и, покопавшись с минуту, протянула аппарат Жанне. Та удивлённо посмотрела, а затем передала аппарат Мише. На экране была запечатлена девушка на тёмном фоне – полуодетая, висящая в воздухе на виртуозно опутавшей её верёвке. Лена тоже взяла телефон и, увидев фото, воскликнула:

– Но ведь это больно, наверное? Зачем это?

– Мне трудно объяснить в двух словах,– вздохнула Ксения.– Это целая философия, тесно связанная с буддизмом.  И в то же время как бы искусство. Как икебана, как бонсай, только вместо растений для композиции используется человеческое тело, причём необязательно женское. И получается правда очень красиво – действительно произведение искусства, особенно если талантливая модель. И потом это – совершенно особенное ощущение. Многие думают, что всё как-то связано с сексом, но это не про секс совершенно и не про эротику даже. Тяжело подобрать слова… Я могу сказать про свои ощущения, про свой первый раз. Когда-то и моя мама такое практиковала и первый раз меня подвешивал бывший её студент, который ездил в Японию и стал настоящим мастером.

Ксения на секунду замолчала и шумно отпила чай, а затем продолжила:

– Меня подвесили в тёмной комнате, где никого не было – только я и Мастер. Пока я висела, я не видела никого вокруг, даже Мастер не существовал для меня как человек. Он был как контролирующая, обволакивающая сила. Или просто поток энергии, направляющей верёвки. Я была как бы уже одна, было моё тело, были мои чувства. И была боль. Она была как сильнейший инструмент, очищающий сознание, смывающий из мыслей всё лишнее, чуждое, напускное. Когда Мастер ослабил верёвки и опустил меня, я ощущала себя уже совершенно другим человеком.

– Ого! – не выдержала Жанна.– Я не ожидала, совсем не ожидала, что вы, то есть ты… будешь так, ну… откровенна, в общем.

– Я устала прятаться,– вздохнула Ксения.– В этом нет ничего такого – нет извращения или истязания, но почему-то в обществе это занятие вызывает какой-то истерический шок. Вот если бы я занималась икебаной или дзюдо, это бы ни у кого не вызывало вопросов. А дзюдо куда опаснее, чем шибари. Очень тяжело всё время скрываться и испытывать этот страх! Давит будто плитой изо дня в день. Вот поэтому я вам и рассказала, просто не смогла терпеть… Лена, когда тебя увидела такую, очень остро это почувствовала.

Повисло неловкое молчание. Лайка, Миша и Жанна явно были действительно шокированы внезапным откровением Ксении и попросту не знали, что сказать. В затянувшейся тишине очень явственно прозвучал возглас, донёсшийся из детской:

– Мама! Я что, заснула? Мам, а пирожные где?

Глава 24. Странный союз

    На кухню выбежала Катя, потирая заспанные глаза. Разговор разом прекратился, и маленькая принцесса, обрадованная всеобщим вниманием, тут же разразилась монологом:

– Жалко, бабушка ушла: теперь ей сладкого не достанется. Давайте будем делиться. Я буду вон те две «корзинки», палочку со сгущёнкой, вон тот грибочек и эту розочку. Вы почему меня не разбудили, когда кушать сели? А можно я в «корзинке» верх съем, а низ Сёме отдам?

– Не надо, котики пирожные не любят, у них от сладкого животик болит,– улыбнулась Ксения.– Ты ему лучше колбаски дай, колбаска ему больше по душе.

– Мы, наверное, пойдём,– сказала Ивова, взглянув на часы.– Завтра в школу, а у нас и другие дела есть.

    Она выразительно посмотрела на Мишу, и тот поспешно кивнул. От одной только формулировки «мы» у парня учащённо забилось сердце. Прозвучало как-то совершенно буднично, но выходило, что Жанна стала рассматривать себя и его как некое единое целое. От этой волнующей мысли буквально закружилась голова. «Мы теперь что – встречаемся? Она что, моя девушка? Вот так просто, без всяких свиданий и прочего, как так?» – пронеслось у него в голове.

– Да, конечно, идите,– кивнула Лена.– Вы столько для меня сделали! Я даже не знаю, как вас отблагодарить…

– Выздоравливайте и помогите нам с подготовкой к ЕГЭ,– серьёзно ответила Жанна.– Мы и на самом деле будем к вам приходить заниматься. Вы от нас так просто не отделаетесь!

