Текст книги "Перекресток в Никодимске"

Автор книги: Ярослав Чеботарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 31 страниц)

    В субботу тоже поговорить не получилось. Уроки у них заканчивались одновременно, но когда Ксения поднялась в учительскую, Лены там не было. Она прогулялась по коридору до кабинета литературы, но тот оказался закрыт. Ксения позвонила подруге, но та почему-то сбросила. Историчка засобиралась домой и уже почти вышла из школы, когда ей перезвонила Лайка.

– Извини, мне муж позвонил, похоже, дочка приболела, я сейчас срочно в аптеку – и домой. Мы вчера с ней под дождь попали, обе перемёрзли, вот теперь, походу, последствия…

– Ничего страшного, я просто хотела насчёт завтрашнего дня уточнить,– смущённо сказала Ксения.– Думаю, с такой погодой поход отменяется?

– Ну на природу точно, а вот в кино я бы сходила,– усмехнулась Лена.– Я, правда, не посмотрела, что там за фильм сейчас идёт, но это не так и важно. А после сеанса я бы с удовольствием тебя позвала к себе – чайку попить. Или не только чайку. Ты как?

– О, я с удовольствием! – отозвалась Ксения.– Буду ждать завтра твоего звонка.

Но утром в воскресенье Лена так и не позвонила. Чуть ближе к обеду прислала сообщение по WhatsApp:

«Извини, дочка затемпературила, я полночи не спала. Больничный взять не могу, повезла дочку к матери на неделю в деревню».

    «Бедная Катенька! Надеюсь, всё хорошо будет»,– забеспокоилась Ксения, вспомнив весёлую дочку Лены. У подруги явно были серьёзные проблемы с деньгами, Ксения даже подумала перезвонить и предложить помощь, но потом решила, что это будет некрасиво и навязчиво. Лена очень стеснялась принять даже туфельки для дочки, а уж помощь деньгами вообще выглядела грубым проявлением жалости.

    В итоге всё воскресенье Ксения провела дома, наблюдая за окном унылый осенний дождь и читая книгу. Ближе к вечеру выбралась в магазин за покупками, а потом снова завернулась в плед на кровати, с горячим чаем и телефоном. «Осталось только котика завести, и можно спокойно встречать старость,– с грустью подумала она.– Остальные атрибуты уже в наличии». Понедельник не принёс разнообразия, но всё-таки на работе было лучше, чем в одинокой комнате. Она отвлекалась, с детьми было интересно, особенно ей нравились шестиклассники, которые слушали очень внимательно и вообще активно вели себя на уроках – в отличие от старшеклассников, все мысли которых были связаны с ЕГЭ, и история поэтому их мало интересовала. Исключение составляла Жанна, которая специально осталась во вторник после уроков, чтобы подготовиться к олимпиаде. Правда, и в этот раз подготовка вышла рваной и скомканной ввиду того, что они, сами того не замечая, ввязались в исторический спор в сослагательном наклонении. Всё началось с обсуждения возникновения Антанты, потом плавно перекинулось на франко-прусскую войну. Затем неожиданно они стали спорить о железном канцлере  Бисмарке. Знания Жанны очень удивляли. Какие-то моменты она знала очень поверхностно, например политическое устройство Франции в середине девятнадцатого века, тогда как другие – чрезвычайно глубоко: например, читала мемуары Бисмарка и была в курсе подробностей немецкой революции 1848 года. Ксения сама не заметила, как с жаром погрузилась в обсуждение, забыв даже о ею самой намеченных вопросах. Опомнились они только со звонком. Учительница произнесла:

– Жанна, это, конечно, всё очень хорошо, но мы должны были пройтись по Первой Мировой и её итогам. Близится столетие окончания войны, и на олимпиаде наверняка будет несколько вопросов, с нею связанных, вот просто обязательно! Давай ты почитаешь о малоизвестных фактах Первой Мировой войны, например об участии Италии в военных действиях и политических последствиях окончания войны для этой страны.

– А я про Брестский мир хотела,– возразила Жанна,– мне попалась интересная статья на эту тему, но она на немецком, ещё не смогла найти перевод.

– Очень хорошо,– улыбнулась учительница.– Если тебе это так интересно, может, действительно, стоит попробовать стать историком?

