Текст книги "Перекресток в Никодимске"

Автор книги: Ярослав Чеботарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц)

– Ого, Елена Андреевна, ну вы даёте,– не выдержал откровение учительницы Семён.– Вы, оказывается, по сайтам для извращенцев лазите, там такие фоточки бывают, ого-го!

Учительница слегка покраснела, но не поддалась на провокацию и продолжила.

– Не выдумывай, Петров! Это обычный информационный портал. И там много про таких вот курьеров-закладчиков написано и сказано: чуть ли не девяносто процентов из них попадается сразу. Только кажется, что лёгкие деньги, а на самом деле ценой этому – исковерканная жизнь.

– Сто пудов! – неожиданно подал голос Носорог с задней парты.– Эти объявы сами «мусора» распихивают, чтобы потом брать лохов тёпленькими. У нас так одного пацанчика с подъезда повязали. Тока с армейки пришёл, хотел бабла по-бырому срубить, матери помочь, ну и помог, бля!.. Сами ему адрес прислали, где прикоп, и сами тут же и повязали, вот он теперь по «два-два-восемь» – 228-й, «народной», чалится, а кому-то – звёздочка на погон.

– Совпадение? – хмыкнул Сёма, подражая голосу телеведущего Киселёва.– Не думаю…

– Елена Андреевна, вы хотите сказать, что наши правоохранительные органы провоцируют граждан на совершение противоправных действий? – снова завелась неугомонная Ивова.– Как вы, учитель, можете бросать тень на представителей власти?

– Так, прекратите балаган! – разозлилась Лена.– Я хотела просто предупредить, чтобы вы никогда не реагировали на подобные сообщения, не переходили по ссылкам и ни в коем случае не вступали в диалог.

– …И конфетки не брали у незнакомых дядечек,– подхватила Вероника.– Елена Андреевна, да мы уже всё поняли. Успокойтесь, будет «галочка» – зачёт, медаль на грудь с занесением. Если кто спросит, мы в красках расскажем, как вы нас добросовестно пугали весь урок, да так, что впечатлительная Жанка в обморок ёбнулась.

– Ты ща у меня, швабра, сама ёбнешься! – отозвалась Ивова, грозя Веронике кулаком.

– Так! А ну не материться тут, в храме русской литературы,– грозно стукнув кулаком по столу, рявкнула Лена.– Распустились совсем, как я погляжу. А ну достали двойные листочки, быстро!

– Елена Андреевна, простите,– торопливо залепетала Вероника.– Давайте не будем тест писать, ладно? Я же по делу начала говорить. Хотела предложить: давайте всем классом проведём культурное мероприятие, например, сходим в кино.

– Лучше на шашлыки,– подал голос Артем, закадычный приятель Санька и такой же прогульщик.– Окорочков накупим, пожарим в лесу.

– И то дело,– подхватил, неугомонный Сёма.– Пока бабье лето – надо на природу! Кино оно никуда не денется.

– Ладно, ребята,– смягчилась Лена.– Вы меня поняли: не пробуйте эту дрянь, не подписывайтесь носить и прятать. А если даже случайно что-то найдёте, руками не трогайте, близко не походите, никому не сообщайте, и – живо ходу оттуда!

– Так точно, товарищ майор! – картинно гаркнула Ивова и отдала честь.– Будет исполнено!

    В оставшееся до звонка время класс бурно обсуждал будущую встречу за пределами школы. После недолгих дебатов было решено на будущее воскресенье в случае хорошей погоды запланировать отдых в роще – или поход в кино, если будет плохая. Из соображений экономии было решено заменить окорочка на сосиски, да и те купить в последний момент, когда станет понятно, что погода благоприятствует.

– Вы б ещё туалетную бумагу на костре пожарили,  вместо нормального шашлыка! – возмущался общему решению чернявый Артем.