– Да, приходите, я вам рада буду,– улыбнулась учительница.

– И ф фуклы бузем иврать,– вмешалась Катя с набитым сладостями ртом.– И ф тёте Ксюшей тове…

– Давай жуй, Принцесса, не подавись! – строго сказала Ксения.– Я не ухожу никуда, ещё поиграем сегодня.

– Мы завтра после школы придём, чтобы Катю в поликлинику сводить и справку взять,– напомнила Жанна, поднимаясь из-за стола.

– Мам, но я не хочу в поликлинику! – возмутилась Катя.

– Пока к тёте доктору не сходишь, тебе мороженое нельзя будет,– серьёзно заметил Миша.– А вот если врач разрешит – тогда да. Значит, нужно идти за разрешением.

– Ну тогда ладно,– согласилась Катя.– Но потом – сразу за мороженым!

    Миша вошел в комнату, чтобы захватить дверцу от шкафа, а Лена в прихожей улучила момент и попыталась вернуть Жанне деньги, которые вчера она принесла учительнице. Девочка ловко увернулась и тут же спрятала руки в карманы, гневно воскликнув:

– Елена Андреевна, ты что! Я от всей души, и вообще это – плата за будущие занятия!

– Ты уж определись, на «ты» или на «вы» её называешь,– крикнула из кухни Ксения.– А то как-то очень смешно получается!

    Подошёл Миша, держа в руках злополучную дверцу, словно рамку картины. Жанна тут же выхватила у него «багет» и, пока парень обувался, успела немного покривляться перед зеркалом, изображая из себя диктора в телевизоре.

– До свидания, Жанна! – закричала Катя, выбегая с кухни.– Приходи завтра, будем играть!

– Конечно, ваше высочество! – улыбнулась отличница и, присев, обняла девочку.– Обязательно приду.

    Выйдя на улицу, одноклассники некоторое время шли молча. Было ещё светло, но солнце уже клонилось к закату. Несмотря на погожий день, было уже ощутимо холодно, наступающий октябрь уверенно входил в свои права. Миша хотел взять девушку за руку, но проклятая дверца не давала такой возможности. Жанна словно почувствовала, что молчание затянулась, и, замедлив шаг, прямо спросила:

– Что ты собираешься делать дальше? Ты же понимаешь, что это просто так не закончится?

    Парень замер, обдумывая ответ. Ему было не совсем понятно, что конкретно имеет в виду одноклассница, но он интуитивно понял, что от правильного ответа зависит многое, поэтому произнёс как можно более уверенно:

– Я собираюсь быть с тобой и во всём поддерживать тебя, чего бы мне это ни стоило.

    Фраза получилось какой-то чересчур кинематографически-пафосной, но в тот момент ничего лучшего ему в голову не пришло.

– Давай ещё немного погуляем,– сказала Жанна, внимательно посмотрев ему в глаза.– Пошли в парк! Ты же не очень спешишь?

– Я до завтра совершенно свободен,– ответил Миша не задумываясь.– Но только с дверцей как-то неудобно…

– А что тут такого? – улыбнулась Жанна.– В этом нет ничего запрещённого. Это же не плакат «Долой Путина!», с дверцей гулять можно. Обычно, конечно, пары гуляют с собаками, ну или там с букетами цветов, а мы – с дверцей от шкафа. Почему бы и нет?

    Миша рассмеялся совершенно неожиданному ходу мыслей и радостно кивнул. Невзначай упомянутые цветы и пары наполнили его ощущением безграничного счастья, и теперь он был готов идти с этой обузой хоть всю ночь до утра.

    Они зашагали в сторону парка, и на пару минут опять вернулось неловкое молчание. На сей раз Миша решил нарушить его первым, решив, что Жанна теперь ждёт от него какого-то ответного шага:

– Ну вот мы всё и узнали про Ксению Олеговну. И вправду у неё страшная тайна, я до сих пор в шоке от таких признаний!.. Мне вообще всё это кажется странным сном!.. Даже несколько раз себя щипал, думал, что проснусь. Что-то такое уже мне снилось, правда, потом инопланетяне прилетели, и мы с ними сражались – типа как в фильме «Грань будущего», только в том сне меня убили, и я проснулся. А сегодня – сколько ни щипаюсь, всё ещё сплю.