– Ой, вот об этом тоже хотели поговорить и забыли! – воскликнула Жанна.– Давайте в следующий раз, мне сейчас бежать надо.

– Договорились,– сказала Ксения Олеговна.– До встречи!

– До свидания,– попрощалась ученица и поспешно покинула кабинет.

    Учительница испытывала какие-то смешанные чувства по отношению к отличнице. С одной стороны, было очень приятно беседовать с заинтересованной и любознательной девочкой. В беседах с ней Ксения будто снова оказывалась студенткой на интересном семинаре, где они с одногруппниками часто оживлённо спорили по интересным историческим вопросам. С другой стороны, ученица оживляла неприятные воспоминания о произошедших событиях. Едва она уходила, как накатывал липкий холодный страх, она нервно смотрела на телефон, ожидая внезапного звонка или SMS откуда-то из прошлой жизни.

    С Леной на новой неделе они виделись мельком, она выглядела совсем замученной и нервной, возможно, тоже заразилась от дочки и теперь переносила простуду на ногах. Даже обедать на большой перемене у них пока не получалось, Лена на перерыве возилась с какими-то бумажками, наскоро перекусывая прямо на рабочем месте. Наконец, в четверг Ксения не выдержала, на большой перемене зашла к подруге и прямо предложила:

– Лена, а пойдём после уроков ко мне? Посидим, чаю попьём с тортиком, у меня «Рыжик» есть в холодильнике. Ты же дочку к маме отвезла, тебе в садик бежать не надо.

– Ну давай,– неуверенно согласилась подруга после минутного размышления.– Адрес подскажешь?

– Давай я тебя дождусь – и сразу вместе отправимся, у меня всего на урок меньше, пока в магазин сбегаю и к школе вернусь.

– А ты что, ради меня тортик заранее купила? – неожиданно улыбнулась Лайка.

– Нет-нет,– поспешно возразила Ксения.– Вчера что-то тоскливо было, захотелось чего-нибудь сладенького, а пока из магазина шла – перехотелось на ночь наедаться, вот и остался он нетронутым в холодильнике.

– О, вот и отлично, я тебе с ним помогу! – воскликнула повеселевшая Лена.– Давай, подходи к четырём, мне ещё кое-что закончить надо будет.

    Ксения заводила подругу в гости с какой-то стыдливой осторожностью, словно опасаясь взглядов соседей. Но, слава богу, в коридоре никого не было, и они без помех проскользнули в её владения. Ксения быстро переоделась и накрыла на стол, добавив к тортику ещё и бутерброды с сыром и колбасой. Проголодавшаяся Лайка не стала отказываться, и беседа внятно началась только минут через десять после начала чаепития.

– Ох, спасибо! – воскликнула Лена, откидываясь на спинку стула.– Очень вкусный сыр, и тортик просто замечательный!

– Я рада, что тебе понравилось,– улыбнулась Ксения.– Давай я тебе ещё чаю налью запить.

– Да, давай, я с удовольствием.– кивнула Лена.– Как у тебя тут уютно, такие фигурки прикольные и цветов столько, красота!.. У меня тоже были, но я бóльшую часть в школу отнесла. Дома они у меня сохнут, а в школе хотя бы дежурные поливают. Ты одна ведь тут живёшь?

– Да, одна.

– Не скучно?

– Ну бывает,– призналась Ксения.– Но я думаю – это временно, потом появятся друзья-знакомые. Пока я только с тобой общаюсь.

– У нас тут с этим тяжело,– вздохнула Лена.– Знакомиться негде, в Интернете разве что. Идти для этого в бар или в клуб – себе дороже: разговоров потом будет! – не отмоешься. Я пока замуж не вышла, про меня чего только ни говорили!

– Я вот этого и боюсь тоже,– призналась Ксения.– Как-то неуютно даже.

– Ничего, всё наладится,– улыбнулась Лена.– Будем вместе держаться, уже хорошо. В Интернете опять же общаться можно, так безопаснее. Я даже с классом своим общаюсь, они ребята хорошие. Жаль, что в воскресенье на природу не выбрались.