    Он был полукровкой и воспитывался русской матерью, но на людях всеми силами изображал кавказца, стараясь быть похожим на отца – то ли дагестанца, то ли чеченца, которого он не помнил. Мать в конце девяностых подрабатывала на рынке, где её пользовал хозяин ларька, от этой связи и родился Артем. Хозяин ларька даже вроде собирался жениться, но после двух месяцев семейной жизни исчез в неизвестном направлении.

    Двор «хрущёвки» оказался не толерантен к юному метису, его часто били, но в итоге это пошло на пользу. Артем вырос сильным бойцом, с третьего класса пошёл в спортивную секцию, и теперь был самым сильным парнем в параллели, участвовал в соревнованиях и имел разряд по вольной борьбе. Его всерьёз побаивались и сторонились, сыну кавказца это даже нравилось. Только Носорог на протяжении всей школьной жизни оставался его старым другом, ещё с детского сада. Острый на язык Сашка нередко встревал в неприятности, из которых его выручали крепкие кулаки Артем. Вдвоём они составляли прочный тандем.

    Когда прозвенел звонок, парни первыми покинули кабинет и, пройдя немного по коридору, остановились у окна.

– Что, чел, пойдём курнем, пока перемена,– предложил Артем. –  Сейчас история, будет новая училка, можно и припоздать.

– Погодь, не кипишуй! – отозвался Носорог, пристально наблюдая за дверью.– Дельце одно есть.

    Мимо них торопливо прошла в учительскую Елена Андреевна, чтобы сдать протокол классного часа. Артем проводил её жадным взглядом и, цокнув языком, произнёс:

– По-любому наша Лайка по малолетке пыхала. Траву – полюбасу точно, а может, и кислоткой баловалась: дискотеки там, движухи – все дела. Вон как до сих пор в теме про кладменов и закладки!..

– Да она была горячая соска, я бы вдул,– согласился Санек.– Видел ВКонтакте её фотки студенческие? Прям такая цаца! Десять из десяти – я бы прям вот загнул рачком, юбочку приподнял, на писю плюнул, и ач-ач-ач!

    Санёк стал красноречивыми телодвижениями демонстрировать бурный секс с учительницей, а стоявшая у соседнего окна Жанна усмехнулась и покрутила пальцем у виска. Носорог не обратил на это внимания, потому как в этот момент из кабинета появился толстяк Миша, который явно не случайно стремился выйти одним из последних. Завидев его, Сашка тут же кинулся на перехват.

– Мамон, далеко собрался? – рявкнул он, недружелюбно приобнимая толстяка за плечи.– Ты мне диск принёс?

– Я же сказал, что не буду это искать, у меня Интернет плохой, и вообще…– вжимая голову в плечи, загнусавил Миша.

– Слышь, бля, я тебя по-хорошему попросил: дело плёвое – игру закачать и на болванку скинуть, в чём проблема? Тебе однокласснику помочь западло, что ли?

    Санёк и до этого бил и унижал Мишу по разным поводам, а в этом учебном году уже второго сентября пристал с каким-то дурацким требованием записать на диск игру, платно распространяемую через Steam. Интернет у Миши дома был через модем-свисток (USB), поэтому скачивать большие файлы было проблематично. Он сразу сообщил об этом просителю, но тот не стал слушать. Второй день он настойчиво напоминал о просьбе, перемежая обращение матом и угрозами:

– Слышь, жиртрест, чтобы завтра был мне диск, иначе после школы выловлю и ебало начищу, понял?

– Но я тебе говорю: не могу скачать,– заныл в ответ Миша.– У меня трафик почти закончился. Пойди на рынок и в ларьке закажи, там любой диск разыщут.

– Чё ты развякался, сопли тут распустил, а? – разозлился Носорог.– Помочь высморкаться, а?

Левой рукой он резко схватил Мишу за нос, а правой коротко саданул в живот. Толстяк громко ойкнул и, согнувшись пополам, попытался освободиться, но мучитель держал его крепко.

– Что, Машка, роды начались? – ехидно поинтересовался Артем.– Раздвинь ножки пошире и дыши поглубже, сейчас само выйдет.

