Текст книги "Перекресток в Никодимске"

Автор книги: Ярослав Чеботарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

    Очень хотелось с кем-то обсудить ситуацию или просто выговориться, но подходящих людей у него не было. Попытка найти ответы в Сети успехом не увенчалась. Миша часа три листал различные психологические форумы в надежде найти какой-то внятный ответ, но ничего хорошего не попадалось. Самым логичным решением было забить на Жанну и не делать ничего. «Время лечит, влюблённость сама отболит, потом будет всё хорошо» – так звучал идеальный рецепт для лечения боли от первой любви.

    Спасение пришло неожиданно. Около пяти часов вечера телефон запищал, Миша бросился на него, как тигр на добычу, надеясь, что там будет сообщение от Жанны, однако отправителем значилась Елена Андреевна: «Привет, как дела, у тебя все хорошо?».

    Миша помедлил пару минут, а затем набрал номер и позвонил классной руководительнице. Сбиваясь и заговариваясь, он за три минуты вывалил на неё все, что скопилось в нем за эти два дня, спросив в конце совета, что ему делать.

– Даже не знаю,– смущённо сказала Лена.– Правда, это очень неожиданно. Я даже не уверена, что правильно поняла. Но я рада, что ты мне всё рассказал. Очень важно не держать в себе, это плохо заканчивается.

– Извините, Елена Андреевна, я не должен был этого говорить,– очень смутился Миша.– Мне просто и на самом деле некому рассказать, я правда не знаю, что делать.

– Ты сейчас сильно занят? – неожиданно спросила собеседница.

– Да нет, я дома один сижу.

– Приходи ко мне, спокойно обсудим и что-нибудь придумаем,– предложила учительница.

– Но мне как-то неудобно.

– Ну что за глупости, ты у меня был уже тысячу раз. Я тебе правда хочу помочь.

– Хорошо, я скоро буду,– смущённо ответил Михаил.

    Он быстро собрался и отправился в гости к учительнице. Перед тем как уйти, отправил матери сообщение, что ушёл на дополнительные занятия. Настроение было странным: с одной стороны, очень хотелось выговориться, с другой – какое-то смущение и страх не покидали парня. Возможно, ещё в прошлый раз, когда он провожал Елену Андреевну, та хотела пригласить его в гости. Однако всё-таки не решилась и пригласила только после новых событий. Это казалось Мише по-своему странным.

    Учительница встретила его с веником в руках. Одетая в линялый спортивный костюм, она торопливо убиралась перед приходом ученика и ещё не успела домести мусор в коридоре. Судя по спутанным волосам, она совсем не ожидала, что гость явится так быстро, и теперь испытывала какое-то совсем детское смущение:

– Ой, Миша, заходи! Прости, тут у меня грязно, обуй тапочки, проходи на кухню, я сейчас быстренько! – скороговоркой выпалила она.

    Парень кивнул и послушно прошаркал на кухню. Там было не убрано, на столе стоял противень с курицей, которую Елена Андреевна видимо, собиралась поставить в духовку, но внезапный приход гостя помешал закончить начатое. Теперь кот Сёма коварно мостился опрокинуть курицу на пол и закусить самым вкусным по-быстренькому, так что Миша появился как нельзя кстати.

– А вы кого-то ещё в гости ждёте? – спросил Миша, обернувшись в прихожую.– Вон целую курицу готовить собрались.

– Да нет, это я себе,– смущённо ответила учительница.– Просто утром толком не позавтракала, а на обед была только булочка с чаем. К вечеру стала голодная как волк. Шла к магазину и тут вот из ларька курами-гриль так пахнýло, думала,– в обморок упаду, так захотелось. Но в ларьке дороже получается, да и не известно, сколько лет тем курицам, вот я и не решилась. Взяла в магазине, думаю: сейчас запеку – и поем, и на завтра ещё останется. Эгоистично, конечно, но иногда вот прям хочется наесться чем-нибудь таким праздничным, как запечённая курица, чтобы вот сейчас и сразу – не ждать день рождения или Новый год. Блин… я, наверное, слишком много говорю?