    В эту секунду Ксении показалось, что по лицу подруги промелькнула тень, но она тут же снова улыбнулась и стала пить чай, так что историчка успокоилась и сказала:

– Мне твой класс тоже нравится, особенно Жанна. Мы с ней позавчера после уроков должны были к олимпиаде готовиться, но сами не заметили, как заспорили на исторические темы – всё закружилось, запуталось, и в итоге целый час проговорили вообще о другой исторической эпохе.

– Это бывает,– кивнула Лена,– у меня на обсуждении произведений часто случалось, я даже строгий план писала, чтобы не отвлекаться. Но иной раз, бывает, зацепишься, и весь план насмарку, зато беседа выходит интересная.

– А ты мне, кстати, так и не ответила, кто твой любимый литературный персонаж,– припомнила Ксения ранее заданный вопрос.– Помнишь, мы в столовой говорили?

– Скарлетт,– Скарлетт О’Хара из «Унесённых ветром»,– после минутного раздумья сказала Лена.– Мне она ещё со школьных времен запомнилась, я ещё классе в седьмом фильм посмотрела, а потом книгу прочла.

– Тоже никак не могла выбрать, чего ты на самом деле хочешь? – с неожиданной прямотой спросила Ксения.– Этим близка героиня?

– Не совсем,– чуть погрустнев, ответила Лена.– Скорее мне она нравилась своей силой и несгибаемой волей. Я не такая, но хотела быть на неё похожей. А тебе какая героиня близка?

– Даже не знаю,– пожала плечами Ксения.– Может быть, Алиса Селезнёва. В детстве точно ею хотела быть. Жить в будущем и работать в Московском Институте Времени. Чтобы потом на машине времени перемещаться в разные эпохи и их изучать.

– А в тебе что-то такое есть,– кивнула Лена.– Ты у нас прямо неожиданно появилась, как гостья из будущего. Ничего про себя толком не рассказываешь, вопросов избегаешь, вон, даже одета всегда строго и наглухо – водолазка под горло. У тебя, может, жабры под ней? Вдруг ты вообще инопланетянка?

– Не инопланетянка! – я же проходила медкомиссию в августе,– засмеялась Ксения.– Просто у меня недавно произошли очень тяжёлые события, мне о них пока трудно рассказывать, просто даже больно, вот честно. Я не хочу тебя обманывать, но сейчас правда не могу, извини…

– Не надо, не надо, я всё понимаю! – закивала Лена.– У меня тоже бывает такое, что рассказывать тяжело. Совсем недавно было, вот неделю назад. Я никому не рассказывала, а сейчас тебе, пожалуй, скажу. Оно и тебя касается, чтобы ты осторожней была…

    Елена во всех подробностях расписала  попытку домогательства Носорога, начиная с запутанной предыстории. Ксения слушала очень внимательно и несколько раз замирала в искреннем испуге, особенно когда подруга схватила её за ногу в точности так же, как это сделал ученик. Когда Лайка закончила рассказ, она с минуту промолчала и произнесла:

– Ну ты действительно храбрая очень. Даже и не знаю, что на твоём месте сделала бы… Может, визжала и убегала, но чтоб так справиться – точно не смогла.

– Главное – самообладание,– гордо сказала Коновалова.– Но я сама жутко перепугалась и психанула. Бутылку шампанского сама выпила, чтобы в себя прийти. И почти целой  коробкой конфет зажевала.

– Да после такого даже на улицу выйти страшно,– продолжила Ксения,– как ты справилась! – я не представляю. А он на уроках больше ничего не делал?

– Нет, ничего. Зыркает угрюмо, и всё. Но когда я на него посмотрю – глаза всегда отводит,– отмахнулась Лена.– Пару раз странные SMS-ки приходили с незнакомого номера, типа «сколько стоит в попу и минет» и ещё похабщина в том же духе, но я не реагировала просто, такое и раньше случалось; просто игноришь.

– Всё равно кошмар! – не унималась Ксения.– Мне тут в туалет учительский лишний раз пойти страшно, потому что рядом с мужским, а тут такое! Я и одеваюсь построже, чтобы меньше глазели, но как-то неуютно, даже с девятиклассниками…

– А ты разве на третий этаж ходишь в туалет? – удивилась Лена,– Это же далеко.

– Ну я беру ключ в учительской и иду… А куда ещё?