– И часто я тебе снюсь? – с любопытством спросила Жанна.– В порядке эксперимента могу тебе в нос стукнуть, вдруг это тебя разбудит?

Она рассмеялась, давая понять, что шутит, а Миша ответил, слегка покраснев:

– Не знаю, несколько раз было, но я не считал. Все сны были очень странные и запутанные, в них как-то даже не разберёшься. Но почему-то мы часто в них с кем-то сражались, часто даже непонятно с кем. Поэтому сегодняшний день чем-то похож на такой сон.

– Да, забавно,– сказала Жанна, задумчиво глядя на небо.– Всё чем-то похоже на сон. Что касается Ксении Олеговны – она оказалась лучше, чем я о ней думала.

– В смысле?

– Ну, я тут немного играла в детектива,– пояснила девушка.– Анализировала факты, следила за поведением. Раскладывала всё по полочкам. И, представляешь, часть моих предположений попали в точку.

– Какие, например? – спросил Миша с нескрываемым интересом.

– Ну, во-первых, о том, что она в нашем городе от кого-то скрывается. Что данный образ жизни и такая работа ей совершенно не привычны, она тяжело адаптируется и сходится с людьми. Во-вторых – что у неё есть какая-то тайна, которая её тревожит и не дает ей покоя,– стала загибать пальцы Жанна.– Но вот в чём я действительно ошибалась, так это в том, что она совершила преступление. Я отчего-то думала, что она сделала что-то запретное; возможно, как раз имела сексуальную связь с учеником. Я когда вас после школы увидела, думала: ну всё, подтверждается догадка, сейчас я их и поймаю с поличным. Азарт даже какой-то разыгрался, а адреналин так и пер…

    Миша покраснел ещё сильнее. У парня мелькнула мысль, что Жанна его ревновала, и это стало главной причиной её внезапного вторжения. От такой версии на душе стало особенно тепло, но вслух об этом он, конечно, не сказал, озвучив другое предположение:

– А ты уверена, что она сказала нам правду? Вдруг у неё действительно в том лицее что-то было? Вдруг и с Еленой Андреевной у неё что-то есть – от этого и муж на неё напал, и потом всё это как бы произошло. А тут мы внезапно встряли и нам это всё рассказали специально, чтобы мы успокоились.

    Мише доставляло прямо-таки ощутимое удовольствие употреблять выражение «мы» по отношению к себе и Жанне. Они уже зашли в парк и двигались по аллее, но после вопроса девушка внезапно замерла на минуту, задумалась, а потом резко воскликнула, рубанув воздух ладонью:

– Нет, это правда была, я почувствовала! Вот уверена на все сто, что она не обманывала. И даже не столько по ней это видно было, а сколько по Лайке. На лице всё написано, эмоции не спрячешь. Особенно когда фотку на телефоне увидела, это искренний страх был и удивление.

– Но мы же про Ксению говорим,– не согласился Миша.– Вдруг у неё и вправду было…

– Нет! – зло сверкнула глазами Жанна.– Я ей верю: ничего не было. Вот из-за таких сомнений, как у тебя, вся эта пакость и растекается. Вроде бы не было ничего, но а вдруг… Типа «дыма без огня не бывает», тьфу!

    Она ускорилась и зашагала чуть впереди, гневно озираясь по сторонам. Миша чертыхнулся про себя за то, что опять брякнул лишнее и всё испортил. «Надо быть осторожнее в выражениях, а то не будет никаких „МЫ“,– подумал он про себя.– Но и молчать всю дорогу глупо; надо же, блин, что-то говорить!».

– Извини, я не хотел тебя обидеть,– залепетал Михаил, с трудом удерживая заданный темп.– Но раз уж о детективах заговорили, ты разве не заметила нестыковку в рассказе? Когда она допрос упоминала, то дважды оговорилась об этом во множественном числе. Сначала сказала – её только один раз допрашивали, а потом она таблеток наглоталась. Тогда откуда «ДОПРОСЫ»? И ещё белое пятно в её истории, в самом начале, когда она о депрессии говорила, от которой избавилась с помощью верёвок – ну этого художественного связывания. Что за причина была, она же не рассказала.