– Да нет, ничего, я сам время от времени что-то такое устраиваю, покупаю что-нибудь дорогое и вкусное и просто съедаю сам, не делюсь ни с кем. Недавно так вот баночку красной икры уговорил. Просто вот захотелось, и всё. Это нормально,– отозвался Миша.– Хотите, я пока подмету, а вы доготовите?

– Не-не, я уже закончила почти,– отмахнулась Лена.– Ща, две минутки, и поставлю.

    Она торопливо натёрла курицу специями  накрыла фольгой и сунула в духовку. Потом поставила чайник и, подхватив веник, снова вышла из комнаты. Миша присел на табурет и, оглядев кухню, обратил внимание на стоящий у плиты пакет с картошкой.

– Может, вам помочь картошку почистить? – спросил он.– Чтобы не одну только курицу есть – гарнир, так сказать, сделать.

– Да не надо. Кто вообще сказал, что нельзя просто так курицу есть? – откликнулась Лена.– Это я заранее картошку купила, завтра Катя возвращается, я и сделаю пюрешку, а в морозилке котлетки есть, она их любит.

    Миша кивнул и молча стал ждать, когда учительница освободится. На кухне было спокойно и уютно, но она навевала воспоминания о Жанне, о весёлых вечерах с настольными играми, когда всё было спокойно и хорошо. Лена вернулась как раз к закипевшему чайнику, заварила в кружках «Кенийский рассвет», уселась напротив и затараторила:

– Я тебе два пакетика кинула: помню – ты покрепче любишь, я всё равно чай теперь редко пью, чаще кофе. Если не спешишь, давай курицу дождёмся, всё равно её одна не съем. Будешь?

– Да ну… как-то неудобно,– смущённо ответил Миша.

– Ой, ну что ты начинаешь,– улыбнулась учительница.– Как Жанны рядом нет, так снова начал ко мне на «вы». Ты сейчас в гости к другу пришёл, а не к учительнице. Можешь просто спокойно обо всём рассказать. Я же вижу, что тебе очень надо.

– Ну да, наверное.

– Я по себе знаю, когда долго только по делу говоришь, ну в смысле по работе только, внутри как будто давление повышается. Прямо вот распирает кому-нибудь рассказать, пусть даже про мелочи глупые, но всё-таки,– не унималась Елена Андреевна.– Правда легче становится, не стесняйся!

– Да, у меня тоже такое бывает,– кивнул Миша.– Раньше я маме всё рассказывал. Встречал после работы и, пока мы до дому шли, всё вываливал,– всё, что за день накопилось, случилось и вообще. Но вот после того как с Ивовой стал встречаться, перестал. Просто ей Жанна не нравится, не поладили они совсем. Я старался, чтобы они вообще не пересекались, ну так, в общем, на всякий случай.

– Ну да, это правильно, они, конечно, очень разные,– кивнула Лена.– Так что у тебя с Жанной произошло? – давай спокойно и по порядку.

    И Миша всё рассказал, начиная ещё с прошлого года, с момента, как они начали встречаться, чуть ли не по дням, ничего не скрывая и не утаивая. Даже когда история дошла до первого секса, парень, сам того не заметив, стал рассказывать и о нём, тоже не опуская подробности. Это было чем-то похоже на исповедь, Миша излагал все свои страхи и сомнения, переживания и мысли. Лена слушала очень внимательно, практически не перебивая, только иногда задавая вопросы. Самой длинной частью рассказа стала история про последний разговор, Ютуб и политические увлечения. Лена была очень удивлена и даже попросила показать, что за ролики он умудрился посмотреть, но парень названий толком не помнил, а закладки остались на домашнем компе.

– Ну ладно, суть я поняла,– кивнула Лена.– Даже не знаю, что сказать, непросто это у вас всё, ну совсем не просто…

– Я не могу её просто так взять и забыть,– вздохнул Миша.– Пытался, но ничего не выходит, слишком сложно это всё. Я понимаю, что херни наговорил… блин, не знаю, как правильно… ой, извините!..