– Короче, ты меня понял,– сказал Санёк и, отпустив Мишин нос, хлопнул его по плечу.– Но я тебе вечерком напишу ещё, чтобы точно не забыл. Артем, погнали пыхнем по одной.

– Не успеем,– ответил верный подельник, который внимательно осматривался по сторонам во время нападения.– Уже звонок скоро.

– Да нахуй всралась эта история? Тем более училка новая, нас ещё не знает. Забьём, и всех делов. А к алгебре вернёмся.

– Ну, так норм,– кивнул Артём.– Погребли, чо…

    Миша проводил их озлобленным взглядом и привалился к подоконнику, переводя дыхание. Он не был чрезмерно толстым, просто тяжелее остальных пацанов в классе, да вдобавок старше всех на целый год. В детстве из-за проблем с сердцем он пошёл в школу на год позже. Позднее ему сделали операцию. Жить стало легче, но были противопоказаны повышенные физические нагрузки. Из-за слабого здоровья он мало гулял и не общался со сверстниками, а существенную часть времени проводил за компьютером. Это не самым лучшим образом сказывалось на успеваемости: учился он средне, достигал успехов в основном по математике, информатике и английскому языку. Литература и другие гуманитарные науки, напротив, давались тяжело, казались скучными и ненужными в жизни.

    Прозвище «Маша»  получил ещё в младших классах из-за неаккуратного почерка – он так писал своё имя на тетрадках, что «и» было больше похоже на «а», вот с тех пор и прилипло. Отдышавшись, Миша подхватил портфель и поспешил спуститься на второй этаж, в двадцать шестой кабинет, где у них обычно проходили история и обществознание.

    В прошлом году ушёл на пенсию их старый учитель истории, Владимир Михайлович по прозвищу «Мартовский заяц»,– весёлый старичок, который пугал всех неожиданным и громким смехом прямо посреди проводимого урока, и теперь весь класс шёпотом обсуждал, что же это за молодую учительницу к ним прислали на замену.

    Она появилась в кабинете одновременно со  звонком. В чёрной водолазке под горло, длинной юбке и туфлях того же цвета выглядела мрачной тенью на фоне зелёной доски. Длинные, до середины лопаток, тёмные волосы были собраны в аккуратную косу, а единственной светлой деталью был белый ежедневник, который она держала в руке. Она молча замерла перед средней партой, и класс после секундной паузы вразнобой поднялся со своих мест.

– Здравствуйте, уважаемые ученики! – мягким, негромким голосом произнесла она.– Меня зовут Ксения Олеговна, я ваш новый преподаватель истории. Уверена, что нас ждёт интересная и продуктивная, можно даже сказать, в чём-то научная работа.

– Слышь, прям, как Гидра, официально чешет! Прям депутат в телевизоре,– шепнул Семён сидевшему рядом с ним за третьей партой Борису.

– О чём это вы, молодой человек? – точно определив источник звука, обратилась к нему Ксения Олеговна.– Представьтесь, пожалуйста (мы с вами не знакомы), и поведайте вашу мысль всем. Я уверена: вашим одноклассникам тоже будет интересно её услышать.

    В её голосе чувствовался холодный и острый металл, словно тонкий стилет, спрятанный в пышных рукавах старинного камзола. Взгляд холодных карих глаз будто пронзал насквозь, и Семён, не выдержав его, поднял глаза на портрет Петра I, висевший над доской. Это помогло успокоиться, и он ответил учительнице в привычной нагловато-шутовской манере:

– Милостивая государыня, я только хотел сказать, что было бы очень интересно узнать о вас побольше: откуда вы к нам приехали, сколько вам лет, где раньше работали. Уверен: все тут в классе хотели бы узнать историю учителя истории. Нижайше прошу, не велите казнить!

– Ну что ж; могу немного рассказать, но моя история недостойна того, чтобы уделять ей много учебного времени,– слегка улыбнулась Ксения.– Мне двадцать семь лет, я приехала из Москвы, до этого работала в институте, занималась наукой и ездила в археологические экспедиции. Теперь в силу семейных обстоятельств оказалась у вас, и надеюсь, что нас ждёт продуктивное сотрудничество.