– Там же недалеко есть на втором, в конце коридора – для завучей типа; рядом с кабинетом Гидры,– сообщила Лена секретную информацию.

– Но у меня нет от него ключа, и в учительской он не висит.

– На, держи! – Лена достала из сумочки связку ключей.– Сейчас отцеплю, завтра дубликат сделаешь и мне вернёшь. Мне Виктория Филипповна в своё время так дала, я себе сделала. У нас же, блин, на все на четыре этажа один-единственный учительский туалет. Бывает, засядет кто-нибудь, а остальным – хоть вой. А так есть резервный вариант: бежишь, если что, в другой, ключи есть не у всех; там почти всегда свободно.

– А если завуч узнает?

– Ну поорёт и перестанет, подумаешь! – улыбнулась Лена.– Максимум ключ заберут, так ты новый сделаешь. Это ж с твоим кабинетом совсем рядом, вообще удобно будет.

    Они ещё долго болтали о школьных делах, книгах, фильмах и прочем, даже успели добраться до компьютерных игр. Несколько часов пролетели, как десять минут, и Лена пошла домой уже затемно, примерно в десятом часу вечера. На улице моросил мелкий промозглый дождь, она раскрыла зонт и торопливо зашагала к дому. Настроение было очень хорошим, тоска и мелкие проблемы отступили на задний план. Лена думала теперь, как бы ей пригласить Ксению в гости, и жалела о том, что столь бездарно потратила последнюю бутылку шампанского – нечем теперь подругу угостить. Оставалась надежда на День учителя, он же являлся отличным поводом для дружеской встречи, оставалось мужа уговорить.

    Когда она шла вдоль дома, ей показалось, что в полумраке под козырьком соседнего подъезда шевельнулась какая-то тёмная фигура. Лене вдруг стало страшно, и она чуть ли не бегом заскочила в свой подъезд. Домофон уже пару лет как был сломан, и она, не дожидаясь, пока незнакомец войдёт за ней следом, побежала к себе на этаж. Тусклый свет горел только на втором этаже, и вся лестница тонула во мраке. Лена преодолела второй пролёт, когда внизу хлопнула входная дверь и послышались тяжёлые шаги. Она побежала ещё быстрей к себе на четвёртый и, добравшись к своей квартире, принялась судорожно искать в сумочке ключи. Они, как назло, куда-то запропастились, а шаги приближались, как ей казалось, с ужасным грохотом. Лена оставила попытки найти ключи и принялась судорожно звонить в дверь, а потом и стучать.

    «Серёжа, миленький, ну сними наушники, ну открой, ну открой, пожалуйста!» – испуганно думала Лена, продолжая давить на звонок. Она на секунду перестала звонить и прислушалась, надеясь услышать шаги мужа в квартире, но там была тишина. Зато шаги снизу отчётливо раздавались уже с третьего этажа.

Глава 18. Настоящее чудо

    Лена обернулась и со страхом глянула вниз. В полоске света мелькнула знакомая фигура, и через секунду она вздохнула с облегчением. По лестнице тяжело поднимался её муж с пакетом «Пятёрочки» в руке.

– Ой, привет! А я, представляешь, ключи, кажется, в школе забыла и домой попасть не могу…– рассеянно улыбнулась Лена.– А ты в магазин ходил? Что, денег дали? Что-то вкусненькое купил?

– Купил-купил,– не здороваясь отозвался муж, тяжело ступая на площадку.– А ты где так долго была?

– К подруге заходила, со мной теперь работает,– Ксения; ты её не знаешь, историю ведёт,– стала оправдываться Лайка.– Мы у неё дома сидели, чай пили с тортиком.

– Хм, ну хорошо,– медленно отозвался Сергей, возясь с ключами.– Хорошо, что у подруги… Заходи давай.

    Он распахнул перед ней дверь в тёмную прихожую и пропустил вперёд. Лена поспешно проскользнула мимо мужа и, сбросив с плеча сумку, нагнулась и стала нащупывать застёжку ботиков. Сергей вошёл следом и, включив в прихожей свет, запер за собой дверь. В следующую секунду мощный пинок под зад опрокинул её на пол, так что она больно ударилась подбородком о старый паркет.