– Забей! – улыбнулась Елена.– Херня – она и есть херня, называй вещи своими именами. Мне кажется, Жанна – чересчур избалованная девочка. Привыкла получать всё самое лучшее и незамедлительно встаёт на дыбы, чуть что не так. Когда у тебя всё есть, ты не понимаешь своего счастья. Вот мы с тобой оба выросли в неполных семьях. Толком отца ни у тебя, ни у меня не было. Мы знаем, что это такое всё время быть самому, пока мама на работе и что значит море видеть только по телевизору. А Жанна не такая, у неё дом – всегда полная чаша, в отпуск с папой и мамой – на море, а то и вообще за границу. Вы хоть и в одном классе учитесь, но как бы с разных планет, отсюда и непонимание. Она же не работала никогда, денег не зарабатывала, впроголодь, на макарошках, не сидела, поэтому не понимает тебя. Для неё какая-то далёкая свобода и борьба с коррупцией в Интернете важнее, чем твои проблемы здесь и сейчас.

– Ну да, я понимаю,– с грустью кивнул Миша.– Но просто я надеялся, что постепенно что-нибудь изменится. Станем жить вместе, я стану больше зарабатывать, постепенно поднимусь на её уровень. Ну чтобы она не чувствовала разницы. Она же ведь тоже не ленивая, не собирается всю жизнь на диване лежать, работать хочет, добиваться чего-то, карьеры там… и так далее.

– Мне кажется, её уже не переделать, – задумчиво сказала Елена Андреевна. – Она такой и останется, всегда будет бороться за справедливость и рваться за какими-то призрачными идеалами. Может быть это прозвучит жестоко и обидно, но возможно стоит попытаться просто её забыть? Сейчас школа закончится, вы разъедетесь и все закончится само собой. А ты найдешь себе другую и будешь с ней счастлив в спокойной семейной жизни.

– Везде такой совет дают, – нахмурился Миша. – Первая влюбленность проходит, время лечит и так далее. Но сейчас этот момент сложно как-то пережить. Да она вообще, блин, мне снится по ночам.

– А детей она хочет? – неожиданно поинтересовалась Лена.

– Вроде бы да,– неуверенно кивнул Миша.– Мы с ней говорили об этом, но больше я планы строил, а она слушала и соглашалась; ну то есть не спорила во всяком случае. Я троих детей хочу: двух мальчиков и девочку. Девочку вот прикольно бы Леной назвать, как раз-таки в честь тебя.

– Спасибо,– улыбнулась Лайка.– Это большая честь. Но хорошо, что вы с этим не торопились. С детьми поспешить – это большая ошибка.

– Да, я понимаю, это огромная ответственность,– кивнул Миша.– Я собираюсь детям уделять очень много времени. Мне вот внимания недоставало, я сам рос, это обидно очень, но я не хочу, чтобы с моими детьми так же получилось.

– Я тоже о таком думала,– вздохнула Лена.– Мечтала о семье, о детях, как буду заботиться и воспитывать, а оно, видишь, как получилось… Самообман, иллюзии и пустые обещания. Серёжа обещал любить и заботиться. Крутой был, всегда говорил, что никому меня в обиду не даст. У нас давно потихоньку не ладилось, наверное, с беременности ещё началось… или даже после родов, не знаю; в общем, ну как-то совсем не так было, как я представляла. Когда всё портиться начало, надеялась, что смогу потихоньку всё исправить, повлиять на него, изменить. Лаской, заботой, постепенно. И чего я только ни делала, на всё шла! А теперь убедилась, что люди не меняются. Хоть ты костьми перед ним ложись, он таким и останется.

    В голосе учительницы слышалось столько застарелой тоски и боли, что казалось – она вот-вот заплачет. Хотелось как-то успокоить её и утешить, но Миша не мог найти подходящих слов. Рука потянулась погладить молодую женщину по голове, хотелось убеждать, что всё будет хорошо, но парень удержался и сказал вместо этого:

– У тебя замечательная дочка. То, что она появилась, уже означает, что всё не зря. Даже из самой плохой ситуации остаётся что-то хорошее. Вот Катя – тому пример.

– Да, вроде бы так всё,– потерев глаза, сказала Лена.– Только вот я мать плохая. Не уделяю внимания ей, не занимаюсь, на маму спихиваю в самый… в любой момент. Я учительница русского и литературы, а у меня дочка в пять лет толком буквы не знает. Позор!..

– Ну нет! Это неправда,– горячо возразил Миша.– Просто ты на работе очень устаёшь. Очень много времени и сил тратишь, чтобы денег на жизнь заработать. В этом вся проблема, ты же тоже не железная. Когда устала и сил нет, как ещё и дома преподавать? Это в садике должны делать, за это там деньги платят.