    Жанна задумалась и пошла чуть медленнее, давая попутчику перевести дух, затем остановилась возле лавочки:

– Давай присядем на пять минут. Ты прав, этих деталей я не заметила, слишком тщательно смотрела на лица. Из тебя выйдет хороший детектив.

– Буду как доктор Ватсон,– ухмыльнулся Миша.– Осталось хату снять на Бейкер-стрит.

    Жанна не улыбнулась шутке, а откинулась на спинку скамейки и снова задумчиво уставилась на небо, словно пыталась прочесть там ответ. Потом она заговорила, не глядя на собеседника и не меняя положение головы:

– Я думаю, она нас не обманывала. Не знаю, как это объяснить, но я прямо почувствовала её облегчение после признаний. Мы с ней чем-то похожи: нам обеим тяжело врать. Если никто ничего не спрашивает – ещё нормально, можно молчать, игнорировать проблему. Типа не спросили – так вот я и не говорю. А вот если спросили прямо и ждут твоего ответа, тут уж соврать нет никаких сил. Вот бывают моменты, когда прямо тошно от вранья становится. Кругом все врут, по любому поводу – и близким, и далёким, и вообще!.. Кругом – одно враньё: начиная от рекламы на столбе и заканчивая параграфом в учебнике. Мне кажется, именно это она имела в виду, когда про свои верёвки рассказывала. Блин, не знаю, как это бы правильно сказать. Короче, она нас этим как бы связала. Даже не связала, а дала себя связать. Ну словами как бы… Чтобы мы были как этот… как его, Мастер. Ей нужны те, кому она могла бы довериться; повиснуть, короче. Расслабиться, что ли… Ну как-то так я думаю.

– Исповедь,– внезапно сказал Миша, любуясь профилем девушки.– Это как исповедь в храме. Нормальная проблема – выговорится; от этого людям становится легче. У тебя же тоже такая проблема, наверное, есть?

– Ну я с родителями разговариваю, они меня поддерживают во всём,– отозвалась Жанна.– Не то чтобы это прям проблема…

– Но нельзя же обо всём с родителями говорить,– возразил Миша.– Я тоже с мамой много общаюсь, но всего рассказать не могу. Вот ту же историю Ксении Олеговны ты им перескажешь?

– Нет, они же про неё меня не спросят. Промолчать можно: не спрашивают – я и не рассказываю. Это не моя тайна, она не сможет так давить, ну как своя, в общем. А врать я не могу, прямо вот физически тяжело, особенно на прямой вопрос,– сказала Жанна, доставая из кармана телефон.

– Ты меня любишь?

    От неожиданности девушка выронила смартфон, и он едва не упал на асфальт дорожки. В последнюю секунду она резко сомкнула кроссовки и поймала стопами за мгновение до того, как он коснулся земли. Жанна обернулась и пронзительно посмотрела на парня. От этого взгляда в животе появился какой-то холодный комок, сердце снова бешено заколотилось, да так, что его удары отдавались в ушах. Жанна смотрела на него секунд сорок, он не отвёл взгляд.

– Сейчас – нет,– выдохнула девушка и нагнулась за телефоном.– Потом посмотрим.

    «Вывернулась,– подумал Миша,– и ведь не скажешь, что соврала. Интересно, что бы детектор лжи показал, будь она к нему подключена?».

– Извини, я не удержался,– неуверенно произнёс он.– Просто давно хотел спросить.

– А ты? – резко спросила Ивова, снова уставившись ему прямо в глаза.– Ты меня любишь?

– Сейчас да, а там посмотрим.

– Какой хитрец! – ухмыльнулась девушка.– А что будет потом?

– Потом, может, астероид рухнет, и станет некому любить, да и некого даже,– ответил Миша.– И вообще это другой вопрос. Я точно знаю, что ты – самая невероятная из тех, кого я вообще встречал. Вот взять сегодняшний день. Я не то что из друзей – я из взрослых никого не знаю, кто был бы способен на такой дерзкий поступок!