– Ай, больно, что…

     Договорить она не успела. Муж схватил её за шиворот и коротко саданул кулаком под дых, от чего у неё перехватило дыхание. Она стала судорожно хватать ртом воздух, а Сергей, не отпуская, потащил в комнату и с размаху швырнул на пол возле батареи, рядом с балконной дверью.

– Что, выдра ёбаная, денег мало, да? Блядовать пошла, сучка? – с пьяной усмешкой спросил муж, низко склоняясь над ней.

Только теперь она внятно почувствовала запах водки, супруг был явно пьян, но, похоже, не сильно, потому что действовал чётко и уверенно.

– Лежи, блядина, и не вставай! Я тебя щас так трахну, на всю жизнь помнить будешь! – зло прохрипел он и отвесил ей в ухо размашистую затрещину.

    Лена откинулась на пол и несколько секунд судорожно пыталась прийти в себя. Сергей резко вышел из комнаты, а она зачем-то принялась стряхивать с ноги второй ботинок. Когда тот со стуком ударился об пол, в комнату вернулся муж. В его руке слабо блеснул кухонный нож, и Лена в ужасе прижалась к батарее. Перешагнув через её ноги, он вышел на балкон и быстро срезал бельевые веревки, а затем вернулся в комнату.

– Ну что, выдра ебаная, давай поиграем! Давай руку сюда!

– Серёжа, Серёженька, прости!.. Я ничего не делала, я у подруги была! – испуганно взмолилась Лена.

– Руку, блять, дала, ща язык отрежу нахуй! – рявкнул Серега приставив ей нож к самому носу.– И заткнулась, блядина! Визжать будешь, когда я разрешу, понятно?

    Лена испуганно кивнула, и муж, положив нож на пол, принялся туго привязывать её руку к трубе батареи. Отопительный сезон ещё не начался, и труба показалась Лайке страшно холодной. Верёвка сильно впилась в кожу на запястье, и она не выдержала:

– Ай, Серёжа! Серёженька, отпусти! – закричала Лена, пытаясь высвободить руку.

    Он даже не обернулся, просто саданул локтем не оборачиваясь. Таким небрежным движением, которым отгоняют муху. Её голова дёрнулась назад, и она больно ударилась затылком об батарею. Рот заполнился противной кровавой сладостью из разбитых губ. Лена больше не кричала. Она пытался оттолкнуть мужа свободной рукой, но он уже закончил привязывать её левую к трубе и ловко перехватил правую за запястье:

– Подергайся мне ещё, сука, пришибу нахер! – зло рявкнул он и демонстративно махнул перед её лицом ножом, отрезая следующий кусок от бельевой верёвки. Лена замерла в испуге, ожидая, когда Сергей успокоится, но он с нарочитой тщательностью принялся привязывать к ледяной трубе её вторую руку.

– Не навда! Одфусти, повавуйста,– с трудом произнесла Лайка, пытаясь сплюнуть кровь.

– Не дёргайся, блядина, ща ты у меня всё получишь! – рычал Сергей, больно затягивая узел.

Лена снова дёрнулась, заскребла по полу ногами, пытаясь изменить положение, но это только разозлило мужа.

– Ща получишь! Получишь, сука,– процедил он и снова схватился за кухонный нож.– Хуйца не терпится? Писька горит?

    Лезвие скользнуло под блузку и прижалось к её животу. Лене стало по-настоящему страшно: она почувствовала, что Сережа её просто так не отпустит, что сейчас произойдёт нечто ужасное. Нужно было кричать, вырываться любыми способами, но страх, холодный, как лезвие ножа, не давал разомкнуться разбитым губам. Она замерла в отчаянии, всей душой надеясь, как в детстве, что, если не шевелиться и спрятаться, то беда пройдёт стороной.

– Что сучка, пися потекла? – зло процедил муж и повёл ножом вниз, перерезая резинку и ткань юбки.

    С первого раза не получилось, нож был туповат, и Сергей сделал несколько пилящих движений. Остриё скользнуло по бедру, разорвав колготки и неглубоко поцарапав кожу. Лена испуганно вздрогнула и тут же беспомощно замерла. Муж, не выпуская ножа, рванул остатки юбки в разные стороны, затем так же разодрал остатки колготок, добравшись до белых трусиков жены. Их он тоже поддел ножом, но не спешил перерезать.