– Всё равно плохая,– не унималась Лена.– Она мне просто Серёжу напоминает – интонациями, поведением, чертами лица. Уши у неё – папины, вообще от этого всё растет. Смотрю на неё и понимаю, что вся моя жизнь – одна большая ошибка.

– Но любую ошибку можно исправить,– возразил Миша.– Если усилия приложить и желание – пока жив, ещё все поправимо.

– Нет,– покачала головой Лена,– разбитый стакан назад не склеить, и воду с пола в него не соберёшь. Это детское такое заблуждение, что можно всё исправить и всё починить. Если игрушка сломалась – ничего страшного, всё равно родители новую купят. В жизни это так не работает.

– Хотите сказать, мне не стоит пытаться мириться с Жанной? – неожиданно перешел на «вы» Миша.– Что уже всё напрасно?

– Я не знаю,– честно призналась Лена.– Никто не знает, как правильно. Вся жизнь – большая куча ошибок; разных – больших и маленьких. Я вот теперь думаю: может, надо жить и не заморачиваться. Просто существовать одним днём, двигаясь вперёд и не опасаясь ошибок. Ошибки всё равно будут, правильного пути всё равно не знаешь, так хоть совесть и страх мучить перестанут.

– Я не знаю, как-то странно звучит,– смущённо сказал Михаил.– Это всё может плохо кончиться, если о будущем не задумываться.

– Никто не знает, никто!..– вздохнула Лена, пряча лицо в ладонях.– Знаешь, я когда в институте училась, у нас курсе на третьем совсем плохо с деньгами стало, в зиму какой-то такой момент. Ну вообще просто швах, втроём даже на «Доширак» не могли насобирать. А до новой стипендии – пара недель… И вот у нас в соседней комнате девочка жила, с нами училась, красивая такая. В общем, она с мужчинами встречалась за деньги. Не прям проститутка, но такая… не знаю, как называется, не просто «дама по вызову», а «эскорт-услуги», что ли… В общем, в Интернете знакомилась, потом пропадала на день-два и возвращалась с деньгами. Её у нас презирали все, сторонились даже, шептались за спиной. А ей по фигу было, жила просто и весело, не обращала на это внимание. Так вот она тогда, под зимнюю сессию, когда мы дружно грызли одну булку на всех, притащила в комнату продукты – огромный сумарь. Колбаса, сыр, конфеты, бананы – чего только не было, целый пир! Говорила: «Кушайте, девочки, мне не жалко, деньги есть ещё». И мы все ели и благодарили и как-то не заморачивались, какой ценой это все она заработала…

– Не, ну это жесть уже! – воскликнул Миша.– Такие крайности – явный перебор, я не понимаю, зачем ты такое рассказываешь.

– Я и сама не знаю,– вздохнула Лена.– Накатило чего-то, просто никто не знает, как правильно. Я и с Ксенией об этом говорила, она чем-то похожа на ту девушку; не тем, что проститутка, а в смысле «шла своим путём и не оглядывалась». Я так тоже хочу, но не знаю точно, какой путь – мой. Вот пошла по стандартной дорожке: дом, семья школа. Муж, дочка – всё как полагается, а вот куда это все меня привело!.. И куда теперь сворачивать, никто не знает…

Миша почувствовал странное ощущение, будто это не он пришёл выговориться, а хозяйка очень долго искала, кому бы излить всё наболевшее. В смущении он поднялся со стула, не зная, что делать, присел возле духовки и заглянул внутрь.

– Курица готова уже, давай кушать, что ли,– смущённо сказал он.

– Ой, да! Что-то я заболталась, про неё забыла совсем, слава богу, что не сгорела,– всплеснула руками Лена и потянулась за прихватками.

    Она поставила противень на стол, достала нож, пару тарелок и вилки. Полезла в шкафчик, разыскала пачку салфеток, торопливо и небрежно сервировала стол.

– Давай прямо так, без церемоний,– предложила она.– Очень кушать хочется, как-то не до приличий.

– Я не против, тоже проголодался,– кивнул Миша.– Курицу и по приличиям можно руками есть, правильно?