– Ого, археология – это круто! – оживился Семен.– Вы искали затерянные гробницы, как Лара Крофт? Почему именно в наш город приехали? Думаете, что именно здесь спрятан вход в затерянный город Чингисхана?

– Чингисхан никогда не был так далеко на западе,– спокойно ответила учительница.– Я здесь вследствие семейных обстоятельств, которые к делу не относятся. Ещё есть вопросы?

– Вы приехали в наш город к своему возлюбленному? – с улыбкой спросила Вероника.– Расскажите, это так романтично.

– Это не имеет отношения к истории,– холодно сказала Ксения, явно пожалевшая, что начала поддерживать этот диалог.

– Просто так к нам из Москвы не едут,– крикнул с задней парты Костя.

– Нет, правда очень любопытно, расскажите,– присоединилась к общему веселью Света.– А ещё вот что интересно: куда вы ездили в экспедиции, в какие страны? Может быть, фоточки есть? – покажите на телефоне или назовите адрес страницы.

– А вам удавалось находить какие-нибудь таинственные артефакты? – продолжил дирижировать балаганом Семён.– А может быть, вы приехали к нам, потому что вас настигло древнее проклятье из вскрытой гробницы? Расскажите, очень интересно.

– Хватит! – несколько повысив голос, сказала Ксения Олеговна.– Нет нужды уделять мне столько внимания, давайте я проведу перекличку, чтобы познакомиться с вами.

    Её слова потонули в шуме, создаваемом развеселившимися учениками.  Раньше самой молодой учительницей в школе была их классная руководительница, с которой 11«Б» связывали очень неформальные отношения. Остальные учителя были гораздо старше и строже, поэтому появление в школе ровесницы Лены ребята восприняли как особый подарок, превращая урок истории в продолжение классного часа.

    Больше всех выделялся Семён, продолжавший громче всех выкрикивать вопросы разной степени глупости:

– Скажите: как вы считаете – проклятья древних гробниц существуют? А от чего чаще всего умирают археологи? Все ли ваши коллеги вернулись с раскопок?

    Ксения Олеговна не выдержала, закрыла журнал, который она взяла в руки для переклички, и резко хлопнула им по столу. От неожиданного громкого звука класс на секунду смолк, и учительница чётко и громко произнесла ответ на последний вопрос:

– Древние проклятья, несомненно, существуют, и одно из них настигло вас прямо сейчас! Достаньте двойные листочки, сейчас будете писать контрольную работу по остаточным знаниям из прошлого учебного года. И только крепкая память о древних знаниях способна спасти вас от неминуемой двойки!

Глава 3. Одинокий вечер

    Как часто бывало в их классе, первой готовую работу сдала Жанна Ивова. Задача, поставленная новой учительницей, не была чрезвычайно сложной. На каждый из шести вариантов было задано всего по одному вопросу. Однако для учеников, привыкших к тестовым заданиям, сформулировать ответ самостоятельно было непросто, особенно после долгих летних каникул. Большинство мучительно соображало, что бы такое написать, уставившись в чистые листки, и только неугомонная Жанна сдала свой вариант за десять минут до звонка.

    Ксения Олеговна внимательно прочитала работу и спустя две минуты размышлений подошла к девочке и вернула листок с крупной четвёркой в углу. Буквально на секунду цвет лица отличницы переменился на оттенок, близкий к её рыжим волосам, а затем вернулся в норму. Она резко вскочила со своего места и сказала:

– Скажите, почему четыре? что не так? – я же написала про все реформы Петра I! О каждой по пунктам расписала подробно – и плюсы, и минусы.

– Да, ты очень хорошо помнишь основные факты и даже даты, чем я приятно удивлена,– кивнула Ксения Олеговна.– Но ты забыла про церковную реформу, о ней не сказано ни слова. Поэтому только четыре.