– Курить хочу…– медленно процедил он.– Не дёргайся, сука! Покурю – потом выебу.

    Он пошёл на кухню, так и оставив её скрюченной возле холодной батареи, в разорванной одежде и с кухонным ножом под резинкой трусов. Она чувствовала на лобке холодный металл и боялась свести ноги вместе. Слёзы двумя змейками стекали по щекам и, смешиваясь на подбородке с кровью из разбитых губ, густыми каплями срывались на блузку. Лена не кричала. Она очень боялась и одновременно надеялась, что сейчас всё закончится. Он вернётся и отпустит её, он простит – она же ни в чём не виновата, она же даже…

    Муж вернулся через минуту с сигаретой в зубах и новым огрызком бельевого шнура.

– Надо и ножки привязать, чтобы кобылка не взбрыкнула,– с ухмылкой произнёс он и продел веревку ей под колено.

    Лена по-прежнему не сопротивлялась. Ей теперь казалось, что всё это нереально, происходит не с ней. Это какой-то сон. Противный запах табака возвратил её к реальности, когда Сергей, склонившись, чтобы привязать ногу, резко выдохнул дым прямо ей в лицо. Лена закашлялась и снова задёргалась, но мучитель не обращал на это внимания и деловито фиксировал вторую ногу. Теперь Лена оказалась привязанной спиной к батарее, в полулежачем положении, с широко разведёнными и согнутыми в коленях ногами. Она была словно бабочка, пришпиленная к стенду коллекции, и почти не могла пошевелиться, с трудом сглатывая слёзы.

– Серёжезенка, отвусти, повалуста! – рыдая произнесла Лена, с мольбой глядя на мужа.

    Тот, не вынимая сигареты изо рта, склонился к ней и, прижавшись лбом ко лбу, опять выдохнул ей в лицо тошнотворную смесь сигаретного дыма и копчёно-водочного перегара. Лена дёрнулась и закашляла, а Сергей снова ухмыльнулся, едва не касаясь её щеки кончиком горящей сигареты.

– Что, не нравится, потаскушка? Не нравится, да? Ниче, ща ты у меня носиком задышишь, носику не привыкать, ротик нужен хуи сосать, да?

    Он резко схватился за нож и одним движением разрезал на ней трусы, чудом не задев кожу. Затем схватил этот обрывок ткани и, удерживая жену за нос, затолкал ей в рот остатки белья вместо кляпа.

– На, пососи! Потренируйся, а я проверю – намокла ты там или нет,– с улыбкой продолжил Сергей.

    Он бесцеремонно сунул в вагину два пальца, да так глубоко, что чуть достал до шейки матки. Лена вздрогнула от резкой боли, а Сергей пошевелил пальцами, разводя их, как ножницы, и недовольно хмыкнул:

– Бля, сухая совсем!.. Что, мужа не хочешь? По другим писька течёт – так, что ли? Ну ничё, я тебя ща подсмажу.

    Он встал и, стряхнув с горячий пепел с окурка прямо ей на живот, снова отправился на кухню. Лена задёргалась от боли, все мысли в голове будто исчезли, осталась только одна: «Только бы всё кончилось… только бы всё быстрее кончилось, только бы всё…».

    Муж вернулся с кухни с новой сигаретой и бутылкой подсолнечного масла. Остановился над ней и с кривой ухмылкой отвинтил пробку.

– Не подмажешь – не поедешь, а сучка захочет и кобель подскочит!, – весело воскликнул Серёжа и с размаху плеснул на промежность. Руки его дрожали, и густая вязкая жидкость попала ей на волосы, лицо, грудь, бедра. Масло стекало по животу на лобок, дальше по ложбинке между ягодиц и растекалось под ней противной лужей.

– Во, теперь потекла ёбаная выдра, можно трахнуть,– с удовлетворением сказал Серёга, взявшись за ремень штанов.