– Правильно, правильно, нам всё можно,– улыбнулась Лена и принялась отламывать ножку, покрытую восхитительной корочкой.

    Они ели с торопливой жадностью, словно дети за долгожданным новогодним столом, уставшие давиться слюной и слушать извечное мамино: «Ничего не трогай, это на Новый год!». Куриный жир пачкал руки и щёки, хрустели разрываемые на крылышках суставчики. Они вместе наслаждались скромной радостью вкусной еды.

    Лена заметила, что струйка жирного сока скопилась у Миши на подбородке в тяжёлую каплю и вот-вот сорвётся на брюки. Поколебавшись несколько секунд, хотела посоветовать ученику вытереть лицо, но рот был занят белым мясом грудки, и она, схватив со стола салфетку, потянулась к его лицу. Миша от неожиданного движения резко отпрянул, задел рукой противень и перевернул его. Горячий жир выплеснулся на штаны. Остатки курицы шлёпнулись на пол к невероятной радости толстого Сёмы, который мгновенно с победным рыком резво бросился в атаку на дарованную небом добычу.

Глава 45. Все хорошие

– Ой, блин! Давай снимай, снимай, пока не обжёгся! – воскликнула Елена Андреевна.

– Нет, нормально, ничего страшного! – воскликнул Миша, торопливо елозя руками по коленям.– Оно всё остыло уже.

– Всё равно перепачкался, штанам вообще конец! – сказала Лена.

– Да нет, нормально… я сейчас… я же говорю,– сказал Миша и рванул в ванную.

    Елена Андреевна схватила кота за шкирку и выкинула его на балкон вместе с остатками курицы. Недовольный Сёма глухо заворчал и продолжил пировать на свежем воздухе. Хозяйка тем временем взяла в туалете швабру и попыталась ликвидировать последствия катастрофы. Миша долго не появлялся из ванной, слышался шум воды, и обеспокоенная Елена спросила:

– Ты точно не обжёгся? Может, мне мазь поискать?

– Всё хорошо, сейчас выйду,– отозвался Миша.– Брюки не очень сильно испачкались.

    В этот момент из прихожей раздалась мелодия телефона. Парень тут же выскочил из ванной и бросился к куртке, достал аппарат и заговорил.

– Да, мам!.. Нет, у Елены Андреевны, занимаюсь. Нет, Жанны нет… а что случилось? Ох, чёрт!.. О-о!.. Блин, я сейчас, я сейчас к ней побегу… нет, домашний не знаю. Я сейчас, сейчас к ней домой рвану, если не дозвонятся.

– Что случилось? – испуганно спросила Елена Андреевна.

– Отец Жанны на машине разбился, только что в тяжёлом состоянии привезли в больницу. Вроде на Ленина авария была. Ни до кого дозвониться не могут, мама сейчас на дежурстве, вот и спросила – может, Жанна тут. Я – к ней; может, она дома или с собакой гуляет, а телефон не взяла

– Стой, зачем? – испуганно переспросила Лена.– Ну позвони ещё раз, что ты там под дверью…

    Но было уже поздно. Штифлев, не надев шапки, в расстёгнутой куртке выскочил в подъезд и побежал вниз по лестнице. Елена Андреевна в растерянности стояла в коридоре, совершенно не соображая, что делать дальше. Потом взяла смартфон, набрала номер Жанны. Ей никто не ответил, но телефон был включен, просто шли длинные гудки. Она попробовала дозвониться до матери Ивовой –  «Телефон выключен или вне зоны действия сети». Пройдя на кухню, Лена ещё пару минут рассеянно тёрла пол тряпкой, а потом не выдержала и пошла в прихожую. Её не покидало странное ощущение тревоги и недосказанности, будто разговор оборвался на каком-то важном моменте. Поколебавшись ещё немного, она переоделась и вышла на улицу, толком не зная, куда идти.

    Была странная надежда, что Миша, добравшись до дома Жанны, после вернётся к ней, но Лена отбросила эту мысль. Проще было позвонить Мише, чем надеяться на случайную встречу. Она набрала номер, однако парень не отвечал. Как и у Ивовой, телефон отвечал только длинными гудками. «Проще пойти в больницу: даже встретив Жанну, они наверняка побегут туда. А если не встретит, он к маме пойдёт»,– решила Лена и свернула на улицу Ленина.