    Жанна на секунду задумалась, закусив нижнюю губу. В младшей школе за эту привычку её дразнили «Заинькой», однако в старших классах остроумная девочка могла так резко ответить шутнику, что никто не рисковал называть её иначе, чем по имени. Девочка понимала свою ошибку, но никак не хотела признать свою неправоту, природное упрямство клокотало внутри и стремилось вырваться наружу бурным потоком. Жанна бросила взгляд на доску, где был написан вопрос, и резким тоном спросила:

– Но ведь вопрос звучит как «Государственные реформы Петра I»? Я и не должна была писать обо всех, например о приказе бороды брить и прочих мелочах. Мой ответ – именно про государственные реформы, а церковь – не государство, вот я специально и не стала отвечать.

    Ксения Олеговна удивлённо посмотрела на Жанну. Очевидно, она никак не ожидала, что с первого урока ученики так яростно будут вовлекать её в дискуссии на исторические темы. Пустой журнал ещё не мог дать никакой информации об успеваемости, но перед ней сейчас явно была отличница и первая ученица в классе, возможно, претендующая на золотую медаль. Сама мысль даже о рядовой четвёрке в начале года была для неё мучительным оскорблением, с которым просто так смириться нельзя.

– В результате реформы Петра Великого церковь фактически стала частью государства, ещё одним государственным институтом, своеобразным «министерством по делам души»,– спокойно парировала учительница.– Учитывая колоссальное влияние религии на тогдашнее общество, получение контроля над церковью – очень важный и прогрессивный шаг государя императора. Пётр очень чётко разделял веру и церковь: как говорится, богу – богово, а кесарю – кесарево. Так что не упомянуть эту реформу было никак нельзя. Я могу поставить пятёрку в журнал, если для тебя это важно. Но ты должна осознавать свою ошибку, чтобы в будущем исправиться.

    Жанна снова покраснела. Карьера разведчика-нелегала была ей строго противопоказана, поскольку на лице за долю секунды проступила вся гамма эмоций. Губы нервно сжались в тонкую линию, и через мгновение, справившись с приступом гнева, девочка гордо сказала:

– Нет, спасибо, не нужно. Четвёрка так четвёрка; такого больше не повторится. Можно идти, если нет других заданий?

– Подожди пять минут до звонка,– примирительно улыбнулась учительница.– Не хочу, чтобы ты без дела болталась по школе.

    Жанна коротко хмыкнула, села на своё место и принялась копаться в рюкзачке, а учительница вернулась к доске.

    Миша, до этого внимательно следивший за этой сценкой со своей второй парты, вновь уткнулся в свой не слишком исписанный листок. Он в очередной раз почувствовал себя не в своей тарелке. Да и с местом не повезло: сидел бы на один ряд левее, получил бы вопрос о завоевательных войнах Екатерины II, о которых он хоть что-то помнил. Суворов, Ушаков, Измаил… что-то там с Польшей и Крым; в общем, с горем пополам ответил бы, хотя и без дат. А вот внешняя политика Александра I казалась Мише тёмным лесом. Из того периода он помнил, да и то в общих чертах, только Отечественную войну 1812 года и битву при Аустерлице, упомянутую в романе Толстого.

    «Александр I был против Наполеона и организовал… организовал, как её там, „антинаполеоновскую коалицию“?.. Нет, коалиция была против Гитлера, а против Наполеона как-то не так… чёрт, хоть убей, не помню. Что-то там про союз с Англией, а потом… потом…» – мысли в голове крутились вокруг да около, внятной картины так и не получалось. Хотелось попросить листок хоть с какими-нибудь вариантами ответа, но смотревшая чёрным вороном новая учительница такого шанса им не дала. В итоге после звонка Миша сдал листок с тремя сиротливыми предложениями про союз с Англией и антинаполеоновскую коалицию, отчетливо понимая, что заработал первую в этом году двойку. Впрочем, по лицам одноклассников можно было предположить похожие чувства: контрольную работу на первом же уроке никто не ждал, и подобный поворот событий выглядел как турецкий «удар в спину».