    Вынув ремень, он хлестнул её по соскам, затем стянул брюки, тяжело опустился на колени и, поскользнувшись в масляной луже, навалился на неё, несколько секунд поелозил членом и резко вошёл. Сначала была острая боль, потом она уже ничего не чувствовала. От сильного запаха табака голова закружилась, подкатила тошнота. Лена почувствовала, что её вот-вот вырвет, но этого не произошло. Муж по-прежнему трахал её быстрыми, размашистыми движениями, а перед лицом телепался огонь сигареты, и горячий пепел падал и падал ей на грудь. Лена чувствовала, что задыхается в этом кисло-гнилостном запахе табака, ей нечем дышать, не хватает кислорода, ещё сильнее кружится голова.

    «Только бы всё закончилось, только бы всё закончилось, только бы всё закончилось, только бы…» – металась у неё в голове одна-единственная мысль.

    Наконец он кончил, замер на пару секунд, встал и, как был,– в рубашке без штанов,– пошлёпал в ванную, оставляя на полу блестящие масляные следы. Лена подумала, что всё закончилось, что сейчас он её отпустит, но этого не произошло. Судя по звукам, Серега включил душ, обмылся, а затем пошёл на кухню. Хлопнул дверцей холодильника, зашуршал пакетом. Звякнул тарелкой, а потом прошёл мимо неё по коридору, даже не взглянув. В детской загудел компьютер – похоже, муж соорудил себе нехитрую закусь и собирался за любимой игрой продолжить выпивку.

    Леной овладело отчаяние, она совсем не знала, что делать. Было очень холодно, болели руки, лицо, живот. Промежность просто горела огнём. Прошло полчаса, а может, и больше, прежде чем она сумела, раскрыв рот пошире, с трудом вытолкнуть изо рта остатки трусов. Сначала хотела закричать, но побоялась. Первым на крик точно прибежит муж, и пытка возобновится. Лена стала осторожно двигать левой рукой, которая была привязана к батарее. Наспех завязанные узлы были затянуты не слишком туго, и ей удалось освободить кисть. Учительница поспешно принялась развязывать верёвку на второй руке. Наконец это удалось, она освободила ноги и  вскочила, намереваясь вырваться  из квартиры как есть, не пытаясь одеться,– и звонить во все соседские квартиры, пытаться спастись. Но, едва сделав первый шаг, Лайка поскользнулась в луже масла и, потеряв равновесие, рукой на взмахе ударила в стеклянную дверцу мебельной стенки. Раздался звон, кисть пронзила боль, и Лена, вдобавок вскрикнув от неожиданности, упала обратно на пол.

    Серёжа явился почти мгновенно. Он успел ещё выпить и заметно пошатывался, но ярости не утратил. Тут же подскочил к жене и пинком под рёбра отправил обратно в масляную лужу.

– Что, выдра ебаная, опять трахаться захотелось? На блядки опять собралась, а? Ну ща я тебя выебу, блять, как следует.

    Лена завизжала, стала отбрыкиваться ногами, но Серёжа ухватил её за стопу и больно вывернул. Затем схватил с пола нож и приставил к животу:

– Зарежу, сука! Тока пикни, блять, а ну заткнулась нахуй! – рявкнул он.

Лена испуганно сжалась калачиком и, прикрыв голову руками, залепетала:

– Серёженька, успокойся!.. Серёженька, отпусти, отпусти! Перестань, пожалуйста, перестань!.. Не бей, не бей, прошу! Пожалуйста, ради бога…

    Тот резко поднялся и, пошарив в верхнем ящике шкафа, извлёк моток широкого скотча. Лена обычно им упаковывала коробки с вещами, которые они убирали на хранение в гараж – без машины тот давно превратился в обширную кладовую.

– Щас я тебя заткну, блядина,– воскликнул Сергей и принялся заматывать ей скотчем лицо, заклеив рот и захватив волосы. Затем схватил за руки, смотал их вместе скотчем и принялся привязывать их скотчем к трубе отопления. Лена уже не сопротивлялась, просто плакала и тихо выла от отчаянья, молясь про себя, что бы всё быстрее закончилось.

– Ща ты, блядина, получишь! Хочется, да? Течёт пиздёнка? – пьяно орал Серега, нависая над ней.

    Она зажмурила глаза, ожидая мучений, но ничего не происходило. Муж навис над ней, что-то пьяно бормоча, потом пнул ногой по обнаженным ягодицам и, рыкнув «сиди смирно, блядина, у меня катка ещё, потом выебу!», вышел из комнаты.