    Впереди, через два квартала, в свете фонарей виднелось скопление людей. Мелькали сине-красные огоньки полицейских мигалок. Она вспомнила слова ученика и поспешила туда. Подойдя поближе, Лена замерла от ужасной картины.

    Пешеходный переход был залит кровью, дальше на перекрёстке блестели разбитые мелкие стёкла, валялись обломки машин. Справа, у столба, на боку лежал серебристый «форд» Олега Ивова, а дальше, за тротуаром, из кирпичной стены торчала корма чёрного Land Cruiser 200. Возле машин суетились четверо гаишников, что-то мерили рулеткой и записывали в протокол. Чуть дальше моргала сигналами «скорая», но пострадавших нигде не было видно. Пока она оглядывалась, подъехал автокран  «КамАЗ и стал моститься на краю дороги – видимо, другого способа извлечь машину из развалин стены спасатели не нашли.

– Что здесь случилось? – испуганно спросила учительница у одной из женщин, возбуждённо переговаривавшихся на тротуаре.

– Да упырь на джипе на красный летел, девушку сбил на «зебре», в ту серую ударил и в забор улетел! – воскликнула та.– Как полоумный летел, не останавливаясь,– небось, пьяный в сиську!

    Слова про девушку поразили Лену. «Что, если это кто-то из знакомых или учениц? Серебристый „форд“ принадлежал вроде бы отцу Жанны – значит, девушка вряд ли была на „зебре“, но всё-таки кто тогда?» – пронеслось у неё в голове. Чёрный джип тоже показался смутно знакомым, но Елена Андреевна не смогла точно вспомнить, где его видела. Она постояла несколько секунд, потом осторожно двинулась вперёд, огибая толпу зевак.

    Через десять минут она была в вестибюле больницы, рассеянно оглядываясь по сторонам и не зная, что делать. Собралась было узнавать, куда поместили Олега Ивова и кого ещё привезли после ДТП, но в это время в холле появился Миша.

– Ну что, ты нашел её? – поспешно спросила учительница.– И как Олег Дмитриевич, он жив?

– Сейчас должна приехать, с матерью,– взволнованно ответил Штифлев.– Олега Дмитриевича готовят к операции, скоро должны начать.

– Говорят, что ещё девушку сбили. Ты не знаешь, кто она? – спросила Елена Андреевна.

– Она погибла на месте, сразу в морг отвезли. Но я имени не знаю, она не из школы, взрослая уже вроде бы,– рассеянно ответил Миша.– Я хочу дождаться тут Жанну и поговорить. Может быть, помощь какая нужна. Да и поддержу её как-то…

– Хорошо, это правильно, давай я с тобой побуду,– кивнула Елена Андреевна.– Это всё так ужасно и неожиданно!.. Проклятые заморозки! – вроде весна, а такой гололёд.

– Не гололёд,– угрюмо заметил Миша.– Он пьяный был, через все перекрёстки летел не разбирая. Сержант фельдшеру сказал, когда его из машины выковыривали, все в хирургическом отделении об этом говорят.

– Кто? – не поняла Лена.

– Полковник Грушавецкий, это он за рулем джипа был, его сейчас оперируют,– сказал Миша.– Я в хирургии был, там все на ушах. Мама меня из коридора отправила, чтоб не мешал, решил тут ждать.

– Подожди, так это, получается,– Алексей Петрович, муж Ги… Галины Григорьевны?

– Наверное… я не знаю его имени-отчества, но его все последними словами матерят, а полицейские суетятся, свидетелей ищут. И личность девушки пытаются установить.

– Какой ужас! – воскликнула Лена.– Очень жаль, что всё это произошло! Всё так внезапно!

– Да, блин, Олега Дмитриевича жалко, у него ноги сильно повреждены, состояние тяжёлое,– хмуро ответил Миша.

– Мы должны, конечно, Жанну поддержать,– потерянно сказала Лена, глядя в потолок.– Но мы с тобой как-то не договорили, всё слишком сумбурно… как-то внезапно. Ты же хотел и про Жанну, и вообще… но всё так внезапно!.. Кошмар! Кошмарное совпадение!..

– Лучше как-нибудь после,– вяло ответил Миша.– Я сейчас не знаю… Неудобно как-то тут разговаривать, не та обстановка.