    Всю перемену класс наперебой ругал новую училку за наглость, беспредел и произвол, а также строил предположения относительно её прошлого. За стиль одежды ей тут же придумали кличку «Чёрная дыра», которая в течение пары минут сократилась до просто «дыры», ярко подчеркивая всеобщее неодобрение. Дискуссия бушевала перед уроком по алгебре и продолжалась она ровно до появления в кабинете Виктории Филипповны, старой учительницы математики, пользовавшейся в школе огромным уважением.

    Последние тридцать два года она отдала школе и даже учила многих и многих родителей нынешних школьников, всех до единого помня по лицам, именам и школьным прозвищам. Обладала плотным телосложением, носила огромные роговые очки и безупречную  прическу.  Она часто улыбалась и никогда не повышала голос, однако на её уроках всегда царила абсолютная тишина.

    За спокойную неспешность речи и забавную присказку «вот в наше время» её прозвали «Тортиллой», однако сходство с добродушной сказочной черепахой было обманчивым. За малейшую провинность ученик тут же изгонялся из класса и мог получить право снова попасть на её занятия, только написав после уроков дополнительную самостоятельную работу. Те же правила действовали и для прогульщиков без уважительной причины, поэтому даже самые отъявленные разгильдяи старались не пропускать уроки математики.

    Несмотря на эту суровость, ученики очень любили пожилую учительницу за подробные и понятные объяснения сложных тем и бесплатные дополнительные занятия после уроков для тех, кто в них нуждался. Правда, за эти занятия Викторию Филипповну недолюбливали другие педагоги по её предмету: фактически она отбивала у них хлеб, мешая репетиторской деятельности. Однако из-за опыта и авторитета даже директор школы вынуждена была с ней считаться: учителя подобной квалификации были большой редкостью. Вздумай Виктория Филипповна уйти на пенсию, заменить её в школе было просто некем.

    На этом уроке проверять, что помнят ученики, не было нужды, учитель знала ребят с пятого класса, поэтому сразу приступила к изложению новой темы. После объяснения она пригласила к доске добровольца, чтобы на практике разобраться с новыми заданиями. В лучших традициях «Б» класса с места поднялась Жанна, любимая ученица Виктории Филипповны. Она учила ещё Олега Ивова, отца Жанны, и относилась к девочке с личной симпатией, почти как к родной внучке. Отличница отвечала взаимностью и показывала выдающиеся результаты в математических дисциплинах. Вот и сегодня она принялась решать предложенное уравнение каким-то хитрым, витиеватым способом, явно желая порадовать пожилую учительницу.

– Интересно!.. – не спеша произнесла Тортилла, глядя на доску.– Но, пожалуй, нам понадобиться ещё один доброволец, который покажет более традиционный вариант поиска области определения функции. Жанночка, продолжай, продолжай, умница! Твой вариант очень интересен, но нам нужно поближе к программе.

    Она обвела взглядом класс и уставилась на Мишу, который в это время не видел учительницу, всё его внимание сконцентрировалось на спине Жанны; он откровенно любовался. Михаила занимали не попа или грудь, он внимательно смотрел на её острые лопатки, которые то и дело оттягивали тонкую кофту, будто крылья, стремящиеся вырваться из спины. Жанна словно рисовала картину, то вскидывая правую руку с мелом и делая быстрые отметки по доске, то поднимая левую с зажатой в ней губкой, чтобы стереть какой-то элемент и заменить его другим. Зачастую она не исправляла ту или иную ошибку, а просто заменяла неаккуратно, второпях, выведенный символ на тот же самый, но идеально выписанный. Она делала это с поразительной быстротой, стремясь создать совершенную формулу как с точки зрения правильности решения, так и со стороны каллиграфии.

– Штифлев, ты меня слышишь? – повторно раздался громкий возглас Виктории Филипповны.– Будь любезен, проснись и ступай сюда! Задача та же: найти область определения функции. Только используй путь, который я сегодня объясняла.