– Дурацкий план! – возразила Жанна.– Я сама не знаю, что на меня нашло, как я на такое решилась. Ведь будь он в квартире не один – и нам пиздец, по-другому не скажешь. Прикинь, мы его вытолкали, а с кухни собутыльники,– ещё два тела,– вываливают: один с ножом, другой с табуреткой. Вот бы весело было!..

– Но ты же учитывала такой вариант?

– Я только у двери послушала, тихо там или нет, и всё.– отмахнулась Жанна.– Конечно, был второй баллончик, но гарантий никаких, да и действует гель не сразу. Ладно! Считай – я удачливая, но на этом всё не закончилось. Ты готов продолжать?

– С тобой – да! – уверенно сказал Миша.– Что надо делать?

– Отличный настрой,– улыбнулась Жанна.– Пойдём пока дальше, а то мне мама уже сообщения шлёт.

    Миша вспомнил, что так и не включил свой телефон, но и сейчас не стал этого делать, хоть и испытал угрызения совести. Мать подумает, что он работает, и не станет переживать, а клиенты… фиг с ними, ради такой прогулки можно и бóльшим пожертвовать. Они снова зашагали рядом, и на сей раз Миша взял Жанну за руку, продолжая другой нести злополучную дверцу.

– Нельзя оставлять Елену Андреевну,– уверенно заявила Жанна.– Месяца два-три… а может, вообще полгода. Она может не выдержать и простить этого мудака. Я тебе не говорила, что это уже не впервые – и в первый раз она просто смолчала?

– Нет.

– Ну это вчера, в общем, было, когда я…– Жанна осеклась, вспомнив, о чём ещё говорила ей учительница вчера.– В общем, перед тем, как к тебе пришла, я же ещё раз там была. Мы чай пили и разговаривали. Короче, нам нужно и у неё дома бывать, и сопровождать её, если она куда выйти соберётся.

– Думаешь, он опять нападёт? – неуверенно начал Миша.

– Нет, скорее придёт извиняться и уговаривать,– предположила Жанна.– На дочку будет уповать и вообще. Проблема Лайки в том, что она слишком мягкая и добрая. Даже в школе строит из себя строгую, но стоит чуть надавить на жалость – и всё, она уже не может сказать «НЕТ».

– А нам-то что делать?

– Просто быть с нею и поддерживать. Я думаю, всё как-нибудь образуется. Главное – развод пережить и первое время привыкнуть. Надеюсь, и Ксения Олеговна нам поможет, она тоже нашла в Лайке родственную душу.

– Такой у тебя, значит, план…– задумчиво сказал Миша.

– Да не то чтобы план, просто…– Жанна замолчала, подбирая слова.– Просто я не могу по-другому. Вот вокруг столько всякой фигни творится, что вот мимо этой я просто не смогла пройти. Могу помочь, вот и вписалась. Кто-то кошек кормит по подворотням, а я вот так…

    Они некоторое время шли молча, думая каждый о своём, но не разнимая рук. Миша всё равно пребывал в радостном расположении духа, реально чувствуя себя рыцарем, готовым броситься в битву ради спасения прекрасной дамы. Жанна чувствовала, что запуталась: слишком много всего произошло, теперь стоило успокоиться, «поиграть в кубик Рубика», разложить всё по полочкам и решить, как поступать в дальнейшем.

    Так они и подошли к подъезду.

– Спасибо тебе за помощь, сама я бы не справилась.

Миша кивнул, не зная, что сказать, и нехотя отпустил её руку. Он ожидал, что сейчас сможет её поцеловать, но Жанна отпустила его руку и отступила на шаг:

– В школе – молчок, соблюдай осторожность, лишний раз со мной не говори. Завтра к часу идём сразу на квартиру, и лучше разными дорогами: я – напрямик, а ты – дворами, понял?

– Конечно,– разочарованно кивнул Миша.– В час – у Елены Андреевны.

– Если что – пиши,– подытожила отличница.– Коротко и по делу, я на связи! Пока!

– До свидания!

    Отсутствие связи не стало для Миши критичным. Перезвонив только одной клиентке, понял, что её проблема заключалась в том, что кошка опрокинула на клавиатуру вазу с водой. Михаил пообещал на днях купить новую, принести вместе с чеком, и на этом закончил беседу. Мать тоже, конечно, беспокоилась, но он сказал, что уже идёт домой, а уж там всё объяснит.