    Лена смутилась и задумалась о том, что она, собственно, здесь делает. Порыв бежать за Мишей был каким-то внезапным и неосознанным, она поняла, что толком не знала, что вообще хотела ему сказать. Изначально планировала отговаривать от встреч с Жанной. Человека не переделать: она, может, никогда не успокоится, всё время будет куда-нибудь лезть. Посоветовать отвлечься и успокоиться, сосредоточиться на учёбе, а потом поискать себе тихую скромную девушку, у которой в приоритете будут семья и дети. Таких много, не слишком сложно найти. А Жанна пусть идёт своим бунтарским путём, протестует и борется, раз не может без этого. Теперь вот ситуация резко поменялась, отговаривать его бессмысленно, не будет никакого успокоения /, пока с девушкой не сможет повидаться.

    Лена ругала себя за решения вмешаться в эту запутанную ситуацию, но в то же время не могла оставаться в стороне, переживая за учеников. В памяти всплывали рассказанные Ксенией и всплывающие в Сети случаи самоубийства подростков. Миша вроде бы не такой, но кто же знает, что у парня в голове. Он сам ей признался, что зависим от мнения людей в Интернете, и ходит за советами только туда. Жанна, конечно, тоже зависима от Сети, но за неё Лена как-то не переживала, а вот Штифлев беспокоил серьёзно. «Парень – хороший! Детей так любит! Рукастый, умный,– думала Лена, сидя с ним рядом на лавочке.– Обидно будет, если всю жизнь из-за одной ошибки порушит, как я».

    Они сидели в молчании минут двадцать. С лавочки не были видны зелёные цифры часов над центральным постом приёмного покоя, а в карман за телефоном лезть не хотелось. Лена собиралась что-то сказать, может быть, предложить Мише уйти и убедить, что лучше встретиться с подругой, когда всё успокоится. Она колебалась – может быть, следовало просто уйти самой: ей, по большому счёту, делать здесь было решительно нечего. Она встала с лавочки и собралась пройтись к выходу, но тут двери распахнулись, и в холл больницы вбежала растрёпанная Жанна в сопровождении мамы.

– Здравствуйте! – воскликнула Лена.– Примите мои соболезнования, такой случай ужасный…

    Мать Жанны, не замечая учительницу, рванулась к посту, дочь бежала следом. Миша вскочил с лавочки и бросился к ней со словами:

– Жанна, постой, я тобой поговорить…

– Отвали, придурок! – заорала на бегу девушка, обходя вставшего на пути парня.

Ивова-старшая тем временем уже добежала до поста и торопливо закричала медсестре за перегородкой:

– В какой палате Олег Ивов? Его на «скорой» привезли сегодня.

– Сейчас узнаю, не кричите,– невозмутимо отозвалась дежурная, хватаясь за телефон.—…Он в хирургии, сейчас оперируют, сегодня посещение не разрешат.

– Пустите, мне нужно с врачом поговорить! – нервно рявкнула мать.

– Не кричите, давайте без нервов! – начала медсестра, но женщина уже рванулась к лестнице.

Жанна бросилась за ней, но мать остановилась и строго сказала:

– Останься здесь, нечего там тебе делать. Миша, побудь с ней, пожалуйста.

– Нет, я с тобой! – закричала отличница.– Я хочу знать всё как есть, не маленькая!

– Нечего тебе там делать, я спущусь за тобой! – воскликнула мама и скрылась на лестнице.

    Жанна осталась, тяжело дыша от переполнявшего её гнева, боли и отчаянья. Она стояла посреди вестибюля, сжимая и разжимая кулаки. Миша подошёл – наверное, хотел обнять, но она сердито отшатнулась, будто её окатили ведром ледяной воды. Лена стояла поодаль, лихорадочно подбирая слова, чтобы успокоить ученицу, но в голову ничего не приходило, кроме банального «успокойся» и «всё будет хорошо». Миша нашёлся первым и заговорил спокойно, пусть и не слишком уверенно:

– Жанна, он был в сознании, голова не пострадала, шея тоже. А это при авариях – самое главное. Операция долгая, но он наверняка выживет, не переживай. Маму к нему всё равно не пустят, она просто с врачом поговорит и спустится. Там сам заведующий оперирует. Он лучший в городе хирург, не переживай. Просто сядь и успокойся. Хочешь, я за кофе или чаем к кофе-автомату сбегаю?

– Что ты здесь забыл, умник? – зло воскликнула Жанна.– Караулил меня, чтоб растечься розовой соплёй и помириться? Думаешь, я от заботы растаю, да?

– Нет, я правда беспокоился, мне мама про аварию рассказала. До вас дозвониться не могли, я к тебе домой бегал – боялся, мало ли что. Где ты была?

– У тёти, нас папа привёз, а сам поехал…– Жанна внезапно закашлялась, оборвав фразу, а затем внезапно заговорила о другом.– Понял теперь, придурок, о светлом будущем? Я пока сюда ехала, прочувствовала всё это блядство до последней корочки.

– Что ты, зачем? Я не понимаю…– испуганно спросил Миша, удивлённый внезапной яростью одноклассницы.

– Будущее, бля! Вот тебе – светлое будущее и тихая жизнь! Всем насрать! Ты – говно под ногами у власть имущих! – яростно воскликнула Жанна, хватая его за воротник куртки.– Детей ты хотел в тёплой норке и сериалы под пледиком, да? На тебе мордой в говно! Такая жизнь спокойная. Как бы чего не вышло…!

– Успокойся, успокойся, это шок просто! Я понимаю, ничего…– бормотал Миша, пока Ивова яростно трясла его, будто кошка – пойманную крысу.– Всё будет хорошо, не переживай!..

– Ничего ты не понимаешь, будущего нет! Только срань эта серая и блядство. Всё этим раком переплетено! Всё, сверху до низу! Можно только сжечь на хрен.

– Жанна, успокойся, не кричи, это больница всё-таки, нас сейчас отсюда выведут – больных нельзя беспокоить,– попыталась вмешаться Лена.

– Заткнись, блин, твоего мнения вообще не спрашивали!– яростно сорвалась Жанна.– Ты вообще – прирождённая жертва, радоваться должна. Как же – все дерьма хлебнули, а не только ты одна!.. Вот и справедливость всеобщая, под одну гребёнку – так и должно быть: кушайте, не обляпайтесь.

– Что ты несёшь, я вообще не пойму? – возмутился Миша.– У тебя голова не кружится? Может, тебе валерьянки накапать или посильней чего?

– Раствор Озверина вколи, я больницу разъебу нахуй! Все – уроды! – ещё больше завелась Жанна.

    В эту минуту раскрылись двери лифта, и в холле появилась Галина Григорьевна в сопровождении какого-то врача. Со вчерашнего дня завуч будто постарела сразу лет на двадцать. Плечи ссутлились, лицо выделилось морщинами, а горделивая прежде осанка превратилась в кривой вопросительный знак. Она двинулась к выходу медленными шагами, а доктор поддерживал её под локоть и что-то негромко говорил на ухо. Лена заметила её первой и шагнула, чтобы поздороваться и спросить про мужа, но Жанна, едва завидев Гидру, истошно заорала:

– Стойте, стойте, куда бежите! Скажите: как с убийцей,– охеренно жить?

    Галина Григорьевна замерла как вкопанная, а врач удивлённо уставился на девушку, явно не понимая, что происходит. Ивова меж тем продолжала свою гневную речь:

– Всё из-за вас! Всё тут тухлятиной проросло. Что вы Юлиной маме скажете, а? Так надо было? Это нормально, что её беременную дочку по асфальту раскатало?! Вашему пьяному мудаку закон не писан, на людей плевать – просто грязь под колесами. У вас тут всё так, сверху до низу, сранью переплетено, бля! И в школе на детей плевать, на всё плевать, лишь бы порядок был и воровать можно. Твари, долбаные твари! Пьяный мудак девушку насмерть сбил, папу моего искалечил, а его на самой первой скорой в больницу привезли, оперировать быстрее, остальные пусть подождут!.. Он же – па-алковник!.. Суки!..

     Не договорив, Жанна бросилась на завуча, ещё секунда – и вцепилась бы в лицо, но Миша успел обнять её сзади за плечи и удержать на месте. Девушка в ярости дёрнулась и несколько раз ткнула одноклассника локтями, но парень не разжал рук.