    Миша очнулся от наваждения и нехотя отправился к доске. Сосредоточиться на решении задачи было сложно, всё время тянуло смотреть не на доску, а налево, на пишущую рядом Жанну. К счастью, соседка быстро закончила и вернулась на своё место, Миша выдохнул и сосредоточился на задаче, теперь Ивова смотрела на него, и никак нельзя было ударить лицом в грязь. Когда он наконец закончил и обернулся, рыжая отличница смотрела на доску и улыбалась. В груди у парня разлилось приятное тепло, и он, не чуя ног, отправился на свое место. До самого конца занятий его не покидало волшебное чувство торжества и праздника, а мир вокруг казался прекрасным и удивительным.

    Миша понял, что влюблён в Жанну, прошлой весной. Раньше они учились в разных классах, но после девятого параллель перетасовали, и они вместе оказались в «Б». Вообще, по всем параметрам Жанна должна была попасть в «А», куда собрали всех лучших учеников школы, в том числе претендующих на медаль. Но бунтарские замашки девочки пугали директора – «А» класс часто привлекали к проведению открытых уроков, различных общешкольных и даже городских мероприятий, на которых подобные выходки были категорически недопустимы. Поэтому Жанну, к Мишиной радости, и сослали в «Б», где она смотрелась самой яркой фигурой на общем очень сером фоне.

    После занятий по дороге домой он размышлял о том, что же делать дальше. Миша не собирался молча страдать от неразделённой любви и настраивался к активному развитию отношений. Всё лето он тщательно готовился к новой осенней встрече, копил деньги на подработках и собирал информацию. В секретном месте на жёстком диске компьютера хранилась папка с фотографиями Жанны, сделанными украдкой на телефон или скопированными из ВКонтакта и Инстаграма. Там же были сохранены её посты и комментарии на разные темы, которые Миша любил перечитывать, раз за разом представляя, как будет вести с ней разговор. Кроме этого, он составлял детальные планы будущих свиданий, скрупулёзно подсчитывая возможные расходы и продумывая маршруты прогулок. С такой тщательностью Манштейн продумывал штурм линии Мажино, но задача признания в любви казалась Мише куда более сложной.

    Были и обнадёживающие моменты. У Жанны совершенно точно не было парня, она в течение всего десятого класса ни с кем не встречалась и не проявляла видимого интереса к противоположному полу. Носорог однажды имел неосторожность пошутить, что она зоофилка и трахается с собственным псом, на что тут же получил от Жанны короткий апперкот,  прикусил губу до крови и больше к этой теме не возвращался. Миша думал, что она считает парней слишком тупыми, и видел в этом свой шанс. Нужно было продемонстрировать свой интеллектуальный уровень, умение программировать, а также придумать нечто другое, что могло произвести на неё впечатление.

    План в общем-то был готов, оставалось только перебороть страх, подойти к ней на перемене и пригласить на прогулку. Только и всего. Миша уже не раз испытывал соблазн написать ей через WhatsApp или ВКонтакт, но каждый раз удерживался от этого шага, мысленно проговаривая: «Лично, только лично, иначе ничего не получится».

    Он добрался до дому только через сорок минут после окончания занятий. Вообще напрямки было минут пятнадцать, но Миша сделал большой крюк и прошёл неподалеку от дома Жанны, отрабатывая очередной вариант маршрута. До настоящей осени было ещё далеко и от тёплого ветерка  шелестела еще не пожелтевшая листва, а какие-то пичуги в палисадниках чирикали весело и жизнерадостно. Он любил думать на ходу, представляя развитие событий, словно алгоритм компьютерной программы:

var A = метод_API_для_запроса_статуса_желания ("мороженое")

if (A.желание = "да")

{

куплю мороженое

или

действия для покупки мороженого

}

else

{

не куплю мороженое

или

действия для выбора другой покупки

}

– если думать так, становилось совсем не страшно, и даже возможный отказ выглядел просто усложнением задачи.

    Дома никого не было. Мама Миши работала старшей медсестрой в местной  районной больнице и сегодня до девяти вечера была на дежурстве. Отца никогда не знал, а мать ничего не рассказывала. Немного повзрослев, он понял, что тот был старше матери и женат на другой женщине, вроде был её начальником или просто кем-то высокопоставленным. Миша никогда об этом не спрашивал, просто бабушка, которая в основном и занималась его воспитанием до двенадцати лет, несколько раз случайно об этом проговорилась. Когда бабушка умерла, они стали жить с матерью вдвоём в бабушкиной двухкомнатной квартире, которую получил ещё дед, в прошлом начальник цеха на местном электровозоремонтном заводе. Ситуация в общем была обычной, в их классе меньше трети учеников воспитывались в полных семьях, у остальных были только матери-одиночки и никого это не смущало.

    Дом был старый, построенный в пятидесятых годах прошлого века. Двухэтажная постройка внешне походила на обычные бараки с коммуналками внутри, но здесь уже был общий подъезд – по четыре квартиры на каждом этаже. В прошлом жильё было элитным, в такое селили инженеров и прочее заводское начальство. В девяностые завод канул в Лету, и их район пришёл в полное запустение и превратился в небезопасные трущобы. Только их дом и ещё один соседний, тоже разделённый на квартиры, ещё сохранял хоть какой-то приличный вид. Прочие же двухэтажки с коммуналками и деревянными перекрытиями, казалось, вот-вот развалятся на глазах.

    Миша давно привык к самостоятельности. Мать очень много работала, чтобы прокормить семью, и он брал на себя все домашние обязанности, включая стирку и уборку. Выходило не очень ловко, но мама радовалась и этому. После смерти бабушки она пожертвовала часть накоплений на покупку компьютера, о котором сын давно просил.

    В четырнадцать лет, освоив начальные навыки, Миша начал подрабатывать по знакомым переустановкой Windows, очисткой от вирусов, добывая таким образом деньги себе на карманные расходы, а если везло, то и на новые детали для компа. С недавних пор он увлёкся ещё и ремонтом современной техники, включая пайку микросхем, но пока ещё не собрал деньги на покупку всех нужных инструментов. Организация свидания с Жанной казалась ему более важной, и пока Михаил ограничивался просмотрами видеоуроков на YouTube.

    После уборки в квартире он обычно принимался за уроки. Раньше ещё был досуг в виде онлайн-игр, но в последнее время он забросил это занятие – слишком много появилось других дел. Конечно, хотелось отвлечься от серой жизни и погрузиться в красочный мир игры, но он вполне успешно сдерживался, каждый раз напоминая себе, что нужно сделать что-нибудь полезное; например встать и пройтись по району, расклеивая объявления с предложением собственных компьютерных услуг.

    Вечером, когда уже стало темнеть, Миша отправился встречать маму из больницы. Это уже стало своеобразным ритуалом. Он ждал её у ворот больничного парка, и они сначала шли за продуктами в «Пятёрочку», а потом возвращались домой. Мать боялась ходить одна, и в этих походах он чувствовал себя мужчиной и защитником. По дороге он обычно рассказывал ей о своих делах в школе, а она делилась проблемами, которые возникали у неё на работе. В этих походах было какое-то особое умиротворение, дарующие им обоим состояние душевного покоя. Вернувшись домой, они вместе ужинали, а потом каждый сам занимался своими делами. Мать обычно сразу ложилась спать, а Миша надолго засиживался за компом, рассматривая фотографии Жанны и оттачивая свои стратегические планы.

    В этот вечер всё шло точно так же, пока в очереди на кассе Миша не увидел знакомую фигуру в чёрном. Через одного человека перед ними стояла новая учительница истории, имени которой Миша даже не успел запомнить. Помня дневные догадки и размышления в классе, ему очень захотелось узнать, что же такое она покупает. Он осторожно выглянул из-за плеча стоявшей перед ним женщины и увидел вполне стандартный набор: дешевый чай «Принцесса Дури», гречка, куриное филе, сахар, кефир, чёрный хлеб, лук, картофель, морковь. Словно почувствовав взгляд, учительница резко обернулась, но Миша скрылся за очередью, и она его не заметила, а может, просто сделала вид.