    Её снова охватило отчаянье. Дёргаясь, как муха в липучке, Лена пыталась освободиться от скотча, но Сережа намотал чуть ли не полбобины, так что все усилия были тщетны. Спустя несколько часов она просто уснула – измученный организм не выдержал и отключился, несмотря на неудобную позу.

    Когда проснулась, был уже следующий день. Совершенно невозможно было понять, сколько прошло времени. Сквозь задёрнутую штору проникал слабый свет, с улицы доносился шум дождя. Придя в себя, Лена стала старательно прислушиваться, пытаясь оценить обстановку. В квартире было тихо. Только лишь, подражая уличному дождю, на кухне размеренно капал плохо закрытый кран. Нестерпимо хотелось в туалет; Лена оттого и очнулась, что чувствовала – вот-вот уписается, но поделать с этим ничего не могла.

    Похоже, что Серёга куда-то ушёл, оставив её одну. Это вызвало новый приступ отчаяния, она очень наделась, что он протрезвеет и успокоится, отпустит её, но этого не случилось. Судя по смятому покрывалу на диване, где теперь дрых невозмутимый кот, муж спал в этой же комнате, потом встал и ушёл, даже не подумав её развязать. Эта мысль была абсолютно невыносимой; страх, что её уже не отпустят никогда, поглотил её полностью.

    Лена снова стала дёргаться, пытаться изменить положение тела, как-то высвободить руки – всё было тщетно. От безысходности она снова разрыдалась и вдруг почувствовала, что не в силах больше терпеть. Она уписалась, и ноги теперь размазывали по полу омерзительную лужу из масла, мочи и запекшейся крови. В крови были перемазаны скотч и батарея, вчера текло и из разбитого носа, и из пораненной руки; может, были и другие раны.

    Омерзительно капал кран. Отчего-то именно этот звук раздражал её больше всего. Хотелось оторвать от стены проклятую батарею, дойти до кухни и закрыть наконец этот чёртов кран.

Кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап-кап…

    Этот звук был единственным, что сопровождало Лену следующие несколько часов. В горле совершенно пересохло, страшно хотелось пить, но даже разомкнуть замотанные скотчем губы не было никакой возможности. Толстый ленивый кот спрыгнул с дивана, посмотрел на неё, но подходить не стал и поплёлся на кухню. От нестерпимой жажды звук капающей воды становился особенно невыносимым. Кап-кап-кап…

    Неожиданно из прихожей донесся звонок её сотового. В сумочке у входа заиграла прекрасная мелодия из японского аниме – самая лучшая музыка в мире. Лена встрепенулась: «Я не вышла на работу, меня станут искать: вот, звонят – меня найдут, спасут!». Но чуда не произошло. Телефон звонил всего пару раз, а затем перестал. И только ненавистный кран продолжал нарушать оглушающую тишину.

    Она снова попыталась заснуть. Больше совершенно ничего не оставалось, но сон не приходил. Было холодно и противно. Очень хотелось пить, тело болело и затекло. Лена раз за разом пыталась хоть как-то переменить положение, но ничего не получалось. Время будто застыло в одной поре – в сером промозглом осеннем свете, когда утро и вечер нельзя различить.

    Слабый свет успел ещё немного потускнеть, когда по квартире, как гром, разнёсся дверной звонок. Лена задёргалась судорожно, пытаясь создать какой-нибудь шум, привлечь к себе внимание, но дотянуться ни до чего не удавалось. Мелодия из прихожей прекратилась, и через секунду раздался звонок её сотового. Он звучал всего секунд десять-пятнадцать, а потом внезапно оборвался. Лена в последний раз отчаянно дёрнулась и сползла на пол, расслабленно выпрямив руки. Сил больше совсем не осталось.

    Скрежет! До неё донёсся слабый скрежет металла. Кто-то неумело пытался провернуть ключ в замке! Его личинка была очень тугой, давно требовала смазки, но Серёже всегда было некогда, он-то проворачивал ключ без усилий, а на жалобы Лайки только усмехался. «Сейчас ключом двигает не муж! – пронеслось в голове у страдалицы.– Он кому-то отдал ключи!».

Послышался звук открывающейся двери, пара осторожных шагов и возглас: